В поисках судьбы

Антон просыпается в начале десятого утра. За окном пасмурно, накрапывает дождь, и слышен шум ветра. Издали доносятся голоса детей, играющих с утра пораньше на площадке. Парень лениво и тяжело поднимается на локтях, жмурится, пытаясь разлепить глаза, вертит головой влево-вправо и тянется рукой к телефону, лежащему на тумбочке на зарядке. Он пытается сфокусировать взгляд на цифрах, показывающих время, но яркие зелёные обои лезут в глаза, не давая сосредоточиться… Стоп, зелёные обои? Шастун шокировано распахивает глаза и осматривается вокруг себя. Цветное покрывало, тёмно-коричневые шторы, светлая мебель и ромбики на обоях бьют по глазам, не давая привыкнуть. Все цвета мешаются в голове, создавая настоящий калейдоскоп в глазах. Антон жмурится, думая, что спит — ему не верится. Потом снова открывает глаза: да нет, он правда видит цвета. В душе играет детская радость, словно ему подарили долгожданную машинку на радиоуправлении, от чего парень подскакивает с кровати и глядит вокруг себя ещё раз, не замечая, как голые ноги холодит воздух из форточки. Красота. А потом его пробивает осознанием, резко заменяющим бурное веселье и наслаждение от долгожданного цветного мира. Если чёрно-белое зрение пропало, значит, он поцеловался с соулмейтом. Но он давно ни с кем не целовался, даже не проводил время. Хотя… — Твою мать, — обречённо произносит Антон, усаживаясь обратно на постель. В голове всплывают картинки вчерашнего вечера: вот он пьёт виски, вот к нему подсаживается парень, вот они идут вдвоём из клуба, вот они в подъезде… А дальше пусто. Ему словно удалили половину воспоминаний о вчерашнем вечере. Парень в сердцах ударяет рукой по колену, после чего шипит. Дурак. В душе плещутся странные, двоякие чувства. С одной стороны, он рад, если взаправду так метко попал и первый встречный оказался тем самым принцем из сказки, который подарил ему роковой поцелуй (парень поймал себя на мысли, что такое совпадение было бы очень кстати). А с другой, Антон теперь понятия не имеет, кто этот человек и где его искать, чтобы на трезвую голову поговорить. Парень недовольно фыркает, после чего поднимает с пола свои бежевые брюки и натягивает их за пару секунд. На нём каким-то образом оказалась чужая футболка, и Антон готов поклясться, что это вещь хозяина этой квартиры. Парень босыми ногами идёт в коридор, где замечает краем глаза свою куртку на вешалке, потом заходит в гостиную и в соседнюю спальню — пусто. На кухне тоже никого. Последним местом остаётся ванная, но свет не горит, а через приоткрытую дверь видно, что в ней никого. Вообще квартира не выглядит обжитой, больше похоже на то, что она сдаётся или вообще используется как запасное жильё. Шастун грустно и одновременно с этим раздражённо выдыхает и возвращается на кухню, потому что больная голова после той попойки, что была вчера, резко даёт о себе знать. На столе стоит прозрачный стакан, полный воды, а рядом таблетка аспирина. Антон хмыкает, но лекарство выпивает, ожидая, когда станет чуть лучше. На удивление, его не тянет блевать, как это обычно бывает после таких пьянок, но всё-таки немного подташнивает и дико хочется жрать. Парень осматривается в поисках того, что можно безболезненно для сковород и кастрюль съесть, и находит остатки яичницы-глазуньи, оставленные тем же самым хозяином на плите. Выглядит вкусно. Шастун без зазрения совести берёт сковороду и ставит её на круглую подставку на стол, вынимает из стаканчика вилку и принимается за еду. Через пять минут сковорода остаётся пустой, а желудок Антона — наоборот. Парень не отказался бы от чего-то горячего, но противное остаточное явление с похмелья позволяет ему выпить лишь стакан минералки. После завтрака Шастун возвращается в комнату и снова садится на кровать, предварительно её перед этим заправив. Он не знает, что делать дальше: искать незнакомца или бросить? Поговорить с ним или послать? Антон ведь даже не помнит, как того парня зовут. Андрей? Алексей? Может, Александр? Шастун плюёт на глупые попытки вспомнить имя и решает залезть в телефон, желая найти хотя бы какую-то зацепку. Он судорожно открывает телефонную книгу, рыщет свои контакты на «А» и… В очередной раз хочет дать себе смачного леща, потому что вместо имени у него записан какой-то набор букв, начинающийся, конечно же, с «А», а номер не дописан до конца — не хватает половины цифр. Классно пообщались. Спустя пару минут сидения и вглядывания в контакт, пробуравив недописанный номер и набор букв взглядом, Шастун решает набрать своего самого верного друга, который точно подскажет, что делать. Пальцы бегло находят в списке телефонных номеров нужный.

* * *

— Ты сделал что? — спрашивает Позов после недолгого рассказала Антона и минутного молчания. Шастун нервно перебирает в пальцах одеяло. — Говорю, я вчера познакомился с парнем в клубе, напился с ним, а сегодня утром проснулся в какой-то левой квартире, ну… с цветным зрением, — парень, словно нашкодивший школьник, елозит голой пяткой по коврику, думая о том, был ли он здесь вчера или его новый таинственный знакомый постелил его сегодня утром, когда Антон ещё дрых. На том конце слышится раздражённый вздох, после недовольное: «Антон, едрит твою за ногу» и снова молчание. Дима сейчас обдумывает ситуацию, борясь с желанием приехать и зарядить другу по лицу, чтобы вправить мозги, и Шастун услужливо молчит, чтобы не злить ещё сильнее. И так уже наломал дров без ведома друга. — Ты, вообще, чем думал, когда с ним к нему на хату пошёл? — Да я пьяный был. Думаешь, я обдумал своё решение три раза? На том конце слышится звук нервного постукивания по столу. Позов всегда так делал, когда кто-то его сильно выводил из себя, но орать было нельзя. — А вдруг он вор-клофелинщик? Сначала целует без спроса, а потом ещё и деньги забирает. Сходи, проверь-ка кошелёк. Антон слушается приятеля и, откидывая телефон, быстро идёт в коридор к куртке. Но осмотр показывает, что кошелёк на месте вместе со всем содержимым — банковской карточкой, двумя купюрами в тысячу рублей и скидочными картами супермаркетов и магазинов одежды. Шастун отчего-то улыбается, а после возвращается к висящему все это время на линии другу. — Ошибся ты, Шерлок. Всё на месте, как и было вчера до попойки. Позов на том конце задумчиво бубнит. — Вот говорил я тебе: бухать только со мной ходи, ты меры не знаешь. Нет же, попёрся в одиночку, дуралей! — Антон в трубку слышит чужие широкие раздражённые шаги и чувствует вину за своё безрассудство. — Ты хоть имя его помнишь? Шастун бегает глазами, стараясь что-то придумать, а потом тихо ляпает в ответ: — Нет. — Вот баклан. Парень стыдливо поджимает губы и крепко держит в руках телефон, ожидая дальнейших слов друга. — Так, короче, Шаст, — начинает тот и вновь тяжело вздыхает. — Ты сейчас собираешь свои шмотки и едешь ко мне. Будем думать, как искать твоего мачо, который оказался только на словах Львом Толстым, а на деле кинул тебя после… Кстати, вы с ним случайно не… — Нет! — Антон перебивает друга, мгновенно заливаясь краской. — Мы просто спали. Честно. Ну, по крайней мере, я не чувствую последствий возможных ночных приключений. — Ясно, — Дима откашливается и продолжает: — Ну, тогда давай, ноги в руки — и тащи свой зад-любитель-приключений ко мне. Покумекаем. — Ага, до встречи. — Адьёс, баклан. После разговора Антон принимает душ и надевает свою одежду (футболка оказывается висящей на сушилке в ванной, очевидно, после стирки), проверяет свои вещи, забирает куртку с вешалки и выходит из квартиры, захлопывая дверь. Он уверен, что у незнакомца точно есть с собой ключ и тому не придётся вызывать себе МЧС, чтобы вскрывать дверь. Спустившись на один пролёт, он возвращается обратно и записывает в заметки номер квартиры. 42 — значится в начале записи под названием «незнакомец». Пусть Шастун нифига не следователь, но ему кровь из носа нужно найти того парня из клуба, чтобы поговорить и спросить, какого чёрта он умотал восвояси после их хоть и обычной ночи и не оставил о себе никаких данных. Подъезд и дом в памяти парня отпечатываются хорошо: теперь он видит, что дом на самом деле светло-серый, а скамейка — ярко-зелёная, грех спутать, поэтому Антон не боится забыть это место.

* * *

Полчаса поездки на такси, и вот он — знакомый высотный дом, где живут Позовы. Шастун поднимается на нужный этаж и звонит в дверь, ожидая, когда хозяин откроет. Минутное ожидание, и дверь в квартиру открывается, являя парню друга. По его лицу видно, что он недоволен ситуацией, которая произошла с его приятелем. — Заходи, раздевайся. Катя с детьми у мамы, так что свидетелем твоего позора буду только я. Антон чувствует себя, как на ковре у начальника, который вот-вот начнёт отчитывать его. Хотя так, вероятно, и случится. Он послушно снимает с себя одежду и обувь, моет руки в ванной при входе и идёт на кухню, где Дима гремит посудой. — Садись, — говорит Позов, ставя на стол две полные кружки с кофе. Шастун послушно плюхается на стул и притягивает к себе ароматный напиток. Желудок начинает тянуть, но не из-за похмелья, а из-за жажды кофе. — Ну, рассказывай, — Дима тоже садится и отпивает немного горячего напитка. — Ты хоть черты какие-то запомнил его? — Кого? — Я те сейчас по лбу дам, — мужчина едва замахивается рукой, делая вид, что хочет стукнуть тому по голове. — Нового знакомого твоего, конечно же, кого ещё. — Прости, Дим, — Антон виновато опускает глаза. — Ну, его я запомнил, да. Не полностью, но лицо, думаю, узнаю. — Я тут, пока ты ехал, думал, как его найти. Есть у меня пара идей. — И каких же? — Шастун заинтересованно вскидывает брови. — Ну, либо мы попробуем с нашими очень скудными данными поискать его странички в интернете. Антон вновь чувствует вину за своё пьянство и безрассудство. — А второй вариант? — Либо мы можем попросить Журавля помочь, с подключением его полицейских сил, разумеется. Но сразу уточнение: его силы дадут гораздо больше результатов. Шастун резко подрывается и обнимает друга. — Димка, я тебя обожаю. — Я тебя тоже, когда ты меня слушаешь и не творишь херню, — Позов хрипло смеётся и хлопает легко приятеля по спине. — А теперь пей кофе и езжай домой. Я попробую Журавлю набрать, поговорю с ним. — Окей. — Как тебе, кстати, мир во всех красках видеть? — неожиданно задаёт вопрос Дима, заставляя Шастуна едва ли не подавиться кофе. — Красиво. И необычно. Я ещё не успел привыкнуть, — парень опускает глаза из-за неловкости разговора. — Ещё вчера я весь мир как в чёрно-белом кино видел, а сегодня уже… В так вот, по-другому. Но я счастлив. — Чувствую, ты больше будешь рад, когда мы твоего хахаля найдем. Шастун в упрёк толкает друга в плечо, как бы говоря, что «незнакомец — не мой хахаль», но совершенно не сердится. Он действительно хочет найти нового знакомого и задать ему пару вопросов. Потом они в тишине допивают кофе, недолго болтают и Дима в очередной раз берёт с друга обещание не пить в одиночку. А тот в очередной раз кивает головой. По дороге домой Антон думает, что, несмотря на все трудности и странности происходящего, ему очень повезло с друзьями. И, как ему казалось, с соулмейтом тоже.