В поисках судьбы

Прошло уже пару дней, а «Дело о незнакомце» все ещё имело статус «в процессе». Журавлёв пару раз звонил Антону, предупреждая, что сейчас у него завал на работе и нужно сначала разгрести образовавшиеся дела и сдать необходимые отчёты, а уже потом искать того парня с фотографии. Шастун только угукал и вешал трубку, ничего существенного не говоря. Парень старался не сильно волноваться насчёт поисков, но в душе то и дело селилось сомнение, смогут ли они найти того красавчика-незнакомца. Антон всё больше начинал грустить и всё больше думал о выпивке, отчего ему становилось страшно. Он не хотел повторения того инцидента, что произошёл на прошлой неделе, но и что делать не знал. Единственным решением в его голове было приехать к Позову или позвать того к себе в гости. Но у того семья и работа, да и какие гости в середине рабочей недели? Шастун не мог найти себе места. Ему хотелось одновременно уйти из квартиры и остаться дома, грудную клетку изнутри щекотало волнением и страхом. Антон боялся. Боялся, что не увидит никогда того, кто ему предназначен, кто подарил ему возможность видеть все краски мира, которым он не прекращал удивляться. Антону до дрожи хотелось посмотреть тому в глаза, расспросить обо всём, возможно, даже ударить за его поведение (ибо нечего было сбегать!). А ещё обнять. Чёрт знает, почему именно обнять, но парень решил не искать этому желанию причин. Всё равно не сможет найти. Все эти два дня он не мог нормально работать, нервно ходил по квартире взад-вперёд, поправлял свои волосы, перекладывая непослушную чёлку из стороны в сторону и по каждому уведомлению мчался к телефону, желая увидеть одно непрочитанное от Димы. Но было пусто, от чего он расстраивался, хрупкая надежда найти того парня рассеивалась.

* * *

В среду утром Антон, уже смирившись и почти не ожидая ничего получить от приятеля, едва проснувшись, курит на балконе, не удосужившись даже одеться нормально. Ему глубоко похуй на то, что он может простудиться. Желание затянуться никотином и подумать обо всём оказывается сильнее здравых мыслей. Мелодия звонка мобильного телефона раздаётся так неожиданно, что Шастун чуть ли не роняет сигарету. Он мгновенно тушит её, не глядя кидает в жестяную банку из-под горошка и несётся в спальню, откуда исходит звук. По дороге он ударяется бедром об угол стола, плечом неудачно вписывается в дверной косяк и едва не падает, но, когда заветное устройство оказывается у него в руках, он чуть не плачет. На экране высвечивается заветное: «Журавль». — Да, — отвечает он, пытаясь перевести дух. От предвкушения у него ком стоит в горле, и он резко дышит в трубку. — Доброе утро, Шаст, — на том конце слышатся звуки клавиатур. — Ты чего так загнанно дышишь? Бегаешь? — Если только по квартире, — Антон издаёт короткий смешок. — Ну что? — Программа распознавания лиц дала результат, и я получил качественное фото человека. Кинул его знакомому участковому, который в районе того клубешника работает, чтобы поискал по базе жильцов ближайших домов. — И? — Шастун теребит в руках край футболки и жуёт нижнюю губу. Он был жутко напряжён, ожидая вердикта приятеля. — Нашёлся твой хахаль. Живёт недалеко от клуба, на соседней улице, — по мере рассказа Антон вспоминает, как той роковой ночью они с этим мужчиной дважды переходили дорогу. — Проедемся с тобой потом на его адрес, скажешь, тот дом или нет, если ты только цвет лавки у парадной помнишь. — Как его зовут? — Шастун крепче хватается за телефон у уха, с надеждой ожидая ответа. Все остальное — дом, улица, сорок вторая квартира — вмиг меркнет в его голове, оставляя биться набатом лишь этот вопрос. — Спокойно, сейчас скажу, — из телефона слышится звук мышки. — Арсений его зовут. Арсений Сергеевич Попов. Шастун едва ли не плачет от услышанного. В голове всплывает мутное воспоминание о том, как незнакомец (хотя парень уверен, что вскоре приставку «не» можно будет спокойно откинуть), облокотившись на барную стойку, называет своё имя, представляясь. Арсений. Арсений. Антон смакует его имя у себя в мыслях, не веря в успех, который ему обеспечил Дима. — Журавль, я тебя люблю. С меня коньяк. — Я тебя тоже люблю, Тох, когда ты херню не творишь, — отвечает полицейский. — Ты сначала с хахалем своим разберись, а потом уже благодари. Я подожду. — Без проблем. Спасибо, Дим! — Не за что. Нам надо бы съездить на адрес к нему, проверить, точно ли его или нет. — Хорошо. — Ну, тогда до связи! — Пока. Спасибо ещё раз, — говорит Антон и сбрасывает звонок. В душе плещется счастье от всего, что ему сказал друг. Ещё один шаг, огромный шаг, сделан, и осознание этого заставляет Шастуна глупо улыбаться, словно он сошёл с ума. Он смотрит ещё минуту в экран блокировки, а потом открывает ту самую заметку и пишет, быстро, сумбурно, не попадая по буквам: «Сегодня я узнал его имя. Арсений. Его зовут Арсений». А потом, закончив долго прожигать взглядом мигающий курсор, добавляет: «Теперь это моё любимое имя».

* * *

Спустя полчаса Шастун, получив от Журавлёва смс-ку с именем и возрастом его соулмейта, уже выносит мозги Позову по поводу его клубного знакомого. А Дима, как подобает настоящим друзьям, терпеливо выслушивает всё, что источает измученная ожиданием и встрепенувшаяся от новостей душа Антона. — Дима, ты представляешь, как мне повезло? — в который раз спрашивает парень. — У меня же мог быть в соулмейтах какой-то дед! — Да-да, Антош, я это уже понял, — Позов отвечает на явном автомате, но радостная пелена не даёт Шастуну расслышать тона его друга, что тому играет явно на руку, — Ты как там, не устал про этого уже не незнакомца думать? Тот, наверное, от икоты умер. — Сплюнь, дурак, — смеётся Антон и зарывается рукой в свои волосы. — Ты надумал, что ему говорить будешь? Список претензий составил? — Очень смешно, — Шастун закатывает глаза. — Вообще-то да, немного набросал. В основном это моё желание знать причину его побега. — Я бы тоже узнал, кстати. Нормальный бы человек остался, чтобы хотя бы поговорить. Даже если бы отношения, или во что у вас там с ним всё это вылилось бы, не состоялись, простого извинения за своё довольно смелое поведение было бы достаточно. — Это ты так извинения за ночной поцелуй завуалировал? — Именно, Шаст, именно. Антон резко замолкает. В голове вновь всплывают воспоминания того утра в чужой квартире и обрывки событий ночи. Румянец медленно начинает покрывать его щëки. Да, ему интересно спросить и узнать причины странного исчезновения Попова. Да, он хочет уже поскорее найти того, чтобы задать все вопросы. И да, ему хочется продолжить быть с этим человеком, идти с ним рука об руку по жизни, потому что душа его так просила. Потому что его к Арсению тянет, как магнитом. И он чувствует, что не в силах противиться этому желанию. — Ладно, Дим, я тут это… Дела пойду делать — Шастун тяжело встаёт с дивана и подходит к окну, выглядывая на улицу. — Окей, Шаст. Держи меня в курсе. И познакомь потом с тем пареньком. Надо знать, кому ты такой дурень достался. — Ага. До связи, Поз. — Гуд бай.

* * *

Утро следующего дня выдаётся удачным. У Журавлёва оказывается внеплановый выходной, о котором ему сообщают утром, и он решает, что лучшего момента для посещения адреса не будет, и звонит приятелю. Шастун, услышав в динамике предложение друга, тут же соглашается, мысленно откладывая необходимую работу на вечер. Поэтому после завтрака он уже едет в сторону Диминого дома. Шастун нервничает, от чего его руки немного дрожат, а глаза судорожно метаются по улице. Волнение похоже на то, которое он испытывал во время экзаменов в университете, и ему это совершенно не нравится. Парень старается себя успокоить по дороге к другу и по пути к тому самому дому, но получается с трудом. Его переживания замечает и Дима. — Шаст, не волнуйся ты так, — успокаивает он, в который раз косясь на пальцы друга, которыми он барабанит по рулю. — Всё будет в порядке, я уверен. — Да я понимаю. Только вот не могу успокоить себя. Кажется, что что-то произойдёт, и всë, что ты сделал, полетит к чёрту. Полицейский только вздыхает. Ему сложно до конца понять, что чувствует его приятель, но нутро подсказывает, что такие переживания нормальны для человека, пытающегося найти своего соулмейта. Журавлёв хмурится, желая поскорее встретиться с этим Поповым и высказать ему всё, что накопилось. Оставшийся путь парни едут в тишине. Проходит ещё минут пять, и голос в навигаторе громко сообщает о повороте во двор. Антон даже вздрагивает от резкости этих слов, сказанных механическим голосом, но въезд не пропускает. Сердце внутри его грудной клетки начинает биться ещё сильнее. Шастун отвлекается на поиски места для машины, пытаясь игнорировать собственное состояние. К счастью, двор почти полностью свободен — как никак рабочий день, начало одиннадцатого, — и на поиски парковочного места уходит всего минут пять. Мужчины выходят из машины, и Антон закрывает её. Перед ними — панельный дом в девять этажей серого цвета. Двор относительно небольшой, но полон зелени. Рядом с парадными находятся клумбы, по виду которых заметно, что за ними кто-то из жильцов ухаживает. Полицейский вместе с другом проходит к последней парадной со светло-коричневой железной дверью. Подойдя ближе, Шастун замечает яркую лавку и останавливается. В голове снова всплывают воспоминания того дня, когда он утром уходил из этой парадной и обратил внимание именно на эту скамейку. Волнение начинает медленно покидать его, и он облегчённо выдыхает. — Ну что, вспомнил? — спрашивает Журавлёв, осматривая место. — Да, — голос Антона отчего-то становится очень тихим. — Это оно, Дим. Это та парадная. — Отлично! — полицейский похлопывает друга по плечу, — Я уже посмотрел список квартир. Сорок вторая на четвёртом этаже находится. Ты же из неё уходил, да? — Да. — Ну вот, видишь, всë мы верно нашли. Тут живёт твой соулмейт, — Журавлёв улыбается, заставляя Антона окончательно успокоиться. — Давай, не дрейфь. Скоро увидитесь с ним. — Ага, — Шастун словно находится не здесь, отчего немного заторможено отвечает. Они нашли его, тот дом, ту парадную с яркой лавочкой. И хозяина квартиры нашли, Арсения. Счастью Антона нет предела, поэтому он сообщает о прекрасных новостях Позову, и на обратном пути едва ли не светится. А Дима, наблюдая за другом, только радуется. И на этом фоне даже странное поведение этого Арсения уже не кажется таким уж и странным.