Астери

      Ксандер       Он такой маленький, лёгкий, почти невесомый, как ребенок. Меня все ещё потряхивает, но я слышу, как он дышит, и от этого сам могу дышать. Я его как увидел, такого бледного, обездвиженного, думал, сердце остановится. Даже представить страшно, чем бы оно кончилось, не окажись Аида поблизости, или если бы Юль пролежал там немного дольше!       Чья-то тень скользит передо мной, открывая дверь в кабинет, но я не смотрю кто это, я не могу оторвать взгляда от дрожащих ресниц. Юль в сознании, и я слежу беспрерывно, боясь, что он вновь отключится.       — Слонёнок мой маленький, ты держись только, ладно? — прошу его тихо, когда мы оказываемся одни, и аккуратно кладу Юлиана на диван, поправляя спадающий плед. Он не отвечает, но, чуть приоткрыв глаза, поднимает руку и, потянувшись, ловит мою ладонь, накрывая. Тут же обхватываю его второй рукой и сжимаю, садясь рядом, на край.       — Сейчас врач придет, осмотрит тебя. Ты знаешь, что принял и сколько?       И где, кстати, этот чертов Вектор? Сколько минут назад я ему набрал? Почему он, блин, ещё не тут?!       — Нет… — отвечает тихо и хрипло, но отвечает, и это уже хорошо.       — Гость что-то дал?       — Вива…       Сука! Это даже хорошо, что Юль меня сейчас за руку держит, иначе бы… Боюсь, Вива эту ночь бы не пережил. Во мне такая волна гнева взбухает, что дунь, и полыхнет.       — Ксандер Сергеевич… Побудьте со мной… Пожалуйста… — шепчет Юль, слабо пальцы сжимая, и у меня разом пропадает желание немедленно бежать разбираться с придурком.       — Я не оставлю тебя, не переживай, — говорю и, подняв руки, целую его пальчики. — Я только позвоню, ладно?       Он угукает, и стоит мне отпустить его ладошку, начинает шевелиться, набок переворачиваясь. Как только ему это удается, он поджимает ноги в коленях и почти опоясывает меня, прижимаясь. Глажу его по волосам, поправляю опять съехавший плед, и по часам набираю охраннику, оставив громкую связь.       — Жеш, срочно! Найди «бабочку» Виву, — говорю, как только на том конце раздаётся басовитое: «Да, Кас». — За шкирку его и сюда.       — Понял, — звучит короткое, и Жеша отключается, и как раз в этот момент дверь открывается, и в мой кабинет влетает запыхавшийся Вектор, катя за собой высокую капельницу.       — Тебя где так долго носит? — рычу я на врача, на что тот морщится и на капельницу кивает:       — Официанты твои, суки, спиздили, прикинь?! Я за ней, а ее нет! Так они чё учудили, нажрались вчера, а сегодня решили откапаться! Это ж додуматься надо!       Возмущается, но дело свое знает, быстро подкатывает капельницу к дивану, сразу настраивая.       — Я пока нашел кто, пока сменил все… Чем накачался? — последнее уже у Юля спрашивает, но за него я отвечаю:       — Неизвестно пока, сейчас выясним. У кровати вот нашли, — я лезу в карман джинсов и достаю упаковку пустого жаропонижающего, что подобрал в комнате, пока Аид Юлю желудок промывал. Я уже описал по телефону Вектору что мы сделали, так что подробности не нужны.       — Не наркота даже? Хрена, что-то новенькое! — удивляется врач и, наклонившись, берет руку Юля, сразу обрабатывая кожу спиртовой салфеткой. К сожалению, вот такие процедуры у нас не редкость, хоть употреблять в «Астери» запрещено, но всем известно, что это одно из самых нарушаемых правил, как гостями, так и некоторыми сотрудниками. А где химсекс, там и передозы, а пока скорая доедет сдохнуть можно, вот и выкручиваемся своими силами. На самом деле рычу я на Вектора абсолютно зря, он отличный специалист, работает давно и всегда успевает вовремя, но… но это же Юлиан! Мальчик-беда, ни дня без приключений…       Когда Вектор вводит Юлю иголку в вену, не выдерживаю и отворачиваюсь, переводя взгляд на его лицо. Не могу я смотреть, как ему больно делают.       — Ты как, держишься? — спрашиваю, опуская руку на его бедро, поглаживая.       — Я в порядке… Не переживайте…       Тут дверь вновь открывается, и в мой кабинет злой Жеша Виву вталкивает, да так, что тот чуть не падает. Замечаю на щеке у охранника свежую царапину и понимаю, что не так просто все прошло.       — В гостевом туалете прятался, — отчитывается Жеша и грозно на Виву зыркает, не обещая тому ничего хорошего.       А тот и так уже струхнул, видно по нему, даже колени просели, будто мечтает немедленно с полом слиться.       — Что ты ему дал? — спрашиваю звенящим от вновь вспыхнувшей злости голосом.       — Вот это, — кивает на жаропонижающие, что Вектор на стол отложил, изучив.       — Дозировка?       — Почти все. Там двух штук не было.       — Восемь таблеток по пятьсот миллиграммов, — отмечает Вектор, цыкнув. — Во сколько это было и во сколько вы ему желудок прочистили?       — В начале одиннадцатого… может, в минут двадцать. Я не знаю, я не смотрел, — признается Вива, а я добавляю:       — Нашли его в десять тридцать четыре.       Вектор кивает и тянется к сумке, достает сорбент. Приходится подняться и отойти от Юля — взять стакан и наполнить водой; правда я тут же возвращаюсь и, пока Вектор поит пациента, спрашиваю у Вивы:       — Зачем? Тебя же в любом бы случае нашли.       — Я не знал, что он отрубится. Проучить хотел, — шепчет, к стене отступая, и тут даже спокойный обычно Вектор не выдерживает:       — Ты имбецил?! Он сдохнуть мог, а ты бы отъехал лет на пятнадцать, дебила кусок, блядь.       Виве явно нечего сказать, молчит, на Юля ошалело пялится. Убийца или идиот?       Чтобы немного успокоиться, глажу Юля по руке, и это помогает, хоть и слабенько, но найти в себе сил, чтобы не впечатать Виву в стену, я нахожу.       — Уволен, без выплаты компенсации и зарплаты. Пятнадцать минут на собрать шмотки и покинуть «Астери». Жеш, проконтролируй.       Охранник кивает, а вот Вив и не думает покидать мой кабинет, так и стоит, к стене прижавшись, и вдруг выдает:       — Юль, прости…       — Да пошел ты, — устало отвечает на это Юль, не поворачиваясь, а я добавляю:       — Вали, пока ментам тебя не сдал.       Виву в секунду сдувает, за ним и Жешу, но я вдруг вспоминаю и кричу ему вдогонку:       — Жеш, когда уйдет, узнай, кто капельницу спёр и мне отпишись.       Из полуоткрытой двери звучит лаконичное: «Услышал», и она захлопывается, оставляя нас в тишине.       — Так, смотрите, — говорит Вектор, подкручивая капельницу. — Сегодня ничего не есть, пить можно. Хорошо бы с регидроном, я оставлю пару пакетов. Так ничего ужасного, вовремя подсуетились… в рвоте таблетки были? Вышли?       — Он в порошке дал, — подаёт голос Юль, и Вектор хмурится.       — Раздробил? Это хуже… голова кружится? Морозит?       — Слегка кружится, холодно.       — Капельницы, если что, есть возможность дома поделать?       — Нет…       — Есть, — перебиваю я Юля, на что Вектор одобрительно кивает.       — Отлично. Поделаешь тогда, я распишу что как, и полисорб попей. Дня через два, если будет все ещё плохо, сходи почки проверь, и за давлением следите. Капельницу снимать через двадцать минут, я отойду и вернусь, сниму. Мне интересно чё там с официантами.       Машу рукой, показывая, что может валить, и, больше не обращая на него внимания, смотрю на Юля. Тот выглядит немного получше, к щекам краска возвращается, да и взгляд более осмысленный.       — Простите, Ксандер Сергеевич. Я какой-то бедовый.       — Ребенок, за что ты постоянно извиняешься? — это даже мило выглядит, но уже прям перебор.       — За ужасное впечатление. Хочу по-другому, но никак.       — Просто не надо было отказываться от помощи, когда тебе ее предлагали. Видишь, к чему это привело? А можно было бы сделать все намного проще, и проблем бы не было. Почему не сказал, что ваш конфликт не закончился, а наоборот, нарастил обороты?       — Я не знал, что он что-нибудь такое сделает. Точнее… Я не знаю. Надеялся, что само пройдет, наверное. Да и вас отвлекать лишний раз не хотел и так постоянно это делаю.       — Проблемы не решаются, если их игнорировать. Юль, если я тебе врача найду, он сможет к тебе приходить? Или, хочешь, поехали ко мне на пару дней?       Это странно и необычно для меня, но…       Юлиан вздыхает тяжко, будто принимает жизненно важное решение, а потом, отведя взгляд, говорит тихо:       — Ксандер Сергеевич, да я бы вообще от вас ни на минуту не отходил, но это будет очень нагло с моей стороны. Врача домой можно, только если в будни и днем.       — Мне было бы спокойнее, если бы ты побыл у меня, — признаюсь я, сам потрясенный этим. Я вот сейчас отчётливо понял, что абсолютно не хочу его отпускать, и это ну никак на меня не похоже.       — Тогда хорошо, только мне иголочки мои нужны, — Юль улыбается, пока слабо, но я прям вижу, как он начинает светиться от радости. Так сильно не хотел домой ехать?..       — Какие? Обычные?       — Ну да… Для ручного шитья, только разные. Остальное мы вроде все купили.       — Найдем мы тебе иголки. Даже, так и быть, раздобудем ножницы, метр и мыло, или чем вы там ткань отмеряете, — тоже улыбаюсь ему и ладошку его сжимаю. Кажется, я так сильно, как сегодня, уже лет пять не пугался хотя в «Астери» чего только не случалось, даже убийства. Но обычно это вызывает сожаление, тоску и предчувствие большого геморроя, а с Юлем… С ним не так все, с ним меня накрыл самый настоящий ужас, будто он давно уже не просто один из сотни моих подчинённых, а кто-то родной и близкий. Мальчик вызывает огромное, непреодолимое желание его оберегать, укутать в одеяло и утащить домой, никому не показывая. И хоть это странно, но я абсолютно не хочу с этим желанием бороться.       — А когда мне можно будет доесть персики?       — Это надо у Вектора спрашивать. Вернётся, узнаем. Отдохни пока, ладно?       Кивает, глаза прикрывая, и говорит тихонько.       — Спасибо, Ксандер Сергеевич.       Ничего не отвечаю, просто наклоняюсь и оставляю поцелуй на его щеке.       Я так и сижу с ним, пока не возвращается Вектор, а после его ухода, Юль тихонько, кажется даже незаметно для себя, засыпает. Больше у меня повода сидеть рядом с ним нет, но я все равно не отхожу ещё минут десять, так и глажу его, пока мне не звонят. Из динамика кричат, что в зале очередной конфликт разошёлся: один гость на другого случайно перевернул тарелку с устрицами и — что естественно, но неадекватно, — разобраться с этим сами они не смогли.       Я накрываю Юля ещё одним пледом, и понимаю, что оставлять его тут совсем одного мне страшно. Приходится просить Диму, охранника, что следит за залом, заглядывать в мой кабинет раз в десяток минут, и только после, с тяжелым сердцем, ухожу разбираться с конфликтом, а потом и с официантами.

***

      — Кас, тут мой подопечный намерился сбежать. Задержать? — звучит из часов голос Димы, и я, чертыхнувшись, вылезаю из-под стойки, куда поднырнул, чтобы проверить, с какого перепуга она перестала светиться.       Глянув на время, понимаю, что уже четыре часа, я умудрился и не заметить, что мы уже скоро закрываемся.       — Куда он собрался? — подношу часы к губам и спрашиваю, облокотившись на столешницу бара. Рухнуть бы куда-нибудь и не вставать недельку…       — Не знаю, я не подходил. Он только вот вышел, в плед закутанный и босиком. Узнать?       — В какую сторону-то хоть идёт?       — Крадётся темными закоулками вроде к лестнице на второй этаж.       — Не трогай его, пусть идёт. Спасибо.       Сбрасываю звонок и велю бармену вызвать электрика — всё-таки замкнуло где-то, не перегорело, и уверенным шагом двигаю к той же лестнице, на перехват.       Я даже успеваю подойти первым и от души полюбоваться Юлем, который, прижавшись к стенке, крадётся так, будто собрался кассу в «Астери» обокрасть.       — Куда путь держим? — спрашиваю, стоит ему поближе оказаться. Стоит, пошатывается, за стену держится, но стоит, красавчик.       — Я помыться хотел… И одеться тоже.       — Похвальное рвение. А чего не позвонил, не сказал, что проснулся?       — У меня с собой ничего нет. Все наверху осталось, — мямлит, глазки в пол опустив, прям святоша, а я чуть не по лбу себя стукаю, дурак, блин.       — Пойдем, провожу тебя, — протягиваю ему ладонь, чтобы ухватился, и Юль, поудобнее перехватив плед одной рукой, вторую высовывает и за меня цепляется.       Поднимаемся в тишине, и уже у гардеробной спрашиваю:       — Ты где до конца смены будешь, тут?       — Да, наверное. Или лучше к вам спуститься?       — Тебе где удобнее?       — У вас…       Перехватываю шмыгнувшего мимо паренька и, приглядевшись, понимаю, что это Саня, один из уборщиков. Они в основном все несовершеннолетние, и им нельзя показываться в зале, поэтому мне приходится попросить его позвать кого-нибудь, кто сейчас свободен. Саня кивает и уматывает, а я спрашиваю уже у Юля:       — Много тебе времени надо?       — Минут десять. Лучше пятнадцать.       — Хорошо, дуй давай, — подвожу его к двери, которую открываю и, заведя парня внутрь, закрываю, как раз в тот момент, когда ко мне подходит Игнат, один из стриптизеров, что в зале работает:       — Кас, привет. Мне какой-то пацан с щёткой сказал, что тебе помощь нужна. Я все, свободен уже, сменился.       — Ага, нужна, — киваю и на дверь указываю: — Минут через пятнадцать отсюда «бабочка» выйдет, худой и с кудряшками, не спутаешь, он один у нас с такой прической. Траванули сегодня, его шатает мальца, доведи до моего кабинета, ок?       — Да «без б», — Игнат улыбается, демонстрируя стразы на зубах, ещё и балуется, честь отдавая. Так-то неплохой пацан, правда, детство в заднице играет, но это не беда, иногда даже хорошо, не всем же взрослеть рано.       — Рассчитываю на тебя, — кидаю напоследок и уношусь, надо ещё успеть до закрытия проверить что там с кофемашиной опять и отчётом заняться…