For Better or For Worse

Чимин надевает еще один шлем, изо всех сил стараясь слушать инструкции тренера по технике безопасности. Как только демонстрация закончилась, он наклоняется к Чонгуку, который сидит на своем квадроцикле рядом с ним.  — Так какую кнопку мне нажать, чтобы запустить его? Чонгук пытается помочь, но прежде чем он успевает слезть со своего квадроцикла, подходит инструктор и помогает Чимину начать. Его руки в грязи, и Чимин внезапно понимает, что не взял с собой сменную одежду. Он смотрит на Чонгука.  — Думаю, ты пожалеешь, что надел белое. Чимин экспериментально крутит ручку, медленно продвигаясь вперед, пока не поймет, сколько газа ему нужно. На самом деле это довольно просто, и он начинает чувствовать себя более уверенно. Есть несколько разных путей, отмеченных стрелками, все в одну сторону, которые зацикливаются и заканчиваются у основания, где они сейчас находятся. Зеленый, желтый и красный для обозначения уровней сложности курсов. — Парень сказал, что на маршрутах есть инструкторы, — кричит Чонгук из-за его спины, перекрывая шум двигателя, — так что, если застрянешь, просто нажми на клаксон, и кто-нибудь вытащит тебя. Грязь может быть довольно глубокой в ​​некоторых местах. Чимин кивает.  — Начнем с зеленого. — Поехали. Чимин понимает, что смеется больше, чем он думал. Их обоих перестало заботить, что они быстро испачкаются. Чонгук так же талантлив, как и предполагал Чимин, видя, что этот человек может делать все что угодно. Но на самом деле Чимин мог бы утверждать, что он в этом лучше его. Он смеется во всю глотку, когда Чонгук прижимается к основанию дерева, а Чимин обрызгивает его грязью, проезжая мимо. Однако Чонгук мстит Чимину, когда они едут по желтому маршруту, и оставляет Чимина в пыли, когда он выигрывает их неофициальную гонку. Несколько случайных парней бросают им вызов на гонку по зеленой дорожке, которая шире и ровнее, и на ней легче набрать скорость. Чимин и Чонгук выигрывают гонку с преимуществом в милю, Чимин на самом деле приезжает первым, когда Чонгук мчится через отмеченную финишную черту позади него. Он так рад, что спрыгивает со своего квадроцикла и бросается на Чонгука, обвивая его, как коала, и радуясь победе. Чонгук прыгает с ним, и другие ребята любезно признают поражение. Чонгук крутит их, пока Чимин смеется. Это один из тех смехов, которые он обычно сдерживает для Хосока и Тэхёна, поднося руку ко рту, он случайно издает несколько писков. Чонгук скидывает шлем и приседает позади Чимина, просунув голову между ног, прежде чем встать, чтобы Чимин сел у него на плечах. Глаза Чимина расширяются, и он крепко держится за него ногами, руками по обе стороны головы, и удивленно взвизгивает. Чонгука, несущего его, кажется, совсем не смущает вес Чимина, когда он идет к зданию проката квадроциклов, чтобы вернуть их шлемы. Его руки цепляются за бедра Чимина, пальцы нажимают на мягкие мышцы. Люди смотрят, но Чонгуку все равно, и от этого сердце Чимина наполняется теплом. Это весело. Действительно весело. Если бы Чимин двухнедельной давности увидел его сейчас, сидящего на плечах Чонгука и покрытого грязью, с раскрасневшимися от смеха щеками, у него, вероятно, был бы инсульт. Но Чимин, который узнал, кто такой Чон Чонгук на самом деле, сказал бы ему, что он не должен держаться за свою обиду, и если он отпустит ее, он может обнаружить то, что ждало его все это время.

...

Чимин становится на колени на своей стороне кровати, расправляя простыни и раскладывая подушки, чтобы создать барьер против Чонгука, который он создает каждую ночь. Кажется, это работает с тех пор, как он начал использовать более тяжелые подушки из кресел, хотя он не хочет признавать, что часть его скучает по пробуждению в объятиях Чонгука. Это мысль для следующего дня. Его тело так болит от езды на квадроцикле, что ему не терпится упасть в постель. Когда он расстилает свою сторону кровати по своему вкусу, его телефон начинает звонить. Его брови хмурятся, когда он видит на экране номер своего отца.  — Ну, это будет весело, — бормочет себе под нос Чимин. Их отношения достаточно дружеские, учитывая, что Чимин отказался от своего наследства, отказался взять на себя управление компанией и объявил себя геем. Он полагает, что за это он должен благодарить свою сестру. Она выступает посредником между ними. Тем не менее, отец Чимина практически избегает говорить с ним, если в этом нет крайней необходимости, так что это не может быть хорошо. Чимин расправляет плечи, прежде чем прижать телефон к уху. — Отец, чем я обязан? — Как ты посмел, Чимин. Как всегда. — Низкий голос его отца эхом раздается в трубке. — Могу я спросить, что я сделал на этот раз? — Слушай. Я закрывал глаза на твой образ жизни. Я позволил тебе контролировать свою жизнь, как ты умолял меня много лет назад. Но я не позволю тебе вмешиваться в деловые отношения компании. Брови Чимина хмурятся, когда он садится на кровать.  — Я не понимаю. О чем ты? — Что ты делаешь с Чон Чонгуком в отпуске? Чимину внезапно становится намного холоднее, как будто кто-то вылил ему на голову ведро ледяной воды. Внезапно ему снова кажется, что ему тринадцать, он пытается завести друга, а вместо этого его ругают все взрослые вокруг него. — Я…к-кто тебе это сказал? — Чоны связались со мной лично. Во что, черт возьми, ты играешь? Ты всю свою жизнь не проявлял никакого интереса к этому мальчику, а потом, как только Чоны начали пытаться связываться с моей компанией, вы вдруг стали лучшими друзьями? — Эй, мы не лучшие друзья. Я даже не знал, что он будет здесь! Он неожиданно появился! — Недостаточно было тебе отказаться от своего законного положения в компании и опозорить имя Пака? Теперь ты замышляешь разрушить и его?! — Я не хочу ничего разрушать, я не… — Отношения между Паками и Чонами сейчас достаточно натянуты, и ты только подливаешь масла в огонь! — Но я- — Мы поговорим об этом, когда ты вернешься. И тогда линия обрывается. Чимин какое-то время сидит там, его руки слегка трясутся, когда он смотрит на пустой экран телефона. Прошло некоторое время с тех пор, как он чувствовал себя так. Чувство, которое всегда ложилось тяжелым бременем на его плечи, когда он в детстве разочаровывал своих родителей. — Чимин-хён? — Голос Чонгука вырывает Чимина из раздумий. Он поднимает голову и видит, что перед ним стоит Чонгук, только что одетый в свободную футболку и шорты, с влажными после душа волосами. — Я сказал, что ванная свободна. Чимин просто моргает, прежде чем сказать: — Ты сказал кому-нибудь, о том, что мы здесь вместе? — его голос звучит тихо и напряженно. — Э-э, — брови Чонгука нахмуриваются, когда он осторожно смотрит на Чимина, вероятно, чувствуя перемену в воздухе. — Я сказал об этом  брату… — Ты упомянул об этом своему брату… — невозмутимо говорит Чимин. — Да… он звонил, чтобы узнать, как у меня дела, и я подумал, что это забавная ситуация, вот и все. Что такое? — Ты думал, что это забавная ситуация? — Чимин недоверчиво усмехается, бросая телефон на кровать рядом с собой и прижимая ладони к глазам. — Черт возьми, Чонгук! Почему ты всегда должен меня подставлять? Чонгук выглядит ошеломленным.  — Воу, подожди, помедленнее, — говорит он, осторожно поднимая руки, — что происходит? Чимин проводит рукой по волосам, встает и идет к Чонгуку.  — Мне только что звонил отец. Очевидно, твой брат сказал твоим родителям, что мы здесь вместе, а затем они рассказали моим родителям. Учитывая отношения между нашими семьями прямо сейчас, угадай, кто снова облажался? Очевидно, я в сговоре с тобой, чтобы привести к гребаному краху Park Industries! — Он толкает Чонгука, который отшатывается назад с широко раскрытыми глазами. — Зачем ты сказал им, что я здесь? Почему, черт возьми, ты думаешь, что это была хорошая идея? — Хён, пожалуйста, успокойся, — говорит Чонгук, беря Чимина за запястья, пытаясь его успокоить и поговорить с ним. Дрожащие руки Чимина превращаются в кулаки, когда он пытается вырвать их. — Я позвоню родителям и все улажу! — Я не о твоих родителях беспокоюсь! — рявкает Чимин, его голос прерывается, когда он пытается вырваться из хватки Чонгука. — Тогда я позвоню твоим родителям! Н-но, хён, я думал, тебя не волнует, что думают твои родители… Я имею в виду, что тебя это никогда не заботило раньше… к-когда мы росли… Чимин недоверчиво смотрит на Чонгука. — Думаешь, мне было все равно? Конечно, я чертовски заботился! Я был просто ребенком, Чонгук-а! Думаешь, мне нравилось, когда мои собственные родители унижали меня? Это очень больно! — Н-но ты всегда противостоял им… — Потому что я должен был! Я не хотел такой жизни, и мне приходилось бороться каждый день, чтобы просто быть собой! Но ты понятия не имеешь, каково это, мистер идеальный золотой ребенок, потому что тебя всю жизнь возводили на грёбаный пьедестал. Ты можешь наслаждаться всем этим, но я не хочу ничего из этого! Я, наконец, прошел через это, я сделал себе хорошую жизнь, и меня не затащат обратно в глубины ада из-за тебя! — Слушай, я все исправлю! Я скажу им, что это был я! Я не позволю тебе попасть в беду из-за меня. Чимин горько усмехается, чувствуя, как начинает рассыпаться по краям.  — А где раньше была твоя смелость, а? — Он перестает вырываться из хватки Чонгука, вместо этого проталкиваясь вперед, в его пространство. — Где была твоя смелость, когда меня годами таскали у вас под ногами? Когда меня унижали не только родители, но и твои родители? Когда меня сравнивали с тобой при каждом удобном случае? Когда твои так называемые друзья смеялись надо мной? Его голос срывается, глаза затуманены слезами, когда он чувствует, как пятнадцатилетняя боль вырывается на поверхность.  — Где была твоя смелость в тот день, когда мы встретились, когда ты бросил меня под автобус, чтобы спасти свою гребаную шкуру. Тогда ты не заботился обо мне, так зачем притворяться, что тебе не все равно сейчас? Челюсть Чонгука сжимается, и Чимин пытается освободиться, оттягиваясь назад, но Чонгук двигается вместе с ним, пока Чимин не чувствует, что его спина упирается в стену, а затем он оказывается в клетке. — Мне чертовски жаль, ладно!? — кричит Чонгук, и Чимин застывает в его объятиях. — Мне жаль, что тебя постоянно сравнивали со мной, и мне жаль, что я, пытаясь быть хорошим сыном, сделал твою жизнь несчастьем, но я просто делал то, что должен был делать, чтобы выжить в своей семье, так же, как и ты. Сделал то, что ты должен был сделать, чтобы выжить! Я не такой храбрый, как ты, хён! Я видел, что с тобой происходило каждый раз, когда ты выходил из строя, и я был чертовски напуган! Но если ты думаешь, что я никогда не заботился о тебе, то ты чертовски ошибаешься. Чонгук отстраняется и подходит к своей стороне кровати, оставляя Чимина прижатым к стене. Чимин наблюдает, как Чонгук секунду роется в его сумке, прежде чем вернуться и схватить руку Чимина, чтобы осторожно что-то положить в нее. Чимин смотрит вниз и вынужден проглотить всхлип. В его руке маленький, слегка потрепанный кошелек для монет Наруто. Ни один из них не говорит ни слова, пока Чимин, наконец, не обретает голос.  — Ты сохранил его… — шепчет он, смахивая слезы с глаз, чтобы посмотреть на Чонгука, который выглядит таким же взволнованным. — Конечно, я сохранил его, — говорит Чонгук, его голос хрипит от эмоций. — Ты сказал мне думать о тебе каждый раз, когда я его использую… я так и сделал, хён. Чимин влажно хихикает, вытирая глаза тыльной стороной свободной руки и глядя на кошелек, горько-сладкие воспоминания о том дне нахлынули на него. — Хён, я так сожалею о том, что произошло в тот день. Я был трусом и с тех пор жалел об этом, но… хён, я был всего лишь ребенком. Прости, что я никогда не заступался за тебя, у меня нет этому оправдания, кроме того, что я был напуган. Я знаю, что тебя всегда сравнивали со мной, но, хён, я всю жизнь мечтал быть похожим на тебя. Сердце Чимина бешено колотится, когда Чонгук наклоняется вперед, прижимаясь лбом к Чимину.  — Я думаю, ты самый сильный, самый смелый и самый красивый человек, которого я знаю, хён. Чимин не уверен, кто первым сокращает расстояние между ними, ему действительно все равно, потому что губы Чонгука на его губах, мягкие и теплые, хотя и немного неуверенные. Чимин на мгновение ошеломлен, но затем удивление сменяется взрывом чувств, которые так долго сдерживались. Чимин обнимает Чонгука за шею, целуя его в ответ с голодом, которого он никогда раньше не чувствовал.  Чонгук отвечает на эту настойчивость своей собственной. Его руки крепко обнимают Чимина, прижимая его к своему телу, когда он прижимает его к стене. Чонгук целует его так, словно пытается сожрать, проводя руками по позвоночнику Чимина, пальцы скользят под край его рубашки, чтобы провести по коже живота. Как будто ему дали доступ к чему-то, чего он жаждал. Чимин пробует это на вкус. Годы тоски по поцелую Чонгука. Чонгук оставляет поцелуи на щеке Чимина, на влажных дорожках, по которым падают его слезы. Через челюсть, вниз по шее. Голова Чимина ударяется о стену, глаза закрываются, когда он дает Чонгуку полный доступ. Чимин чувствует головокружение, разум становится все более туманным от каждого прикосновения Чонгука. Еще один стон срывается с его губ, когда Чонгук прижимается к его шее, покусывает кожу, прежде чем сильно всосать, оставляя за собой фиолетовые синяки. Чимин втягивает воздух, когда Чонгук поднимает его. Он обхватывает бедра Чонгука ногами, используя их, чтобы притянуть его к себе до невозможности. Чонгук прижимает его к стене, пальцы впиваются в его бедра. Ощущать Чонгука между его ног кажется невероятно правильным. Он может почувствовать как его возбуждение трётся об живот Чонгука, и единственное, о чем он может думать, — какого хрена они не делали этого все это время? Чимин крепко держится за Чонгука, когда он отрывает его от стены, оставляя поцелуи на его лице,  поворачивается и ведет их к кровати. Он укладывает Чимина в центре, барьер из подушек, который Чимин установил, разбросан вокруг него, и Чимин рассмеялся бы над иронией, если бы не был так возбуждён. Чонгук становится на колени на кровати между его ног, но Чимин не позволяет Чонгуку отойти дальше, отчаянно притягивая его ближе. Жаждет его прикосновений.  — Чонгук-а, — бормочет он его имя как мольбу, — Чонгук-а. Чонгук скользит руками под футболку Чимина, оставляя огненный след на его коже. Он дергает подвернутый подол чиминовой рубашки, и Чимин поднимает руки, позволяя Чонгуку снять ее через голову. Чимин пользуется моментом, чтобы наблюдать за тьмой во взгляде Чонгука, выгибая спину под его взглядом. — Нравится, что ты видишь? - Чимин ухмыляется, затаив дыхание. Темные глаза Чонгука скользят по его обнаженной груди, как будто он хочет сожрать его, будто он наконец-то получил Чимина там, где хотел, распластавшись под ним. Чимин чувствует румянец на своей коже, проводит языком по губам, чувствуя, как они распухли от настойчивых поцелуев Чонгука. — Посмотри на себя, — бормочет Чонгук, наклоняясь, чтобы провести губами по коже Чимина. Чимин закрывает глаза, вздрагивает, когда Чонгук кусает его кожу, и шипит сквозь стиснутые зубы. Он стягивает свою рубашку через голову, его влажные волосы падают вперед и прилипают к вискам и скулам, когда он наклоняется над Чимином и снова целует его. Чонгук избавляет Чимина от остальной одежды прежде, чем тот успевает понять, что происходит. Теперь он голый под ним. — Блять, хён, ты даже не представляешь, как давно я тебя хочу. Чимин уже чувствует себя пьяным от Чонгука, судя по тому, как младший смотрит на него. Он выглядит таким же отчаянным, как и Чимин, уголки его глаз краснеют, а щеки раскраснелись. Ноги Чимина раздвигаются.  — Покажи мне, — выдыхает он. Чонгук поднимает их себе на плечи, медленно беря Чимина в рот. Рот Чимина открывается в безмолвном крике, голова прижимается к подушкам, а удовольствие пробегает по нему от ощущения горячего рта Чонгука. Его мастерство застает Чимина врасплох. Его руки летят вниз, путаясь в волосах, пока он плавает в удовольствии, пытаясь не утонуть, пока его голова становится туманной, а зрение расплывается. С каждым взмахом языка Чимин все больше теряется в тумане. — П-подожди, Чонгук-а… Я собираюсь… пожалуйста… Я не могу… Бедра Чимина напрягаются вокруг качающейся головы Чонгука, дрожа от приближающегося оргазма. Это намного интенсивнее, чем привык Чимин, сочетание стольких эмоций одновременно.  — Нет. — Он слышит собственное хныканье, — я не хочу кончать так быстро. Ноги Чимина соскальзывают с плеч Чонгука, и он на секунду исчезает. Чимин слышит, как расстегивается сумка, прежде чем появляется снова, роняя что-то рядом с бедрами Чимина. Чимин проводит рукой по волосам, убирая их с глаз, и смотрит вниз, чтобы увидеть два презерватива и тюбик со смазкой. Чонгук избавляется от остальной одежды, его член свернулся калачиком у его живота, когда он устраивается между бедер Чимина. Чимин поднимает на него глаза.  — Смазка и презервативы? Я не думал, что ты будешь из тех, кто берёт их с собой. — Всегда нужно быть подготовленным, — Чонгук смотрит на него сквозь спутанные пряди волос, растягивая губы в ленивой ухмылке, прежде чем притянуть бедра Чимина ближе. Чимин наблюдает за Чонгуком между ног, извиваясь от потребности. Чонгук шикает на него, наконец, поглаживая раскрасневшийся ствол его члена, давая ему некоторое чувство облегчения, когда в ответ из него вытекает жидкость. Он разрывает смазку зубами, смазывая пальцы. — И ты делал это раньше… — спрашивает Чимин, — с парнем? Чонгук понимающе улыбается, наклоняясь, чтобы снова поцеловать Чимина, пока его палец водит по его краю.  — Да, хён, — бормочет Чонгук ему в губы, прежде чем просунуть палец внутрь. Чимин стонет от вторжения. У него это было давно, так что даже растяжки одним пальцем достаточно, чтобы он напрягся. Чонгук, кажется, это замечает, его свободная рука поглаживает его, пока он двигает пальцем. Один палец превращается в два, а затем в три, и Чимин начинает корчиться там, где его прижало к Чонгуку. Ему просто нужен Чонгук внутри него, каждый нерв в его теле требует этого.  — Бля, Чонгук-а, хватит… я готов… просто… — Чимин толкает Чонгука в грудь, и Чонгук поднимает брови, когда Чимин меняет их позиции. Чимин прикусывает губу, когда пальцы Чонгука выскальзывают из него при этом движении, а затем он забирается на него сверху, оседлав бедра Чонгука среди грязных простыней. Потянувшись в сторону, Чимин хватает один из презервативов, надевает его на Чонгука, несколько раз гладит его, наслаждаясь тем, как его бедра на мгновение приподнимаются под ним. Чимин не теряет ни секунды, позволяя отчаянию затуманить его разум. Он точно направляет головку члена Чонгука, делает вдох, а затем одним движением опускается на него, пока не садится на Чонгука полностью. Стон, который он издает во время растяжки, практически гортанный, дыхание вырывается сквозь сжатые зубы, дрожь сотрясает его тело, когда он ошеломлен растяжкой. Он прикусывает губу, пытаясь сдержать голос, и смотрит на Чонгука. Чонгук выглядит блаженным, и прилив удовольствия от одного этого изображения может быть достаточным, чтобы довести его до крайности. — Б-блин, ты такой тугой… — Его сильные руки учат, пальцы впиваются в бёдра Чимина, — так приятно, хён. Грудь Чонгука вздымается так же сильно, как и у Чимина, и он выглядит так, будто изо всех сил старается не потерять самообладание. Чимин слегка двигает бедрами, улыбаясь звукам, сорвавшимся с губ Чонгука. Чимин откидывается назад, опираясь руками на бедра Чонгука. Чонгук наблюдает за каждым движением, его глаза скользят вниз по телу Чимина туда, где они соединяются, когда Чимин начинает вращать бедрами. Чонгук садится, притягивая Чимина для страстного поцелуя. Чимин почти не успевает, покачивая бедрами, запутывая руки в волосах Чонгука. Как будто они не могут насытиться друг другом, каждая их часть сливается воедино, когда они обвивают друг друга. Именно тогда Чонгук переворачивает их, застав Чимина врасплох и прижимая его к простыням,  они снова теряются в поцелуях друг друга. Чимин ошеломлен, его разум не может сосредоточиться ни на чем, кроме Чонгука. Руки Чонгука, плечи Чонгука, его губы. Ощущение его груди, прижатой к груди Чимина. Горячие вдохи. Гремящие сердца. Чонгук задает непростительный темп, от которого мышцы живота Чимина напрягаются, и он на секунду забывает дышать. Оргазм настигает его внезапным порывом, выбивая из него дыхание и заставляя перед глазами белеть, когда он выгибается под Чонгуком и с криком выплескивается на их животы. Чонгук задыхается, уткнувшись лицом в шею Чимина и издавая стоны в кожу, когда он следует за Чимином, медленно делая толчки, пока они оба приходят в себя. Их безумие растворяется в смешанных звуках прерывистого дыхания Чимина и Чонгука. Чимин ошеломленно смотрит в потолок, его мозг затуманен, мысли отстранены. Чонгук появляется в его видении. Он выглядит таким же довольным, как и Чимин, его глаза блестят, когда он убирает волосы с лица Чимина, глаза обегают его черты, когда он проверяет его.  — Ты в порядке? — Ммм, — мычит Чимин, он протягивает руку и проводит кончиками пальцев по щеке Чонгука и по его нижней губе, которую ловит между губами. Он встает, чтобы пошевелиться, и Чимин издает протестующий звук, откуда он сам не знает. — Я принесу полотенце, чтобы вымыть тебя, просто подожди, — говорит Чонгук, поднимаясь с кровати и направляясь в ванную, прежде чем снова появиться с мокрой тряпкой. Он осторожно оттирает Чимина, теплая ткань мягко касается его живота и бедер, затем ложится рядом с Чимином. Его рука закинута за голову, и Чимин проводит пальцем по узорам на коже, когда его глаза начинают закрываться, и тяжесть сна сковывает его. Его рука кажется тяжелой, и он позволяет ей упасть на подушку. Через мгновение раздается голос Чонгука, и в его голосе звучит улыбка. — Хён? Только не говори мне, что ты засыпаешь сразу после секса? Чимин хочет не согласиться, но сон слишком силён. Вместо этого он просто бормочет, когда его обнимают теплые руки, и его прижимают к теплой груди. Смех Чонгука раздаётся ему в ухо.  — Спи, хён. Поговорим завтра.