For Better or For Worse

Чимин просыпается от теплых лучей солнечного света, проникающего через большое стеклянное окно, и от ощущения пальцев, нежно рисующих фигуры вдоль его позвоночника. Он моргает, открывая глаза, и видит, что Чонгук лежит на боку лицом к нему, следя глазами, как его пальцы рисуют на коже Чимина. Чимин слегка двигается, привлекая внимание Чонгука. Его глаза скользят по лицу Чимина, и он улыбается прекрасной улыбкой, которая проникает прямо в сердце Чимина. — Доброе утро, хён, — говорит Чонгук хриплым ото сна голосом, — Хорошо спалось? Чимин сонно улыбается.  — Да, а тебе? — Ну, ты полночи обнимал меня, как коала. Но скажу тебе по секрету, — его голос понижается до шепота, — мне действительно нравится, когда ты так делаешь. Чимин хихикает, улыбаясь, прижавшись щекой к подушке под ним, и наблюдая за Чонгуком. Чонгук убирает спутанные волосы с лица, наклоняясь вперед, чтобы нежно поцеловать его в плечо. Это такой простой, но нежный жест, что у Чимина сжимается грудь. — Как ты себя чувствуешь? Чимин двигает бедрами, проверяя. — Мне немного больно, и у меня болит спина, — Чонгук выглядит немного обеспокоенным, поэтому Чимин целует его. Он понижает голос до шепота, подражая Чонгуку, — но, по секрету, мне нравится это чувство. Брови Чонгука взлетают вверх. Чимин откидывается на подушку, ухмыляясь, как дурак. — Чимин-хён, — говорит Чонгук, потянувшись вперед, чтобы зачесать прядь волос Чимина назад, — если я не сказал это прямо, то я хочу внести ясность. Ты мне очень нравишься. Губы Чимина приоткрываются от удивления внезапному признанию Чонгука, он действительно не ожидал, что тот так внезапно отреагирует на это. Облегчение переполняет его, когда он слышит эти слова. Он протягивает руку и притягивает Чонгука в свои объятия.  — Ну, я как бы надеялся, что ты это сделаешь после всего, что мы делали прошлой ночью. Чонгук облегченно вздыхает, опускаясь на грудь Чимина.  — Боже, я так давно хотел это сказать. — Он тыкается носом в шею Чимина, вызывая у него смешок: — Я просто не знал, как ты это примешь. — Чонгук-а, — говорит Чимин, и Чонгук приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на него. — У меня… столько лет предвзятые представления о тебе, и… ну… прости. Я выставил тебя злодеем, хотя на самом деле ты один из самых милых и искренних парней, которых я когда-либо встречал. Ты определенно проложил себе путь сюда, — он кладет руку себе на грудь, а затем тянется, чтобы откинуть волосы Чонгука назад, заправляя их за ухо. — Ты мне тоже нравишься, Чон Чонгук. Чонгук закрывает глаза при этих словах, как будто пытается насладиться ими. Затем он наклоняется и целует его. Чимин вздыхает от поцелуя, мыча, когда Чонгук кладет руку ему на шею и углубляет поцелуй. Утренний секс у них гораздо более нежный, исследовательский и неспешный. Чонгук медленно толкается в Чимина, срывая с его губ тихие стоны и мольбы. Чонгук кончиком пальца обводит татуировку на спине Чимина. Следуя формам лун, сначала одна, затем другая и третья. Чимин мычит от этого ощущения, в секундах от того, чтобы мурлыкать, как кошка. — Мне нравится этот рисунок, — тихо говорит Чонгук, словно размышляя вслух. — Подумать только, что у тебя на спине вытатуировано собственное искусство… это действительно потрясающе. Глаза Чимина открываются, его брови нахмуриваются, когда он пытается понять слова Чонгука.  — Подожди… откуда ты знаешь об этой картине? — в замешательстве говорит он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Чонгука. Он не публиковал свои работы в Интернете. Откуда Чонгук знает о картине, которую он нарисовал много лет назад? — О, — взгляд Чонгука скользит вниз, а затем возвращается к нему. — Ну… как-то раз я был на твоей выставке. Несколько лет назад, — объясняет он, — той, что была в той маленькой галерее в Итэвоне. Сердце Чимина словно сжимается в груди, в его голове вспыхивают образы Чонгука, гуляющего по его выставке и смотрящего на искусство, над созданием которого Чимин так усердно трудился. Искусство, которое, как он всегда предполагал, любой из его прежней жизни отвергнет. Мысль о том, что Чонгук изо всех сил пытался это увидеть, даже после того, как Чимин отвернулся от всего в своей жизни, включая любое взаимодействие с Чонгуком. Он ушел в последний раз, но Чонгук все еще думал о нем и пытался следовать за ним. — Ты… действительно ходил посмотреть на мою выставку? Чонгук кивает.  — Ага. Твоя сестра рассказала мне об этом. Она дала мне адрес. Это было сразу после того, как я начал свою новую роль в компании — начало моей нерегулированной работы и жизни. — Он пожимает плечами. — Я хотел посмотреть, был ли ты там… Я не знаю. Но увидев твои  картины, твою выставку, мне показалось, что я действительно впервые узнаю кое-что о тебе. Эта картина запала мне в душу. — Он протягивает руку и проводит большим пальцем по щеке Чимина, вытирая слезу, о которой он не знал, что она упала. — Хён, не плачь. — Чонгук-а, — хрипит Чимин, держа свою руку над рукой Чонгука и смеясь сквозь слезы, — я просто чертовски рад, что наши семьи отменили эту свадьбу. — Я тоже, хён, — Чонгук вовлекает Чимина в поцелуй, — Я тоже.

...

«Добрый день и добро пожаловать на борт рейса Korean Airlines в Южную Корею. Мы ждем, пока еще один пассажир сядет на борт, и мы отправимся в путь». — Типично, — бормочет Чонгук, прокручивая развлекательную программу на экране перед собой, — всегда есть один человек, который задерживает рейс. Чимин усмехается, поднимая голову с плеча и бросая на него взгляд.  — Правда? Кто снова задержал рейс? Чимин закатывает глаза, улыбаясь про себя, когда он откидывается на спинку кресла, просматривая сумку с бесплатными туалетными принадлежностями, которая была на его кресле.  — Приятно на этот раз иметь возможность пользоваться этими туалетными принадлежностями. Я не открывал прошлые сумки, потому что Тэхён и Хоби хотели их для сувениров… — глаза Чимина расширяются, когда он понимает свою ошибку. Глаза Чонгука расширяются, и он обвиняюще тычет пальцем в Чимина.  — Я знал это, я, черт возьми, знал это! Я знал, что ты украл мои бесплатные туалетные принадлежности! Ты маленький вор! Ты такой же плохой, как те обезьяны, которых ты так ненавидишь. Чимин внезапно находит происходящее снаружи самолета чрезвычайно интересным, наблюдая за проезжающими мимо поездами с багажом.  — Не игнорируй меня, — говорит Чонгук, игриво тыкая Чимина. — Смотри, кто сейчас самый разыскиваемый преступник в Сеуле! Ты обвинил в этом парня с жуткими глазами! На борт садятся последние пассажиры, и самолет начинает выруливать на взлетно-посадочную полосу. — Не могу поверить, что впустил лжеца в свою постель… Чимин молча поднимает между ними перегородку. Чонгук опускает её. Чимин поднимает её обратно. Появляется стюардесса.  — Пожалуйста, опустите перегородки во время взлета, — вежливо говорит она. Чимин ворчит, и Чонгук опускает перегородку, наклоняясь к Чимину. — Не могу поверить, что ты обвинил в этом беднягу, который просто невинно ехал навестить своего больного дядю…ну, возможно. — Он разочарованно качает головой. Чимин уступает, откидываясь на сиденье и дуясь на Чонгука.  — Отлично. Я признаю это! Мне жаль. Но в свою защиту скажу, что я не знал, что там кто-то будет сидеть! Когда это оказался ты, это было еще меньшим стимулом, чтобы отдать её обратно … но послушай, я тебе компенсирую. Он внезапно начинает нервничать, когда наклоняется и роется в своей сумке.  — Закрой глаза и протяни руку. — Чонгук послушно делает, как ему говорят, его ладонь раскрыта перед Чимином. Чимин вытаскивает небольшой сплетенный вручную браслет дружбы и повязывает его на запястье Чонгука рядом с его «Ролексом». — Ладно, — Чимин кусает губу, — открывай глаза. Чонгук открывает глаза и смотрит на браслет, его взгляд мгновенно смягчается. — Хён… — Я сделал это тайно за последние два дня. Как я уже говорил тебе раньше… Это только для особенных мне людей. Его нельзя снять, пока он сам не спадёт. Таковы правила. Чонгук цепляется пальцами за подбородок Чимина и поднимает голову, прижимаясь к его губам поцелуем.  — Спасибо, хён. Лицо Чимина краснеет. — Не за что. Чонгук продолжает возиться с браслетом, даже когда достает свой ноутбук и наконец включает его впервые за неделю. Он морщится от количества писем в своем почтовом ящике. Чимин кладет голову ему на плечи.  — Угу. — Ага. Как я уже говорил тебе, я собираюсь обсудить это с моими родителями. — Хм, — понимающе кивает Чимин. — Помни, такие темы потребуют времени. Но я рядом, чтобы поддержать тебя, хорошо? — Он берет руку Чонгука, переплетая пальцы. — Я помогу тебе, если тебе нужно немного повысить уверенность в себе. Чонгук кладет голову на голову Чимина.  — Спасибо, хён. — Помни, не будь трусом, но иди в своем собственном темпе. Чонгук фыркает, но кивает. — Мы это обсудим. С нашими родителями, с компаниями. Мы можем сделать это. Чонгук усмехается, качая головой.  — Знаешь, если бы это сказал кто-то другой, я бы не поверил. Но когда это говорит печально известный Пак Чимин? Я уверен, что мы можем все. Чимин поворачивает голову и целует Чонгука в щеку, прежде чем нежно коснуться его носом.  — Я понял тебя. Я готов оказывать на тебя дурное влияние каждый день до конца твоей жизни. Чонгук улыбается, его глаза расширяются, когда в голову приходит идея.  — Я думаю, что хочу покрасить волосы. Чтобы действительно произвести впечатление, понимаешь? — Теперь ты говоришь на моем языке. В какой цвет? — Я думаю о фиолетовом, — предлагает Чонгук, потянувшись к его волосам. — О, я на сто процентов за. Чонгук закрывает свой ноутбук, полностью отказываясь от электронных писем, и поворачивается к Чимину, когда индикатор ремня безопасности гаснет. Он лукаво приподнимает бровь.  — Знаешь, ты все говоришь о плохом влиянии, но я тоже могу оказать плохое влияние. — Ах, да? Как же? Чонгук приподнимается на сиденье, оглядывая весь первый класс. Он падает обратно в кресло, наклоняясь и шепча Чимину на ухо.  — Встретимся в туалете через две минуты. Он быстро встает и идет по проходу, оглядываясь через плечо, чтобы бросить на Чимина тот взгляд, от которого у него сжимается живот. Челюсть Чимина отвисает, он оглядывается, его сердцебиение ускоряется. Никто не обращает внимания, и на этот раз бортпроводников нигде не видно. Чимин торопливо отстегивает ремень безопасности и встает, идя по проходу как можно незаметнее. Когда он добирается до туалета, он быстро стучит по нему, из него вылетает рука и втягивает его внутрь. Чонгук ухмыляется ему, вовлекая в поцелуй, от которого у него перехватывает дыхание.  — Не могу поверить, что мы действительно собираемся вступить в клуб любителей высоких миль… — он хихикает, когда Чонгук прижимается носом к его подбородку. Головокружительно, что он получает этого великолепного, доброго, забавного и, по-видимому, бунтарского мужчину в полном одиночестве. Бали был моментом в жизни Чимина, который он будет вспоминать как поворотный момент. Место, где он исцелял старые раны, восстанавливал потерянную дружбу и начал новые отношения. Бали было местом, где он нашел любовь, которую, как он не знал, всегда ждала его. И, очевидно, Бали — это поездка, где он, наконец, присоединяется к клубу "Майл Хай"*. — Тэхён был бы очень горд. ... Jm: Итак, я присоединился к клубу "Майл Хай". …С Чон Чонгуком. Tae: Печатает… Hobi: Печатает… Tae: О МОЙБООООООООООООООГ