Карт-Бланш

Если бы Тарталье предложили выбрать какую-либо способность в своей жизни, например, переместиться в будущее или предотвратить какую-либо свою ошибку..       Чайлд бы, не раздумывая, на все бы согласился. Не потому что он много проебывался в своей жизненной линии, а потому что сейчас несказанно везёт. Порой — всё таки случаются плохие дни и сегодня один из такой чёрной полосы неудач. И сейчас бы перемещение в прошлое на пару часов оказалось бы как раз кстати. — Блять, а вы не могли предупредить, что придётся таскать вещи так далеко? — Аякс возмущается и дышит так, словно прошёл не два этажа, а целую многоэтажку не давая себе передышек. — Например, сказали бы о том что мне даже никто не поможет? Будь его воля, в общежитие он бы взял один рюкзак, а то и вообще — ничего, в тесноте да не в обиде, мог бы взять или поживиться чем-то у соседей. Однако мама, наконец вернувшаяся с командировки, не выключающая режим гиперопеки не отставала, а перечить ей означало добровольно подписать смертный приговор. — А ты думал у нас тут Оксворд? Лифты будут? — Кэйа смеётся наблюдая за тем, как Тарталья на не гнущихся ногах пытается угнаться за парнем, несущим в своим руках лишь пару пакетов. Серьёзно, было ощущение, что этого человека вообще ничего не заботило. — У тебя в этих сумках вообще пусто. В таком случае, мог вообще ничего не брать. — Тарталья показывает пальцем на пакет Альбериха, из которого чуть торчит ещё один мешок. — Погоди, там что бутылки? На это Кэйа лишь лыбится и слегка хихикает, он ускоряет шаг и Чайлд теперь точно уверен в инвентаре парня — в его вещах звенят склянки, и тут каждый идиот будет уверен в том, что там явно не соленья от матери. — Ты с кем кстати в комнате? — Фортуна благосклонна, Аякс. — Он складывает руки в молящемся жесте, словно благодарит Святыню за своих компаньонов по жилищу. — Дилюк, мать его, Рандвигир. — Как понимаю, если он с тобой, то остальные соседы тебе уже не интересуют? — Прямо в яблочко, ха. — Он перекидывает сумку через плечо, из-за чего звонкий звук разрезает почти что тишину между ними. Через полиэтилен сочится жидкость прямо на пол. — Я поскакал, надо не допустить того, что хотя бы одна капля пролетела мимо моего рта. Так Кэйа без зазрения совести оставляет Тарталью одного на незнакомом этаже. Он даже номер комнаты не помнит. — Потерялся? Этот голос звучит пиздец каким пугающим. Тембр размеренный, почти как у злодеев из сериалов. И всё бы было не так страшно, если бы повернувшись Тарталья не узнал бы в этом дьяволе самого Сатану: — Зандик?! Парень отмахивается рукой, мол, какая разница, как меня зовут. Но его внимание устремлено в чужие глаза, его взгляд осязаем, он даже не касался его, но коленки уже боязливо согнулись. Однако, кем будет Аякс Кибиц если ссыканет и не посмотрит в малиновые глаза в ответ? Даже если тишина между ними угнетающая и даже если слова Люмин от том, что этот мужик живодер.. Да в пизду! — Ты же тот прихвостень Зуши, да? Это звучит грубо. Грубо так, что хочется занести кулак и размазать это смазливое до жути лицо об ближайшую стену или припечатать к бетонной плитке. — Моё имя Аякс. — Я его не спрашивал. Блять, понятно. С кем поведёшься от того и наберешься. Хотя Скарамучча не производил впечатление жуткого типа, скорее, более расслабленного в своих действиях. А этот чудик был как запрограммированным, движения до жути неестественные, словно он сам борется с желанием втащить Тарталье. Ну, один ему уже вмазал. Так что, яблоко от яблони недалеко укатилось. — Прелестно. Аякс со всей своей драматичностью фыркает, когда Зандик на него вопросительно смотрит. Да, он немного обосрался, но не до такой же степени, чтобы сейчас развернуться и двинуть кони? Бежать то особо некуда, они ведь соседи. — Мне нравится когда люди зовут меня Дотторе. Оно мне больше подходит. Тебе больше подходит имя Хуеглот или есть такое, которое обозначает твою натуру в самый раз? Тарталья сомневается, что есть такое существительное способное описать подобного мудака. — Рад познакомиться лично, Дотторе. — Взаимно. Он разворачивается и скорее всего направляется в ту самую комнату, в которой Тарталье придётся провести остаток своих дней. Потому что его тело не покидало тревожное чувство того, что Дотторе зарежет его во сне и никто даже не узнаёт, что это был он. Кто-то знал Аякса здесь? Нет. Кому-то не похуй на него? Нет. Проблема исчерпана, по нему даже никто поплачет. — Напомни, в какой комнате мы.. — 335. — Понял. Скрипучая дверь в комнату приоткрывается и Тарталья наконец-то может посмотреть хоромы, на которые обменял родимый дом. Его родители, услышав известие о том, что он переезжает в общежитие ещё не закончив школу — повергло в шок, а сказать точнее в ахуй. Мама трепеталась о сыне, несмотря на то, что всю свою жизнь мечтала о том, чтобы тот вырос самостоятельным. Но не так же рано выпускать своего любимого ребёнка из родимого гнезда? И это наводило на некоторые мысли. Вы что-то слышали о непобедимом и самоуверенном Тарталье? Так вот забудьте, то что может его победить и убедиться в своей собственной незначимости в этом мире — его собственная мать. Не то чтобы, она силой удерживала его в доме и лила горькие слёзы своего нежелания отпускать сыночку, просто, уверяла в том, что никто не сможет позаботиться о нем так сильно, как она. В этом то мама наверное и права. Затаскивая за собой чемодан, рюкзак на спине и пару пакетов в руках, он ощущал себя девчонкой собирающейся на курорт. Он ловил на себе изучающие взгляды. Нет, Аякс конечно выглядел хоть куда, то что он красивый — с этим спорить никто не станет, но излишнее внимание к его персоне напрягало. Все эти мешки он планировал отдать на вахту, может отдать какие-то банки запихнутые мамой в порывах страсти — вахтерше. Они ей пригодятся намного больше, чем Чайлду, это уж точно. Смахивая пыль с кровати, которая лежит там хрен знает сколько и приглядываясь к трещинам на столе — Кондратий хватил окончательно. И в такой атмосфере Дотторе его прирежет? Скорее походит на сюжет очередного детектива Агаты Кристи, однако, если в его главных героях будет Аякс — он точно провалится в продажах. Хоть комнатка выглядит обшарпанной, она вполне приемлема, даже есть небольшой диван и просторные полки. — Аякс, ты чего мне не сказал то? Я бы помог дотащить. — С верхней полки кровати слышится голос Итто. — Тяжёло? — Тяжёло было слушать придурка, который меня проводил до сюда. — Тарталья смотрит на уже закрытую за Дотторе дверь и провожает сенсорным взглядом насквозь стены голубую макушку. — Наверно, это было одолжение. — Ты про этого странного типа с глазами набекрень? Он меня тоже до чёртиков пугает, при условии того, что я ничего не боюсь! — Аратаки устремляет свой гордый взгляд вверх, расставляя руки по бокам и выдаёт совсем не мужественный крик видя маленького паука на потолке. — О господи! — Конечно, Великий Итто Аратаки, я верю в то, что ты ничего не боишься. — Чайлд усмехается доставая свои вещи из чемодана. Всё заботливо и аккуратно сложено руками его матери, от футболок ещё пахнет свежестью и морским шампунем. В карманах шорт находится даже резинка для волос от Тони. Блять, он готов зареветь, а ведь они не виделись всего пару часов! — Трудно тебе будет тут друг, если тяжело переносишь расставание с родными. — Вздыхает Горо хлопая парня по плечу уже оказавшись за его спиной. — Ты как тут оказался? — Ну, я же теперь тут буду жить как и ты. Ах, да. Как же повезло!

***

Скарамучча лениво кидает мячик об стенку перехватывая его рукой, его нога закинута на другую, а сам он скучающе подглядывает в окно. Стоило ли так грубить Тарталье? Возможно, что-то в своих приоритетах и манерах стоило поменять, но не сегодня, не сейчас. Парень ведь явно не хотел его обижать своими словами, да и в принципе его мольба за ничто буквально выглядела довольно правдиво. Скорее это Куникидзуши нужно было извиняться перед Чайлдом так долго, что стоя на коленях перед ним они сотрутся в кровь от трения. Ведь он наговорил ему куча дерьма за несколько недель после их знакомства. И Скара нагло солжёт если разговорится о том, что большой и толстый клал на рыжего. Ему немного тревожно, но Скарамучча старается не придавать своему давящему чувству должного раскаяния… Или трагичности. Пришлось пережить пару недель, несколько взаимных оскорблений и стычек в коридоре, чтобы привыкнуть к присутствию раздражающего типа в своей жизни. Куникидзуши не видит перспектив в общении с ним. Возможно, можно разговаривать с ним не только ради своей выгоды. А ещё Аякс всё-таки парень довольно приятный (как бы не хотелось это признавать) и Скаре как бы… Действительно понравилось с ним перекидываться парой фраз, пускай и язвительными. Скарамучча. Так он его назвал в отместку за собственную кличку. Он не любил когда его собственное имя исковеркивали, как делала это, например Мона сокращая его имя до «Куни». Ей это парень конечно простит за щенячьи глаза и за то, что она его подруга. Но когда это сделал Чайлд пощады он мог и не ждать. Всё таки любимая, наверно, мать тщательно выбирала ему имя при рождении, если конечно он родился не по залёту, в чем не уверен и показывать такое неуважение к этому "дару" — было бы неправильно, потому что маму он свою любил. Но на то Тарталья и своеволен, что не побоялся дать ему кличку и съязвить в ответ при наезде. Не потому что ему было начхать на то, что скажут остальные, а потому что он был готов отстаивать свою честь до конца. Тем и понравился. Аякс был немного глупым, может, если бы Зуши знал его получше он бы так не сказал, но сейчас всё влияло на этот факт. А ещё он был несказанно добродушным, один его вид и манера общения и то, как он, боже мой обходился с Люмин поражала. Он строил из себя плохого парня, подкатывая ко всем и Скарамучча видел этот позор тройного масштаба. Однако в взаимодействии с тем, с кем уже довольно близко знаком присутствовала некая галантность. Он это уважал. Бесило то, что мысли должны быть заполнены учёбой и о том, как бы поскорей исправить низкий балл по математике. Всё шло на ура, кроме этого предмета. Может попросить помощи у Чайлда? А нет, он же уже назвал его глупым. В общем юное сердце трепалось только от переживания по отношению к этому недоразумению с веснушками, а не на других факторах, которые должны были заботить. Из размышлений выбивает открывающаяся дверь со скрипучим звуком. Точно, это же не его личное ложе. В комнату заходит мрачный парнишка не проронивший ни слова когда доставал свои вещи на кровати напротив. Он даже не удосуживается поздороваться со Скарамуччей, когда тот буквально сверлит в нём дырку. Может просто не заметил? Хотя нет, только слепой не заметит. — У тебя имя есть? — Кричит Скара с кровати свешивая ноги вниз. — Сяо. — Понятно. Меня Куникидзуши. — Такое длинное имя. — Ну, какое дали. Тебя вообще Сяо зовут. — Какое дали. Парировал ахуенно, сучёныш! Только появился уже раздражает, Скарамучча надеется, что остальные два соседа не будут такими душнилами. Но все молитвы разбиваются на миллиарды зеркал, когда он замечает на пороге парня в очках и ещё одного, почти как он роста в наушниках и шапке (в помещении!), ох уж эти хипстеры. — Здравствуйте. — Какое хорошее начало, блять! — Какие кровати ещё не заняты? — Проговаривает блондин, поправляя очки на переносице. На его шее красуется желтая звёздочка, тату небось? — Верхняя полка на той и нижняя на этой. Прошу. — Скарамучча сегодня такой добрый, даже решил разговорится с теми, с кем наверняка не найдёт общий язык. Второй парень прикрывает глаза и кажется, прислушивается к звукам вокруг. Что тут слушать правда — непонятно. Крики школьников или ветер стучащий по ставням окон. — Ты не отсюда, да? — Его хриплый и тихий голос обращается явно к Куникидзуши. — Аура.. Другая. — Ам. Ну да, я из Японии. — Зуши чешет затылок и пытается понять, что этот седой мальчик от него хочет. Он спрыгивает с полки вниз, заваливаясь на матрас. — Меня зовут Альбедо, — Начинает блондинистый парень в очках. — его Казуха. Приятно познакомиться. — Парень протягивает ему руку, которую Скарамучча просто игнорирует. — Меня Куники.. — Он осекается, вспоминая, каким недовольным был тот Сяо услышав его длинное имя. — Зуши. Просто Зуши. Тот кивает ему в ответ, всем видом показывая, что теперь или и до этого — он не настроен на диалог. Ну и спасибо, так будет в тысячу раз лучше. Поняв, что большой рыбы он тут не поймает, он отправился на поиски Моны, которая должна была жить на верхнем этаже. Найдя нужную комнату, он проявляя должное уважение постукивает в дверь, на что слышит недовольное «войдите» — хмыкает растягиваясь в улыбке, узнавая голос подруги. — Я вообще-то переодеваюсь, извращенец! — Вскрикивает Мона и кидает своей юбкой в лицо Скарамуччи, ещё даже не разглядев его. — Ой, это ты. Синьора лениво отрывает взгляд от своего телефона и переводит его на разыгрываемую между ними сцену. — Вы что вместе тут? Повезло. — Совершенно (почти что) не возмущённый Скара убирает с лица назойливую тряпку и протягивает её в руки подруги. — А меня с какими-то ебанавтами поселили. — Уверена, что если бы мы были не знакомы и тебя поселили с нами — ты бы сказал точно также. — Хмыкает Розалина и потягивается, распластываясь по кровати, которая ей явно не по размеру. — Зуши не ной, ты ещё не видел нашу третью соседку. — Вздыхает Мегистус и щеголяет в одном только нижнем белье и майке, собирая вещи с пола. — Она вообще со сдвигом в голове. — Если третья пиздец на ножках, то что с чётвертой? — Дело в том, что у нас четвёртой как раз и нет! Там неразбериха со списками. Роза, как там звали тех двух? — Отвечает Мона на ходу, чуть не подскальзываясь на собственной одежде. Розалин лишь корчит лицо натягивая на себя маску полной неохоты, но всё таки открывает нужную переписку в телефоне устремляясь прочитать её в одна тысячный сороковой раз, ведь Мегистус нужно было обсудить эту ситуацию миллиард раз со всеми точными деталями! Серьезно, уже можно было запомнить. Находя нужные имена, наконец говорит: — Розария и Эола. У второй имя знакомое, та отбитая стерва. Мона вспыхивает по новой услышав эти имена ещё один раз. — Нет, ну ты понимаешь?! Они там такую истерику устроили, как будто комнат больше не хватит! — Девушка протягивает стопку из штанов парню на руки, который все ещё стоит в дверях. — На, подержи. Так про что я и говорю! Лучше бы уже двоих сюда поселили и дело с концом. Послушав возмущение подруги, согласившись со всеми её недовольствами и поугукав в ответ, наконец откланивается и уходит из комнаты. Как по всем канонам дорам, сейчас покинув двери он должен столкнуться с предметом своего обожания ненависти. Так и происходит. — О, привет, Чайлд. — Произносит Скарамучча так невинно, как будто не посылал его в тар-тара-ры. — Привет? — Он опускает взгляд вниз замечая парня рядом с собой. До чего же он крохотный! Он ждёт пока Скарамучча соберёт свои мысли в одну кучу, но из-за бормотание под нос выходит лишь одно сопение. И Тарталья прислушивается к этим звукам, впервые, этот парень первый идёт на контакт не брызгаясь желчью. — Побеседуем? — Господи, Чайлду уже не нравится этот тон. Он то наивный дурак думал, что тот хочет спокойно посидеть и извиниться перед ним, а сейчас звучит так словно его вызывают на допрос. Хотя со Скарамуччей это будет одно и то же. Эта фраза подкреплённая стальным выражением лица добивает. Куникидзуши стоит словно учительницу перед провинившимся учеником, не хватает только обращения по фамилии для полной картины. — Аякс. В последнее время, все стали звать его по имени персонажа из игры и слышать «Аякс» не из уст учителей и мамы довольно непривычно, ну ещё и Люмин. Как он не любил когда произнося его имя добавляли какую-то специальную строгость, чтобы парень ощутил всю серьёзность данной ситуации. — Как скажешь. На удивление Тартальи они выходят вместе из школы, минуя привычный дворик, где сегодня все школьники собирались на заселение. Они выходят в небольшой парк возле учреждения, сюда приходят школьники чтобы сбросить стресс. Не потому что здесь красивые виды, а потому что есть курилка. Хотя в школе затягиваться им никто не мешал, в пример, тот же Кэйа. Скарамучча стряхивает грязь с лавки и заваливается на деревяшку, стукая рядом и приглашая сесть к себе. Он достаёт сигарету — ну, а кто-то ожидал другого, и затягивается. Молчит. Выпускает пар, вдыхая воздух весеннего дня. Действительно, весна никогда не была такой длинной, как в этом году. Кажется, неловкость и тишина между ними была ощутима. Словно они не виделись так давно, что все темы для разговоров просто напрочь исчезли из-за того, что за момент расставания они слишком поменялись. Можно было сказать и так, но видятся они каждый день. Просто делают вид, что не замечают друг друга. — Возьми. — Скарамучча протягивает между пальцев сигарету Чайлду, на что он мотает головой. — Возьми говорю, так легче диалог завести. — Разве не ты позвал меня поговорить? Тарталья буквально давится этими словами, потому что мальчик силой суёт сигарету между зубов заставляя парня сделать непроизвольный вздох и втянуть ядовитый пар в лёгкие. Он резко вытаскивает сигарету изо рта, которая за пару секунд уже успела смяться, непроизвольно сжеваться тлеющим предметом табака внутрь из-за соприкосновения с зубами и ему ничего не остаётся кроме беспрерывного кашля. Попытки не поперхнуться воздухом вызывают у Куникидзуши порыв смеха или лучше сказать истерики. Его хохотание вызывает у Чайлда непроизвольный смешок. Смотря на то, как он заливисто откидывает голову и улыбается во весь рот хочется отбросить попытки откашливаться и посмеяться вместе с ними, но кажется, такой момент минутного счастья станет летальным для парня. Скарамучча закрывает глаза руками сгибаясь пополам, когда видит как Чайлд хватается за горло потому что пепел с фильтра просто посыпался ему в рот. Он хватается за живот наблюдая за тем, как тот всей силой сжимается за свою футболку. — Сука, прекрати.. Ржать.. — Приступ кашля смешанного со смехом прекращается, Тарталья заливает его водой припасённой Зуши, на что тот неопределённо ойкает. — О боже, это было сильно. — Он стирает выступившие слёзы с глаз. — Я не помню когда я последний раз так ржал. — Я думал, о.. Я думал.. Блять, погоди. — Чайлд делает один глубокий вдох и после выдох под непрерывным взглядом Скарамуччи. — Я думал, что тебя невозможно рассмешить. Типа, ты Царевна Несмеяна. — Это кто? Из твоего народного фольклора? — В точку. — Он щёлкает пальцами в воздухе. — А ещё я не думал, что ты такие слова, как «фольклор» знаешь. — Это ты меня плохо знаешь, когда будешь в курсе всех моих скрытых знаний — вообще упадёшь. — Буду рад, если в скором времени узнаю получше. — Тарталья улыбается откидываясь на лавке назад, закидывая руки за голову. — Так, о чём ты хотел поговорить? Скарамучча проглатывает слова и в голове снова становится пусто. Забавная ситуация дала ему уверенность в том, что разговор пойдёт легче, ведь поднялся даже некий адреналин. По видимому, даже это никак не поможет. А делать первые шаги в разъяснении взаимоотношений, которые толком и не завязались — попросту не хочется. — У тебя бывает такое, что ты путаешься в своих чувствах и эмоциях? — Довольно резкая смена направления их разговора, от смехуёчков до серьёзной темы. — Полагаю, что да. Очень часто. Облегчает, но Скарамучча сомневается в том, что все его размышления направлены в сторону его личности. Почему так происходит — это единственный вопрос, который по максимуму тревожит голову и сердце, до мандража в коленках. — Как ты справляешься с этим? Тарталья задумывается. И правда, а как? Чаще всего он просто забывает о том, о чем думал ранее, но в последние недели на сердце полнейшая непогода свидетельствующая о приближающейся буре. Те же самые конфликты с Зуши. То, что сегодня произошло с ними — стало позитивной разрядкой в их отношениях. Но штиль в буйной гавани бывает недолго. — Скорее всего.. никак? Я просто пытаюсь переключиться на что-то другое. — Чайлд на секунду мрачнеет, кажется, задумываясь о чём-то глубоком и вдруг в голове щёлкает мысль. — Почему ты решил обсудить это именно со мной? Куникидзуши молчит. Зачем с ним? Хороший вопрос. — Просто, ты подходящий вариант для такой темы. — Парень перебирает кольца на пальцах, то стаскивая, то надевая их обратно. Это выдаёт его нервозность и конечно мимо зоркого взгляда голубых глаз, такая деталь не проходит просто так. — Типа.. ты хаотичный человек, тебе такое знакомо. Куникидзуши врет. А Аякс это понимает. Именно Зуши, а не Скара. Переживает тот, кому трудно переносить эмоциональные перегрузки морально. Тот, кто не скрывает свои чувства под маской безразличия. Именно Аякс, а не Тарталья. Чувствует эти переживания тот, кто ни раз сталкивался с подобным и не строил из себя бесчувственного самоуверенного придурка. — Хаотичный человек? Так вот, что ты обо мне думаешь? — Чайлд наклоняется к нему близко-близко, почти касаясь с носом. В этот момент у Скары внутри что-то ломается и дико трепещет одновременно, происходит какой-то приступ изжоги, потому что по другому нельзя описать состояние при котором у тебя колит в груди, живот крутит, а пальцы на ногах поджимаются. — Хаотичный идиот. Сойдёт? — Скарамучча отодвигается от парня, отмахиваясь рукой. Слишком близко. — Бесноватый ты. — Бесноватый? Это тоже что-то типо из района твоих знаний про «фольклор»? — Чайлд смеётся и получает в ответ на смех под шее от парня. — Всё, я понял. Куникидзуши опускает голову вниз и прижимает руки к коленям, поджимает футболку под бёдра и ноги, ведя себя как девочка, которая смущается при виде красивого мальчика, который ей нравится. Что с ним сегодня не так? Он устремляет взгляд на разъебанные кроссовки, все изрисованные и исписанные маркёром. Шнурки и подошва изрядно потрепались, но эта пара всё равно остаётся любимой. Кажется, Чайлд тоже заметил куда смотрит его товарищ компаньон. — Можно я тебе потом на них тоже что-то нарисую? — Скарамучча словно выходит из транса после этих слов, понимая, что ведётся речь про кеды. — Ага. Конечно. Молчание. — Мы типа теперь друзья? — Придержи коней, Чайлд. — Зуши хмыкает, щёлкая его по носу. — Пока что мы перешли на уровень приятелей, а не друзей. — Хотя бы не знакомые, уже что-то радует. — Аякс пихает парня в бок, после чего тот за него хватается и наигранно драматически вздыхает. — Да, определённо прогресс.

***

— Да, определённо ебутся! — Вторит в ответ Скарамучче Мона. Люмин хныкает в ладоши, наблюдая за картиной комичного примирения из окна общежития. Никогда исчерпание конфликта её друзей не было таким тягостным и не отдавало болью где-то в районе груди. Глупое сердце, перестань колотиться. Она вместе с Мегистус уже на протяжении минут двадцати наблюдают за сценкой развернувшейся в парке. Окно Люмин выходит как раз на ту злосчастную лавочку. Никто бы и не узнал что эти несовместимые ребята пошли куда-то вместе, если бы только не та чудаковатая соседка Моны и Розалины: — Взгляните, девы искупления. Не ваш ли рыцарь осуждения и хозяин безудержной ночи, рассыпанной на бархате этого небосвода направился в дорогу истинную с благославленным зверьком пестрящего цвета огня в безмятежное место сплетение путей? — Фишль заебала всех. — Фишль, а ты умеешь разговаривать не загадками? — Мона цыкает языком и закатывает глаза на очередную длинную речь, от которой тянет в сон. — У тебя обеспокоенный вид. Не впадай в отчаяние. Моим левым глазом, Глазом правосудия, я вижу нити судьбы, и я сделаю всё, чтобы уберечь ихние. Чуть выглянув в окно, Розалин, действительно увидела рыцаря осуждения и и благословенного зверька в лице Куникидзуши и Аякса, идущих куда-то вместе. — Гляди-ка, Мегистус. И правда Зуши с прихвостом своим. — Роза стукает пальцем по стеклу, привлекая внимание Моны. — То есть, это реально они? Мне не показалось?! — Удивленно вскрикивает Фишль и широко распахнутые глаза девушек устремляется на неё из-за резкой смены образа, на что она неловко прокашливается. — Принцесса Осуждения волею судьбы призванная в этот мир бренный, в очередной раз оказалась права! — Люмин, чего раскисла? — Она маячит рукой перед её карими глазами, направленными в никуда. На самом деле Мона не так уж и любит болтать. Обычно она не тратит своё время на такое, потому что день изо дня занимается гаданиями и пишет невесть какую колонку.. Однако, появление в её жизни Люмин, Куникидзуши с компанией координально изменило всё вокруг. Сменилась обстановка, так сказать. Именно поэтому сейчас она обеспокоено вглядывается в рассеянное лицо Люмин. — Неужели они подружились? — Люмин вздыхает, ведя пальцем по запотевшему от дыхания стеклу. Её палец вырисовывает сердечко, которое она сразу же стирает. — Ты не рада этому? Мне казалось, что победы этого сопляка приносят тебе счастье. — Ну, как сказать. Девушка копается в своей голове уже не первый день, раздумывая о том, что гложет её душу. Переживания коснулись всех её близких людей в округе. Взять того же Аякса, он изменился в последнее время, стал более нервным. Это из-за очередной смены обстановки вокруг, может проблемы в семье или может... Тарталья по хозяйски закидывает руку на плечо Скарамуччи, на что он наверняка недовольно шикает и спихивает её куда подальше. Что вызывает у первого ласковый смех. Раскрыв окно, она его услышит и убедиться в этом сама. Может всё таки он.. Нет. Даже думать о таком не хочется. — Милая моя, неужели втрескалась? — Скулы блондинки непроизвольно окрашиваются в светло красный цвет, на что она сразу начинает обмахиваться рукой. — Жарко тут да? — Люми, ну кого ты хочешь обмануть? Меня? Великого Астрологиста Мону Мегистус? — По видимому её подруга вновь входит в свой играючий образ, а ещё на Фишль жалуется. — Хочешь на него приворот сделаем? Расклад? — Перестань, не хочу этим маяться. — Погоди ты влюбилась в рыжего или в.. — Первое. — Вух. Напугала. У меня на секунду даже мурашки пробежали. Даже великий Астрологист бы такое не пережил. — Она выдаёт смешок и от него у Люмин на душе становится совсем тепло, словно сейчас она не беспокоится ни о чём. — Ну так что, давай расклад на любовь? — Мёртвого же достанешь! Пойдем. На ответ Мегистус радостно хлопает в ладоши и стремительно устремляется в свою комнату, чтобы со всей силы раскрыть дверь, разбудить Розалин своим хлопком и схватить свои карты таро со свечами. На вопрос: «А зачем свечи?», банальный ответ как всегда: «Для атмосферы.» Они садятся в закоулке между чердаком и лестницей. Это место конечно не очень подходит для гадания, да и людно здесь, но радует только то, что сейчас не учебный день и по идеи их никто не должен потревожить. Мона фасует колоду карт, доставая каждую загадочно выводит руками непонятные узоры в воздухе. — У гадателей есть правило: излагать судьбу, но не давать советов. Иначе можно запутаться в чужой судьбе. — Она кладёт перед Люмин колоду. — Но на тебя это правило уже не распространяется. Наши судьбы давно уже переплетены, дорогуша. Так что по старой дружбе сделаю исключение. Мегистус удовлетворенно хмыкает и кивает, давая знак Люмин, что тянуть уже можно. — У тебя и младшие и старшие арканы? — Проговаривает Люмин нарушая тайную тишину, на что Мона недовольно мычит. — Ладно, поняла. Девушка достаёт первую карту и показывает её подруги, она прикрывает глаза и делает вдох: — Первая карта покажет твое отношение к любовному интересу. — Мона берет карту из рук подруги, выкладывая её у колен. — Ты достала «Верховную Жрицу». Она весьма неоднозначна, её значение может меняться от различных нюансов. Но мы гадаем на любовь, так что она символизирует интуицию и твою внутреннюю мудрость. — Мегистус берет свечу и словно нагревает над ней карту. — Ты готова принимать важные решения по отношению к нему и давать ему заботу. Эта карта может быть раскрыта по настоящему только в доверительных отношениях, в других же случаях она дарует тебе потерю сострадания к другим. — Жуть какая-то. — Не томи, давай дальше. Мона действительно была богатой на свои действия и в своих речах, было видно, как она получает наслаждение от своего говора, как окунается в дело с ног до головы. Люмин достаёт следующую, на что Мона удивленно распахивает глаза, даже с каким-то сожалением глядит на подругу. — Вторая карта покажет то, что он чувствует к тебе. Здесь я тебе если честно совсем не позавидую. Она у тебя перевёрнутая. — Люмин сглатывает и взволнованно цепляется за Мону, словно сейчас она единственная надежда. — Ты достала «Шута» или как у нас её называют «Глупца». Эта карта предупреждение от бездны. Чем выше его цели, тем больше риски. Шут обходит все препятствия не замечая их, он забывает о правилах и рациональности, ведь добивается того, что хочет лишь играючи. — Мегистус сочувственно гладит Люми. — Шут напоминает о внутреннем ребёнке, учит самоиронии. Однако, ты вытянула её в перевёрнутом положении, что говорит о поспешных действиях Аякса и душевной пустоте. В этот раз Люмин ничего не говорит, а лишь молча тянет руку к колоде. Если уж эта непонятная магия говорит, что всё хуево, значит и в жизни всё будет не в шоколаде. — Третья карта покажет, что тебе нужно знать об этом человеке. Какие у вас текущие отношения. — Астрологист задумчиво ведёт рукой над картой, словно зачаровывая на лучший результат. — Ты достала «Влюблённых». Весьма неоднозначная карта, твой расклад меня очень удивляет. Скорее, она многих ставит в тупик, а кого-то направляет. Данная карта даст совет, по какому пути двигаться дальше. — Девушка разглаживает вмятину на картине, стукая ногтем по рисунку. — Несколько путей тебя ждёт. Доверие, безопасность, союз ваших противоположностей или же.. — Она переворачивает карту вверх тормашками. — Ложь, обман, болезненные прозрения и бесконечная ревность с тоской. По лицу Люмин сейчас не поймёшь настороженна она или расстроена, потому что копна её блондинистых волос напрочь закрыла миловидное лицо. Кажется, ещё одна карта и по её фарфоровым щекам потекут хрустальные слёзы, обрамляющие ангельский облик девушки. — Остановимся или ты хочешь продолжить? В ответ слышно лишь нечленораздельное хныканье, которое Мона приняла за отрицательный ответ. Она отложила карты в сторону. Очистка занимает много времени, но сейчас совсем не до этого, даже несмотря на то, что карты она очень бережет. Она кладёт руку на плечо подруги и нежно поглаживает пока вторая пустым взглядом рассматривает свои колени, лишь бы стыдливо не встречаться с лицом Мегистус и не разрыдаться. Она шепчет ей какие-то приятности на ухо, что совсем не в её стиле и пытается как можно скорей успокоить. — Такое гадание это самый главный способ познать истинную судьбу. Ни деньгами и никакими драгоценностями эту судьбу не измерить. — Мона заправляет прядь её волос за ушко. — Как бы я тебя не ценила, я не могу отказаться от собственных убеждений и сказать, что это всего лишь гадание и оно никак не покажет твоё будущее. В следующий раз, можем попробовать гидромантию. Может, результат выйдет получше? — Это ещё как? — Ну.. Лично моя гидромантия основана на трактовании звёзд в воде. Так сказать, лживое небо отражается в обманчивой воде и порождает истину мира. — Мрак. — Тут я согласна.

***

Пока истина мира порождалась в воде, обман под пеленой безразличной улыбки постепенно рассеивался. Дело близилось к вечеру, но всё никак не спалось. Точнее, не спал никто вообще. Либо всех гложут мысли о предстоящих экзаменах перед уходом на летние каникулы, либо каждый думал о своём. Ведь немногие могут заснуть в такой незнакомой обстановке, а у кого-то вообще враждебной. Тарталья досих пор боялся дышать, потому что снизу него на нижней полке спал Дотторе. Хотя он уверен, что тот просто притворяется, чтобы выждать нужный момент и напасть. В окно раздаётся стук и очко сильно щемит от такого звука в поздний час ночи. Всё бы ничего, если бы он жил в каком-то подвальном помещении или на первом этаже. Может, это просто ветки деревьев, которые растут поблизости цепляют стекло. Но не на втором же блять этаже из окна вырос куст, царапающий окно! Он боязно слезает с кровати и осторожно приоткрывает шторку почти закрывая глаза, готовясь к худшему исходу. Но на удивление, а точнее полный ахуй, за шторой прямо прислонённым к окну он видит мальчика, пацаненка. Он скорее открывает окно, вдруг он падал и случайно зацепился? — Парень, залезай скорее! — Не могу, хех. Нога застряла. — Мальчик, с почти седыми волосами, весь побитый и словно убитый судьбой неуклюже трёт затылок и протягивает парню свёрток, похожий на письмо. — Меня просили передать. — Может, тебе помочь и снять тебя? Ты же разобьёшься. — Взволнованно шепчет Аякс высовываясь в окно и убеждаясь в своих словах, умереть он то не умрет, но сломает себе что-то это точно. — Спасибо господин, но это не первый раз. Сам смогу. — Стоит Тарталье моргнуть, как этот шальной мальчик уже зацепился за карниз трубы руками и куда-то пополз. Синдром Маугли, нет? Почтовые голуби здесь действительно выглядят ахуенно, потому что ему ещё никогда не доставляли письма таким странным и ужасающим способом. Он с нетерпением и покалыванием, от страха в пальцах, разворачивает бумагу. Внутри записка, текст написанный красивым каллиграфическим почерком. Привет. Надеюсь, ты обосрался от такого способа доставки. Этот малец — Беннет, я его запугал, чтобы тебе письмо притащил и ещё заставил это письмо писать. Крутой я, да? Этот пацан меня порядком выбесил, у него невероятно кривой почерк и пришлось выдрессировать его как собаку. Почему через окно? Так экстремальней, решил тебе нервишки пощекотать. Думаешь наверняка, в чем была проблема просто придти к тебе и сказать, что нужно.. Эта проблема спит сейчас под тобой, да, я знаю на какой кровати спит Дотторе и что он теперь твой сосед. Вставит он мне по самые не хочу <i>Беннет зачеркни предыдущее, хреново звучит, напиши: Будет пиздец, если он заметит как я бегаю к тебе. Приходи в комнату [номер], жду. Кунизу Кунекид Кузуш Скарама Скарум Скарамуз В общем, сам знаешь кто. От этого письмо на лице вылезла искренняя улыбка. Весь текст поднимает настроение своей нелепостью и абсурдностью, Скарамучча не хочет видеться с Дотторе лишний раз и ему было настолько лень придти сюда, что он нанял какого-то пацана, который сделал все за него. Невероятные лидерские качества, хотя, вряд ли Беннет после этого будет его зауважать. Надо будет потом поблагодарить мальчика, а то как-то неловко получается. Из-за прихотей одного и ради другого, левому человеку пришлось так страдать! Спустя минут пять Тарталья наконец стоит возле общей комнаты парней. Стучит, замечает, что дверь уже открыта. Он приоткрывает её и замечает, что там царит полнейшее спокойствие. Чайлд думал, что Скару поселят с какими-то бунтарями подобными ему (если такие правда ещё остались), а здесь совершенно тихая компания. Один из парней лежит в наушниках с закрытыми глазами, другой в очках что-то зарисовывает, третий тихо играет на флейте, ну а Зуши, что Зуши? Кидает свой мяч туда-сюда об стену, чем и нарушает это эстетичное умиротворение. — Ощущение, что с конца страны полз. — Куникидзуши спрыгивает с постели идёт навстречу к Чайлду. — Зачем позвал? Ночь на дворе. — Скучно, вот и зову. — А Беннета запугал, потому что тоже, скучно было? — Не хочу влезать в ваш диалог, но это правда было лишним. Куникидзуши, — Альбедо подаёт голос, кажется, это один из тех людей, которые обращается к парню по полному имени. — тебе стоит извиниться. — В следующей жизни. Ну так вот, Чайлд, может тебе будет интересно.. Скара проводит парня к нижней плоскости кровати, на которой поигрывает Каэдахара Казухой с флейтой в руках. — Он вроде гаданием занимается или типа-того. Подумал, вдруг тебе такое интересно. Подобные слова звучат так странно. Скарамучча действительно подумал о предпочтениях для Тартальи? И он подумал о том что.. ему понравится гадание? — С чего ты вообще взял, что такое мне интересно? Он поклянётся, что после его слов Зуши немного поник. — А почему нет, господи? С тобой так сложно. — Ты позвал меня, потому что это интересно тебе? — Ну да. — Откуда такие интересы и самокопания? Как объяснить Тарталье, что такую привычку заниматься ересью основанной на вере в магии привила ему Мона и такое ему правда понравилось? Также у его матери есть вроде как подруга помешанная на такой теме, но он не уверен в её существовании, потому что серьезно? Он в жизни не поверит, что у его мамы есть друзья. — Мона рассказала. Она занимается гидромантией и прочей херью, вот и заинтересовался. — А этот парниша чем занимается? — Я занимаюсь трактованием по тому, что я чувствую и слышу. Это можно назвать гаданием по моей интуиции, но зачастую я оказываюсь прав. — Его голос на удивление хриплый. — Могу по руке, а могу просто так. С детства у меня развился очень острый слух, я думаю, это дар природы. Он позволяет мне почуять опасность задолго до её появления. — Зачем тогда попросту тратить свой дар на таких как я? — Развлечение. Заниматься же чем-то надо. — Тогда давай. Аякс протягивает руку парню, он перехватывает её и Тарталья ощущает его запястья кожа к коже. Они шершавые и жилистые, а ладони такие бархатные, соответствуют приятному лицу своего хозяина. Он поглаживает все линия и вмятины, острит уши, кажется его ноздри чуть расширились. Дотрагиваясь до указательного пальца, Каэдахара говорит: — Мне слышится запах моря, от тебя идёт аромат чего-то тёмного и морского. Много тайн. Стук дождя барабанит не переставая, раньше он тебя убаюкивал, погружая в беспечный сон. — Казуха сжимает его палец к основанию. — Сейчас же наблюдая за дождем и мрачными тучами, ты также спокоен, как раньше, но не можешь посетовать о том, что это явление за собой несёт. Ты такой же переменчивый, как волны моря, тихий местами, как морская гладь и пугающий, как глубокий океан. Казуха не переставал шептать, все его слова превращалась в своего рода молитву, известную только лишь ему. Скарамучча завороженно, как и Тарталья наблюдал за его действиями и устами, которые не теряли времени, а находили места в новых видениях: — Пред бурей в твоей голове все чувства превращаются в гомон. На устах мир, а в сердце война. Тебе дан путь шутовской, путь самоиронии. «Подхваченный ветром, омытый грозой, с мечом, хоть босой, но вернусь я домой» — говорит душа, «Заплутаясь в путях я туманных, не отыщу выход из темноты, как не просил бы священник как бы не молили цветы» — вторит твоя голова. — Казуха улыбается и смотрит красными по дьявольски, прожигающими глазами на парня. — Она всё любит горестно и трудно, а сердце юное шутя. Ты шут, твоя дорога постоянно меняет направление. Не потеряйся в самом себе. Парень отпускает чужие руки и лишь загадочно кивает прикрывая глаза, его пальцы вновь находят переплетения в флейте, которую он совсем не устав, подносит к губам. После такого открытия карт, Куникидзуши даже не смеет съязвить. Словно зачарованный он наблюдает за тем, как погода под ресницами Тартальи стремительно меняется. Шут? Но почему именно он?