Снег и Пламя

Жизнь — тяжёлая штука. У многих наступает время, когда эта самая жизнь кажется пустой, лишённой всякого смысла. Но человек продолжает за неё цепляться. Почему? Ответ прост: в надежде на чудо. И я из таких. Хочется верить, что когда-то всё просто наладится, или вся моя жизнь внезапно перевернётся с ног на голову, заставив вновь почувствовать себя живой, а главное — счастливой. Так вот, к чему я…

Некоторым желаниям свойственно исполняться, просто не всегда так, как вы этого ждали

…

***

Если вы просыпаетесь с больной головой в какой-то каменистой смеси саванны и пустыни, в тени огромных песчаных скал, есть три варианта: пьянка прошла хорошо, вас похитили, или вам стоит как можно скорее обратиться к мозгоправу. Впрочем, может есть и четвёртый вариант…

— Блять… Продолжительный стон вырвался из груди, когда поднимаясь с земли, в голову ударила резкая боль, словно из неё вытащили огромный кусок. Зрение было чуть мутным, но едва почувствовала еле тёплый ветерок, побудивший широко раскрыть глаза, оно внезапно прояснилось. Боль показалась самой что ни на есть наименьшей сейчас проблемой. Я была в, как показалось сначала, абсолютно незнакомом месте одна. Вокруг ничего от цивилизации, в носу и рту першило от недостатка влаги, намекая на обезвоживание, да и в целом сухой климат, совершенно несвойственный моему городу. Намекала и прохлада, так не сочетающаяся с будто ненасыщенным кислородом воздухом, как при сильной жаре. Да и чужая тишина била по ушам, совсем не похожая на ту, что спускается дома по ночам. В голове возник единственный вопрос: «Где, чёрт возьми, я?!». Громыхнув в мыслях, подобно рокоту перед началом ледяного шторма, следом градом острых снежинок начал впиваться ужас, окатив тело холодом и заставив лапы тряс… Стоп, лапы?! Резко подняв перед носом дрожащие белые кошачьи лапки, с чёрными пальчиками и полосой вокруг запястий, я смотрела на них так, будто встретила иноземную форму жизни. В голове стрельнула боль, и факт их наличия, да и прочих звериных конечностей, стал каким-то… привычным? В замешательстве всматриваясь в части собственного тела, особенно крайне пушистый хвост, где-то в глубине сознания прорастало странное чувство, что я должна выглядеть несколько иначе… Но к несчастью, для этого чувства, в голове осталась гораздо более важная, так и нерешённая "задачка": куда и каким образом меня сюда занесло?! Медленно утопала в болоте самых ужасающих предположений. Неуклюже встав на четвереньки, а потом, чуть пошатнувшись, на две задние лапы («Почему это продолжает ощущаться так странно?»), сделала несколько шагов в разные стороны. Всматриваясь в округу, она начала казаться подозрительно знакомой, и это позволяло держаться за крошечный краешек самообладания. Медленно рыская взглядом по всему что видела, мне хотелось получить хотя бы намёк о возможном местоположении. И я получила. — О боже… Нет-нет, это невозможно..! — судорожно прошептала я, качая головой и отступая на несколько шагов назад, чувствуя, как из лёгких разом выбило весь воздух. Новая волна ужаса стремительно отобрала остатки спокойствия, заставляя тонуть в нарастающей безысходности, почти обречённости. В глазах покалывало, предвещая скорые слёзы. У меня имелась небольшая близорукость, слегка размывающая всё, но даже она не могла помешать увидеть и распознать чертовски знакомые силуэты, и не менее чертовски знакомые цвета… Ошибки быть не может, прямо сейчас я видела перед собой не что иное, как машины из столь обожаемой мною вселенной — это было стадо Бегунов, а позади них, чуть дальше, вышагивала парочка Пилозубов. Находись я в более адекватном состоянии, смеху ради представила бы себе такую эпично появляющуюся в небе надпись "Horizon Zero Dawn", наподобие той, что была в начале второй части, где Элой ещё на Лентороге скакала к Запретному Западу под песню "In the flood". Увы, сейчас я занималась только тем, что пыталась оставаться в сознании. А если вспомнить, насколько плохо я обычно переношу столь стрессовые события, как, например, попадание в грёбанную игру — удивителен тот факт, что моя тушка ещё не валяется в отключке. Впрочем, мне не свойственно терять сознание, так что, наверное, не так уж и удивителен… Когда после увиденного прошло примерно минут пять-семь, одна и та же фраза, без устали повторяемая мною, наконец дала себя сменить. Рядом с сотней “Кажется, я сошла с ума…” появился вполне логичный вопрос: «Как это произошло?». Опустила белые коленки, которые держала в кольце лап, и куда минутами ранее уткнулась носом, не желая принимать увиденное, за реальность. Вновь не очень элегантно встав и отойдя от валуна, у которого изначально проснулась, попыталась привести мысли в порядок. Помотала головой, потёрла веки, проморгалась. Нет, машины не исчезли. Зубы клацнули, когда нервно сжала челюсть и отвернулась в сторону. Глубоко вздохнула и принялась успокаивать гулко бьющееся сердце вместе с чрезмерно быстрым дыхательным ритмом, убеждённым, что мне очень сильно не хватает кислорода. Только относительно успокоившись принялась за размышления: «И так, есть несколько вариантов, и все они звучат максимально бредово и нереалистично… — взгляд невольно вернулся к машинам. — Нет, пипец, я в мире вселенной, на которую свыше тысячи часов убила, сейчас точно не то время, когда надо задумываться о какой-то реалистичности!» Левая лапа приземлилась на лоб. Как и несколько раз в прошлом, при одолевающей меня неприятной буре эмоций, сильно сжала её, натягивая волоски и впиваясь когтями в голову. Из пасти вырвалось шипение, когда они начали впиваться в кожу. — Раньше же не так больно было… Я дёрнула головой, отгоняя все мысли и нервно пригладила растрёпанные мною волоски. Плевать, плевать на всё, нужно возвращаться к изначальной мысли! Потому что только так у меня получится хотя бы немного отсрочить приближающуюся истерику и остановить "наступающую на хвост" паническую атаку. Гм, итак, вариант первый: это исекай. «Бред. В исекае герои вроде должны помнить хотя бы примерно, как они попали туда, куда попали. Споткнулись там, в портал залезли, умерли и всякое такое. Я же не помню абсолютно ничего о том, что было до того, как проснулась. Да и я… какая-то не я… А в исекаях персонажи вроде оставались со своим телом. Впрочем, может, это мне так везло на однообразные по концепту манхвы». Вариант второй: это всё сон. Задумалась. Зажмурившись, с десяток раз повторила “это сон”, и открыв глаза, угрюмо фыркнула. Может, в реальности подобное перемещение и было моей мечтой, но оказавшись непосредственно в этой ситуации, пока никаких радости и счастья не предвидеться. Как минимум потому, что я не пойми где (хорошо, почти) и окружена смертоносными машинами, будучи по здешним меркам почти голой. Потёрла прикрытые веки. «Нет, всё же не это. Обычно я шибко не чувствую даже боль с температурой и мгновенно просыпаюсь при словах о том, что всё сон, а тут… Н-да. Значит, не прокатило». Вариант третий: я всё же сошла с ума. «…Нет ну конечно всё возможно, но думаю действительно сошедшие с ума, во-первых, не осознают этого, а во-вторых, вряд-ли могут рационально мыслить. Да и всё как-то чересчур живо и по-настоящему». Вариант четвёртый: ..? «Господи нет, что за бред?! Серьёзно, “ВР”? Может ещё киберпанковские брейндансы*, ко́му или вообще теории заговора в пример приведёшь?!» Вариант пятый: я всё-таки умерла, и моя душонка полетела туда, куда ей больше всего хотелось — к любимой вселенной. «Как бы это тупо не звучало, сейчас этот вариант кажется самым логичным. …Но без смерти. Чувство, будто я как раз далеко не умерла, а просто… Переместилась? Ох, ладно, хорошо, будем отталкиваться от этого. Просто чтобы не начать верить в то, что я на самом деле свихнулась». Ещё пару минут простояв с прикрытыми глазами, я только сейчас услышала журчание воды, и кинула стеклянный взгляд в речушку. А во рту всё ещё сухо. Посверлив невидящим взором воду на протяжении минуты, в голове что-то щёлкнуло, заставив, наконец, моргнуть. Резко поддавшись порыву, кинулась к ней. Больно приземлившись коленями и лапами в каменистую почву, передо мной предстало точно не собственное отражение. Мелькала на пару секунд мысль, что моё тело — знакомое, но далеко не потому что оно “моё”… И вот, смотря в по-детски большие, удивлённые серо-ореховые глаза, знакомую, собранную в хвостики на щеках и макушке шерсть, небольшие торчащие клычки и очаровательные мышиные ушки, сердце рухнуло куда-то вниз. — Амули?! В отражении был некогда нарисованный мною же персонаж, которого я придумала для альтернативной истории Хорайзена, проще говоря фанфику, как этакое воплощение себя (потому что мне очень нравится пихать себя в любимые вселенные и вмешиваться в сюжет…). Только сейчас она была в сомнительной одежде, чем-то смахивающей на одёжку бедняков, сидящих у Закатной Крепости (только, разве что, почище и опрятнее). Это маленькое пушистое бело-чёрное чудо точно не заслужило участи быть мною. Поражённая, я издала странный, ослабленный писк, когда голос, на котором ранее мне было трудно сосредоточиться, прозвучал близко к тому, каким я его и представляла для Амули: мелодичный, мягкий, немного напоминающий подростковый, может даже детский. “Близко”, не “точь-в-точь”. Голос, который по стечению обстоятельств сейчас мне принадлежал, был чуть… хрипуче? Грубее? Взрослее? В общем отдалённо напомнил мне о самой же себе. От этого становилось дурно. На мгновение даже показалось, услышала смешок в голове, будто какой-то моей части показалась эта ситуация до ужаса забавной. Вот и крыша уже едет. «Вариант с переселением душ теперь кажется не таким уж и бредовым. …Да и с сумасшествием тоже». Опустив правую лапу в воду, в очередной попытке удостовериться, что всё реально, мороз мгновенно вонзил в неё свои шипы. Зачерпнув немного желанной влаги, почти поднесла её к пасти, однако тревожные мысли клещами вцепились, только за пять секунд сгенерировав десять вариантов почему и как я должна буду после этого умереть, начиная от всяких машинных масел и заканчивая "излюбленными" ядами с долгими мучениями. Облизнулась, царапнув себя шершавым языком, но остановилась. Вместо этого резким движением плеснула её на себя, обжигая холодом мордочку. С опущенными веками отстранённо "следила" как медленно вода стекает по шерсти. Попадая на сухие губы, спешно вытирала её, не переставая опасаться пить. Всё сильнее чувствовалось, как тяжело было дышать, будто шею сдавили, намереваясь медленно придушить. Сердце колотилось, грозясь пробить грудную клетку, тело трясло как при лихорадке, а в горле точно ком земли встал. Страх своими жуткими объятиями стиснул всю меня, принуждая голову начать медленно, но верно, наполняться одной лишь паникой, рвущей на части изнутри в непонимании что делать. Знакомый "зверь", и даже чересчур. Настолько, что когда он приходит, у меня уже получается брать над небольшой частью разума контроль и мыслить здраво, в перерывах между попытками дышать, судорожно повторяя одно: «Как же я ненавижу панические атаки…». К несчастью, осознание проблемы далеко не всегда способствует её устранению. Сильно сжав зубы, попыталась предпринять что-то, дабы остановить влияние "зверя": подняв нос к верху и не открывая глаз, принялась привычно отсчитывать четыре секунды на вдохе и четыре на выдохе. Когда сбивалась, вновь начиная задыхаться, просто убеждала себя в том, что всё нормально, а также в жизненной необходимости холодного рассудка сейчас. Не сразу, но начало получаться. Зловещие когти убрались с горла, объятия разжались, паника начала отступать, давая всё больше места прочим мыслям. Секунды ощущались вечностью, но чем больше я успокаивалась, тем упорнее становилась. Лишь когда дышать стало свободнее и ложное чувство надвигающейся беды ослабло настолько, что его можно было игнорировать я перестала вести счёт. Шум от барабанящего сердца стих, перестав заодно отдаваться в венах пульсацией. Всё ещё чувствовала "зверя" рядом, но главное, что теперь не он у руля. — Это пизде-е-ец… — протянула, уже плюс-минус успокоившись, продолжая осознавать плачевность, а также масштаб сложившейся ситуации. Ну и в целом комментируя происходящее. Когда глаза таки открылись, невыплаканные слёзы вновь застряли комком в горле. Мне было ненавистно это состояние, но хуже не то, что с накрывающим страхом я в очередной раз вела борьбу одной, а в самом факте: я одна. В столь родном, но вместе с этим чужим миром. В котором провела сотни часов, и хоть в реальности прожила неизмеримо дольше, он стал мне ближе. Даже так, я остро нуждалась в… А в ком? Нахмурилась, пока винтики в голове медленно закрутились. Мне нужен был кто-то… но кто? Резко выпрямившись и уставившись в пустоту, внезапно поняла, что за ощущение "отсутствующей части" было в голове. Я не просто не помню, как попала сюда, я вообще ничего не помню! Впервые в голове стояла такая звенящая тишина. Пустота. Это слово пугало, ужасало, давая "зверю" надежду на скорое возвращение. Внутри всегда роились мысли, всякие сценки, рассуждения, мнения и прочее. Что-то связанное с котами, что-то собственными персонажами… В общем абсолютно всем. Это был огромный улей, и сейчас в нём не было ничего, кроме всепоглощающего ужаса, захватывающего каждый, даже самый крошечный кусочек. Потому что это одиночество для меня невыносимо. Когда никого больше не было рядом — оставались персонажи, — придуманные друзья, вселяющие надежду, что всё не так уж и плохо. Но их нет. И мне страшно. Страшно так, как давно уже не было. Это первый раз, когда я настолько одна, когда у меня нет никого, кроме себя самой. Никого, кто убедил бы, что “всё не так уж и плохо”. Вскочив и начав судорожно наворачивать круги, схватившись за голову, мне хотелось отрыть в памяти хотя бы одно имя, хотя бы кого-то или что-то из прошлого, позволяющее скрыться от страха. Но чем больше я рылась в памяти, тем сильнее ощущала пустоту, на месте которой был лишь сгусток эмоций и ощущений. Так сказать, прошлое, но если из прошлого выкинуть всё, кроме тех самых эмоций и ощущений. Ни личности или хотя бы имени, ни события, ни четкого времени — на месте всего этого зияла пропасть. Чёрная дыра, медленно засасывающая в себя. Едва не упав у дерева в попытке сесть, уставилась в пустоту и стала задавать самой себе вопросы. Как зовут, где живу, какие интересы — всё, что помогло бы понять, насколько велика потеря памяти. А когда вопросы кончились — говорила слова, изучая отклики, пытаясь хотя бы примерно понять себя и свою жизнь. Самое главное, что удалось выяснить: все те, с кем я контактировала лично — почти что стёрты. Лишь на уровне ощущений можно было судить, какие у нас были отношения, очень смутно определять, что пережили, да и в целом какими они были. Со своими персонажами и вселенными всё ещё хуже, и там уже почти нереально что-либо понять. Зато персонажи из кинематографа, книг, игр, ютуберы, всякие знаменитости и подобные им — идеально вспоминаются. Даже проще, чем до попадания. Память в целом стала лучше, будто вырезав тот огромный кусок информации, как на жёстком диске появилось место для всего остального. Это, да и каждая новая частичка знаний в целом, получались сквозь разного рода боль, но упрямство, даже ценой мигрени, не давало так просто бросить всё. Помимо этого, имелось неприятное ощущение чужого вмешательства, о ирония, заставляющего в добавок к "жёсткому диску" ощущать себя андроидом, из которого стирают часть данных, едва я дотягиваюсь до них. Это не помогало чувствовать себя лучше. Узнав всё, на что хватило фантазии, голова буквально раскалывалась. Больно. Страшно. Пусто. Протерев слезящиеся глаза, опустошённо уставилась в небо. «Нет слишком многого… Мне остаётся лишь предполагать, какой была моя жизнь по собственным же остаткам воспоминаний, — Из пасти вырвался болезненный стон. — Ну хоть одно ясно — всякими психическими заболеваниями тут и не пахнет. Или я только что открыла новое». Почти истеричный смешок от не очень забавной шутки. Секунду смотрю в никуда, и морщусь от своей же немощности. В такие моменты больше не хочется строить из себя великую взрослую, я становлюсь тем, кем и являюсь внутри — ребёнком. Неподготовленным к миру за пределами четырех стен, почти восемнадцатилетним, но да, ребёнком. Которого оставили абсолютно одного в месте, полном опасности, в моём страшном сне. И больше всего на свете мне хотелось перестать думать об этом, вновь вернуться на островок спокойствия, относительной безопасности, подобного тому, что был в знакомых четырёх стенах. Нужно отвлечься, зацепиться за что угодно. Помимо этой чёртовой сухости, на фоне всё сводящей с ума. — Что угодно. Что… — воцарилось внезапное молчание, когда внимательно изучая округу я привычно схватилась за лямку наплечной сумки. …Наплечной сумки, которая явно принадлежала не мне. Понятное дело, почему не обратила на неё внимание сразу — иметь подобную при себе было для меня так же естественно, как и многим другим иметь при себе телефон (который, к слову, было бы неплохо найти). Я может и не заметила бы её ещё долго, но такого любителя ощущать материал кончиками пальчиков, мягко проводя по нему, не могло не привлечь отсутствие знакомой шероховатой поверхности и соответствующих звуков. Прохладная, слегка неровная кожа весьма странно ощущалась для меня, совсем уже привыкшей к синтетике. Загорелся любимый огонёк любопытства, и я как утопающий за протянутую лапу, ухватилась за возможность попасть в иллюзию того самого островка, чтоб хотя бы на секундочку скрыться от страха. Попыталась стянуть с себя сумку. Не вышло. Она была закреплена на задней левой лапе, и в добавок плотно прилегала к плечу, очевидно, чтоб не сползла и упала, когда нужно бежать куда-то на своих четырёх. Ещё одна причина, почему не заметила — та ощущается почти-что частью тела. Вообще сумок две: одна большая, а вторая, чуть выше, маленькая. Всё это дело закреплено на кучу ремешков, с которыми ещё предстоит повозиться и разобраться. Отыскав пряжку, положила это нечто на колени, высвободившись, а уже после с интересом сунула туда нос. А там… Выглядело всё как какой-то стартовый набор, который даётся в начале игры: лук («Почему он выглядит так не по-Хорайзеновски?»), десяток стрел, кинжал, немного лечебных трав, осколков и вяленого мяса в мешочках, похожая на рукодельную фляга и, что приятно удивило, — перехватчик. Помяв серо-бурую кожу, вновь раскрыла сумки и нервно пошарила, пытаясь отыскать очень нужный мне сейчас телефон. Он мало, чем может помочь, но меня хотя бы немного успокаивал сам факт наличия. Особенно шанс поглазеть на свои файлики, что-то зарисовать иль записать и возможность просто повертеть его в лапах, подобно антистрессу. Естественно, найти мне его было не суждено, и это вызвало мучительный стон на пару со вселенским разочарованием. Устало окинула взглядом лежащее рядом добро. Вздохнув, решила-таки поближе ознакомиться с находками, надеясь хоть так унять тревожность, раз найти заветный кусок микросхем не удалось. Взяв первым делом лук, принялась скептично осматривать его. Это был самый простенький а-ля охотничий лук, наверняка многие такой в детстве делали: гибкая ветка, согнутая в "с" и тетива из неопознанного мною растительного материала. На фоне местных луков этот кажется жалким. Стрелы к нему, закреплённые снаружи сумки верёвочками, выглядели также достаточно обычно: ближе к матовым, светло-серебристые металлические наконечники, шероховатое древко и белое оперение. Я пихнула горе-оружие и одну из стрел обратно на их места, а после схватилась за кинжал. Моя тревожность тут же дала о себе знать, усилившись, когда тронула лезвие. Неумело, крепко держа за рукоятку, боясь уронить, я осматривала нервирующую находку: металлическая часть плохо отшлифована, привычно блестели только остро наточенные, слегка неровные и временами зазубренные края. По форме он напоминал кривоватый мини-меч. Рукоятка деревянная, но большую её часть скрывали полоски кожи и ткани. В самом низу прикреплено подвижное колечко. Хоть не ценитель — оружие показалось мне красивым и атмосферным. — Но, пожалуй, пусть оно лежит подальше от меня, — я бросила кинжал сбоку от себя, достаточно далеко, чтобы не пораниться (по моим меркам), но близко, чтобы дотянуться потом и засунуть его обратно. Овальная металлическая фляга с чересчур аккуратно выцарапанным треугольником особого интереса не вызвала — там находилась самая обычная вода (или, как минимум, на неё похожая жидкость). Сушёное мясо, приятно запахшее, едва я раскрыла свёрток, так же не показалось чем-то особенным. Возникли только вопросы из разряда «Это вообще съедобно?». С травами отличий не было. Мешочек с металлическими осколками любопытно пощупать, повертеть (и недовольно фыркнуть, потому что за пятьдесят осколков ничего толкового не купишь), но не более. Вскоре вслед за оружием, и они отправились в "хранилище", только верхнее. Последняя, самая приковавшая внимание находка: перехватчик. Достав металлический цилиндр («А он легче, чем я думала…»), сложно было не отметить, что тот несколько меньше, чем в моих воспоминаниях. Повертев и изучив, снова отправилась рыться в сумках. — О, значит перехватчик мы положили, а самую важную вещь, без которой это просто кусок металла — визор, — нет?! — прошипела я, зло "захлопнув" кожаную крышку, перед этим кинув (но мягко!) железку внутрь. Разочарованная, облокотилась о твёрдую кору, скинув сумку. Голова устало упала в специально подставленные лапы, всё ещё чуть болевшие от приземления на камни. Поджав также саднящие колени и оперевшись о них, пришлось нехотя вернуться в омерзительную реальность, пытаясь придумать при этом хоть какой-то план действий, с учётом имевшихся вещей и навыков, которых у меня благополучно не было. Как минимум для этих мест. Кому вообще помогут выжить умения рисовать или сочинять? «Первым делом — достать визор, это залог, в первую очередь, моей безопасности. Вместе с этим надо разобраться со снаряжением и как-то нарыть побольше "денег", дальше…» Началось длительное обсуждение, во время которого всё казалось, я про что-то или кого-то забыла, но едва начинала думать об этом — сразу возвращалась к размышлениям о своём плачевном положении, будто некто специально вынуждал игнорировать забытую часть и продолжать перебирать все возможные варианты спасения собственной шкуры. Что нужно сделать, найти, купить… В какой-то момент этот "некто" победил, ибо думать о другом стало невозможно; с каждой пройденной минутой список становился всё длиннее, к концу уже хотелось в отчаянии взвыть. И я бы могла ещё долго так сидеть, медленно доводя себя до истерического припадка, если бы до чуткого слуха не донёсся звук тихого шага. С чем мне повезло, так это со слухом. Слышать собеседника, сидящего в метре от меня? Не-е-е… Слышать, как шуршит трава под чьими-то бесшумными шагами? А почему бы и нет! Если подкрадываются — точно не поинтересоваться здоровьем и поговорить о погоде пришли. Вывод напрашивался сам: я в опасности, и скорее всего очень серьёзной. К этому времени правая лапа была на земле, пока левая продолжала прикрывать глаза. Вслушиваясь в каждый из звуков сбоку, почти незаметно дотянулась до лежавшего рядом кинжала, не забыв сердечно поблагодарить свою паранойю*. Сердце забилось запертой в клетку птицей, тело будто пихнули в кострище, а затем окатили ледяной водой, но я сосредоточилась только на шагах и сжатом в лапе оружии, которым не умела пользоваться, но в котором чертовски сейчас нуждалась. Время будто замедлилось, секунды стали вечностью. Один… Шаг. Так много звуков внезапно стало слышно. Вот в уже знакомом направлении издал рык один из Пилозубов. В небе кричали птицы. Совсем далеко был раскат грома, скорее всего от Буревестника. Два… Шаг. Как и он, почти неслышно звякнул металл в направлении идущего. Где-то вдалеке прозвучал рёв большой машины. Несильный поток ветра закачал листья над головой. Три… Шаг. Уже недалеко. Птица, которая оказывается всё это время была на дереве, чирикнула. Песок, ведомый прохладным порывом ветра, проник под шерсть и царапнул кожу. Четыре… Шаг. Совсем рядом. Выпавший лист с дерева мягко прошёлся по плечу, слегка испугав. Птица, хлопнув крыльями, улетела. Тихий, далёкий гром от Буревестника намекал на бой, отправив по коже небольшой разряд. Пять… Шаг. Сбоку. Все посторонние звуки померкли. Полное сосредоточение, больше ничего не имело значения. Ни боль в лапах, ни жажда, ни зудящий от сухости нос, ничего. Важно только сердцебиение, которое необходимо защитить от остановки. Сжав как можно крепче рукоятку, несмотря на ноющую боль, затаила дыхание. Незваный гость остановился. Я почти ощутила поток воздуха от тянущихся ко мне пальцев. Резко, так, как только могла, выкинула левую лапу к земле и оттолкнулась, увернувшись и увеличив расстояние между нами. Сжав двумя лапами кинжал, направила его на пришедшего. Выглядело это так, что непонятно, пугает меня больше незнакомец, или собственное оружие. Шерсть была дыбом, впившиеся в якобы спасительный кинжал пальцы дрожали, выдавая накрывший лавиной ужас, но едва мутный от пелены страха, лихорадочно смотрящий на "врага" взгляд чуть прояснился, я оцепенела и почти взвизгнула. — Э-Элой?!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

*(1) Информация с вики по Cyberpunk 2077: «Брейнданс (англ. "Braindance", буквально "Танец мозга") — технология записи цифровых ощущений, передаваемых напрямую в мозг через специальные киберимпланты, позволяющая зрителю чувствовать абсолютный спектр эмоций и ощущений записавшего: эмоции, ощущения, мысли, воспоминания, напряжение мышц и так далее.» В общем те же ВР-очки, но только в десять раз круче. *(2) В этот и все последующие разы я буду использовать слова "паранойя" не как медицинский термин, а как... больше то, какое оно имеет значение в обществе. То есть под ней будет подразумеваться склонность к излишней тревоге, подозрительность, мнительность, накручивание себя и тд. и тп.