Журнал судьбы

      Чонгук стоял перед дверью комнаты Тэхёна и гипнотизировал кнопку дверного звонка . Нет, он не боялся её нажать, просто хотел разобраться со своими предчувствиями: это внутри него бабочки трепещут крыльями и сыплют искрящуюся пыльцу, или валуны с горы падают? Он и сам еще не мог определиться. Если внутри грудной клетки так громыхали бабочки, то уж больно они у него огромные…       Сухо сглотнув, он поднял руку и застыл. Палец замер в нескольких сантиметрах от черной кнопки, так и не достигнув цели. Несколько мгновений Чонгук стоял в раздумьях, но, устав переживать и сомневаться, мысленно плюнул и вдавил кнопку звонка. Трель была настолько сильной, что заглушила все окружающие звуки. Он так сосредоточился на своём пальце, нещадно давившем на кнопку, что пропустил момент, когда щёлкнул замок и дверь распахнулась, открывая вид на заспанного Тэхёна. Черноту прихожей разбавлял мягкий неяркий свет настенного светильника. К полумраку глаза Чонгука привыкли практически сразу. Он ощутил себя словно в театре, когда такая же чернильная темнота накрывает зрительный зал и только луч софита выхватывает из нее фигуру главного героя. Точно так же теплый желтый свет выхватывал Тэхёна.       Он был до одури красивым и сексуальным в своей домашней одежде. Красно-чёрное худи с графичным мексиканским узором было расстегнуто, обнажая скульптурные ключицы, а чёрные шорты были настолько короткими, что их и язык не поворачивался назвать шортами, скорее боксерами. Его тело звало прикоснуться, проследить кончиками пальцев все идеальные изгибы…       У Чонгука перехватило дыхание, и пропал дар речи от созерцания этой дивной картины, ноги просто прилипли к полу, а язык — к нёбу. Глаза бесстыдно шарили по телу Тэхёна, пока не встретились с тёмными омутами, которые рассматривали его так же жадно. В горле было сухо, как в пустыне Сахара, и Чонгук откашлялся, но это не спасло его от первых хриплых ноток в заранее приготовленной речи:       — Я разбудил вас?.. — Тэхён едва заметно кивнул, не отрывая от него пристального взгляда. — Прости. Но ты так быстро ушёл из магазина, что я не успел тебя поблагодарить, а по телефону не хотелось. Вот, — Чонгук протянул ему коробку с эйрподсами, которую всё это время держал в руке. — Ты меня очень выручил, когда решил подыграть. Я…       — Хосока нет, он ушёл с ночёвкой к Данби… — перебил его Тэхён. — Ты так и будешь стоять на пороге? — и, улыбнувшись краешком губ, шире раскрыл дверь.       Тэхён совсем не обращал внимания на протянутую коробку. Они оба прекрасно осознавали, что это лишь повод для встречи.       — Я просто хотел сказать спасибо и… Пожелать тебе спокойной ночи, — неловкость момента уже просто зашкаливала, и Чонгук, так и продолжая стоять на пороге, почувствовал, что краснеет.       — Спокойной ночи?.. — переспросил Тэхён и нежным, аккуратным движением руки поправил непослушную чёлку Чонгука, вгоняя того в краску еще больше. Провёл пальцем по щеке и опустил руку, вдруг огорошив: — А в магазине я не играл и не шутил.       Стало так тихо, что самым громким звуком было их дыхание — прерывистое, неровное. Какое-то время они так и стояли друг напротив друга, не отрывая взглядов. Будто пытались общаться мысленно. Наконец Тэхён решительно протянул руку, переплел их пальцы и затянул Чонгука в квартиру. Рвано выдохнув, Чонгук прислонился ко лбу Тэхёна своим, помолчал несколько секунд, наслаждаясь теплым дыханием на своём лице, а потом сказал:       — Не думаю, что теперь у нас будет спокойная ночь, — и это вызвало нервный смешок у Тэхёна. Чонгук вернул ему улыбку и тихо продолжил: — Тэхён, я… Я так хотел этого… А вместо того, чтобы действовать, предпринимал какие-то жалкие попытки. Я просто боялся об этом мечтать.       — О чем? — ласково выдохнул ему в губы Тэ.       — Можно я тебя поцелую? — сказать «о тебе» Чонгук не решился, поэтому просто притянул его еще ближе и крепко обнял.       — Ты теперь каждый раз будешь спрашивать у меня разрешения? — фыркнул Тэхён.       В ответ Чонгук медленно заправил прядь отросших волос ему за ухо, повернул голову и, едва касаясь губами, начал целовать. Ласково и осторожно, будто боялся спугнуть.       Легкие касания, ничего особенного вроде бы, но от этого у Тэхёна закружилась голова. Он выдохнул в полуоткрытые губы и обвил руками шею Чонгука, прижимаясь вплотную и с облегчением замечая, что того бьёт дрожь возбуждения, как и его самого.       Воздух словно бы сгустился, и дышать с каждым мгновением становилось все тяжелее. Они крали друг у друга дыхание; голову вело, кровь ускоряла свой бег, как и сердце, кажется, вознамерившееся пробить грудную клетку.       Чонгук целовал и покусывал его нижнюю губу с каждым разом все более напористо, и Тэхён просто тонул в разгоравшейся между ними страсти. Каждое прикосновение обжигало, воспламеняло кровь, и нужно уже больше, сильнее. Нужно все. Терпеть стало невыносимо. Но едва Тэхён сделал попытку отстраниться, как ладони Чонгука тут же до боли сжали его бока.       — Куда ты? — вскинулся Чонгук. Голос его — низкий, огрубевший, заставил тело Тэхёна содрогнуться: волна мурашек разошлась от затылка вниз по всему телу, и он прерывисто выдохнул:       — Пойдем… в постель.       Чонгук молча кивнул, пожирая его голодным, жаждущим взглядом, но так и не отпустил, подталкивая в нужную сторону. Но долго без прикосновений они не выдержали. Кто потянулся первым, Тэхён не знал, но вот они уже вжимаются друг в друга до упора, не желая отпускать ни на секунду. Сплетаются в объятиях, осыпают скулы, глаза, брови, шею друг друга поцелуями, теряя по дороге одежду и натыкаясь на стены и предметы.       Чонгук сорвался первым: его поцелуи стали настойчивее, грубее, он сминал губы Тэхёна, топя его в своём обжигающем желании, терся твердым стояком об его собственный, толкался вперед, отчего у Тэхёна сводило пальцы на ногах. Горячий язык с силой жадно проникал в рот в унисон движениям бедер, заглушая скулёж, срывавшийся с губ Тэхёна, и посылая по их телам одну за другой волны удовольствия.       Сильные ладони легли на спину Тэхёна, с силой погладили, проминая мышцы, и остановились на пояснице. Но ненадолго. Жадные прикосновения возобновились: короткие ногти, которые впивались в лопатки и плечи, а потом снова ласкающие касания и поглаживания, словно Чонгук не знал, на чём остановиться. Словно не знал, чего хочет больше: присвоить или приласкать. Чередующиеся нежность и слабые уколы боли разожгли пожар внутри до небес. Еще немного — и Тэхён просто сгорит.       — Боже, Тэ, я так хочу тебя… — несдержанно выдохнул Чонгук.              Тэхён широко распахнул глаза. Ему ведь не послышалось? Его самого уже вело от желания, а от этого лихорадочного исступлённого шёпота у него из легких выбило весь воздух, и вдохнуть никак не получалось: в груди что-то сжалось, а в горле встал ком.       — Я тебя тоже, — сдавленно проговорил Тэхён и серьезно попросил: — Только не останавливайся… целуй меня, Гук-и.       Чонгук резко кивнул и быстро избавил их от остатков одежды. Это было странно, но… такое ощущение, что, обнажившись, Тэхён вместе с упавшей одеждой скинул с себя последнее смущение. Облизнувшись, он сам подался вперёд, впиваясь в губы Чонгука. Глубоко и тягуче пробовал его на вкус, снова и снова трахал языком его рот, и теперь уже Гук-и плавился в его руках, изгибался, подаваясь навстречу. Его накрывало от того, насколько мягким и податливым к ласкам стал Чонгук в его руках, какой горячей, гладкой и чуть влажной на ощупь была покрытая испариной кожа, какими громкими — стоны, и как здорово, непривычно, но абсолютно крышесносно было ощущать в своих руках его гибкое сильное тело, совсем не похожее на женское.       — Стой! — внезапно выдохнул Чонгук, отталкивая его, и Тэхён широко распахнул глаза, все еще задыхаясь. — Я… хочу кое-что. Позволишь мне?       Тэхён резко кивнул, не понимая, что происходит, но готовый позволить Чонгуку все, что бы тот ни захотел.       Чонгук медленно опустился на колени, поднял голову вверх, посмотрел в его глаза и, не разрывая контакта, облизнул свою ладонь, а потом, обхватив его крепко стоящий член, сжал. По телу Тэхёна пробежала волна мелкой дрожи, он толкнулся вперед, не в силах терпеть, и, запрокинув голову, распахнул рот в немом стоне. Ощущений было слишком много. Тэхён посмотрел на Чонгука… и больше не смог отвести глаза.       Ноги подламывались и от удовольствия, которое дарил ему Гук-и, и от захватывающего дух зрелища, поэтому Тэхён схватился за плечи Чонгука, ощущая чужую дрожь как свою собственную. Чонгук тем временем медленно водил ладонью от основания до верха, чуть прокручивая под головкой. И снова. И опять. А потом начал покрывать его бёдра мелкими влажными поцелуями, чередуя их с укусами и оставляя за собой россыпь неярких следов. Завтра они расцветут и будут напоминать об этой ночи.       Тэхён не выдержал и низко, гортанно застонал от этой картины: Чонгук, стоящий перед ним на коленях и в исступлении целующий его ноги — это что-то невероятно прекрасное.       От тёплого дыхания Чонгука член у Тэхёна каждый раз вздрагивал, прижимаясь к животу, но тот не спешил брать его в рот, а Тэхёну нравилась эта дразнящая игра. Нравилось предвкушение, огненными искрами расходившееся по позвоночнику. Однако с каждой секундой терпеть становилось все сложнее, и совсем скоро терпение кончилось.       Тэхён рывком поднял Чонгука с колен, прижал его одной рукой к себе, повел бедрами, чувствуя такой же горячий крепкий стояк своим членом, и глубоко поцеловал. Чонгук вцепился ему в пряди на затылке и заставил оторваться, секунду смотрел своими черными глазами, а потом впился диким поцелуем в шею. Не отпускал, снова и снова оставляя свои метки. Тэхён шало улыбнулся, с готовностью подставляя шею под эти поцелуи-укусы, а сам тем временем гладил сзади шею Чонгука, плечи, спину, проходился пальцами по ложбинке позвоночника, чтобы в конце концов с силой сжать ягодицы. Чонгук дернулся, застонав, и наконец оторвался от него.       Ноги уже совсем отказывались стоять и, с трудом отстранившись, Тэхён потянул Чонгука за собой, вслепую пятясь назад. Последовавший от Чонгука лёгкий толчок в грудь — и Тэхён упал на спину, раскинувшись на кровати. Приподнявшись на локтях, он смотрел, как Чонгук устроился между его разведённых ног. Тэхён видел, как жадно тот разглядывает его: влажный член, напрягшийся живот, вздымающуюся грудь, как задерживается взглядом на сосках… И, не выдержав его плотоядного взгляда, Тэхён откинулся на подушку и прикрыл от смущения глаза, смяв простынь пальцами. Чонгук затих, завороженно разглядывая его и ни на секунду не отводя глаз.       — Иди ко мне… — позвал Тэхён, шевеля одними губами.       Чонгук медленно и неотвратимо приблизился, все также не отрывая взгляда, навис над ним и начал сцеловывать капельки пота над верхней губой, пока Тэхён гладил напряженные плечи и спину, будто успокаивая. Обжигая своим дыханием, Чонгук покусывал его верхнюю губу, с нажимом провел языком раз, другой и втянул её в рот. Тэхён блаженно прикрыл глаза и несдержанно застонал. Разум топило в неге, и было так горячо, хорошо и сладко, что Тэхён совсем потерялся.       Когда воздух кончился, Чонгук оторвался от него и спустился ниже, вырисовывал языком узоры на его шее и нежно поглаживал пальцами соски, которые тут же затвердели. Ощутив это, Чонгук перестал нежничать: его пальцы сжимали, выкручивали до резкого шипения, срывающегося с губ. Сменив руки на язык, Чонгук ласкал ареолу соска, а потом втянул его в рот и посасывал, царапал зубами, выбивая из Тэхёна гортанные стоны.       Не-вы-но-си-мо. Он так скоро кончит.       Тэхён напрягся и резко перекатился, меняя их местами. Навалившись всем весом, он вжал Чонгука в кровать и двинул бёдрами. Тот запрокинул голову, громко застонав, и теперь уже Тэхён оставлял свои метки на его шее. Чонгук обхватил его руками и ногами и несдержанно толкался навстречу — и тогда Тэхён понял, что долго так не продержится.       Вывернувшись из крепкой хватки Гук-и, он встал с кровати и, переместившись к комоду, достал оттуда смазку и презервативы, чтобы тут же вернуться на место между сильных красивых ног своего парня. Тэхён щёлкнул крышкой, выдавил порцию смазки себе на руку и принялся растирать её, не отрывая взгляда от невозможно-черных, бездонных глаз Чонгука.       Дождавшись, пока смазка нагреется, он обхватил ладонью твердый, напряжённый член Гук-и, и начал водить по стволу рукой сверху вниз, правильно и жёстко, сжимая его у основания. Так, как понравилось бы ему самому. Чонгук выгибался дугой навстречу, вскидывая бёдра, и несдержанно стонал. Эти стоны — порочные, искренние и такие красивые — сводили Тэхёна с ума.       «Гуки-и, ты только скажи, если я делаю что-то не так, — мысленно взмолился он, — это же мой первый раз с мужчиной!»       Тэхён замедлил движения и, остановившись на головке, начал её ласкать быстрыми круговыми движениями, но скоро почувствовал, что Чонгук на грани. От резкой остановки тот разочарованно простонал и вскинул на него глаза.       — Тебе нравится то, что я делаю? — озвучил свои сомнения он, но Чонгук был не в состоянии ничего ответить, только беззвучно открывал рот, хватая воздух, и смотрел без капли осмысленности во взгляде. — Гуки-и, малыш, я не продолжу, пока не услышу от тебя ответ, — напрягся Тэхён.       — Да трахни ты меня уже, только не останавливайся!.. — взвыл Чонгук, толкнувшись членом в руку Тэхёну.       То, с какой мольбой он ответил, а затем выгнулся навстречу, выпрашивая больше, полоснуло по натянутым нервам Тэхёна огненной плетью. На щеках Чонгука горел лихорадочный румянец, а глаза были абсолютно шальные.       Тэхён притянул Чонгука за щиколотки ближе к себе, раздвигая еще шире его согнутые ноги и полностью раскрывая перед собой. Добавив смазки, приставил палец ко входу и обнаружил, что Чонгук… готовился? Расплывшись в счастливой улыбке, — Чонгук готовился, значит, шел сюда, к нему, рассчитывая на положительный исход! — он надавил уже двумя пальцами и медленно проник в разгоряченное тело.       Горячее тугое тепло обхватило его, и Тэхён длинно выдохнул, а потом толкнулся внутрь раз, еще один и развел пальцы.       — Ты сейчас мне гланды удалишь без анестезии, — проскулил Чонгук и зажмурился.       — Тс-с-с… Тише, мой хороший, — Тэхён поспешно склонился, целуя висок, закрытые веки, чувствуя под губами колкие пушистые ресницы и… влагу?.. Тэхён весь обмер, максимально замедлил движения руки, второй обхватив член Чонгука и начиная надрачивать в такт, и попытался успокоить: — Гук-и, почему без анестезии? Смазку я купил с анестетиком…       Чонгук фыркнул и потянулся его поцеловать, но затягивать себя в поцелуй Тэхён не позволил. Он продолжал вторгаться в его тело, оставляя на лице Чонгука множество легких поцелуев, непрерывно и плавно двигая пальцами внутри.       Чонгук уже заметно расслабился, и Тэхён аккуратно добавил третий палец. Чонгук охнул, замер на мгновение и насадился еще больше, а потом начал двигаться навстречу. Невероятный…       Тэхён не отрываясь смотрел на него, и внутри все замирало от того, насколько прекрасен был Чонгук. Его грудь часто вздымалась, он почти беспрерывно стонал, с такой готовностью принимая его, что терпеть дальше Тэхён уже не мог. Вытащив из него пальцы, он раскатал по члену презерватив и обильно смазал его. Пережал у основания, мысленно молясь, чтобы не кончить и не поранить Чонгука, и потянул его, заставляя перевернуться. Чонгук с глухим стоном устроился на животе и обернулся, даря ему такой взгляд, что Тэхёна продрало от макушки до пяток.       Упираясь стояком ему в задницу, Тэхён жадно зацеловывал его плечи и спину и скользил членом между его половинок. Затем он приподнял таз Чонгука, заставляя того раздвинуть ноги как можно шире. Развел половинки в стороны и чуть не захлебнулся слюной, увидев покрасневшее, пульсирующее, раскрытое отверстие. Боже! Только от этой картины, не совершая никаких действий, он готов кончить.       Тэхён подложил подушку под Чонгука, чтобы был доступ к его члену, и начал ласкать. Другой рукой он направил свой член, уперся в отверстие, надавил и проник внутрь, сразу остановившись. Чонгук дернулся и прошипел что-то, но быстро затих, отвлекшись на легкие поглаживания. Тэхён, не переставая одной рукой ласкать Гук-и, второй пережал свой член у основания, боясь позорно кончить. Дождавшись, когда мышцы немного расслабятся, Тэхён проник глубже. Он заполнял Чонгука бережно, не разрешая себе торопиться или делать резкие движения. Меньше всего он хотел причинить ему вред. Тэхён вошёл до конца и прошептал:       — Мой… Только мой.       Мелко и плавно двигаясь, он чувствовал, как дрожит Чонгук, как сокращаются внутри мышцы, пытаясь вытолкнуть член; его буквально трясло от слишком ярких ощущений, от восторга, который наполнял каждую его клеточку.       — Тэ-э-э-э, не торопись, подожди, — сорвался с губ Чонгука хриплый стон, и тот погасил его в подушку, буквально вгрызаясь в неё зубами.       Тэхён послушно замер, давая Гук-и привыкнуть, навис над ним, упираясь головой в плечо и шею и часто дыша.       — Всё, уже всё, я уже в тебе, потерпи немножко, — попросил Тэхён, покрывая короткими успокаивающими поцелуями его шею и спину, — сейчас боль пройдёт, расслабься.       Чонгук рвано выдохнул, наконец расслабился и кивнул, позволяя продолжать.       Медленно двигаясь, пока не проникая до конца, Тэхён опирался на одну руку, а второй плавно, с нажимом скользил ладонью по члену Чонгука, делая так, как делал бы себе. Чонгук, кажется, наконец-то начал получать удовольствие от происходящего: тихие стоны быстро переросли в громкие и несдержанные, и, чтобы заглушить их, он уткнулся лицом в подушку. А потом Чонгук выгнулся навстречу и надрывно застонал — Тэхён понял, что нашел «волшебную кнопку» и повторил это движение. Чонгук еще больше прогнулся в спине и стал резко подаваться назад, на его член, в попытке угнаться за удовольствием. Они оба уже хотели большего, хотели быстрее, ярче — до искрящихся всполохов под веками и сбитого напрочь дыхания.       Тэхён выпрямился и схватился за Гук-и, ускоряя темп, входя в него сильнее, глубже и резче, насаживал его на себя, каждый раз проезжаясь по простате, вгоняя член на всю длину, пока тот ласкал себя рукой. Тэхён заломил его вторую руку за спину, заставляя Чонгука распластаться по кровати, и начал с силой втрахивать его в матрас, каждым движением выбивая протяжные сладкие стоны.       Всего этого было слишком много. Сорвавшись, Тэхён отпустил его запястье, не выходя из тела Гук-и, тут же уперся коленями в матрас и заставил его подняться. Двинулся, принуждая развести ноги шире, и когда Чонгук прижался к его груди спиной, оседлав бёдра, Тэхён развернул его голову к себе и впился в губы. Он словно насиловал языком его рот, наслаждаясь звонкими всхлипами и сдавленными стонами Чонгука.       Продолжая одной рукой обхватывать Чонгука поперек груди, второй он резко водил по его члену, попадая точно в такт каждому своему толчку, резко и часто вскидывая бёдра вверх, насаживая Чонгука еще глубже на себя. И целовал. Всасывал язык к себе в рот, прикусывал губы, пил его дыхание. Тэхён словно обезумел… Чувствуя приближение оргазма, он опустил ладонь на низ живота Чонгука, отдаленно ощущая сквозь плоть движение собственного члена и то, как содрогается его тело от толчков. Чонгук заскулил и положил одну ладонь поверх Тэхёновой на своем члене, а второй попытался снова притянуть к себе для поцелуя, но Тэхён увернулся.       Он перехватил ладонь Чонгука и положил её туда, где только что была его собственная, выдохнув в ухо:       — Ты чувствуешь меня, Гук-и? Я уже близко…       Чонгук длинно простонал и теперь только всхлипывал, когда Тэхён вторгался в него. Тэхён опускал его на свой стоящий колом член, чувствуя, как скручивается внутри наслаждение, как искрит, готовое вот-вот взорваться… Чонгука накрыло первым, и он, прогнувшись в спине и закинув голову ему на плечо, вскрикнул и тут же глухо протяжно застонал, конвульсивно содрогаясь… Ничего сексуальнее он в жизни не видел. Тэхён сделал еще пару толчков и последовал за ним.       Отголоски удовольствия гуляли в крови, Чонгук лежал рядом и Тэхён чувствовал себя абсолютно счастливым.       «Надо брать!» — вдруг решительно выдал бес, и Тэхён от неожиданности распахнул глаза.       «Согласен! — не менее решительно высказался ангел. — Где ты еще такое солнышко найдешь? — и мечтательно вздохнул: — Гук-и — прелесть.»       «Вот-вот, — не унимался черт, — бери эту прелесть, признавайся, что влюблен, и на этой ноте мы с тобой, хозяин, распрощаемся.»       — А?.. — не понял Тэхён и даже умудрился приподняться на локтях, хотя тяжелое разморенное тело хотело спать и в душ. В душ, в принципе, можно и потом.       «Говорю, миссия наша выполнена, хозяин пристроен в хорошие руки, — радостно вещали слева. — Можно и распрощаться.»       — Тэхён? — развернувшись, Чонгук тревожно вглядывался в его лицо.       «Признавайся!» — хором взвыли нечистики, и Тэхён, запнувшись на миг, решился: — Гук-и, я в тебя влюбился.       Чонгук моргнул, приоткрыл рот и расплылся в широченной улыбке, тихо и смущенно пробубнив:       — Я тоже, — помолчал, словно бы решаясь, но все-таки договорил: — Год уже как влюблен…       Теперь была очередь Тэхёна хлопать глазами и разевать от растерянности рот. Впрочем, прогрузился он быстро: сложил в голове все несостыковки в поведении Чонгука, его признание на вечеринке, его разговор с Чимином…       И, счастливо улыбнувшись, потянулся обнять и поцеловать любимого человека.       «Слава яйцам и святому Валентину, справились!» — хором высказалась внутренняя нечисть и… исчезла.

Краткость в сексе — не талант. Если ты по-настоящему хочешь влюбить в себя, то ты должен заняться сексом. Усвой одну вещь: настоящие отношения начинаются именно после секса. Все что «ДО» — это дружба.