Проклятье Северуса Снейпа

Четыре отъявленных разбойника-гриффиндорца сидели около дерева и пошучивали друг над другом под мягко обдувающим ветерком наступающей весны. — Парни, а вы себе пару нашли на Весенний бал? — спросил Хвост, почти шевеля носом, будто крыса, унюхавшая еду. Оправдывал свою анимагическую форму, как и все здесь присутствующие. Лунатик — спокойный, собранный юноша до тех пор, пока не припрут к стене, тогда наружу выходит опасный зверь, готовый разорвать голыми руками. Бродяга — свободный, с роскошной гривой, вечный заводила с разительным, лающим смехом. И тот ещё кобель по словам некоторых омег. Сохатый — упёртый, всем оленям олень, гордый и обидчиков способный натянуть на рога. — А то как же, — весело оскалился Сириус с закинутыми руками, голову держал на коленях Римуса, который, упираясь спиной в стол дерева, единственный пытался изучить заданное по астрономии. — Вот голову ломаю, кто будет лучше — Джесси, Теодора или Генри? Они трое желают захватить такой лакомый кусочек, как я. — Они тебя откусят и подавятся. Ты же ядовитый, как аконит, — посмеялся Джеймс, вспоминая, какую характеристику ему отпустил один брошенных Сириусом бывших. — Римус, а ты как? Есть кто на примете? Парень оторвался от чтения, посмотрел на Джеймса с грустной полуулыбкой и тихо ответил, вновь опуская взгляд на книгу в руках. Она же скрыла то, как он ненадолго посмотрел на Сириуса у себя на коленях, ярко улыбающегося после показанного Поттеру среднего пальца. — Нет. Меня это не интересует. — Невозможно! Лунатик, ты же нормальный, симпатичный парень! Неужели настолько приковался к книжкам? Шрамы на лице не украшают, особенно они не украшают омег. Как бы друзья не говорили, что он неплох собой, Люпин видел взгляды других. Жалостливые. Пренебрежительные. Презрительные. Одни краше других. Поэтому он не пытался, зарылся в книги и его это устраивало. Да и сердце билось сильнее перед одним человеком, в глазах которого он — исключительно лучший друг. — Да. Меня интересуют хорошие оценки. А вот вас нет, и это не перестаёт удивлять. — Да ладно, Рими, не нуди, — жалостливо протянул Сириус, вскидывая руки и растирая другу предплечья. — Джеймс, а ты сам с кем пойдёшь? На тебя столько омег посматривает, — хитро поинтересовался Питер. В самом деле. Сириус заинтересованно приподнялся, да и Римус снова оторвался от книги. Год назад Поттер был в отношениях с Эванс, но они разошлись, оставшись друзьями, и Поттер вновь стал свободным. — Есть на примете омежка. Но, боюсь, он не постесняется меня проклясть, если я ему предложу, — посмеялся Джеймс, только представив эту картину. — М-м, — понимающе ухмыльнулся Сириус, да так, что рот мог порваться, настолько широко получилось, — и этот омежка…? — Мой объект охраны. — Снейп? Люпин первый выразил своё удивление словами, а не только выражением лица. Следом за ним, куда ярче, с нескрываемым отвращением, Блэк: — Нюниус?! Ты серьёзно, Сохатый? Этот…! Поттер предупредительно поднял вверх указательный палец, одёргивая за грубость, так и норовящую сорваться с языка. — Прикиньте, да. Я встрял маленечко, — усмешка с лица так и не исчезла. — Что ты имеешь в виду под «встрял»? — непонимающе посмотрел на него Питер. — Вы ведь помните, что за спор у меня был с Эванс? Конечно, друзья помнили. И долго обзывали его идиотом за то, что он это допустил. — Так вот. Мне этот летучий мышь начинает нравиться. Как говорится, что-то пошло не так. Лицо Питтегрю забавно вытянулось, верхняя губа приподнялась, показывая кроличьи два передних зуба, от чего он стал выглядеть ещё забавнее, чем есть. Люпин окончательно захлопнул книгу и чуть не ударил ей по голове Блэка, шок которого быстро сменился яростью и непониманием. — Что? Какого драклла, Джеймс? Последние мозги растерял?! Я не… А вы чего молчите?! — вдруг посмотрел на Лунатика и Хвоста. — Скажите уже, что он совсем нюх на омег потерял! — Ты слишком распалился, — Люпин надавил на плечи Бродяги и заставил обратно лечь на колени. С силой, потому что тот не хотел. Однако не стал долго сопротивляться. — Но я разделяю твоё недоумение. Как так получилось? Ты же Снейпа терпеть не мог. Похлеще Сириуса. — И он страшный! У меня от него мурашки по коже! — почти пропищал Петтигрю, демонстрируя возмущение. Удивительно, как он поступил на Гриффиндор, с таким уровнем трусости. Или, может, она потом пройдёт… — Знаете, он так смешно смущается. Я никогда такого не видел. Мне по-прежнему нравится его дразнить, только теперь не так, как раньше, а по-другому. — Это ты его что, д-домогаешься? — нервно спросил Питер. — Со стороны примерно так и выглядит, — откровенно заржал Поттер. — Впервые не могу поддержать твои методы, — как-то слишком обиженно произнёс Блэк и скрестил руки на груди. Но его хмурость почти наполовину сошла, когда он ощутил на своём лбу ладонь Люпина. А потом и лёгкие феромоны, призванные успокаивать альф. Их ощущали и Джеймс, и Питер, как альфы, но были безразличны, потому что не охватывали сильные эмоции в данный момент. — Да я как-то и сам не понял, как оно получилось, — признался Джеймс. — Сперва просто боялся позора от Эванс, а потом втянулся. — Ты, кстати, так и не сказал, что за позор она хотела на тебя навести? — Это же Лили, — неожиданно тепло улыбнулся Римус при упоминании их общей подруги, которая, пусть и редко, но весело проводила с ними время. Особенно в башне Гриффиндора. — При желании, она превратит жизнь Джеймса в ад. — Да. Она угрожала, что заставит мою одежду исчезнуть за ужином, когда все будут в зале. И поверьте, ей это под силу. — Мы верим, — кинул Сириус, а потом сморщился, — но всё равно. Этот замухрыш носатый… брр… Мурашки по коже. Куда интереснее было его подтрунивать вместе. Он так смешно таращил глаза и кривился! — Не, уговор ещё активен. Я не рискну, — сразу спасовал Джеймс. — Да и гораздо забавнее, когда он отбивается, а сам скрывает, как балдеет… — Всё, фу, прекращай! — повысил голос Блэк. — Не хочу больше слушать! Я из-за тебя это омерзение начинаю представлять! — Нечего там представлять, Бродяга, у нас ещё ничего не было. Да и я скорее двести раз по рогам получу, чем что-то у нас будет. Несмотря на трагичное заявление, Поттер сохранял весёлое расположение духа. — Но думать об этом мне ничего не мешает. — И что, ты правда позовёшь его на бал? — с круглыми глазами спросил Питер, будто опасаясь ответа. — Рискнуть можно. Правда, буду отшит, вероятнее всего. — Если так уж хочешь получить от него большее, — с задумчивым видом начал говорить Римус, и к его словам стоило прислушаться, как к самому умному из их четвёрки и единственному омеге, — покажи ему серьезные намерения. Мне кажется, он все ещё думает, что ты издеваешься над ним, только в новой форме, чтобы в нужный момент унизить перед другими. — Позвать его на Весенний бал — уже серьёзнее некуда. Особенно, если он так и не помоет голову, и припрётся, как позорище! — заворчал Питер и удостоился затрещины от Джеймса. Поттер продолжал держать данное слово — отгораживать Северуса не только от собственных нападок, но и нападок друзей. Те давно перешли в словесный режим, и это радовало Поттера. Он не хотел бы серьёзно останавливать друзей с угрозой поссориться. Да и, на чистоту, по большей части именно он был главным раздражителем и триггером. Без него Сириусу банально стало скучно в одиночку издеваться над Снейпом. Питер никогда не выступал инициатором, всегда и везде лишь поддерживал-поддакивал. Римус же выступал «голосом разума». Именно он отговаривал от слишком жёстких приколов. Ему не особо вообще нравилось над кем-то глумиться. Скорее, мирился с тем, что друзьям весело и он не в силах их переубедить. Порой Римус желал, чтобы в их компании всё-таки появился пятый член — Лили, которая могла убедить не словом, а делом, фактически вынося приговор любому, отступающему от морали. Но нет, девушка предпочитала девичий коллектив и немного экстравагантную компанию с главным источником сегодняшнего негодования. Дружба между Гриффиндором и Слизерином — звучало почти как сказка. По-первости Джеймс думал, что Лили бросила его именно ради Снейпа. Этот факт едва не растоптал гордость альфы. Но нет, Северус оказался омегой и питал к Эванс дружеские чувства. Они всегда веселились после уроков Слизнорта. Особенно, если Джеймс лажал в очередной раз. Так получится ли у него сделать невозможное? Создать любовных союз между представителями враждующих факультетов? Позитивная часть, которой в парне всегда больше, хотела думать положительно. Пусть так и будет.