Кошмары

             Первые лучи январского солнца пробивались сквозь задернутые шторы, играя на бледном лице, что было покрыто ярким утренним румянцем. Ресницы трепетали и выглядел юноша так до невозможного невинно и расслаблено, что хотелось расцеловались каждый дюйм кожи, уделить внимание каждой родинке на этом лице, лишь бы увидеть на нам ту самую очаровательную, смущённую и сонную улыбку. Ксавьер всматривался в каждую деталь, желая запомнить, сохранить в сердце, как нечто сакральное, уготованное лишь для него одного. Эта мысль ужасно льстила. Пальцы невольно прошлись по шее, очерчевая каждый изгиб, и остановились лишь на загривке, тонкими пальцами перебирая русые пряди, что в утреннем свете казались бронзовыми. С о в е р ш е н с т в о       Единственная мысль, впившиеся на подкорку сознания в этот момент. Слишком увлекшись своими собственными мыслями, юноша и не заметил, как из под полуприкрытых ресниц на него глядела пара зелёных глаз. "—С добрым утром.."       Хриплый спросонья голос звучал настолько тихо, что при желании можно было и не услышать, однако именно он отвлек Ксавьера от своего занятия. Юноша склонился над над кучерявой макушкой, уткнувшись носом в золотую копну. Кофе, карамель и еле ощутимый запах парфюма.       Дом.       Здесь пахло домом. По крайней мере именно так чувствовал себя Ксавьер. Галпиен пах домом. Теплые руки обвили его шею, прежде чем юноша почувствовал невесомый поцелуй чуть ниже челюсти.        "—Конечно доброе." Торп улыбнулся, второй рукой теснее прижимая к себе теплое тело, прежде чем тот успел предпринять попытку подняться с кровати. Послышалось недовольное ворчание и Ксавьер коротко засмеялся, пальцами пробегаясь по слегка выпирающим рёбрам. Тайлер дернулся, поперхнувшись воздухом в попытке избежать беспощадных рук, но к сожалению безрезультатно и Ксавье был неприклонен в своих действиях. Около пяти минут в этой борьбе, и Тайлер все же выходит победителем, скинув своего "соперника" с кровати, на что тот недовольно зашипел, столкнувшись лицом к лицу с поверхностью пола.       Тайлер засмеялся, победно поднимая вверх подушку и глядя на художника сверху вниз, чувствуя как по позвоночнику скатывается капелька пота. И Ксавье улыбается, глядя на счастливое выражение лица своего возлюбленного. Пожалуй, он мог бы наблюдать за ним вечно, смотря как солнечные зайчики скачут по лицу, волосам, и прячутся в завитках кудрей.       Ксавье садится в позе лотоса и устраивает голову на краю кровати, подпирая её ладонями, глядя прямо в озорные глаза снизу вверх. Кучерявый к этому времени уже успел усесться удобней, кинув подушку в конец кровати и пытаясь отдышаться, взглядом встречаясь с Ксавье. Он наклонился чуть вперёд, лоб ко лбу встречаясь с длинноволосым мальчиком, чувствуя его дыхание на своем лице и на душе становится удивительно спокойно. Будто бы не было той вражды за их спинами, а прошедшие месяцы были лишь очередным кошмаром.       Теплые, шершавые ладони касаются его щек и он чувствует аккуратное прикосновение на своих губах, ненавязчивое, будто бы Ксавье спрашивал разрешение. Тайлер улыбается, охотней поддаваясь вперёд сминая чужие губы своими, когда художник делает тоже самое, не прося большего. Он смазанно целует уголки губ, поднимается выше и Тайлер прикрывает глаза, носом трётся о нос парня, что даже не планирует от него отлипать, и кучерявый даже, не то чтобы против.       "—Могу я теперь официально вступить в отношения с тобой?"       Ксавье отстраняется, с надеждой глядя в зелёные глаза, на что Тайлер коротко смеётся, с прищуром глядя на художника.       "—Думаю, моему отцу это бы не понравилось..."       Он ехидно улыбается, в то время как Ксавье фыркает отводя взгляд в сторону, что заставляет парня вновь засмеяться.       "—Ты не мог бы, не вспоминать своего отца в такой момент?"       "—Хорошо, разумеется."       Тайлер пытается подавить очередной смешок, глядя на озадаченное лицо Торпа. "—Да, Ксавье, я согласен официально вступить с тобой в отношения."