Стереотипы о семейном празднике

Михаил простоял ещё немного, стараясь успокоить дыхание. В момент, когда сердцебиение пришло в обычный ритм, а разум насытился вульгарной позой дорогой Столицы, вновь вернулся в игру. Решив так и оставить валяться злорадные зажимы, при использовании которых не рассчитал наносимый ущерб, обратился к загадочной коробке. Взглянув на предоставленные предметы, напряженно фыркнул, поражаясь размеру нужной вещицы. Сдвинул прочие, ненужные на данный момент игрушки, наконец-то заметив то, что и вправду сейчас нужно. Только что Александр упоминал о вибраторе, лежащем именно в этом подарке. Однако это оказалась вибропуля, которую как раз и путают с названным выше аппаратом. Главным отличием был безусловно факт того, что она очень маленькая, не требующая перед использованием должной растяжки. Да и причинить особый вред никак нельзя, в отличии от аксессуара для сосков. На дне также был найден пульт управления, в котором аж несколько режимом. Сама сила вибрации и скорость. Московский перевел нечитаемый взгляд на брюнета, оправдывая дальнейшие действия тем, что тот сам об этом попросил. Аккуратно держал в руках тонкую задницу, массируя непроработанный вход, будто намекая на свои мысли. Само собой, Саша отзывчиво вильнул ягодицами, стараясь насадиться на пальцы. Но сделать ему это не дали, заместо этого вводя новую игрушку обтекаемой формы. Парень сразу же понял что к чему, но все равно немного пошевелился от непривычного инородного предмета в задней части. Не сложно было догадаться, что произошло дальше, во время того, как голубоглазый поставил среднюю мощность обоих параметров. Александр под ним сильно задрожал, а из рта стали выходить пошлые стоны и вздохи, иногда звучащие уж слишком протяжно. Не стоит фиксировать особое внимание на этом. Итак понятно, что сладостные звуки, исходящие молодым, не сорванным и не грубым голосом были, как бальзам на душу. - Сааш, все нормально? - предупреждающе спросил, в любой момент готовый выключить и прекратить все издевательства. - Д-да.. Ах! Изредка вибрации доставали до самой чувствительной точки, но именно в такие моменты и слышны тихие вскрики. Данная вещь приносила слишком заметное удовольствие, видя ответную реакцию. От умеренных стимуляций хотелось перейти к более резкому темпу, а ещё лучше, окажись на этом месте половой орган любимого. Но он тут ничего не меняет, так что приходилось и дальше стонать, неосознанно наслаждаясь ролью подчинённого. Успокаиваясь тем, что никакой боли вибратор не доставляет, вынул кожаную плеть, вернее называющаяся флоггером. Представляет собой ручку со специальным узелком, которым можно воспользоваться, чтобы специально не потерять во время сексуальных практик. На другом конце закреплено множество хвостов, здесь около 45, оказывающих в совокупности воздействие по всему участку. Одним словом, доставляла лишь приятные чувства, обычно пользующаяся спросом у новичков в этом деле. Где-то в груди отдавалась теплотой понимание того, что его милый Сашенька, конечно же, напутствующий опытной Камалией, специально выбрал такую простую плётку, дабы не вызывать острые ощущения и не травмировать ещё больше и так угробленную психику. Вот уж и не повезло ему, что до конца дней детской влюбленности вынужден стонать под мягкими касаниями, даже в моменты, когда остро хотелось грубых действий. - Если остановиться, то говори сразу. Удивительно, что лишь мягкий поцелуй на макушке соответствовал Новому году, который наступит уже через час. В качестве пробы шлёпнул по ребрышкам с левой части, слыша протяжный голосок молодого города. Однако, к удивлению, продолжения дальше не было. Юноша навострил свой слух, встречаясь с абсолютной пустотой. Не то чтобы Москве он не доверял, или тот мог сделать что-то ужасное (если мог, то только будучи с красными глазами), но возникшая вовремя паранойя складывала образы за него, неспроста же эта давящая тишина. И была в этом доля правды, ведь через полминуты почувствовалась новый прилив вибраций, так как к старому режиму уже порядком привык. Ощущая более сильное наслаждение, проникающее в ускоренном темпе волнами внутрь, совсем забыл о нависающем блондине сверху. Благо, тот сразу же напомнил, попадая плетью по правой ягодице. Это уже был далеко не лёгкий удар. Александр от неожиданности вскрикнул. Принимая новые шлепки по разным частям тела, отвечал на них своим громким голоском, рискуя его сорвать. Эта многохвостка действовала уж слишком качественно, прекрасно выполняя поставленную задачу. Приходящиеся на задницу действия особо хорошо чувствовались, вдыхая больше кислорода от приятных покалываний, вскоре растворяющихся под новыми толчками. Честно говоря, и представить страшно, что бы случилось, не будь у Михаила особых отношений с кнутами, и использовав они обыкновенные стеки. Прилагая намного больше усилий, ударил по внутренней части бедра, задевая обе стороны. Ранее не было упомянуто то, что на хвостах также имелись две стороны. Одна из них гладкая, а вторая бархатная, дающие разные реакции. От этого Петербург сжался изнутри, заставляя вибрацию пройтись по нежным стеночкам более тщательно. Из-за двойственных ощущений, отдающих во всей нижней части тела, громко вскрикнул, намного пронзительнее, чем ранее. На глазах образовались лёгкие бусинки слез, стекающие вниз. Получаемое удовольствие оказало настолько сильное влияние, что можно было бы запросто кончить, если бы не вставленная пробка. - Миш… Романов чуть не ударился головой об изголовье кровати, осознавая свою глупость. Ну, конечно же, кто бы дал ему получить крышесносный оргазм, особенно имея при себе целый ящик с БДСМ-атрибутикой. Точно бы не Михаил Юрьевич, желающий отомстить возлюбленному за двухчасовое насилие над своими нервами во время собирания ёлки, а потом и нарезки продуктов. Да и сам брюнет уж как-то расслабился, привыкнув к неостанавливаемому удовлетворению. - Да, Сашенька? - хитро улыбнулся. - Убери, так нечестно. - Зачем? Мне вот все нравится. "Издевается", - пронеслось в мыслях. Все ещё надеясь, что стянутые ленты сказочным образом развяжутся, дернулся, перед этим скапливая оставшиеся силы. - Так нечестно! - вновь повторился, - Ты сам сказал, что если я захочу это прекратить, то мне нужно просто сказать. -Но из твоего блядского рта я слышал лишь стоны и мольбы продолжать. Тем более, остановить - значит в целом перестать что-либо делать, и ты в этом принимаешь беспрекословное участие. - Тогда продолжи и дай мне кончить! - упрямился сероглазый. - В этой жизни все не так просто, Сашенька. Повернув влево заострённый подбородок, втянул в поцелуй, чувствуя явный напор со стороны Александра. В очередной раз хмыкнул, уже сам принимая лидирующую позицию и грубо проникая в ротовую полость. Парень после этого удивительно легко сдался, хоть и чувствовалась явная обида. Благо, такие выкрутасы город на Неве выполнял каждую пятницу, так что бояться нечего. Используя резкую ласку за отвлекающий маневр, перевернул того спиной к постели, вновь фиксируя ленты. - Лучше бы их вообще снял… - Не строй из себя королеву, обиженка. Окончательно разочаровавшись во всей Вселенной, нахмурил брови, замолкнув. Москва закатил глаза. "Ну что за невыносимый ребенок." Даже в таком положении, связанный и с вибратором в заде, все ещё умудрялся спорить. Однако Михаил все равно послушался, развязывая запястья. Брюнет победно ухмыльнулся, разминая затёкшие руки и наконец-то высвободившись из неудобного положения. Ойкнув, длинные столичные пальцы подцепили мелкую пулю, отправив ее туда же, куда и зажимы. Подставляя свою голову на протянутые руки Саши, а от того и бледные, получил заслуженный поцелуй в уголок губ. - Теперь продолжай. - Как скажите, ваше великолепие, - звонкий смешок. Моросящее дыхание задело тонкую кожу, вызывая толпу мурашек. Теперь, будучи высвобожденным, притянул любимого к себе за шею, утыкая того в выемку между ключицей. А Москва послушно поддался, облизывая место и ставя свежий засос. Александр явно не ожидал такого, оттянув Столицу за блондинистые локоны. - Тебя теперь на нежности повело? - Я не знал, что если притормозить твой оргазм, то ты окажешься такой букой. Внимательно проследя за вновь образовавшейся складкой между бровей, тепло улыбнулся. Ну не чудо ли ему досталось в качестве любовника? Представив в мыслях недовольные серые омуты и невольно сравнивая с мрачным Петербургским небом, поежился. Пусть сейчас те и были прикрыты за атласной лентой, цвета флага столь нелюбимого СССР, но возлюбленный в гневе был всегда страшен, а особенно - сильно обижаясь на очередную выходку со стороны любого человека или города. Разглаживая пальцем место, находящееся чуть выше переносицы, наконец-то заметил выступившие слезы. Хоть тех и было очень мало, но, стекая по фарфоровому лицу, смотрелись уж слишком эстетично. К удивлению, после того, как слизал их острым язычком, Михаил пронаблюдал на сморщенным носиком, что являлся милотой в чистом виде. - Ты у меня такой красивенький. Я уже говорил об этом? Не став дожидаться последующей реакции, вернулся к прошлому делу. Трогать любой участок тела Питера, даже без определенной цели, невыносимо приятно. А ещё лучше оставлять на ней свои метки, называемые засосами. Оба относились к этому нормально, Саша даже после особо бурных ночей красовался расцветающими бутонами, довольно шагая по собственной квартире в растянутой футболке. Засосы - одна из основных составляющих прелюдий, а без них секс нельзя назвать таковым. Просто отвратительно соотнести столь лаконичное, но изысканное слово с бесполезным втрахиванием в кровать одного из партнёров. Разве есть смысл вообще заниматься подобным, не имея должной реакции или удовольствия? Удовлетворяя обычный животный инстинкт. Вот и столицы считали также, растягивая ласки на неопределенное количество времени. Облизал небольшой участок шеи, неспеша приближаясь и чутка всасывая кожу, образуя покраснения. Следом Михаил поставил более насыщенный, кровавый след, двигаясь все ниже и ниже. Александр под ним слегка вздрагивает, шумно дыша и выстанывая что-то неразборчивое. Столь нежные и чувственные прикосновения приносили невероятно теплые эмоции, заставляя отзываться все громче и показывать свое удовольствие. - Тебе хорошо, любовь моя? - Лучше, чем когда-либо, - честно признался. После столь аккуратных касаний последовали более грубые, вгрызаясь небольшими человеческими клыками в молочную кожу. На такой контраст парень перед ним ответил уж сильно положительно, а точнее его тело. Пока сверху ему чуть ли не раздирали шею, делая все больше укусов и кровавых подтёков, из-за чего хотелось отомстить, царапаясь во время соития, натренированные руки более загорелого оттенка оглаживали другие места, вызывая разносящиеся теплоту и возбуждение. Если показалось, что про пробку все забыли, то это было далеко не так, ведь все больше естественной смазки скапливалось на половом органе шатена. Достаточно пометив молодого Романова, хоть молодым он был только относительно самого Миши, решил в который раз воспользоваться предложенными вещицами, выбираемые с особым вниманием и заботой, пусть и сами игры не должны этого выражать. Однако оба могли себе позволить действовать не по правилам, добавляя не только разнообразных садомазохистских предметов, но и не забывая про трепетные чувства, впервые проявившиеся в далёком 19 веке и до сих пор имеющиеся после непростого следующего столетия. Стоит подчеркнуть, нынешняя столица никогда педофилом не являлся, и назвать его таковым - верх неуважения и бескультурности. Да и не мог позволить себе быть ярым собственником, ограничивая все контакты и какие-нибудь встречи без его участия. В этой паре всегда был баланс и спокойствие, позволяющие и существовать столь искренней любви, защищая от любых невзгод. Будучи мужчиной, Питер принимал на себя роль капризной барышни, сумев подчинить Михаила, особо не ведущегося на такие простые провокации, но дорогому Сашеньке позволил. Следующим на очереди стало колесо Вартенберга, берущее свое начало из медицинской отрасли. Придумано оно для определения чувствительности и боли. Представляет собой специальный ролик, приделанный к ручке. А уже на нем крепятся сами иглы, расстояние между которыми оценивается в 2,5 мм. Удивительно, но имеет даже пользу, ускоряя кровообращение. В БДСМ-играх его задействовали как предмет, вызывающий точечные ощущения, которым можно пользоваться даже на лице. Обычно тот не был особо популярным, но настоящие ценители с радостью скупали экземпляры, применяя для ублажения себя или близкого человека. Благо, никаких особо уничтожительных воспоминаний с данной штукой не связано, а значит, можно быть спокойным. Предварительно поглаживая, следом проводил шипованным роликом, наблюдая за исказившимся лицом. Санкт-Петербург отличался не только лебединой и белоснежной кожей, имея также в комплекте ее мягкость и прохладу, соответствуя статусу Северной столицы, но и удивительную чувствительность, которая особенно сильно обострилась без одного органа чувств, пожалуй, самого больного после неудачно пережитой революции. На лёгкие покалывание, скользящие от самых кончиков пальцев, невозможно было не отвечать, слегка выгибаясь. Пропустив некоторую зону, перешёл к соскам. Аккуратно пососав их поочередно, в этот раз без резкой боли, аккуратно провел творением Вартенберга, совсем немного касаясь самих бусинок. Не стоит спорить, те все также были острыми и доставляли дискомфорт, но специально сделанные для сексуальных практик, не могли запросто проткнуть сосок без дополнительных действия. В это словосочетание можно как раз внести то, что Петербург, не ожидав очередной порции внимание к грудной зоне, дернулся, чуть не напоровшись на иглу, если бы того не грубо прижали к постели, даже немного больно. - Ты чего делаешь? - спросил с явной претензией. - Миш, я просто... - был нагло перебит блондином, в котором искрилась ярость, сдержанная в умелых руках. - Я тебе чуть сосок не продырявил, Сашуль. Романов виновато опустил глаза, хотя ничего преступного и не совершил, лишь таким образом показывая наслаждение от необычных ласк возлюбленного с помощью данной игрушки. Под конец поставил уже последний засос на животе, получившийся особенно красивым и ярким. Следующим действием сменил позы, из-за чего Шурочка оказался вновь в коленно-локтевой. - А теперь давай приступим к тому, что нужно было сделать ещё до нарезания салатов. Ролик откинут по направлению к полу, издавая неприятный звук. Но обе столицы ничего не слышали, занимаясь одной из основных подготовок к соитию, замечая лишь друг друга. - Может~ - Тише, солнышко, я быстро. Из ближайшего шкафа взят небольшой пузырёк с лубрикантом, который был абсолютно новым, не использованным ни разу из-за дорогой Столицы. На пальцы обильно полил смазку, не жалея ничего ради полного комфорта возлюбленного. Далее Михаил уже в которой раз огладил бедра, переходя после них к узкому непроработанному входу, что сейчас исправит. Петербург вздрогнул в тот момент, когда подзагарелая рука разместилась на фарфоровой талии, чуть ли не женской. Аккуратно вводя внутрь первый палец, замер, давая привыкнуть к дискомфорту, которого на самом деле не было. Остановившись на пару секунд, продолжил дальше, касаясь нежных стеночек и слыша громкий вздох. В целом, такие долгие растяжки уже не являлись чем-то сверхъестественным, можно было не растягивать это малейшее удовольствие на полчаса, действуя смело и быстро. Однако парочка всеми руками "за" прелюдии, считая, что без этого сексом даже заниматься не следует. Москва всегда любил делать медленно, но при этом глубоко и чувственно, прекрасно видя ответную реакцию, полностью и положительную, и поддерживающую. Конечно, заниматься соитием намного лучше, но парочку затемняющих движений никто не отменял. Московский тем временем ввел уже два пальца, начиная имитировать ножницы, растягивая дырочку Северного принца. Александр под ним сладостно стонал, обожая такие глубокие и чутка грубоватые толчки. Пальцы блондина всегда столь сладостны и приятны, что словами не описать. Достаточно длинные, нужной толщины, аккуратные и коротко подстриженные, в отличии от коготков Саши, что регулярно их подпиливал. Одним словом, идеальны. Будто сама Вселенная даровала им такие подходящие параметры, разрешая наслаждаться друг другом. С каждой новой вводящейся конечностью руки чувствовался второй подходящий оргазм, заставляя вспомнить про надоедливое препятствие и нахмуриться. - Я готов, начинай. - Разве? - голубоглазый непонимающе поднял бровь, совсем забыв об одном. - Не в тебе же пробка. - Не злись, радость моя, - коснулся бледной щеки, будто кукольной. - Не я же покупал этот комплект для наших предпраздничных игр. - Вот именно, Новый год скоро, давай быстрее. Состроив из себя опять капризную королеву, сжался, задирая подбородок. Блондина позабавила реакция, из-за чего он рассмеялся. Желая хоть как-то унять обиду Питера, к удивлению, рывком сдернул атласную ленту, переворачивая любимого к себе лицом. Сашенька сморщился, а его чувствительные глазки заслезились от такого яркого света, порядком привыкнув к темноте. Теперь Михаил Юрьевич любовался любимыми туманами, поражающими своей беспросветной красотой и затягивающим болотом, на коим и был построен. - Теперь тебя все устраивает? Мишу притянули к себе, утыкая в острую ключицу и давая вдохнуть уют и комфорт, исходящий от его Петербурга. Хотя, стоит признать, на взгляд серых омутов хотелось посмотреть больше. - Нет, разденься. - Ты дуешься на это с самого начала? - Да и не только на это... - все ещё намекал на явную проблему снизу. Слушаясь свой город на Неве, снял через верх обычную бесформенную оранжевую футболку, скидывая ту с кровати. Холодные контрастные пальчики сразу провели по чуть выступающим кубикам, завораживающе улыбаясь. Блондин никогда не отличался сильным телосложением, как у Святогора, имея типичную мужскую фигуру, относящуюся к средней. Возможно, он бы мог сходить в зал и привести себя в более спортивную форму, однако времени с этими отчётами совершенно не было. А также худую грудь и тонкую талию, не такую, как у Александра, конечно, но все же. Воспоминание о прослушанных уроках, особенно математики, из-за шикарной талии своего учителя отдавали теплотой в мыслях до сих пор, пусть тогда было скорее страшно, нежели мило или что-то подобное. Далее спустил шорты с боксерами, оставляя себя "в чем мать родила" и, соответствуя любимому. - Думаю, можно приступить к самому интересному, - загадочная ухмылка. Припал к лакомым губам, тараня рот парня своим языком. Этот поцелуй получился более грубым, показывающим все скрывающееся желание. Болезненные ляжки, не понятно, от рождения или долгой голодовки, закинуты на широкие плечи столицы. Нежно покрывая их лёгкими поцелуями, дошел до самого нежного места - внутренняя часть бедер. Незамысловатые движения ощущались слишком ярко, каждый раз издавая протяжные стоны и полу-крики. Такое удовольствие и в этот раз не обошло стороной, лаская слух. Слушать юношеский голосок возлюбленного было всегда приятно, в любое время и любого содержания. Однако, вновь смачивая проход лубрикантом, почувствовал толчок в грудь, устремляя взгляд на Романова. - Презерватив надеть не хочешь? - верно сказал пароним. - Неет, - хитро протянул, прикрывая свои алмазы. Немалого размера член вошёл внутрь, старший придерживал прекрасные ягодицы в руках. Александр кратко вскрикнул, сжимая простынь, мысленно проклиная Михаила за то, что из-за неудобной позы не сможет расцарапать всю спину. - Я продолжаю? Нехотя, но кивнул. Не в край же портить последний секс в году? Миша сразу перешёл на грубый темп, вколачиваясь в тело и вбивая то в постель. Сашенька прогнулся до хруста, чувствуя распирающее изнутри удовольствие, и, честно говоря, искренне скучая по нему за последний месяц. Он и забыл столь неописуемое чувство, когда голубоглазый заполняет собой всего его, заставляет испытать себя в роли подчинённого, которому остаётся лишь стонать в руках господина. Однако брюнет и не против, сам желая этого и не стесняясь выражать свои эмоции на всю квартиру, зная, что стены нынче очень тонкие. Московский умело вбивался по самые гланды, и в самый нужный момент выходил, вновь делая это же всякий раз, только более быстро и смело. С глаз Петербурга потекли слезинки, аккуратно сцелованные Первопрестольным. Голос уже порядком охрип за их времяпровождение, с ярких воплей переходя на хрипловатые стоны и сбивчивое дыхание. Разум вело, отчего резкое прекращение толчков было замечено не сразу. - Ищу поздравление Путина, - ответил Миша, видя вопросительный взгляд. - Ты же это, итак, слышал. - С тобой то нет, - усмешка. - Речь президента не должна откладываться, даже во время секса. Ответить не дали, опять вдалбливаясь, но более сильно и чувственно, чутка меняя градус. Удовольствие пронеслось от самого верха к собственному члену, ощущая скорую разрядку. На опущенные брови не обратили внимание, продолжая делать уверенные движения. Если вы подумаете, что сам Миша не был на пределе, то окажетесь чертовски не правы, ведь следующим же толчком кончил глубоко в зад сероглазого, одновременно освобождая того от пробки и также разрешая простонать от настигнувшего оргазма. Глаза закатились, по щекам полились прозрачные слезы, даже на вскрик сил не хватило. Столица же чуть не зарычал, наслаждаясь характерной тяжестью в теле. Лишь на фоне был слышен звон колоколов, выбивающий из сна. - Ужас, мы потрахались прямо во время слов Владимира Владимировича и наступления Нового года, - не поскупился на мат. - Мне не отмыться от этого позора никогда. - Да ладно тебе, семейный праздник все же. Как встретишь, так и проведешь. Выразительный взгляд столкнулся с чистым океаническим. - С Новым годом, Северная моя заря. - И тебя, деревня, - умело разрушил романтику Сашенька.