Проклятье Северуса Снейпа

Красивый почерк испортился. Капли чернил под давлением пера оставили некрасивые, мелкие кляксы. Всё из-за чувств, взявших верх. Учёба хорошо бы помогла успокоиться, особенно любимое эссе по зельеварению, но… Поттер! С тихим рычанием, слизеринец остановил руку и убрал от греха подальше перо. Не хотел из-за тупого гриффиндорца портить задание. А тот, скотина, продолжал чёрное дело без стыда и совести. По коже Северуса табунами бегали мурашки. Большая, тёплая рука дразнила сквозь ткань школьных брюк. Хорошо, что они сидели на заднем ряду, да и под партой ничего не разглядеть, иначе бы весь класс знал, что колени гениального, юного зельевара полностью облапаны. — Прекрати, — тихо прошипел Северус, как истинный змей, и резко перехватил большую, по сравнению с его, руку Поттера, когда почувствовал, что его пальцы подобрались к чувствительному месту, из-за которого он мог возбудиться — внутренней стороне бедра. — Неа, — по кошачьи проурчал поганец, освободил конечность и вернул её обратно на колено. Не многим легче. Собственное эссе Поттера не волновало. Он уже написал. Из рук вон плохо, но это постоянное явление. Сварить что-то приемлемое мог, но эссе — не его, от слова совсем. По любому предмету. Может и научился бы, но зачем — ведь есть куда более интересное занятие! Например, выводить из себя мрачных, угрюмых слизеринцев, которые посылали к Мордреду, игнорируя знаки внимания, но постоянно попадали в ловушку, когда их брали напролом. Как сейчас. Северус пыхтел, зыркал злобно, чуть не сломал перо, когда вновь решил вернуться к заданию, и дергал коленом, в надежде сбросить ладонь, почти обжигающую кожу через одежду. Всё бестолку. Она нервировала. И приятно волновала. И эти противоречивые ощущения убивали Принца. Само воплощение проблемы, наглости и халатности, как Поттер, не должно так притягивать. Не должно заставлять хотеть погулять с ним после занятий. Не должно вызывать желание позволить больше, чем лапанье во время урока. Северус упорно задавливал в себе омерзительные мысли и желания на протяжении полугода. Ведь именно тогда, в начале учебного года, переступив порог шестого курса, Джеймса Поттера словно подменили. Списывать новое поведение на взросление смысла не имело. Такие, как Поттер не меняются по щелчку пальца. Должно произойти что-то совсем неведомое, чтобы вчерашний задира вдруг стал… таким. А ведь раньше излюбленным занятием Поттера и дружков служило именно задирание Северуса. Теперь и сам прекратил обижать, и друзьям-идиотам не позволял. Впервые увидев «защищающего Поттера», Снейп отказался верить глазам. Он всё варианты перебрал: Внезапный брат-близнец, вставший на его место; Адекватный клон, насколько это возможно, убивший свою предыдущую, неадекватную версию; Поттер с отшибленной памятью о их вражде сроком в пять лет; И самая невероятная версия — Поттер под Империусом; Столько предположений. И каждая выглядела куда логичнее, чем простое переосмысление своего поведения. — Ребята, у вас осталось двадцать минут. Голос профессора Слизнорта напугал. Принц вздрогнул, а рука Поттера, что мягко поглаживала то всей ладонью, то только пальцами, ненадолго замерла. Северус бросил в сторону гриффиндорца очередной взгляд и споткнулся о лёгкую ухмылку, за которой скрывался зверь, желающий его… его… Вспыхнув от смущения и злости на свою реакцию, слизеринец отвернулся. Лёгкая волна возбуждения прокатилась по телу, а его феромоны слегка вышли из-под контроля. Что ни есть хорошо. Если вовремя не заглушить их, альфы почувствуют. Проклятье! — Профессор, можно открыть окно? Душновато, — попросил Поттер и открыл его магией после разрешения, впуская свежий воздух. Сама галантность. Но это в самом деле помогло. Они сидели на последней парте, рядом с источником свежего воздуха. А ещё Северус отсел чуть дальше и сбросил лапищу гриффиндорца, когда тот решил открыть окно. Дышать вдвойне стало легче. И эссе он мог закончить, не отвлекаясь.