Взрощенный для любви

Его начали подозревать. С последней миссии главам совета не понравился сделанный Томом отчёт. Информация гласила об уничтожении одного вампира, населяющего ужас в деревне Хаймсфир. Правда же крылась в другом — стая оборотней поработала на месте. При таком раскладе высылают не одного охотника, а целую команду. Тома начали подозревать в сговоре с нечистью, а то и обращении в одного из них. Сначала была слежка. Затем один из коллег попытался убить. Последний шаг Гильдии привёл мужчину к окончательному разрыву с ними. К чёрту. Рука, что приютила, его же хотела задушить. Почему? В чём причина? В вампире, что был рядом? Размышления привели Тома к поиску информации о напарнике-нечисти. Гарри из Годриковой впадины. Местность действительно изуродовали некроманты около двухсот лет назад, сгубив уважаемый род Поттеров, которые сделали состояние на излечении разных тяжёлых болезней. «У меня там родовое имение» — вспомнились слова вампира. Мог ли он быть тем самым Поттером? Если да, как же он выжил? И откуда знал Тома? Столько вопросов… Свободного времени прибавилось. Мужчина мог найти вампира и расспросить. Интуиция подсказывала, что он найдёт ответы на многие вопросы, в том числе и на то, что их связывало. Почему каждая их встреча, все те погони, заканчивались ничем. И почему он, столько раз пытающийся убить вампира, в ответ не получал того же. Первой нечистью Тома оказался именно Гарри, какая ирония. Вышло это случайно. Он охотился на лешего, погрязнув в болоте, и встретил на своём пути куда более сильную тварь. Вспомни солнышко — вот и лучик. Лошадь взбрыкнула, увидев перед собой вампира, и едва не сбросила с седла. — Здравствуй, Томас, — улыбчиво приветствовал Гарри, сидя на своей лошади. — Тише, девочка, — в первую очередь успокоил свою лошадь, гладя по мощной шее. — Ты всегда бодрствуешь днём? Неправильный вампир. — Какой есть, — с мальчишеской беззаботностью пожал плечами, — что делаешь здесь? — Ищу тебя. — Меня? Зачем? Всё не можешь смириться с тем, что нечисть оскверняет землю? — на лице читалась горечь. Их последняя встреча… Том сильнее сжал уздцы, прежде чем отпустить и спрыгнуть с лошади, на автомате погладив девочку по боку. — Устроим здесь привал. Рядом река. Мы с Наги скакали семь часов без отдыха. — Устраивайте. А я поеду дальше. Не буду мешать. — Нет, стой, — Том протянул руку, не успев подумать, зачем. Что-то внутри него воспротивилось. Как в тот день, после охоты. Когда рука дрогнула и выстрел ушёл в землю, в нескольких миллиметрах от вампира. — Ладно уж. Вампир спрыгнул с коня, положил на траву плащ и улёгся, смотря на небо. Вот так просто. Ни палатку разбить, ни костёр разжечь. День близился к вечеру, уже сейчас ветер становился холоднее. Том ответственно относился к месту временного пристанища, даже если не останется на всю ночь. Однако, кто знает. Может и останется, если разговор закончится плохо. — Ты, кажется, хотел поговорить со мной. — Да, — согласился Том, садясь поближе к костру. Всё это время они молчали. Вампир позволил ему молча устроить место привала и подумать. А теперь, когда он закончил, заговорил первым. — Я искал тебя не для того, чтобы убить. — Тогда зачем? — Хочу знать, — мужчина перевёл взгляд с костра на бледное лицо, — что нас связывает. Почему мы так часто встречаемся? И почему ты ни разу не попытался убить меня? — Вот оно что… — понимающе кивнул Гарри, — я отвечу на все вопросы. Но сперва скажи, что ты сам знаешь о себе? Том нахмурился. Что вампир хотел услышать? Кто он есть сейчас? Прошлое? — Меня зовут Том Реддл. Я охотник на нечисть. Гильдия приютила меня с малых лет. Рос среди охотников. То, кем я стану, было предрешено с самого начала. Однако… — мужчина тихо цыкнул, прикрыв глаза. Подозрения Гильдии и их предательство не могло отпустить. Это больше, чем неприятно. Это больно. — Я больше не состою в Гильдии. Мне пришлось уйти после того, как одному охотнику отдали приказ убить меня. — Вот же уроды! За что?! — вампир приподнялся от удивления и смотрел поражённым взглядом. — Долгое время меня не покидала мысль, будто главы гильдии что-то пытаются скрыть. Не просвещают во все свои тайны, что-то оставляют недосказанным. Да и, — невольно усмехнулся Том, кидая мелкий камешек в огонь. Яркое пламя завораживало. Глядя на него, легче было раскрываться, — что уж скрывать, я оказался никудышным охотником. Не думающим. Как гончая, только берущая след. Дали приказ — пошёл искать. Ничего не узнавая о своем враге. Никакой личности. Никакой информации о происхождении, мотивах, целей. Ничего. А потом я в очередной раз встретил тебя. Такого… неправильного вампира. Который решил сотрудничать. Помог уничтожить стаю оборотней. Конечно же, Гильдия все узнала. Я составил отчёт и предоставил им. А потом решил на время оставить охоту. Им это не понравилось. Пошли подозрения. А потом и попытка убрать меня. Так почему? Выслушав его, вампир вздохнул и устроился поудобнее, готовясь начать рассказ, обещающий быть длинным. — Человеческое коварство никогда не переставало меня удивлять. Как и постоянство вашей Гильдии. Оно всегда воспитывало лишь гончих псов, это ты верно подметил. Инакомыслие может ужиться с ними только если приносит большие успехи. И всё равно будут смотреть свысока. В этом плане они не изменились, вопреки моим надеждам. Гильдия воспитывала, потому что я подкинул тебя им на порог. Том резко обернулся, не веря в услышанное. — Что ты сказал? — Да. Только так я мог спасти тебя от рук твоей же родни — спрятать у их общего врага. Там они ни за что не додумались бы искать. Только так ты и дожил до сегодняшнего дня. — Стоп! — снова вытянул руку, теперь чтобы остановить. Всё это слишком. Он провёл в Гильдии, сколько себя помнит. Всё, что ему рассказали о прошлом — родители были охотниками и их убила нечисть. Поэтому он был с ними. Учился их ремеслу. Не знал, да и не хотел больше ничего, кроме как стать охотником, уничтожая тварей, убивающих людей. Его растили с ненавистью ко всем монстрам. А что теперь? Один из монстров его притащил в Гильдию? Спасал от родителей? — Что за… Нет, бред. Я не верю. Это… — Звучит так, что я и сам бы не поверил, не будь тому свидетелем, но это так. Я знал твоих родителей. Мать — из могущественного рода колдунов Гонтов. Отец — демонопоклонник, тоже не из слабых. Но им мешали их же родители. По меркам отцовской родни — твоя мать увела его из семьи, очаровала и привязала ребёнком. А родичи матери выставляли твоего отца похитителем, желающим обесчестить их дочь, а дитя принести в жертву. И те, и другие неправы. Твои родители очень любят друг друга, и тебя. Они ни за что бы не бросили тебя добровольно. — Любят? — переспросил Том, сразу же уловив — не в прошедшем времени. — Они всё ещё живы? — Если до них никто и ничто не добралось — да. Они тебя не искали, чтобы уберечь от родни. Да и сами от неё скрываются. Если не будут знать где ты, не смогут ничего рассказать даже под пытками. Уж поверь, эти две семьи понимают в пытках, как никто. Про тебя знаю только я. Потому и навещал тайком. И потому никогда не пытался убить. — Зачем? Этот вопрос мучил сильнее всего. Если правда такова, он ещё сильнее хотел узнать — почему такой особенный? Для простого знакомого семьи сделано слишком много. И до сих пор… Зачем навещает его? Что это? Кровный долг? Обещание? — Видишь это? — вампир снял перчатку и показал на крупный рубец на запястье. — Внутри зашита пилюля, которая помогает мне вести себя, как человек среди белого дня и не испытывать никаких недомоганий. В том числе, глушит жажду. Твои родители сделали его для меня, когда поймали, переполненного яростью и жаждой убийства. Я едва не убил их, приняв за членов ковена, убивших моего Сира, который был мне как второй отец. Но оказалось, что они вполне милые люди. Мы подружились. — И так ты решил их отблагодарить? — скривился в отвращении Том, не заметив, как начал повышать голос. — Решил забрать меня младенцем из семьи, сделать сиротой при живых родителях, отдать в чёртову Гильдию, чтобы из меня вырастили охотника, которого однажды разорвёт на куски какой-нибудь монстр?! Такова твоя благодарность?! — Нет. Вампир был удивительно спокоен и совсем не реагировал на чужую злость. Наоборот, мягко улыбался, видя в охотнике любопытного и обидчивого ребёнка. — Я не забирал тебя самовольно. Узнав, что за ними идёт охота, твои родители сами попросили меня спрятать тебя так, чтобы даже они не смогли найти. Здание вашей Гильдии защищено от любых заклятий поиска. Родня тебя бы не нашла, пусть и имея на то огромное желание. То, что ты стал охотником наоборот хорошо, ты избавлен от коварства и хищности всей той нечисти, что есть в мире. Ты остался истинным человеком. По-своему чистым душой. А насчёт твоей якобы участи с монстром… Похоже, ты плохо меня слушал. Что я говорил насчёт твоих родителей? Думаешь, на тебя не поставили разного рода защиту с самого младенчества? Даже попытавшись тебя укусить, оборотень, скорее, сломает зубы. У него есть свой чёртов невидимый амулет удачи? Шумно усмехнувшись, Том вдруг запустил пятерню в волосы, чуть оттянул их и засмеялся. Вся его жизнь — сплошное дерьмо и абсурд! — Хорошенько перевари сказанное, а я выпью. Вампир достал из кармана плаща фляжку, откуда потянуло сильным запахом травяного отвара. — Какая мерзость, — скривился после первого же глотка и убрал обратно. Том взглянул лишь мельком, прекратив истеричный смех. Эта была слабость, за которую он готов себя загрызть прямо здесь и сейчас. Поклялся ведь, что больше никто не увидит его истинные эмоции. Взгляд вернулся к огню. Тому, что успокаивало, приводило мысли и чувства в порядок. Ничего не изменилось. Кроме правды. У него есть родители. Что ж, чудесно. Только он их знать не знает, и не хотел видеть. По крайней мере сейчас. Его спас от помешанных родственников вампир, один из нечисти, которого Тому прививали ненавидеть и убивать. А ещё вампир продолжал всё это время за ним присматривать. Грёбаные четверть века. И как бонус — всё это время у него был свой оберег. Его везучесть оправдана. Например, когда его не убил на месте яд виверны. Или не утянула на дно сирена. В обоих случаях смерть дышала в спину. И таких примеров куча. Эти самые яркие. — Кажется, что-то всё-таки уложилось в твоей голове, — удовлетворённо отметил вампир, — хочешь что-нибудь ещё узнать? — Что-то вроде, — откинувшись назад и упираясь в мягкое покрывало локтями, Том взглянул на закатное небо. Красивое в своем цвете и форме. Ещё одна умиротворяющая вещь. — Расскажи о себе. — Отчасти, моя жизнь похожа на твою. Однако я только сейчас об этом подумал. Мой отец из уважаемого рода врачей Поттеров женился на простой знахарке. Сперва её не любили, считая неподходящей партией, но она сумела очаровать свёкра и свекровь, и они по-настоящему приняли её под своё крыло. А её способности помогли усилить влияние. Лечиться к ним приходило всё больше людей, в том числе знатных, которые могли хорошенько отблагодарить. Однажды к ним со страшными, незаживающими ожогами пришёл незнакомец. Родители сумели залечить их. Но он оказался вампиром. Главная беда всех нас — это безумная жажда. Она сводит с ума. Мои родители сумели создать для него препарат, который глушил жажду. Делал её более выносимой. В благодарность, он стал для меня крёстным отцом, когда я родился. В тот день, после крестин, он долго простоял на коленях перед алтарём в молитве, при этом не получив никакого вреда. Нечто невероятное. — И что же потом? — мягко подтолкнул к дальнейшему рассказу. История не звучала завершенной. Да и не давала много информации о самом вампире. Только о его родителях и вампире, что стал крёстным Гарри ещё при человеческой жизни. То, что так сложно понять и принять. Теперь не только сотрудничество. Связь может быть крепче. Стать семейной. — Как я говорил ранее, моя родная земля была загрязнена энергией некромантии. Маги пришли и попытались переманить моих родителей на свою сторону. Но они не собирались служить им. И потому были убиты. Ковен попытался забрать меня, но Сириус успел перехватить их и отобрать. А потом запечатал имение, чтобы я мог вернуться туда, когда вступлю в наследство. Сириус вырастил меня, как родного сына. И обратил с моего согласия. На тот момент мне было двадцать два. — И сколько тебе сейчас? — Двести тридцать пять, — вампиру пришлось припомнить, но он смог сказать точную цифру. — Зараза… Чего он, собственно, ожидал? Вампиры долгожители. Одни из первых древних среди нежити. Выше их, пожалуй, только демоны. — Я ничем не болею и не буду болеть, — подтрунивал клыкастый подлец, разряжая этим обстановку, — но пить отвар необходимо. После нашей последней встречи я навестил Годрикову впадину. Оказалось, что энергия некромантии почти спала. Так что с этим отваром я смогу начать наводить порядок и ускорить процесс очищения. Туда и еду. — Ясно, — коротко кивнул Том. А потом вслух озвучил появившуюся мысль, — как долго ты ещё будешь за мной присматривать? — Хм. Наверное, до тех пор, пока кто-то из нас жив, — после недолгих раздумий ответил вампир, — я уже привык к этому. — Привык? — фыркнул мужчина. — Это, должно быть, нудная вещь. Прекращай. Восстанавливай своё родовое гнездо и живи в своё удовольствие. Ни к чему эти игры в родителя ради жалкого смертного. Странная усмешка сорвалась с вампирских губ. — Нет. Родителем я мог ощущать себя, когда ты был ребёнком. Что если я скажу, что мне нравится то, что из тебя выросло сейчас? С моральными качествами в Гильдии может и туго, но в физическом вопросе они над тобой постарались. Это было признание в симпатии? Том не просто удивился, он был шокирован. Чего ещё в жизни ему не хватало? Правильно. Признания вампира, спасшего двадцать пять лет назад. — Эм… это…хм… спасибо? Наверное. Зараза… — Смущённый охотник — даже я такого не видел! — хихикнул вампир. Но когда затих, его взгляд изменился. Стал томным, глубоким, — ты сейчас такой хорошенький. — Не надо. К своему стыду и позору, Том ощутил напряжение с лёгким оттенком страха. Он не готов был флиртовать с вампиром и позволять тому… всякое. — Что такое? Мы с тобой у костра, под открытым небом, только что познавшие прошлое друг друга. Вполне могли бы познать друг друга ещё и физически, разве нет? — игриво улыбался Гарри. И гипнотизировал. Как назло, Том не мог вспомнить, умеют ли вампиры очаровывать и дурманить разум. Взгляд невозможно отвести. Как и тело сдвинуть в сторону, подальше от коварного вампира, который с грацией кошки к нему подкрадывался. Волнение усилилось. Ладони вспотели. А стоило Гарри прижать его к покрывалу, нависая сверху, кадык дернулся, Том сглотнул скопившуюся слюну. Во все глаза он пялился на монстра, которому-таки попался в лапы. Ожидал боли, с которой клыки вонзятся в шею, вопреки специальному защитному воротнику, однако прикосновение вышло иным — вампир поцеловал его. Невозможно мягко, касаясь его губ своими. Ступор усилился. С ещё более близкого расстояния Том смотрел на лицо вампира. На гладкую, без изьянов, кожу, на то, как трепетали ресницы, и из груди вырвался тихий стон. Руки сами, будто зов услышали, потянулись к тонкому, по сравнению с его, телу, крепко обнимая. Длинный язык на пробу лизнул губы, а потом мягко надавил, прося впустить. И когда Том не смог противиться, его пробрало. Он помогал ловким пальцам стянуть с себя броню, делал то, о чём не думал и никогда не желал. Губы вампира всё-таки легли на шею, настойчиво лаская, и сердце забилось ещё сильнее. А желание растекалось, как кровь по венам, уходя вниз. Туда, где оказалась рука парня. — Гар-р-ри-и… — с рычанием произнёс его имя. Впервые. Именно в такой обстановке! — М-м… Хочешь выпустить на волю внутреннего змея? — вампир провёл пальцем по его губам и тесно потёрся о его бёдра своими. — Выпускай, я не против. С новым рыком были сорваны «цепи сдерживания», о которых охотник и сам не догадывался. Тесные брюки, ненужная сейчас рубаха, кожаный доспех — он срывал одежду с вампира, словно дикий зверь, желающий скорее добраться до плоти. Ртом впился в грудь, чуть выше соска, руками грубо сжал обнаженные, гладкие и чуть тёплые ягодицы, разводя в сторону. Невероятный. Даже дыхание, в котором вампиры не нуждались, сбилось от его рук. Человечность, которая выглядит не хорошей симуляцией, а по-настоящему. Том почувствовал, как к его плоти прикоснулись рукой, смазанной чем-то густым и вязким. — Так надо, — пояснил Гарри. Том верил ему безоговорочно. На сомнения времени не осталось. Громкий стон выбил из головы все мысли. Теснота вампира обжигала. А ведь он только начал седлать Тома. Медленно, осторожно, дюйм за дюймом. Вот, где вампиры были не отличимы от людей. Внутри они также горят. И в них та же страсть. Глаза мужчины потемнели. Он смотрел и не верил в то, что видел. И что чувствовал. Всё так нереально. Удовольствие… Вампир всхлипнул, когда полностью принял, а потом набросился на губы Тома в жарком поцелуе, терзая их. И двигался. Без передышки, без устали, с кончика до корня. — Гарри… ГАРРИ!.. Помешательство, охватившее и душу, и разум. Том шептал, говорил, кричал его имя, смотря на него не отрываясь, утопая в горящем пламени глаз. Таких же ярких и убийственных. Вампир объезжал его без усталости, без жалости, скалясь, постанывая и хваля. — Хороший мальчик… Да, вот так, милый… Какой ты славный… Его фразы доводили до грани. Будто Том — личный зверёк, взращённый для утехи. Но даже это ощущение было приятным. Одобряя, вампир подтверждал, что ему нравится делать с ним это. И Тому тоже. До головокружения нравилось крепко сжимать бёдра, насаживать на себя до громкого шлепка, пронзать собой жаркую, упругую тесноту, будто созданную для него. Что не могла дать ни одна куртизанка. — Я… с-сейчас, — сквозь зубы простонал, крепко жмурясь и стискивая бедра вампира сильнее. Гарри его понял, замедлился и вдруг слез. — Нет, мой хороший. Ещё рано. Давай немножко поменяемся местами. Больше удивления сквозило напряжение с диким желанием вернуться в тесную глубину и закончить начатое. Яйца звенели от скопленного семени. Ему необходимо излиться в вампире. Оставить свой след в нём. Пометить! Быстро оказавшись сверху, Том перехватил ноги парня под коленями и пододвинул ближе. Головка утыкалась в кольцо ануса, слегка надавливая, но не погружаясь. — Почему медлишь? — выдохнул Гарри, смотря с удивлением в красных глазах. Том помог себе рукой. Сначала головку, затем полностью внутрь. Нутро вампира приняло его снова. Оба застонали. И мужчина начал двигаться. Теперь он руководил процессом. Он выбирал, с какой скоростью, с каким нажимом, толчком вонзиться внутрь прекрасного тела. Одна только мысль, что вампир отдал контроль ему, человеку, и сам поддаётся на все его ласки, одними глазами и вздохами прося большего, возбуждала. — Ты для этого, — Том особенно сильно толкнулся внутрь, до громкого стона, и огладил тазовые косточки, — наблюдал за мной? Чтобы однажды заявить свои права? Вновь ускорившись, он буквально сложил Гарри пополам. Склонился к нему, выдыхая в лицо. — Бессовестный, неправильный вампир. — Нет. Я только сейчас поддался, — заговорил Гарри, порой прерываясь из-за стонов, — на меня нашло… Ещё, милый, прошу тебя! Нашло на него… Вот так переворачивать жизнь человека с ног на голову. Несколько раз подряд! Нашло. Какие же эти вампиры… Коварные, опасные и жестокие твари! Том стал двигаться быстрее, жёстче, как и просил Гарри, снова выпрямляясь и держа за ноги. Оргазм, который был прерван в прошлый раз, стремительно накрывал вновь. На сей раз вампир не прервал, он сам был готов излиться себе на живот. Перейдя грань, оба огласили вечер нежным стоном вампира и несдержанным рыком человека. Без сил, охотник рухнул на задыхающегося хищника, с которым совершил немыслимое. Тот лежал под ним и подрагивал, смотря вверх глазами, полными лихорадочного блаженства. — У вас есть феромоны? — Чего? И ты туда же? — хохотнул Гарри тяжёлым, сдавленным голосом. — У вампиров нет и никогда не было феромонов. Это человеческая байка, чтобы распутство прикрыть, мол, вампир одурманил. Магия есть, но она делает человека безвольным, а не раскрепощённым. — Я не хотел этого делать с тобой, — честно признался мужчина, как только откатился в сторону и лег не свободную часть. Тут же повеяло холодом со всех сторон, — но потом ты начал так смотреть и говорить… Вот и подумал, что ты поработил моё сознание и тело. — Боюсь, за этот свой поступок тебе придётся отвечать самому, — весело засмеялся вампир, всё ещё счастливо смотря в небо, — однако, тебе проще. А вот мне придётся объясняться с твоими родителями. И если до этого дойдёт — пытки обеспечены. — Не всё ли равно должно быть? — вздохнул Том, утратив приятные ощущения и лёгкость, стоило лишь свернуть к дороге прошлого. — Я не знаю их, а они не знают меня. Едва ли они имеют на меня права и что-то решать. — В первую очередь, они родители. А я — зубастая паскуда, которая испортила их дитя, — вновь засмеялся вампир. — Поверь, за такое всегда хотят рассчитаться. Меня за подобное раз пятнадцать хотели поднять на вилы, пусть и сперва оболгали. — То есть, я не первый твой опороченный ребёнок? От своей же фразы глаз дернулся. Какое дерьмо. — У меня был интим с людьми, и не только — это правда. Но с таким долгим началом, в два десятка лет, впервые. И я совсем не против продолжения. — Пока я не стану дряхлым стариком, можешь покушаться на моё тело, так и быть, — с долей шутки дал разрешение Том. Его жизнь двигалась по наклонной. Он разорвал контакты с Гильдией. А вопрос с родителями остаётся висеть в воздухе без ответа. К дьяволу всё. — Ах, спасибо за разрешение, я польщён — усмехнулся вампир, — но, если захочешь, подумай на досуге о том, чтобы избежать участи стать стариком. Я могу помочь. Только не торопись. Хочу узнать тебя ближе, как человека. Кажется, Том уже знал, как встретит утро — на лошади, рядом с вампиром, везущим его к себе в поместье. А что будет дальше — ни один прорицатель или гадальщик не предскажет. Конец.