Пленник этого мира

Дни летели незаметно. Каждый новый похож на предыдущий. Утром и вечером Сюй Шенли заходил к Гао Ху, продолжая восстанавливать его зрение. Прошло больше недели с тех пор, как лис впервые за долгое время увидел мир. С тех пор зрение постепенно возвращалось, хотя сейчас было всё ещё плохим и расплывчатым. Но теперь предметы перед глазами приобретали форму, были узнаваемы и различимы, не сливаясь в цветные пятна. Во снах Сюй Шенли продолжал обучать брата и видел его заметные успехи. Ангел был уверен, что днём Сюй Шен тоже тренируется, только с Янь Веймином и Повелительницами стихий. По первому же требованию Сюй Шенли являлся к Мао Юйшэну, послушно поддавался всему, что тот творил, и тихо уходил восвояси, если не было приказа остаться. Дни подготовки к решающей битве были похожи друг на друга. За одним лишь небольшим исключением. Душевное состояние Мао Юйшэна всё ухудшалось. Мужчина становился параноиком, срывался на своих союзников, несколько раз громил собственный дворец и дом, в котором был заточён Сюй Шенли. Следы от удушения стали постоянным украшением шеи Сюй Шенли. Не будь он бессмертным, наверняка бы в один из таких приступов ярости Мао Юйшэна просто распрощался бы с жизнью, так и погибнув пленником ненавистного врага. Шею приходилось скрывать под высокими воротниками. Сюй Шенли не хотел, чтобы кто-то видел эти грубые следы на его теле. Каждый из них казался грязью, намертво прилипшей к коже, и никакое мытье не спасало. «Моё место рядом с тобой. Я буду с тобой до самого конца», — как мантру раз за разом повторял Сюй Шенли. Эти слова успокаивали Мао Юйшэна, приглушая вспышки агрессии. Когда феникс приходил в себя после помутнения рассудка, он был сама любезность. Помогал ангелу обрабатывать раны, до которых тот сам не мог добраться, проявлял заботу и будто бы искренне переживал за самочувствие Сюй Шенли. Мао Юйшэн направлял к ангелу своих слуг с дарами, лично следил за его состоянием, оставался на ночь в комнате Сюй Шенли, не пытаясь при этом склонить его к плотским утехам. Ангел так и не смог понять, что это. Раздвоение личности? Попытки сгладить острые углы? Одержимость демонами? Этот вопрос так и остался без ответа. В те дни, когда Сюй Шенли не нужно было стелиться под Мао Юйшэна, ангел старался больше времени проводить с Гао Ху. Юноша отчаянно нуждался в его поддержке. Теперь, когда зрение возвращалось, лису было ещё сложнее. В душе появилось ещё больше переживаний и поводов для ненависти. Сюй Шенли не раз уже оставался на ночь в комнате Гао Ху, успокаивал его, крал ночные кошмары. Несколько раз юноша плакал во сне и отчаянно звал кого-то. Порой он звал собственную мать, которую так и не застал при жизни, звал Янь Веймина, который оставил на его лице неизгладимый след, звал Мао Юйшэна, которого долгое время считал своим спасителем, и наконец, звал самого Сюй Шенли, который стал для него самым родным в этом доме и за его пределами. — А вот и ты, — убитым голосом произнёс Гао Ху, когда Сюй Шенли вошёл в его комнату. Лис уже не носил повязки на глазах. Теперь, когда он мог видеть, в этом не было необходимости. Взгляд Сюй Шенли сразу же привлекло разбитое зеркало. Стекло чудом не осыпалось, но покрылось сотней глубоких трещин. — Что здесь случилось? — обеспокоенно спросил Сюй Шенли. Он сел на кровать рядом с юношей и бегло окинул взглядом руки лиса, дабы убедиться, что тот не ранен. Костяшки в порядке, значит бил не руками. Это немного успокоило ангела. Гао Ху молчал долго и напряжённо. Он смотрел куда-то в пустоту, в щель между половицами. Губы поджаты, руки сжаты в кулаки. — Гао Ху, — мягко позвал Сюй Шенли. — Поговори со мной. Гао Ху неожиданно поднял голову и поймал руки ангела, уложив их на свои щёки. Сюй Шенли немного испугался такой резкости, но руки отдёргивать не стал. — Скажи мне, Сюй Шенли, что ты видишь? — потребовал Гао Ху. — Тебя, — спокойно ответил ангел. — Твои глаза, твоё лицо. — Какое оно? — продолжал расспрашивать лис. — Слегка бледнее обычного, словно ты плохо ел или спал в последнее время, ещё немного исхудавшее. Глаза красные. Ты недавно плакал, верно? У тебя такой печальный взгляд… Гао Ху горько улыбнулся. Он получил ответ, но явно не тот, который ожидал. Юноша сам решил ответить на свой же вопрос: — А ещё ты видишь лицо, изуродованное шрамами, мерзкими и отвратительными шрамами. Не бойся, говори как есть. — Я не считаю их мерзкими и отвратительными, — серьёзным тоном возразил Сюй Шенли. — Они не делают тебя уродливым, Гао Ху. Лис издал сдавленный смешок, затем ещё один и ещё, пока они не переросли в истерический хохот. По щекам потекли слёзы, взгляд юноши был полон боли, но он не переставал смеяться, хотя ему, очевидно, было не весело. — Посмотри на моё лицо, Сюй Шенли! Ты хочешь сказать, что эти шрамы от меча — не уродство?! Тогда что это, по-твоему?! Раньше я был так красив, меня любили, мной восхищались. Но у меня забрали даже это… Он забрал всё, что у меня было. Всё, чем я мог гордиться… — смех лиса перетёк во всхлипывания и рыдания. Он закрыл лицо ладонями, размазывая слёзы по лицу. Плечи Гао Ху заметно дрожали, а сам он весь сжался, будто хотел исчезнуть или стать как можно незаметнее. Сюй Шенли немного растерялся от таких перепадов настроения юноши, но быстро взял себя в руки. Он обнял Гао Ху, прижав к своей груди, будто хотел скрыть его и защитить от всего мира. Одной ладонью ангел обнимал его за плечи, другой — поглаживал по затылку. — Лицо не главное, — тихо произнёс Сюй Шенли. — Куда важнее душа. Как бы ни была прекрасна твоя мордашка, это ничто, если душа черна. — Душа у меня не лучше, — едва слышно ответил Гао Ху. — Я бы поспорил, — возразил Сюй Шенли. — Красота в глазах смотрящего. Да, ты сделал много плохих вещей, но ты не злодей. В тебе есть свет и сейчас он куда сильнее тьмы. Понимание своих ошибок – первый шаг к их искуплению. У тебя будет достаточно времени, чтобы всё исправить и прожить достойную жизнь. Гао Ху не ответил. Возможно, он просто не знал, что сказать, а может не был согласен с Сюй Шенли, но предпочёл не спорить. Он шмыгнул носом и отстранился. Глаза раскраснелись ещё сильнее, а вид у юноши был уж совсем убитым. — Если тебя волнует мнение окружающих о твоей внешности, я могу попросить господина Мао раздобыть тебе маску. Она скроет шрамы и придаст твоему виду таинственности, — добавил Сюй Шенли. Гао Ху кивнул и обессиленно плюхнулся на кровать. Он вытер с глаз слёзы и повернулся на бок, молча глядя на Сюй Шенли, словно пытался увидеть ответы на свои вопросы и переживания. Ангел и сам не заметил, как стал старшим братом не только для родного Сюй Шена, но и для Гао Ху. Лис давно вырос, но в душе он так и остался ребёнком, который просто нуждается в любви и пытается найти её всеми доступными способами. Он готов цепляться за кого угодно, кто хоть немного проявит заботу о нём. Для своих лет Гао Ху слишком наивен и доверчив. Он нуждается в защите и поддержке, ему нужно видеть, что другим он не безразличен. Сюй Шенли не нашёл, что ещё сказать. Он просто погладил юношу по голове. — Моей душе далеко до твоей, — вдруг сказал Гао Ху. — С тобой столько ужасных вещей случилось, но ты всё равно чист душой и не сломился. Мне никогда не стать таким как ты. — Я не считаю свою душу такой уж чистой, — возразил Сюй Шенли. — Красота в глазах смотрящего, да? — усмехнулся Гао Ху. Сюй Шенли кивнул. Некоторое время они сидели молча. Но теперь тишина не была напряжённой, на душе было спокойно, хотя некая недосказанность ощутимо витала в воздухе. — Знаешь, — первым прервал молчание Гао Ху. — Я часто задумываюсь, что, если бы я родился в другой семье? Каким бы я был, если бы родители любили меня и заботились? Если бы мама не умерла при родах и отец не возненавидел меня за это... — Я тоже часто думаю о том, что было бы, сложись моя жизнь иначе. Но этого нам никогда не узнать, — ответил Сюй Шенли. — Всё случилось так, как случилось. Но знаешь, я верю в судьбу. Всё, что с нами происходит, имеет какое-то значение и смысл. Всё не просто так. Например, будь у нас с тобой иное прошлое, мы бы никогда не встретились. — Ты прав, — кивнул Гао Ху. — А наша встреча, определённо, нечто хорошее. Хотя… Наверное, мне ты нужен больше, чем я тебе, — юноша горько улыбнулся. — Если бы Сянцзян Мао не привёл тебя ко мне с просьбой попытаться излечить твои глаза, я бы так и оставался здесь в одиночестве, — возразил Сюй Шенли. — Мы нужны друг другу, я это прекрасно понимаю. И я понимаю твою боль. Когда всё закончится, я не оставлю тебя одного, только если ты сам захочешь уйти. — Обещаешь? — едва слышно спросил Гао Ху. — Обещаю, — ответил Сюй Шенли, приглаживая волосы лиса.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒ ❑ ❒ ❑

Ночь. В комнате горит лишь одна свеча, тускло освещая помещение. На кровати спит мужчина. Сон его явно неспокойный, он видит кошмар. Мужчина то и дело ёрзает и тяжело дышит. Его тело горит, а в комнате наоборот слишком холодно, а может ему это только кажется. Он резко сел, с трудом сдержав крик, рукавом вытер холодный пот со лба и встал с кровати. Мужчина подошёл к зеркалу и глянул на своё отражение. Мао Юйшэн ничуть не изменился, таковы уж бессмертные создания. Они взрослеют и сохраняют такой свой облик навсегда. Но из зеркала на него смотрел старик. Красные волосы стали совсем седыми, на лбу залегли глубокие морщины, брови нависли, а глаза впали. Рта не было видно под густыми усами и неухоженной бородой. А взгляд старика был совсем уж печальным. Казалось, он сожалел о своей жизни, своих поступках и о том, что уже поздно что-либо исправлять. — Это сон, — произнёс Мао Юйшэн, не отводя взгляда от отражения в зеркале. — Это реальность, — ответило ему отражение. — Я – это ты, ты – это я. Мы одно целое. — Враньё. Я знаю, как я выгляжу на самом деле. — Верно. Но что насчёт вида твоей души? Ты уже не молодой мужчина и никогда больше им не будешь. Ты близишься к закату. — Плевать я хотел на молодость. Плевать я хотел на всё. Я добьюсь своей цели и мне не важно, что будет после, — рявкнул Мао Юйшэн. — Бездна берёт у тебя слишком много, — неодобрительно ответил старик в отражении, — но ты отказываешься это признать. Скоро от тебя самого ничего не останется. Я покажу тебе, чем всё это кончится. Неряшливая борода на лице старика пропала. Его губы исказила безумная ухмылка, которая медленно превратилась в оскал. Мао Юйшэн почему-то не мог отвести взгляд от зеркала. Он смотрел на то, как с лица старика медленно сползает кожа. В один момент она будто плавилась от огня, уже в следующее мгновение старик сам сдирал её, пока от лица не остался только голый череп. Мао Юйшэн молча смотрел в пустые глазницы, а они смотрели на него. Существо в зеркале видело его насквозь. — Скоро от тебя ничего не останется, — повторило отражение, прежде чем исчезнуть. В зеркале теперь Мао Юйшэн видел себя настоящего. Всё вернулось в норму. Он выдохнул и сел за письменный стол. Заснуть после увиденного всё равно не получилось бы, поэтому он решил заняться более важными делами. Мужчина достал карту местности и начал рассматривать отмеченные точки. Скоро они пойдут в бой, нужно было ещё раз всё изучить. Он то и дело переводил взгляд с одного плана на другой. За этим занятием проходили часы, но всё без толку. Мао Юйшэн не мог сосредоточиться. В комнате стало слишком шумно, хотя рядом никого не было. Голоса доносились со всех сторон. Кто-то кричал, кто-то просил о помощи, кто-то тихо шептал слова утешения. Разобрать хоть одну фразу в этой какофонии голосов было невозможно. Мао Юйшэну казалось, что он видит говорящих, видит их боль и то, что с ними творится. Он знал, что всё это – голоса Бездны. С каждым днём они были всё громче, истошно кричали и молили о пощаде. Мао Юйшэн знал, что среди них наверняка есть голос его супруги и детей, но он их не слышал. Голоса перекрикивали друг друга так, что ничего не разобрать, как ни старайся. — Замолчите! — закричал он. Голоса не послушались. Они стали ещё громче и отчётливее. По комнате заметались тени. Они были всюду, казалось, даже хватали Мао Юйшэна за его одежду. — Пожалуйста, помогите! — молила какая-то девушка. — Я не заслуживаю здесь быть! — кричал неизвестный мужчина. — Тут демоны! — визжал ребёнок. — Это снова Он, — обречённо прошептала женщина. — Замолчите! — снова рявкнул Мао Юйшэн. Стол со всеми вещами на нём отлетел в стену с такой силой, что разломился на части. Карта и планы атаки рассыпались на полу, свеча затухла и заляпала половицы оплавленным воском. Комната погрузилась во мрак, а голоса наконец умолкли. Мао Юйшэн поднялся на ноги и вышел из комнаты. Он вышел во двор к пруду, сел на камень около самой воды и щёлкнул пальцами. За его спиной тут же появился мужчина, полностью одетый в чёрные одежды. На голове капюшон, а под ним сплошной мрак, будто там вовсе нет лица. Посланец Бездны. — Господин? — позвал он, когда Мао Юйшэн не заговорил первым. Голос его был жутким и неестественным, даже в нём Мао Юйшэн слышал крики сотен душ. — Найди кого-нибудь из небожителей, кто доставит Сюй Шенли в мой дворец, — велел мужчина. — Фэн Джена, Сюаньлуна или ещё кого, плевать. Главное, чтобы его доставили ко мне и не позволили сбежать по пути. — Если вам нужна надёжность и уверенность, что всё будет под контролем, я мог бы сам доставить его к вам, — ответил Посланец Бездны. Мао Юйшэн сжал руки в кулаки и наконец повернулся к собеседнику. Его взгляд горел от ярости даже во мраке ночи. — Ты к нему и близко не подойдёшь, — отчеканил Мао Юйшэн.

Продолжение следует…