Укради меня из этого ада...

Дилюк закрыл глаза Кэйи рукой, понимая, что если тот еще и будет смотреть на его смущенное лицо он совсем сгорит. Ему достаточно того, что сейчас он сидит перед Альберихом почти полностью без одежды. Вместо ожидаемого негодования из-за закрытого обзора, Дилюк услышал негромкий смех, что звучал вовсе не злобно. — Не смешно. — все так же тихо сказал Рагнвиндр, который перевел теперь взгляд на Кэйю. — Прости прости, просто ты одолел меня своей очаровательностью. — сказал Альберих, который все еще немного посмеивался. Он выпрямился и теперь, кажется, прямо через ладонь, что лежит на глазах, смотрел на Дилюка и улыбался. — А вообще, кровь у тебя до сих пор идет из крупных ран, может все-таки позволишь помочь? У тебя красивое тело, так что давай прекращай валять дурака и стесняться. — сказал Кэйя, который действительно беспокоился за Рагнвиндра. Дилюк опять отвернулся, стараясь не смутиться еще сильнее от последней фразы. — Тогда принеси пожалуйста иглу и зажигалку. и перестань на меня так смотреть… — сказал красноволосый, который сидел и не мог толком ничего сейчас сделать. Альберих кивнул и просто отошел, чтобы найти иглу. На деле он все это время мог подвинуть руку Дилюка и рассмотреть все в подробностях, пока тот тормознут собственной скованностью. Но Кэйя этого не делал из уважения и благосклонности, хотя ему хотелось посмотреть и зацеловать его смущенную мордашку. Дилюк тем временем порывшись в своей одежде нашел немного ниток. Полевая медецина не особо безопасна, но он так делал много раз и потому не боялся. — Иголка зачем я понял, а зажигалка чем тебе поможет в сшивании? — спросил Кэйя, что вернулся и вручил Рагнвиндру все, что он просил, а дальше заинтерисованно смотрел на него. — Обеззараживание. Если ее наколить, то она станет плюс минус стерильной. — сказал Дилюк, сидя и нагревая иглу по всей площади. — Стой, а разве потом не будет больно такой горячей?.. — спросил Кэйя, обеспокоенно вскинув бровь и смотря на уже краснеющую иглу. Бывший врач лишь невозмутимо пожал плечами, ему было мягко говоря все равно, будто зашивать он сейчас будет другого, совсем незнакомого человека. — Ну и дурак же ты, хоть иногда о себе думаешь? — сказал Альберих, в голосе которого мелькнуло недовольство. — А зачем? Мне главное сшить, чтобы затянулось, процесс не так важен. — сказал Дилюк, который увлеченный работой перестал так резко реагировать на смотрящего, который видел его обнаженное тело. Закончив нагревать иглу он окунул ее в стакан воды, что стоял рядом, что бы та остыла. Способ остужения не лучший, но зато быстро и вот Дилюк уже сидел вдевая нитку в игольное ушко. — Многие из шрамов на теле получается были оставлены тобой? Тем что ты совсем не думаешь о себе? — спросил Кэйя, что видимо еще не понял, в какой непроходимый лес залез с такими вопросами. Дилюк аж замер и сильно помрачнел. На его лице появилась неопределенная эмоция между грустью и злобой. — Давай не будем об этом, помоему итак слишком много вопросов. — сказал Рагнвиндр и наконец вдев нить приступил к зашиванию. Мужчина плотно стиснул зубы и напрягся, действительно было очень больно, но кричать или плакать он не собирался, тем более при Кэйе. Тот в свою очередь видел как тот мучается и поняв, что ничем не может помочь решил встать и уйти на кухню, чтобы сделать чай. На него сильно повлиял тот ответ Дилюка, что был высказан в грубоватой форме. С самого начала было ясно, что он церемониться не будет, не обязан, но это был все-таки неожиданный удар. — Дурак. зачем спросил. знал же что нельзя. — ругал себя Кэйя, заваривая чай. Дилюк тем временем значительно расклеился, он понял, что Кэйи не будет долго, потому можно не так сильно сдерживаться. Вот только распукаться настолько в планы Рагнвиндра не входило. По щекам текли дорожки слез и он сам не понимал от чего именно они появились, от боли зашивания без обезбаливающего или от потревоженной Кэйей душевной травмы, о которой раз за разом ему напоминали все шрамы, а теперь еще и этот полицейский. Сам Альберих сидел на кухне и бранил себя, только они начали быть друг другу больше чем врач и пациент, как он сразу все рушит своими глупыми вопросами. Вернулся он в комнату, под конец, когда Дилюк затягивал последний узелок, мужчина сидел смотря вниз, было видно как капают соленые слезы. Кэйя сразу обеспокоился и подошел к Рагнвиндру, отставив кружки чая в сторону, он положил руку ему на плечо и попытался понять что с ним случилось. Увидеть его плачущим точно было чем-то выходящим за рамки сознания, в его голове Дилюк так просто не умел. — Люк?.. Что случилось? Раны сильно болят? — спрашивал Альберих, который звучал обеспокоенно. Его не оттолкнули молниеносно, значит пока не возненавидили. — Ничего. просто. забудь. я впорядке, тебе не стоило видеть меня таким. — сказал Дилюк, отвернувшись в сторону и попытавшись утереть слезы. Ему было больнее морально чем физически, он никак не мог понять как ему успокоиться, особенно учитывая тот факт, что на него теперь снова смотрят. — Не в порядке, я не прошу рассказать, но позволь остаться рядом. — сказал Кэйя, который взял с кресла плед, укрыл им Дилюка, а потом аккуратно обнял его, стараясь не задевать раны. К его удивлению тот не стал сопротивляться и молча уткнулся в его плечо. — Прости за мои слова, я не хотел тебя задеть… — негромко сказал Кэйя, что поддался моменту и начал тихонько гладить Рагнвиндра по голове. В обычной ситуации Дилюк бы наверное разозлился или выдал бы еще какую-нибудь яркую реакцию, но сейчас он начал постепенно успокаиваться. Это Кэйя понял по тому, что тело в его руках постепенно расслабилось. — Ты не виноват, все впорядке. если хочешь я потом расскажу, но давай не сейчас. — сказал Дилюк, медленно приходя в норму. Слыша спокойный тон Альбериха он и сам поймал умиротворение. — Хорошо, только не торопись, я подожду и останусь рядом что бы не случилось. — сказал Кэйя, наконец выдохнув, когда услышал привычный тон красноволосого. Он действительно испугался за Дилюка, видеть его слезы было больно, неужели Альберих настолько привязался к нему, что теперь переживает за него сильнее чем за себя. Через время Дилюк отстранился и сел немного завернувшись в плед, который накинули на него. Сейчас это было единственное чем он мог прикрыть свое тело и не так сильно нервничать. — Ты же помнишь, что нужно наложить бинты? Придется немного потерпеть мой взор на себе. — сказал Кэйя, усмехнувшись и взяв с тумбочки у дивана бинты. Дилюк тяжело вздохнул и все-таки скинул с плеч плед, вновь представляя чужому взору свое тело исполосонное шрамами. — Расслабься, я постараюсь сделать это быстро. — сказал Альберих и начал накладывать бинт, слой за слоем, закрывая все раны. Рагнвиндр сидел тихо и через время даже привык, немного расслабившись. Кэйя улыбнулся, увидев как плечи мужчины напротив опустились, знаменуя его спокойствие, он был очень рад, что ему доверились. — Я закончил, спасибо, что дал помочь. — сказал Альберих, который пока Дилюк не опомнился поцеловал тыльную сторону его ладони. Рагнвиндр даже не успел толком среагировать на слова Кэйи, как тут его руку еще и поцеловали. Пока Дилюк сидел в этой неопределенности и не знал какую эмоцию выдать синевласый подошел и всучил ему в руки кружку теплого успокаивающего чая с ромашкой. После Кэйя укрыл плечи и спину Рагнвиндра пледом, и только потом сел напротив со своей кружкой чая. — Расслабься уже наконец, я позабочусь о тебе. — сказал Альберих и мягко улыбнулся, смотря прямо в глаза Дилюку. Он ожидал, что тот опять смутится и закроется, но. — Спасибо. — на лице Рагнвиндра была видна легкая, но искренняя улыбка. Не та фальшивая, которую он показывал другим, чтобы чего-то добиться, а та самая искренняя.