В поисках судьбы

В пятницу вечером в клубе полным-полно народу. Пьяные и не очень тела двигаются под музыку в разном ритме: кто-то быстро и активно, словно выпили допинга, кто-то медленно и лениво, словно находясь в шаге от того, чтобы скатиться на пол и уснуть. Антон оглядывается по сторонам, пытается среди чёрно-белых пятен своего зрения найти барную стойку, что оказывается непростой задачей. Какой-то человек чуть ниже его ростом уверенно двигается вперёд, и Шастун решает двигаться за ним. Вдруг повезёт. Так и есть: посетитель клуба приводит его чётко к высокой барной стойке, за которой суетятся два парня, разливая клиентам коктейли. Антон заказывает себе для разогрева алкогольный мохито и в ожидании поворачивается в сторону танцующих людей. В его глазах они все — просто тёмные пятна: серые, чёрные, иногда белые, если вдруг бликует свет или отражается рисунок на футболках. Антон не знает их цвет волос, цвет глаз и даже цвет их одежды; он может только предполагать. В его мире цвета суждено видеть лишь соулмейтам. Но так вышло, что к своим двадцати пяти годам он не обзавёлся истинной парой. Хоть он и не гнался за этим, но всё же в глубине души надеялся найти ту родственную душу, которую так любовно описывают в книжках. У него была девушка в старших классах, они даже дошли вместе до второго курса, но потом расстались из-за того, что она встретила того самого. Шастун тогда пытался сходиться ещё с кем-то, но после одного-двух свиданий понимал, что это не то. Вроде бы и интересные собеседницы, и на лицо (светло-серое лицо) милые, но внутреннее нутро подсказывало, что далеко у них не зайдёт, а если зайдёт, то потом ему вновь придётся выслушивать оправдания про случайно найденного «того самого», как это было в первый раз. Нет, ему такого добра и даром не надо. И Антон, не желая вселять в дам ложные надежды, говорил, что они не подходят друг другу. Какой джентльмен. Потом он чаще стал заглядываться на парней: то в институте, то на улице, то в кафе. И всё чаще было желание подойти и познакомиться, оставить свой телефон и так далее по списку. Молодой человек поначалу удивился, но позже смирился. В мире странностей предостаточно и без того, что он вдруг стал геем. Но распространяться об этом не стал, проживая свою тихую жизнь в одиночестве с редкими, восхищающими его глаз с чёрно-белым зрением, особями мужского пола. А потом пристрастился напиваться в дешёвых клубах, заглушая душевное одиночество. Вот и сейчас он пьёт уже второй стакан мохито, думая о том, что неплохо было бы кого-то подцепить. Так сказать, попытать счастье. Шастун бегает глазами по людям, высматривает кого-нибудь посимпатичней, но, увы, никого не находит. Потом вновь разворачивается лицом к бару, вздыхает грустно и зовёт бармена, перекрикивая громкий кальянный на фоне. — Виски со льдом, пожалуйста, — говорит он, наклонившись вперед. Эдуард, как написано на бейдже, кивает молча и уходит делать заказ. Проходит ещё около получаса. За это время Антон успевает дважды станцевать в общей толкотне под странные треки, слова которых он почти не разбирает, выпить ещё несколько стаканов и едва не уехать с какими-то левыми парнями чёрт пойми куда. Благо, их жёны, быстро извинившись, берут нерадивых, напившихся в дрова мужей под руки и ведут вон из клуба, оставляя Шастуна в относительном одиночестве. Он кривит лицо, словно его заставили есть целый лимон, и заказывает четвёртый стакан виски, планируя в следующий раз заказать водки. Вскоре к барной стойке подходит молодой человек, заставляя обратить на себя пьяное Шастуновское внимание. Парень красив: высокий, подтянутый, в стильном пиджаке и с хорошей укладкой. Антон, балансируя на высоком стуле, поворачивается к нему и облизывает губы. Дурная привычка. — Один? — спрашивает он сильнее, чем надо, дотрагиваясь до незнакомца. Тот недоумённо, но не пугливо поворачивает голову. — Да, — он усмехается, видя, как его собеседник пьяно покачивается на стуле, норовя в любо момент грохнуться и сломать себе нос о тёмный кафель. — А вы? — Я тоже, — голос Шастуна становится грустным. — Давно один. В это время бармен ставит на барную стойку заказ незнакомца — двойной виски. Тот только кивает. — А что так? — Да вот, что-то не получается, — Антон отпивает немного из своего стакана продолжает: — А вы? — Ну, у меня, можно сказать, тоже проблема со знакомствами, — он выпивает весь стакан залпом и морщится от горечи. — Как вас зовут? — Антон, — Шастун икает. — Вас? — Арсений. По виски? — А давайте. Они начинают с виски, потом перебиваются на коньяк, на шоты, и в какой-то момент даже заказывают водку. Антон слушает рассказы Арсения, который перебивает громкую музыку на фоне, а потом они меняются и слушает уже новый Шастуновский знакомый, пьяно облокачиваясь на холодную деревянную поверхность столешницы барной стойки. Вечер проходит, на удивление, очень хорошо.

* * *

В два часа ночи Антон и Арсений выходят из клуба, едва ли стоя на ногах. Они громко смеются, затыкая друг друга, а потом снова взрываясь хохотом, и бредут по улице, поддерживая друг друга. Их поза неустойчива и держится только за счёт их рук, что покоятся друг у друга на плечах. По дороге они обсуждают пару тем, блюют в кусты и вновь смеются с каких-то странных слов, что воспроизводит в их головах пьяный мозг. Так они добираются до какого-то девятиэтажного дома. Новый знакомый ведёт парня к какому-то подъезду в середине дома, рядом с которым стоит светлая скамейка и странно ярко светит лампочка над домофоном. Антон вяло смотрит на тëмную железную дверь этого подъезда, когда ту с третьей попытки открывает его спутник, и они заходят внутрь. Внутри пахнет цветами, краской для стен и чем-то горелым, от чего Шастуна снова мутит. Он зажимает нос свободной рукой и, цепляясь покрепче за ткань куртки на чужой спине, перебирает ногами по лестнице. Арсений делает ровно то же самое, и через какое-то время (довольно долгое по меркам бухих в слюни людей) они доходят до квартиры. Дверь тоже не сразу поддаётся усилиям трясущихся из-за достаточного количества выпитого рук, но вскоре открывается, впуская парней внутрь. Громкий хлопок, и они остаются одни в тёмном коридоре. Перед глазами всё плывёт, поэтому парни опираются о стены с противоположных сторон и небрежно снимают кроссовки. После поворачиваются и смотрят друг на друга минуту, стараясь сфокусироваться на чужой фигуре во мраке. Незнакомец тянется рукой к выключателю и нажимает его, но тут же слышит громкое недовольное высказывание: — Эй, выруби свет, идиот! Слишком ярко. Послушно выполняя просьбу, Арсений подходит ближе к Антону и берёт того за руку, провожая в спальню. — Спи тут… Я в другой… — отрывисто произносит он, смотря в окно, отчаянно пытаясь не упасть. Шастун только кивает ему, потому что отвечать он не в состоянии. Его всё ещё штормит и тошнит, поэтому он старается не делать лишних движений. Антон пьяно оглядывается. Простая спальня, интерьер которой едва видно из-за невключенного света. В ней пахнет свежим бельём и какими-то духами, то ли женскими, то ли ещё какими-то — Шастуну тяжело разобрать запах, потому что рецепторы отключены из-за количества выпитого, но аромат в комнате чуть заглушает его тошноту, отчаянно подступающую к горлу последние минут сорок так точно. Парень решает снять куртку и завалиться спать, потому что голову так и манит большая подушка, располагающаяся у спинки кровати, и мягкое одеяло. Арсений, замечая телодвижения своего нового знакомого, решает помочь и делает шаг навстречу, намереваясь по-хозяйски отнести верхнюю одежду в коридор, но на втором шаге ватные ноги спотыкаются о маленький коврик, и он летит прямо на парня, попадая — не совсем удачно — в его объятия и стукаясь неприятно носами. Чужие губы накрывают Антоновские, и тот сначала шокировано раскрывает глаза, не понимая, что произошло, а потом решает не сопротивляться и отдаться моменту. В конце концов, он никогда не был с парнями, а опыт лишним не будет, да и поцелуй реально классный. Почему бы и нет? Мысль о последствиях такого поцелуя в его голове не мелькает, поэтому он блаженно закрывает глаза и принимается напористо углублять поцелуй. — Антон, — Арсений разрывает поцелуй, опешив от таких решительных действий, и заглядывает в серые глаза напротив, стараясь различить их в темноте комнаты. — Ты точно хочешь? — Да, — парень пьяно смотрит на собеседника. Незнакомец становится увереннее после решительного согласия своего нового знакомого и вскоре целует чужую шею, заставляя того выгибаться под горячие поцелуи, кажущиеся почти обжигающими из-за повышенной чувствительности, вызванной опьянением, и быстро дышать, словно при беге. Кто бы знал, во что выльется этот поцелуй двух пьяных людей.