Карт-Бланш

— Ага. Братья по клятве. — Простите? — Чжун Ли недоуменно поднимает брови, что придаёт ему совершенно не серьёзный вид. — Прощаю. — Он берет под руку Люмин и тянет за собой, судя по её выражению лица она немного опешила. — Нам надо в холл, верно? — Люмин лишь кивает головой. Они уходят оставляя Чжун Ли позади, который пошёл дальше созывать народ. — А в вашей школе нет системы громкоговорителя? Тут специально чудиков для этого нанимают? — Говорит Тарталья показывая пальцем на того загадочного незнакомца. — Погоди, ты знаешь Чжун Ли? Аякс останавливается. Да что все к нему привязались? Это очередная местная звезда, на которую тут должны равняться. Ощущение, что он попал на фабрику звёзд, а не в обыкновенную среднестатистическую школу. Чжун Ли не отличался чем-то особенным. У него длинные волосы заплетённые в хвостик, глубокие медовые глаза, на левом ухе болтается сережка-кисточка, на пальцах многочисленные кольца, в общем.. Ладно, писанный красавец. — Ну, можно знать мы не особо то и знакомы. — Он взъерошивает свои волосы.— А это кто? — Чжун Ли это парень, который уже на года два взрослее старшеклассников. Все думали, что он какой-то ботаник, раз остался на два года в школе, но когда узнали его получше, оо.. — На её губах возникает улыбка, словно она вспомнила что-то вызывающее ностальгию. — Короче, в школе его редко увидишь, скорее всего он на домашнем обучении. — А что он сюда-то пришёл тогда? — Вот и я не знаю. Эти слова смешиваются с гулом толпы, среди которой пара уже стояла. Ощущение, что в холле собрались не ученики одной школы, а целый запад вместе взятый. Рядом с ними стал Чжун Ли, рядом с котором кружились ребята. Две невысокие девочки и один парень. — Господин Чжун Ли, а вы не знаете, зачем нас здесь собрали? — Застенчиво произносит девочка, с голубыми, как небеса волосами. На её макушке можно заметить две заколки в виде рожков. На шее красуется чокер с красной ленточкой. — Просто, вы так неожиданно пришли сегодня, я вот и подумала.. — Гань Юй, если честно, то я знаю почему мы все здесь. Но говорить не буду, так как ты сама все скоро услышишь. — Он гладит её по голове, из-за чего она как кошка закрывает глаза и подставляется под ласковую руку. Кажется, этот Чжун Ли для всех какой-то старший брат. За спиной господина появляется девушка, чуть повыше первой. На её лицо натянута полная уверенность в себе, руки скрещены на груди, а голова гордо поднята вверх. На голове красуются волосы заплетенные в кошачьи ушки. Одежда у девочки среднестатистической школьницы. Юбка карандаш, пиджак и чёрная рубашка. — Господин Чжун Ли, — Звучит так наигранно. — если вы все знаете, не легче рассказать это сейчас? Мы тут стоять будем целую вечность. — Девушка закатывает глаза, когда в ответ на свои слова слышит усмешку, пускай и без недобрых намерений. — Кэ Цин, наберись терпения. Давайте просто немного подождём. — Отвечает Чжун Ли. Слава Богу, что он раздражает не только Тарталью! Эти первогодки, что Аякс понял по миловидным личикам и невысокому росту (хотя утверждать их возраст по росту невероятно тупо, опять же вспоминая Скарамуччу) облепили мужчину как банные листы со всех сторон. Казалось, что он совсем не против такого внимания, но от него же и не зазнавался. Всем отвечал учтиво и вежливо. — Он местный авторитет? — Аякс снижает голос на шёпот, обращаясь к Люмин. — Так как его можно назвать заучкой, у него много конспектов за годы обучения и важной информации по экзаменам. Потому они к нему и липнут, все хотят лакомый кусочек. — Отвечает Люмин замечая, как к мужчине подходит ещё одна девушка, почти что запрыгивающая ему на шею. — Вот эта девчонка — Ху Тао. Они вроде как родственники, но я не уверена. Тарталья смотрит туда, куда ему указывает Люмин. И действительно, Ху Тао с Чжун Ли выглядят близкими друг другу людьми. Она без зазрения совести запрыгивает к нему на спину, дёргая за плечо, а тот лишь усмехается нахальности девочки и давит в себе смешок. Гань Юй и парень все ещё молча стоящий слева завидно смотрят на сценку разыгрываемую между ними. Кэ Цин отводит первую девушку в сторону и что-то объясняет сдержанно жестикулируя, она же опускает глаза в пол и кивает на все её слова. Её только что отчитали или они хотели что-то прояснить? В любом случае Аякс уже не узнаёт, потому что к шуму толпы добавляется ещё один гам исходящий от приближающейся компании. Он поворачивает голову и замечает группу Скарамуччи в полном составе. — Ого, Чжун Ли. Рада видеть тебя. — Розалин на удивление в хорошем настроении, позволяет себе даже приобнять мужчину, а тот и не отказывается от жеста ..подруги? — И всем остальным тоже привет. Как поживаешь малышка Гань Юй? — Спасибо. Всё по тихонько. — Почти неслышно произносит она, убирая прядку волос за ушко, на что Розалин добро усмехается. Сегодня бестия с начёсом больше головы не брызгается желчью и даже не докапывается до всех, кто стоит на её дороге. Скорее всего сегодня пойдёт снег или рак на горе свистнет, ибо такие перемены не всегда приводят к лучшему исходу. Мона и Люмин обменивается парой слов, парень с голубыми волосами опять куда-то пропал, а на счастье и страх Тарталья слышит шаги. Уже знакомые, осторожные и привычные. К нему подходит Скарамучча и совсем с безразличным лицом поднимает взгляд. Он не заводит разговора, просто испепеляет своими фиалковыми глазами весь вид рыжего. — Новая укладка? — Слегка неудобно разговаривать с Куникидзуши когда вокруг тебя куча народу, но Аякс всё таки подаёт голос, не желая строить из себя нюню. — Ебанулся? Понятно. — Я вообще-то с тобой диалог завести пытаюсь. — Тарталья не унимается и прижимает руку к своей груди. — Зачем подошёл ко мне, раз настроен ругаться? — А я не к тебе шёл, а с Чжун Ли поздороваться. — И правда. Чайлд смотрит позади себя и обнаруживает фигуру мужчины, к которой парень действительно направлялся. По видимому Тарталья вновь создал какого-то вида пробку, из-за чего Скара не мог пройти. Ой. — Но укладка то правда ничё такая! — Если ты пытаешься меня подъебать, то не выйдет. На свои лохматые патлы посмотри, ублюдок. «Ублюдок» в форме их общения это сильно. Люмин уже говорила Аяксу, что по мнению Моны Скарамучча добрая натура? Ну так вот — забудьте. Никакие фибры души Чайлда не подсказывали и не говорили о том, что это низкое недоразумение может быть вежливым. А ведь ещё вчера убирая кабинет директора он вёл себя почти нормально. Куникидзуши и Розалин поменялись характерами на этот день или что-то повлияло на его состояние с самого утра? На деле, он даже может понять его. Когда солнце уже проскальзывает сквозь закрытые шторы, но не светит ещё настолько ярко чтобы зажмуриться — настроение у Аякса всегда стремительно портится и даже приготовленный сестрой завтрак (хотя готовит в семье обычно он) не скрашивает его состояние. Порой, бывает стыдно за своё поведение утром, особенно когда он огрызается на свою семью без повода. Но как оправдать злой язык Скары он по правде не знает. Но всё-таки Скарамучча действительно следит за своей внешностью. И он довольно подтянутый. Поэтому Куникидзуши не удивлен, что на него могут заглядываться не только девчонки. Но когда такие, как Аякс, пытаются высрать что-то в его адрес — становится невыносимо. Не то чтобы это его оскорбляло, просто из его уст любой комплимент, если его можно назвать так таковым — звучал иронично. — Опять что-то вякаешь, педик? «Педик» ещё хуже «ублюдка», Чайлд открывает новую артиллерию вооружаясь по полной. Тарталья готов поспорить что после последнего слова на лице Скарамуччи что-то изменилось. Либо он потерял азарт к конфликту, либо это действительно его задело. Скара хочет открыть рот, чтобы вставить хоть слово, но замолкает словно рыба, оставляя свой рот открытым в немом жесте. Что это было? Куникидзуши молча уходит, с натянутой привычной ухмылкой на лицо. Он здоровается с Чжун Ли как и хотел, словно секундой назад его лицо не приобрело оттенки синего и он вовсе не побледнел от возникающей ссоры. Чжун Ли походу редкий гость школы, поэтому знают его здесь немногие, что не скажешь по кучке людей, которая сейчас взяла его в круг. Компании школьников оставляли взгляды полные интереса на незнакомом ученике, но никто не решался подойти и посмотреть кто это вообще такой. Скорее всего это желание рушилось из-за страха перед людьми стоящими с ним. Розалин, Скарамучча и вновь тот парень с малиновыми глазами. Но больше сейчас не волнует ни Чжун Ли, ни речь директора которая спустя наверняка вечность наконец началась, а только состояние Куникидзуши, который досих пор выглядит довольно растерянным, даже когда пытается вслушаться в говор учителя невзирая на гогот школьниц со всех сторон. Тарталья подавляет в себе яростное желание, что просыпается в его сердце, подойти к Скаре и, например, извиниться. Хотя бы убедиться, что он в порядке. Также Аякс замечает, как другие его органы чувств обостряются и его немного отвлекают повторяющиеся, восторженные, а где-то разочарованные крики: — Серьезно, новая школа при общежитии? Я же только перевёлся! — Охринеть, как круто!! Мы будем прямо как в университете. — Нет, это чушь полная. Я пожалуюсь в начальство. Чайлд выходит из транса оглушенный толпой сжимающей его части тела, когда Люмин радостно трясёт его за плечо: — Аякс, ты слышал?! Мы будем в другой школе при общежитии! — Чё? Его взгляд нацелен лишь на Скарамуччу, который под ручку с Моной вместе со своей компанией покидает холл. Розалин вновь чем-то недовольна, загадочный парень скорее всего улыбается, потому что увидеть их лица с расстояния метров пяти довольно проблематично. Мона радостно закидывает руку на плечо Скары, а он в тот время.. Несмотря на дистанцию в 5 метров, он чётко видит его лицо. Может быть он ошибается, но седьмое чувство подсказывает то, что тот на него сейчас тоже смотрит. И на его лице нельзя увидеть ничего, кроме пустого взгляда. За которым скрывается обида, только на кого? Разве на Чайлда? Точно нет. Когда Мона задаёт ему вопрос, кожа словно сразу меняется приобретая привычные здоровые оттенки, а губы складываются образовывая небольшие ямочки на щеках. Аякс замечает это краем глаза, пока не может оторвать взгляда от его затылка. И вроде как он должен был выглядеть лучше, чем Скарамучча. Вроде как он должен ощущать себя лучше, а не так, как будто это его ударили в самое сердце. И лишь с какой-то невероятной помощью с усилием Аякс наконец обращается к Люмин. — А что это значит? — Что ты наконец-то переедешь из собачьей будки в общежитие. — Разве так делают при школах? Я впервые слышу о таком. — Он даже не реагирует на подкол подруги. — Какая разница? Хватит в облаках витать! — Она щёлкает пальцами перед его лицом. — Топай домой, я тебе всю инфу скину. — Произносит она и как всегда, словно фокусница исчезает. Его руки хотевшие её обнять проваливаются сквозь пустоту. Пересекая очередной закоулок он в который раз не догадывается куда вообще свернул, в голове Тартальи действительно пусто. Он пытался задуматься и порадоваться очередной смене обстановки и тому, что ему придётся жить в наверняка засранной комнате на двадцать человек, кровати в которой пережили три конца света, два тысячелетия, тех и этих. Но всё о чем он думает сходится к одному. К Куникидзуши. Не то чтобы его действительно заботило состояние парня, который по отношению к нему действительно груб, просто в голове что-то сознательно щёлкало, а в сердце дергало. И от таких размышлений хотелось скорее избавиться, выцарапать грудную клетку, врезаться пальцами или чем поострее в черепную коробку, да бы просто исключить возможности думать об этом человеке. Раздражал ли он его? Да. Беспокоился ли он о нем? Безусловно — да. И это являлось самым невыносимым в переживаниях Чайлда. Да, Чайлда, а не Аякса или Тартальи. Ведь именно так он прозвал его. Волноваться о Люмин было бы проще, она ведь девушка, а трепаться из-за парней в планах на этот год у рыжего вовсе не было. Да и волноваться о человеке, с которым он знаком денёк тупо.. наверное? — Вас что-то беспокоит? — Где-то рядом с ухом Тартальи раздаётся надоедающее жужжание в лице Чжун Ли. — Давай на ты. — Так тебя что-то беспокоит? — Он наклоняет голову и спрашивает без какого-либо давления. Чайлд слышал, что раскрывать сердце незнакомцам намного проще, чем говорить о своих тревогах близким. Изливать душу тем, кто о твоих тайнах забудет уже завтра — звучало, как интригующая затея, но такая ненадежная. Чжун Ли производил впечатление человека каменного, стального, который унесёт в могилу все тайны, которые ты ему доверишь — если конечно сумеешь расколоть его камень. Он не похож на людей, которые после безграничной истерики друга в чужую рубашку лишь угукнут и хлопнут по плечу, попытаясь утешить. Скорее этот господин тот, кто сможет сделать полный анализ твоего психического расстройства, найти тебе парочку болезней о которых ты даже не догадывался, пока будет разбираться; выпишет лекарства, как самый добрый доктор и в конце твоих рыданий выпишет чек в районе десяти тысяч. Помог он тебе? Конечно. Стоило это того? Нет. Ты мог прорыдаться в подушку и лучшим твоим советником станет пустой угол комнаты или луна закуривающая уже третью сигарету, выслушивая твой пиздец выливающийся солёным морем из глазниц и прорывающимся заглушенным криком из собственных уст. Однако, что-то трепалось там внутри, что-то говорило, что всё таки стоит. Тарталья когда-то упоминал, что он чхал на сердце, а руководствовался только умом? Ну да, никто такое и не припомнит. Аякс издаёт горловой звук, который Чжун Ли никак не идентифицирует. Он не догадывается, на что он похож. Словно у Чайлда рефлюкс или типа того. — Нет. Не беспокоит. — Понятно. Они идут в тишине и складывается ощущение, что Чжун Ли какой-то грёбанный сталкер, потому что он наступает даже с той же ноги, что и Аякс. Возможно, это можно назвать просто случайностью и сказать Тарталье в лицо о том, что он паранойик и вообще сходи умойся. Но все факторы были на лицо! Все ведь помнят, что Чжун Ли вчера заказывал ему лимузин пять на пять за простое спасибо? Да не бывает в жизни таких людей, либо тот парень раб Золотого тельца. — Парень, может хватит за мной идти? — Я не иду за тобой. Мне нужно туда же, куда и тебе. — Я иду к себе домой. — Я тоже. Замечательно.    Тарталья за все честно прожитые семнадцать лет или когда его там мама родила, ещё никогда не называли слишком драматичным или слишком придирчивым к некоторым деталям.      Хотя бы потому, что Тарталью волнения не особо свойственны. Чайлду — немного, а вот про Аякса и говорить нечего. Воин из кожи вон лезущий, дабы угодить всем и не нанести себе две тысячи ножевых. Тарталья приподнимает голову наверх, выпрямляя руки в жесте, хлопая своими ресницами пытаясь освободиться от разъедающих мыслей. И тогда он делает твердый и абсолютно самонадеянный шаг, раскрывая болтливый рот: — Вообще-то да, беспокоит. — Отвечает Чайлд, обращаясь к Чжун Ли. — Смертные часто запрокидывают голову к небу, чтобы не заплакать. — Констатирует как факт он. — Прости? — Я не знаю, что у тебя случилось, но тебе нужно слушать не только своё молодое взбалмошное сердце, но и разум, который сквозь пелену гуляющего ветра у тебя в коробке, — Он указывает на макушку Чайлда и в воздухе руками как бы стукает. — пытается направить тебя на нужный путь. — Он вздыхает, перекидывая брительку кожаной сумки через плечо. — Именно поэтому вчера я заказал тебе такси, а не дал возможность ждать свой автобус. Это ведь не хило поменяло твоё окончание дня? — В ответ кивок. — Вот также и с твоими чувствами, стоить сменить угол своих привычных размышлений сводящих тебя к одному — так сразу найдёшь причину того, что тебя сейчас волнует. — Ничего не понял, но звучит ахуительно. — Тарталья чешет подбородок и в его голове словно что-то отзывается, он щёлкает пальцами. — Чжун Ли, а что ты показывал мне своими руками, когда я спросил твоё имя? — Ты уже ответил на свой вопрос. — Может хватит загадками говорить? — И правда, взбалмошный. — Чжун Ли переводит взгляд в сторону парня, немного замедляя шаг. — То что я показал тебе первым, это часы — «钟» ну или время, как тебе будет удобней. Пальцы, которыми я имитировал движение это «离», то есть уйти или расстаться. Грубо говоря, «钟离» это и есть мое имя — Чжун Ли. — «Время уходить»? Типа делай ноги? — Произносит Чайлд на ломаном китайском, пытаясь просто повторить интонацию за мужчиной. — В точку. Смышлёный, а вчера не понял, что я имел в виду. — Тут даже гений наук затупит. — Тарталья закатывает глаза и насмешливо цыкает языком. — Деньги я верну, ну, за такси. — Не стоит. — Чжун Ли смотрит вперёд и замечает автобус на подходе. — Вот и мой. Прокатимся? — Нет, сегодня я пешком. Сменю угол своей привычности. Чжун Ли ласково улыбается его словам в ответ, приятно, когда к твоим словам прислушиваются и для кого-то ты можешь стать, хоть незначительным, но авторитетом. Тарталья заворачивает за угол дома, как вдруг впереди него он замечает уже знакомую макушку большой головы держащуюся почти что на соплях. Потому что она по смешному непропорциональна маленькому тельцу и тоненьким ручкам, которые сейчас свисают подобно тряпичной куклы. — Слушай, Куникидзуши.. Нет реакции. — Куни. Молчит. — Скара? Он поворачивается. — Научись правильно подбирать слова, в данном случае — имена, чтоб я тебе сразу отвечал. — Заводит он по нахальному, игриво, словно не глотал слёзы обиды часами ранее. — Ты типа как выдрессированная собака? — Хотел бы прицепить на меня ошейник? — Скарамучча опешил с того, как это глупо звучит. — Нет. Только посадить тебя на цепь, чтоб не рыпался и зубы не показывал. — Ты не понимаешь рефлексы животных, посадишь на цепь — обозлится. — Предлагаешь дать тебе немного свободы? — У меня её достаточно. Тарталья бы добавил ещё один подъеб на его слова, типа, чё ты животное чтоль? Лох, сам признал. Но это уже какой-то приёб к словам. — Знаешь. — Начинает Тарталья, поджимая губы со знанием дела, смачивает их слюной и пытается собрать мысли в кучу. — Я хотел извиниться. — Впрочем, у него это ожидаемо не выходит. А тот будто и недоумевает его поведению, Чайлд уверен, что, если отодвинуть в сторону штрих-код челки темных волос, облепивших лицо мальчишки гладками прядями, можно увидеть дергающиеся в нервной, почти что надуманной улыбке губы, мол, посмотри, где мы в конце концов оказались. — Передо мной? С какой радости?  Тарталья старается игнорировать взгляд, которым окинул его Скарамучча, приподняв подбородок. Непонятна обида, мелькающая в хриплом голосе едва заметными нотками. — Мне кажется, я тебя задел сегодня в холле. — Когда кажется крестится надо, Чайлд. — Он кидает на парня короткий, прозрачный — посмотри, какой наплевательский перед носом поцелованным солнцем, — взгляд из-под ресниц. — Про что речь? — Ты гей, да? Его рука прижата к другой в напрягающем жесте, однозначно говорящем об основательных важных раздумьях, брови напряжены, а взгляд пустой. Так и лови сверканье солнечных зайчиков в них — поймать никогда не сможешь, но Чайлд пытается уследить за их скоростью и за зрачками, которые почти ощутимо касается всего что можно, кроме лица Тартальи. Скарамучча пожимает плечами, кривит рот, состраивает гримасу небольшого накинутого отвращения, он никогда из своих принципов не станет говорить на чистоту. Потому и старается придать своему голосу этого ледяного, такого, что всех, кроме близких друзей, пробирает до костей, звучания. — Я разве уже не дал тебе понять о том, что разговор окончен? Потеряйся. Тарталья ненароком вздрагивает, опускает глаза вниз, пытаясь придумать, чтобы такое ответить, чтобы разумно объяснить. Но мысли в почти прозрачной голове передвигаются так медленно, словно приклеенные самой противной, склизкой и липкой патокой на свете. — Мне уйти? — Пока. Чайлд любит адреналин, он любит такие рисковые и местами ненадёжные ситуации. Да черт возьми, за последние дни случилось слишком многое, чтобы утверждать обратное. Но сейчас ситуация не раскаляет тело и в венах не бушует кровь, возникает лишь желание чтобы тебя сбил камаз. Как там такое называет Чжун Ли, ах да, опустошение. Опустошенным Тарталья поднимает трубку телефона наблюдая за тем, как Скарамучча покидает его двор и направляется в неизвестном ему направлении. К чёрту его. Он подносит телефон к уху и в унисоне слышит знакомый голос, разливающийся теплом от головы до пят и он, если честно, сразу успокаивает: — Аякс, ты застрял в двух стенах пока шёл? Ты вообще видел, что в чате происходит? — Извини девуля, я только дошёл. А что за чат? — Тогда не буду рассказывать, сам посмотришь сейчас. Она сбрасывает и Тарталья открывает диалог в снэпчате, в который Люмин попросила его зайти. Он кишит не только очередными историями от друзей из старой школе, где каждый так и норовит похвастаться новыми фоточками с отдыха, но и кучей уведомлений исходящих из незнакомого чата.

«Лэйксайд Академия»

Кэ Цин. Перестаньте засорять чат всякой, извините за выражение — ерундой! Он создан не для игр.

Дилюк Рандвигир.

Кэйа Альберих, я буду вынужден пожаловаться учителям, если ты продолжишь скидывать такие картинки.

Зуши ＿φ(￣ー￣ ) Вам не всё равно?

кэйа 😋💦💋

да боже скоро такой знаменательный день.. дилюк вдруг мы с тобой убдемьв одномйбс комнате???

Дилюк Рандвигир. Нам только что скинули список, подождите секундочку. Тарталья пролистывает пару сообщений и убеждается в том, что это школьный чат созданный и связанный тем, что совсем скоро ученики одной школы будут переведены в другую академию при общежитии. Знакомые ники и знакомые имена мелькают перед глазами, среди них ещё куча людей, которых Чайлд воочию и не видел. Дилюк присылает фотографию списка с распределением по комнатам в новом здании. Крыло разделено на младшегодок, старшеклассников и женское с мужским. Чайлд наконец находит своё имя. 2 этаж, 53 комната Аякс Кибиц, Зандик Мартен, Горо Судзуки, Аратаки Итто. Чудесно. Ни одна фамилия ему не знакома, их он еще не встречал. Последние два имени не вызывают особого интереса, скорее всего какие-то японские. А вот парень по имени Зандик, которое почти заучит как задник довольно привлекает. Исходящий абонент Люми, кто такой Зандик Мартен?

Люмин

только не говори что он тебе написал

Исходящий абонент Нет, он со мной в одной комнате будет.

Люмин

вот это фортануло

Исходящий абонент Кто это?

Люмин

жуткий парень из компании куникидзуши тот что с натянутой улыбкой ходит. ходят слухи, что он живодёр

Тарталья смахивается каплю пота. Как же хорошо, что он не пёс!

***

Последующая неделя прошла без каких-либо новостей. Можно сказать, что отсутствие перемен его даже устраивало, однако.. До смены школы оставалось совсем мало времени, а он даже не привык к этой. Дни и состояния между улыбками для Люмин и злобным оскалом для химика нельзя охарактеризовать как нечто хорошее и плохое — Тарталья не стал бы делить мир таким серым образом, но если бы его заставили… То он бы охарактеризовал эту неделю как: скука. Безграничная, ничем не примечательная скука. Словно ты день изо дня жуешь жвачку, которая ещё при смерти Наполеона потеряла вкус. В этой жизни существует малое количество вещей, которые Аякса могут пробирать до костей залезая под кожу ну и просто раздражать. То есть в нем действительно нет и капли той злобы на весь мир, что обычно присутствует в подростках на момент пубертатного периода как сказала бы его мама. Пытаясь быть плохим парнем, у него все равно не получалось и сердце не подсказывало ему следующие действия, ничто не побуждало совершать необдуманные поступки. Хотя, насчёт последнего он бы поспорил. С понедельника по субботу он буквально следовал за Скарамуччей по пятам, чтобы разузнать держал ли он на него обиду. И каждый понедельник по субботу получал посыл на три веселых буквы. Зачем он это делал? Да сам не знает. В последнее время много тревожило, но Люмин, как хорошая подруга, которая одним своим видом приводила в восторг помогла исправить и эту проблему, предложив Аяксу записаться в какую-то секцию. Безусловно это лишнее сейчас, ведь совсем скоро он простится с этой школой и ему по новой придётся заполнять бумажки на кружки. Но наблюдая за стараниями девушки, он лишь старается не отводить взгляд от блестящих золотом глаз напротив, что, кажется, пытаются просверлить его собственный череп своими намерениями. Люмин правда была хорошей девочкой, но он все ещё не понимал почему она так ласково к нему относится. Она садится с ним за один стол и делит еду, притягивает за шею обнимая, здоровается и бежит в объятия утром, когда встречается с ним на пороге. Как там она говорила? Поднимает Тартальи цену? Судя по её действиям, он уже стал бесценным либо его стоимость превышает миллион, но даже такого золотого мальчика никто не хотел приобрести. Все как будто забыли о том, как вся школа крутилась вокруг него другие дни. Как за один день он обрёл кучу знакомств и как они за этот же день испарились. Чжун Ли все ещё махал ему рукой проходя мимо, Кэйа задорно свистел, а Аяка вообще куда-то пропала. Пора привыкать что весь мир не лежит у твоих ног и никто не собирается приносить тебе хорошее отношение на блюдечке с золотой каёмочкой. — Ну что, ты запишешься на американский футбол? — Ладно.

***

— Ты парниш хорош, записаться на регби хочешь? Рослый парень чуть выше Чайлда вытирался своей майкой ничуть не смущенный тем, что за его оголенным торсом сейчас наблюдала половина зала, занятая игрой. — А это разве одно и тоже с.. — Американским футболом? Базарю, да. Ну, там есть различие в поле и размере мяча, а так не особо большая вариати.. варин.. вообщем разницы нет. — Он измотано вздыхает, протягивая Тарталье ручку и документ. — Ух. Вот тут автограф оставь и я тебя в списки внесу. Парень наблюдает за тем, как Аякс красиво выводит своё имя на листке бумаги, почти выебывается. Рядом стоит Люмин смотрит на то, как он в очередной раз хочет показать всем какой он крутой. — Аякс? — Изумленно воскликнул парень. — Так мы знакомы? — Неа, только что твое имя увидел. — Здоровяк зажмуривает глаза и выдаёт длинное «ммммммм». — Вспомнил! Мы с тобой в одной комнате будем, в общежитии. Как подсказывает память этот чувак вообще не похож на того чудаковатого типа с малиновыми глазами, они у него конечно чуть отливают розовым, но волосы то у него не голубые! Откидывая вариант Зандика (а он ведь самый страшный) остаётся всего два. — Горо или Итто, как я понимаю? — Ага! Все знают моё имя! Итто «Величайший» Аратаки, Итто «Король сумо» Аратаки, Итто «Гордость регби» Аратаки, Итто «Яростный гладиатор футбола» Аратаки, Итто «Первый картёжник на параллель» Аратаки, Итто «Если проиграет, ни за что не признает» Аратаки... Вот так меня частенько и называют. Выбирай, какое нравится. Не стоит благодарности, ха-ха-ха-ха. — Последние слова он почти выдавил из себя, говорить столько на одном дыхании — это ещё надо уметь! Проговорив длинную речь он давится воздухом, стукая себя по груди, от чего Тарталья на секунду пугается, что он задохнулся, но сразу же цокает зубами видя, как Итто или «Гордость Регби» Аратаки показывает ему язык. Странный тип, но видно добрый. С таким и будильник наверно не нужен. — Итто, слушай, — Начинает Тарталья, как вдруг он смиряет его недовольным взглядом явно намекая на произношение его имени, ой, то есть титула. — Итто «Величайший» Аратаки, — Он довольно хмыкает, складывая руки на груди. — а с Горо, ты знаком? — Ооо, тот малыш похожий на щеночка из спорт клуба, конечно знаю. Стоит ему отдать должное - хоть он и крохотный такой, но чрезвычайно умён. Я прям чую в нём что-то до боли знакомое, от чего на душе становится тепло каждый раз когда встречаюсь с ним, наверно потому что.. — Теперь Итто встречается с недовольным взглядом Тартальи, на что он неловко прокашливается. — Знаю короче его, он тренер наш. — И правда ребята говорят, не часто тут встретишь редкие минуты затишья.. — В разговор встревает парень, нет, мальчик, чуть повыше Скарамуччи одетый в спортивную форму. — Итто, это кто? — Привет Горо. Это Аякс, записался на регби. Горо?! И это их... тренер? — Рад познакомиться будущий игрок нашей сборной. — Он произносит это с такой гордостью, что Чайлд уже готов натянуть на себя улыбку и.. — Но не забывай, что ты ещё в самом конце, в самом низу! — Улыбка с лица Тартальи сползает так, словно минутой ранее он получил кубок за первое место в конкурсе бегов ежей, а сейчас узнаёт, что такого конкурса не существует. — Ага. Спасибо. — Чайлд в ответ перехватывает руку Горо для пожатия понимая на секунду — чужие пальцы настолько маленькие, что буквально тонут в ладони Тартальи из-за чего рукопожатие выглядит лишь каким-то скольжением по пальцам. — Ну что, со всеми наобжимался? — Люмин наконец подаёт голос. — Пойдём уже. — Ладно. Впереди долгие дни ожидания.