Daddy’s Boy 2: The Beginning

Примечание автора: Эта история является приквелом к Daddy's Boy (DB1), но вам не обязательно читать DB1, чтобы прочитать и понять эту историю, обе истории можно читать отдельно. Просто общее предупреждение: многие вещи, которые упоминались в DB1 как происходившие с Уиллом в прошлом, которые были, так сказать, «за кадром», подробно описаны в этой истории. Поэтому я должна подчеркнуть, что в этой истории гораздо более очевидно отсутствие согласия Уилла, чем в DB1, поскольку в начале фф он полностью является собой и имеет возможность протестовать / сказать «нет». Ганнибал одновременно любящий и суровый в своих тренировках по дисциплинированию Уилла, но это вообще не здоровые отношения и ни в коем случае не безопасные, вменяемые или по обоюдному согласию. Я не оправдываю изнасилования или похищения людей в реальной жизни. Пожалуйста, обратите внимание на все теги. Я сделала все возможное, чтобы отметить самые «триггерные» вещи, но некоторые, возможно, вылетели у меня из головы. Кроме того, эта история как бы ускользнула от меня и отрастила себе рога и хвост в процессе. В DB1 представлены исключительно Ганнибал и Уилл, но я почувствовала, что сейчас некоторые другие персонажи канона должны быть включены, поэтому Daddy's Boy 2 (DB2) имеет несколько иной тон, чем DB1. Я оставила концовку открытой, так что, надеюсь, она может быть прочитана и как предыстория к DB1, и как самостоятельный рассказ. Я намерена переделать DB1 (когда-нибудь!), расширить его, чтобы DB1, эта история и любые продолжения были полностью согласованы и переплетались настолько органично, насколько это возможно. Поэтому, пожалуйста, извините за любые несоответствия между DB1 и DB2, пока я переписываю и вношу правки. В частности, в этой истории я представляю оригинального «персонажа», которого я хочу обязательно включить в свою версию DB1. Когда я опубликую переделанный DB1, я также оставлю оригинальную историю опубликованной для всех, кто предпочел ту версию, чтобы ее можно было прочитать за один раз. Напоминание: Я не являюсь медиком. Я понятия не имею, как работают такие вещи, как лекарства и медицинское оборудование, упомянутые здесь, или правильно ли изображены «медицинские процедуры», через которые Ганнибал заставляет Уилла пройти. Да, я слишком ленива, чтобы заниматься исследованиями. Живите с этим. ;) Заключительные примечания: Daddy’s Boy 2 завершен, но из-за его длины я буду публиковать главу за главой, как позволяет мой график. В этом фф у Уилла НЕТ энцефалита (главным образом потому, что я просто не думаю, что смогла бы вписать/описать его убедительно). Вы можете заметить, что в DB2 присутствуют некоторые повторения. Таков мой замысел (шутка), и я обещаю вам, что в повторении есть смысл. В конце концов, для малышей важна структура. С этим, шоу продолжается!

***

Голова Уилла кружилась. Он ничего не понимал. Где он? Последнее воспоминание было о том, как он кормил своих собак перед тем, как отправиться на работу. А сейчас он не мог пошевелиться. Вспышка паники захлестнула Уилла, и он попытался поднять свои конечности, но они оказались неподвижны. Он лежал в кровати с высокими бортиками, очень похожей на гигантскую детскую кроватку. Знакомая фигура нависла над ним, и Уилл невнятно пробормотал: — Наркотики?.. Ганнибал посмотрел на Грэма сверху вниз. — Здравствуй, Уилл. Да, я дал тебе паралитическое и успокоительное. Они были необходимы нам, чтобы начать твою новую терапию. Не волнуйся, их действие уже заканчивается. — Ганн… Тера-пию? Н-Нет. — Уилл попытался собрать картину происходящего воедино. Он слабо покачал головой, глядя в лицо Ганнибалу. — Н-нет, — снова сказал он. — Т-ты не можешь держать меня здесь. От-пус… ти м-ня, — он снова проверил на прочность свои химические оковы, но все, чего ему удалось добиться, это слегка пошевелить пальцами. — Не волнуйся, Уилл. Я буду хорошо заботиться о тебе. В последнее время ты испытывал слишком много стресса. Я видел, какой ущерб это наносило твоему здоровью и твоей психике. С помощью новой терапии у тебя будет шанс перезагрузить как свой разум, так и свое тело. — Перезагрузить? Я не понимаю… — голос Уилла затих. Во рту у него будто маленькая пустыня образовалась. Грэм облизнул губы. — Хочу пить. — Позволь мне, — Ганнибал потянулся за чем-то, что было вне поля зрения Уилла, и затем послышалось журчание воды. Руки Лектера вернулись, удерживая небольшой пластиковый стаканчик с изогнутой соломинкой. — Побочный эффект лекарств — сухость во рту. Твое горло также может немного болеть, так как мне пришлось вставить дыхательную трубку и держать тебя на аппарате искусственной вентиляции легких, пока паралитик удерживал твои грудные мышцы неподвижными. Он осторожно просунул свободную руку под плечи Уилла и приподнял его, чтобы тот мог сделать глоток воды. Грэм пил, благодарный за влагу, но совершенно встревоженный мыслью о том, что Ганнибал без его ведома вставляет в него трубки. Когда Уилл отстранился, выпив половину стакана, Ганнибал осторожно опустил его обратно, убрав со лба один из локонов. — Зачем ты накачал меня наркотиками? — спросил он, начиная чувствовать больше уверенности в руках и ногах. Его полусонный разум пытался вычислить, сможет ли он сбежать, когда действие наркотиков закончится. — Затем, что ты бы сопротивлялся этой (некоторые сочли бы её нетрадиционной) форме терапии. Поверь мне, Уилл, то, что я делаю, только в твоих лучших интересах, — ответил Ганнибал. — А теперь, поскольку действие паралитика закончится в течение часа, боюсь, мне придется связать тебя. Но только до тех пор, пока ты не примешь свою новую терапию. — Нет, нет, пожалуйста, Ганнибал! — взмолился Уилл, истерические нотки появились в его голосе. — Так будет лучше. Тебе нужно научиться доверять своему Папе, — сказал Ганнибал и пересек комнату. Уилл вздрогнул, и в животе у него закрутился комок страха. "Папе? Какого хрена?" — подумал Уилл. Ганнибал вернулся с несколькими предметами в руках. Уилл снова начал протестовать, на этот раз гораздо громче, изо всех сил пытаясь пошевелиться, сделать что-то большее, чем подергивание пальцами или мотание головой. — Тсс, полегче, — шикнул Ганнибал, осторожно втягивая руки Уилла в рукава мягкой смирительной рубашки и застегивая ее у него за спиной. — Она нужна не только для того, чтобы удержать тебя, но и для того, чтобы успокоить. Другая часть терапии заключается в том, чтобы отучить тебя сдерживать свой мочевой пузырь и кишечник. — Ч-что?! — Как только ты сможешь полностью передать Папе контроль над всеми аспектами своей повседневной жизни, ты сможешь встать на путь полной переустановки, — объяснил Ганнибал. — Просто ляг на спину и позволь Папе обо всем позаботится. — Я не собираюсь мочиться и обделываться ради тебя! — прорычал Уилл, обнаружив, что его голос возвращается в норму. Но у него не было выбора, Ганнибал уже наклеивал застежки толстого детского подгузника. Затем он затянул ремни смирительной рубашки между ног Грэма, плотно прижав подгузник к гениталиям. — Ты чертовски болен! Ты гребаный… гребаный псих! Ганнибал цыкнул на нецензурную брань Уилла и показал третий предмет. — Папе не нравятся непристойные выражения, Уилл. Кляп даст тебе время на размышления, и, надеюсь, как только я его вытащу, ты будешь более тщательно подбирать слова. — Пошел ты! — Уилл сжал рот и отвернул голову, когда рука с кляпом приблизилась. Кляп был сделан из гладкой черной кожи с подкладкой, подстраивавшейся под форму лица Уилла, в центре находился большой силиконовый шарик, который и должен был заткнуть рот Уиллу. Ганнибал схватил Грэма, закрывая нос и губы, крепко удерживая до тех пор, пока Уилл вынужденно не раскрыл рот, чтобы вдохнуть. Кляп вошел внутрь, и Ганнибал быстро застегнул его на затылке Уилла. Тот мотнул головой, как испуганный пони, безуспешно пытаясь вытащить кляп. После нескольких минут борьбы движения Уилла стихли, и он тяжело задышал через нос, глаза остекленели. Лектер снова погладил его по волосам, что можно было бы назвать успокаивающим жестом, если бы не обстоятельства. — Ну вот, теперь гораздо спокойнее, — сказал он и улыбнулся своему малышу. Уилл посмотрел на него с новообретенной ненавистью. — Отдохни немного. Паралитик выйдет из твоего организма примерно через полчаса, а потом мы пообедаем. Ганнибал отвернулся от кровати и направился к двери. Уилл уставился на белый потолок комнаты, кипя внутри, полный решимости вырваться из лап Ганнибала, как только представится возможность. Доктор бросил один взгляд через плечо на связанное и спеленутое тело на кровати и позволил себе удовлетворенную улыбку. Пробуждение Уилла прошло так же гладко, как он и предсказывал. Ганнибал вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Было невозможно не сосать силиконовый шарик, если только он не хотел обслюнявить все вокруг. Сам процесс сосания казался диким. Уилл потер челюсть о бортик кровати, пытаясь вытащить кляп, но тот остался на месте. Грэм вздохнул и продолжил сосать шарик, унижение расцветало в его груди. Теперь он мог двигать всей верхней частью тела и ступнями, но бедра и голени оставались тяжелыми, бесполезными. Уилл вздохнул. Он должен выбраться отсюда. Ганнибал поступил безумно, решив удерживать его здесь в таком виде. Ноги Грэма не были связаны. Если он просто подождет, пока Ганнибал вернется, он сможет пнуть психиатра в лицо или что-то в этом роде и сбежать. Уилл не знал, где они находились, но в любом случае если он побежит по улице в подгузнике и смирительной рубашке, кто-нибудь вызовет полицию, и его спасут. Но как выбраться из дома? В смирительной рубашке не открыть ни двери, ни окна. Он мог бы попробовать выбить окно, но это было сложнее и опаснее, чем показывают в фильмах, особенно босиком. Уилл застонал от осознания, в какой ловушке он будет находиться до тех пор, пока Ганнибал не снимет проклятую рубашку. Уилл снова пошевелил руками, проверяя ее прочность и тут же ощущая трение мягкой, тяжелой подкладки. Движение потянуло за ремешки около его гениталий и натянуло внешний пластиковый слой подгузника. Он покраснел от шуршащего звука. Неужели Ганнибал действительно думал, что Уилл будет мочиться и испражняться в подгузник? Да и зачем? Чтобы полностью унизить себя? Это не звучало как «терапия». Но, очевидно, идеи Ганнибала о его лечении оставляли желать лучшего. Мысли Уилла лихорадочно крутились, пока он пытался сосредоточиться на своей ситуации. Он сомневался, что сможет убедить Ганнибала отпустить его. Убежденность в его желании «помочь» Уиллу избавиться от какой-то предполагаемой травмы, вызванной стрессом, казалась окончательной. Затем мысли Уилла обратились к его собакам. Он накормил их перед уходом на работу, но кто знает, как долго он уже пробыл здесь. Помимо воспоминаний о кормлении собак, Уилл смутно помнил, как в среду ходил на свою вечернюю сессию к Ганнибалу, но та часть была в лучшем случае туманна. Как долго его собакам придется оставаться взаперти в доме без еды и воды, пока кто-нибудь не придет, чтобы позаботиться о них? Тревога наполняла его при одной мысли об этом. Затем он подумал об Эбигейл, о которой они с Ганнибалом должны были заботиться и которую должны были поддерживать. Бедная девочка была так одинока в этом мире, и никто по-настоящему не понимал ее, кроме Уилла и Ганнибала. Грэм не хотел, чтобы она думала, что он бросил ее в трудную минуту. Он не мог поверить, что Ганнибал был настолько жесток, чтобы разлучить их сейчас. В конце концов, Уилл оглядел комнату, пытаясь заставить свои мысли не выходить из-под контроля. Белая кровать, выглядящая точь в точь как детская кроватка, увеличенная в размерах, была придвинута к одной стене. С обеих сторон были перила. Простыни были успокаивающего светло-серого цвета, а стеганое одеяло было ярким, разноцветным, похожим на лоскутное покрывало, с изображениями маленьких енотов и черепах (которым самое место в детской комнате). Сама комната была выкрашена в успокаивающий светло-голубой цвет, за исключением белого потолка, с которого, что настораживало, свисал крепкий металлический крюк, также выкрашенный в белый цвет. На стенах висело несколько карандашных набросков в рамках — идиллические сцены пляжей и лугов. На одной из двух картинок, изображавших оленей, была симпатичная пасущаяся самка, на другой — красивый двенадцатипалый самец. У дальней стены, рядом с дверью, стоял комод из натуральной сосны, на нем лампа, кувшин с водой и пластиковый стаканчик с соломинкой. Лампа в данный момент была выключена, так как окно где-то за Уиллом пропускало достаточно света. Рядом с комодом стояла большая, из нержавеющей стали канистра для мусора, с педалью внизу, которая открывала крышку. Единственное кресло в комнате стояло в углу и было большим и удобным на вид, с откидной спинкой. Обивка состояла из микрофибры, на сидушке лежал коричневый плюшевый мишка. Пол покрывал кремовый, мягкий бежевый ковер. Визуально изучив свое окружение, Уилл, за неимением других вариантов, вернулся к мыслям о побеге. Джек Кроуфорд, несомненно, будет искать его, и это только вопрос времени, когда он и его команда федералов ворвутся в двери, чтобы спасти его. К сожалению, мысль о том, что кто-нибудь из его коллег увидит его в смирительной рубашке, подгузнике и с кляпом во рту, заставляла Уилла извиваться и стонать от смущения. Что бы подумали о нем Беверли, Прайс или Зеллер, застав в таком затруднительном положении? Несмотря на то, что голова Грэма все еще немного кружилась от наркотиков, его желудок выбрал именно этот момент, чтобы громко заурчать. — Ты, должно быть, голоден, Уилл. Ты здесь уже почти пятнадцать часов, — раздался голос Лектера с другого конца комнаты. Уилл вздрогнул. Он совсем не заметил, как Ганнибал вошел в комнату, слишком погруженный в воображаемую сцену унизительного спасения. Должно быть, тот услышал, как у него заурчало в животе. Голова Уилла резко повернулась к двери, и он настороженно посмотрел на мужчину, не в силах выразить свою ненависть и страдание. — Папа приготовил обед. Мы можем пойти поесть в столовую. Ты также сможешь увидеть дом. Я уверен, он тебе понравится. Ганнибал вкатил в комнату большое инвалидное кресло. Нужно сказать, это было первоклассное кресло с мягким сиденьем, спинкой и подлокотниками, с высоким мягким подголовником и различными кожаными ремнями безопасности, прикрепленными к раме. Сиденье можно было наклонять так, чтобы человек в нем мог откидываться под разными углами или лежать почти полностью плашмя. Ганнибал припарковал его рядом с кроваткой и заблокировал колеса. Уилл напрягся, готовый начать пинаться. Он не собирался сдаваться без боя. Ганнибал, однако, казалось, почувствовал непокорность Уилла и подошел к комоду. Грэм наблюдал за тем, как он достал поочередно несколько предметов из нижнего ящика и вернулся с ними к кровати. — Я боюсь, что до тех пор, пока ты не достигнешь стадии, когда Папа сможет доверять тебе в соблюдении всех правил, Папе придется связывать тебя. Папочка не может допустить, чтобы ты устраивал беспорядок, — Уилл корчился, стуча ногами, громко крича из-за кляпа, когда Ганнибал натянул пару бело-коричневых кожаных обручей, скрепленных металлическим прутом, на его бедра и застегнул их, раздвигая прут шире. Лодыжки Уилла подверглись такой же обработке. Он, запыхавшийся от борьбы, лежал теперь беспомощный и кипел от ярости. Ганнибал просто коротко погладил Уилла по волосам, а затем опустил перила с противоположной стороны кровати. Он просунул руки под колени и плечи профайлера и без усилий поднял его в ожидавшую рядом инвалидную коляску. — Вот так. Давай-ка устроим моего маленького мальчика поудобнее, — он повозился с распорками, закрепив их так, чтобы ноги Уилла правильно располагались на мягких подставках, затем натянул широкий кожаный ремень через живот Уилла, под руками, спрятанными в смирительную рубашку, и пристегнул пряжку к другой стороне кресла, закрепив туловище Грэма. Уилл тяжело дышал через нос, беспомощно посасывая кляп. Лектер пристегнул каждую ногу ремнями, накинул на колени Уиллу легкое клетчатое флисовое одеяло, затем разблокировал колеса и, наконец, встал позади кресла, чтобы толкать. Пока они выходили за дверь и шли по коридору, Уилл разглядывал интерьер. Определённо, это был не дом Ганнибала в Балтиморе. Планировка была совершенно другой, и дом, казалось, ограничивался одним этажом. Ганнибал вкатил Уилла в большую, светлую, полностью оборудованную столовую, гостиная была расположена рядом. Он пододвинул кресло вплотную к обеденному столу и снова заблокировал колеса. — Мы начнем с чего-нибудь легкого. Папа приготовил для тебя пюре из курицы и тыквы с орехами. Если ты съешь всё как хороший мальчик, то на десерт тебе достанется шоколадное парфе, — рассказывал Ганнибал, отправляясь на кухню за едой. Блюдо Лектера было таким же, только не перемолотым в кашу и с гарниром из чего-то похожего на измельченный жареный миндаль. Он поставил тарелки на стол, затем осторожно расстегнул кляп. Уилл не смог сдержать струйку слюны, которая потекла по подбородку, когда кляп вытащили у него изо рта, но Ганнибал, стоявший рядом с мягким кухонным полотенцем в руках, был готов вытереть её. Грэм ничего не сказал, просто уставился в стену напротив. Столовая была выкрашена в теплый цвет жженой умбры, и на стенах здесь тоже висели эскизы, однако на этот раз портретные наброски, а не успокаивающие морские пейзажи или олени из комнаты Уилла. На одном из портретов была Эбигейл, и Уилл осознал, что Лектер, должно быть, зарисовал её когда-то. От этой мысли у него сжалось в груди. Ганнибал надел Уиллу на шею большой желтый махровый слюнявчик, а затем сел на свое место и, взяв ложку, зачерпнул немного тыквенного пюре для Уилла. — Я могу есть сам, — горько произнес Уилл, не смея взглянуть на Ганнибала и избегая протянутой ложки. — Ты снова сможешь сам кормить себя, как только достигнешь определенной стадии в терапии, ну а пока Папа будет кормить тебя, — сказал Ганнибал. — А теперь будь хорошим мальчиком и ешь свою тыкву. Он поднес ложку к губам Уилла, и через мгновение молчаливой схватки с едой Грэм открыл рот и принял предложенное. — Хорошо! — похвалил Ганнибал с довольной улыбкой. Он окунул ложку в куриное пюре и поднес немного ко рту Уилла. Тот медленно пережевывал, всё ещё не проглотив первую порцию. — Для Папы важно, чтобы ты получал правильное питание, пока находишься на его попечении, — непринужденно сказал доктор. Уилл внезапно повернул голову и выплюнул полный рот еды в лицо Ганнибалу. Лектер отреагировал не сразу. Он просто сидел мгновение, слегка нахмурившись из-за испачканной одежды. Затем он медленно вытер лицо и рубашку тем же полотенцем, которым вытирал слюну с подбородка Уилла, и вздохнул. — Папа надеялся приятно поужинать вместе и немного поболтать, но теперь он понимает, что это невозможно. — Пошел ты, — выдавил Уилл. — Мне не нужна твоя гребаная еда или твои разговоры. Ганнибал встал со своего места и поправил жилет, проведя руками по груди и бедрам. — Очень хорошо, — сказал он тоном, в котором сквозило огромное разочарование. Он наклонился к Уиллу через инвалидное кресло и сказал спокойным шепотом. — У тебя есть два варианта, Уилл, ты слушаешь? — Ганнибал не стал дожидаться ответа. Уилл сидел, застыв, кипя от гнева, его пульс учащенно бился. — У Папы есть другие методы кормления тебя, которые не так приятны, как этот. Ты можешь есть из Папиных рук или выбрать один из других способов. Что ты выберешь? Таким же низким тоном Уилл усмехнулся: — Вы можете пойти к черту, доктор Лектер! Ганнибал молча выпрямился, и Уилл услышал, как он ушел в другую часть дома. Через несколько мгновений мужчина вернулся с упакованной в прозрачный пакет пластиковой трубкой с мундштуком на одном конце, высоким медицинским шейным бандажом и парой нитриловых перчаток, которые он натянул на кисти. Лектер надел жесткий пластиковый бандаж на шею Уилла, привязав его к подголовнику инвалидной коляски, так что голова Уилла была откинута назад, выпрямлена и неподвижна. Грудь Грэма быстро вздымалась в смирительной рубашки, когда паника начала овладевать им. Липкий пот выступил у него на лбу. Затем Ганнибал распаковал трубку и поднес её к лицу Уилла. — Запомни, что это был твой выбор, — сказал Ганнибал и проделал тот же трюк с зажатием носа, который он использовал, чтобы заткнуть Уиллу рот кляпом. После нескольких отважных попыток оттолкнуть руки Ганнибала от своего лица и задержать дыхание, рот Грэма открылся в судорожном вздохе, и Ганнибал осторожно, но неуклонно протолкнул питательную трубку в его горло. Он толкал ее вниз, восхищаясь сопротивлявшимися вторжению мускулами горла Уилла, до тех пор, пока мундштук не оказался всего в нескольких сантиметрах над губами мужчины. Уилл подавился, сжимаясь от спазмов, когда трубка резко остановилась. Ганнибал мгновение просто стоял над ним, наблюдая, как он пытается извлечь питательную трубку. — Расслабься, Уилл. Папа накормит тебя, и все это скоро закончится, — успокаивающе сказал Ганнибал. Слезы текли из уголков глаз Уилла, пока он изо всех сил пытался дышать через нос. Лектер промокнул их чистым краем полотенца, не обращая внимания на сдавленные звуки, вырывающиеся из горла Уилла. Он отнес тарелку обратно на кухню и добавил немного воды в пюре из курицы и тыквы, размешивая, чтобы получилась жидкая смесь, которая будет легко стекать по трубке. Вернувшись, он поставил тарелку на стол и, набрав ложкой немного смеси, отправил ее в горлышко трубки. Кашица скользнула внутрь, ниже и ниже, в пищевод Уилла. Грэм попытался выкашлять трубку, чувствуя, как его буквально насилуют ей, но вместо этого случайно судорожно сглотнул, в результате чего трубка сдвинулась, а кашица оказалась там, где ей и полагалось быть. Ганнибал медленно скормил всю смесь Уиллу, собирая оброненные капли полотенцем или слюнявчиком и сохраняя рот и подбородок Уилла чистыми. Он чередовал кормление Уилла с поглощением собственной порции, по-видимому, совсем не торопясь закончить с Грэмом, который постоянно издавал захлебывающиеся звуки. После того, как Ганнибал наконец отправил последнюю ложку пюре в маленькую воронку, он налил в нее немного воды, чтобы промыть трубку. — Ну вот, ты так хорошо справился, Уилл, — сказал Ганнибал, вставая и кладя руку на потный лоб Уилла. — Но десерта не будет, так как ты был не очень сговорчив, — он осторожно извлек питательную трубку из его горла. Грэм подавился и сильно закашлялся, несколько кусочков пюре вылетели у него изо рта. — Относительно жидкостей… Папа собирается поставить капельницу, ведь ты не хочешь сотрудничать с ним. — Н-Нет, пожалуйста, Ганнибал. Не надо, — прохрипел Уилл, травмированный опытом с питательной трубкой. — Могу ли я, в таком случае, довериться твоему обещанию не устраивать еще одну сцену? Еще один беспорядок? — спросил Ганнибал. — Ты был очень груб с Папой. Уилл молчал долго. Стоя рядом, Ганнибал терпеливо ждал. Он расстегнул шейный бандаж и освободил голову Грэма. Тот наклонился вперед, его горло механически сжималось в спазмах. Наконец Уилл тихо сказал: — Я не буду плеваться. Пожалуйста. Я хочу пить. Он ненавидел себя за мольбу. А еще он ненавидел самодовольную улыбку на лице Ганнибала. К тому времени, как Лектер вернулся с пластиковым стаканчиком воды и соломинкой, мысль отказаться от предложенного вновь посетила Уилла. Ганнибал мог что-то подсыпать в воду, и Уилл не хотел снова лежать накачанным наркотиками. Он вздрогнул, когда соломинка вдруг коснулась его сухих губ, противоречивые эмоции захлестнули мужчину и, зажмурившись, он набрал полный рот прохладной жидкости. Вода была божественной. Уилл выпил всю чашку. — Хороший мальчик, — похвалил Ганнибал, и та небольшая часть Уилла, что заставляла его снова и снова пересматривать ситуацию за те несколько мгновений, пока Ганнибал ходил за водой, почувствовала гордость из-за того, что он не отказался от предложенного напитка. Он должен был оставаться сильным, и отказ от еды и воды ни к чему его не приведет. Только ослабит его. — Я не мальчик, — прохрипел Грэм, протестуя. — О нет, ты именно он, — сказал Ганнибал, и Уилл отпрянул от него, когда тот провел пальцами по его волосам. — Ты мой мальчик, — хрипловатый тон голоса Ганнибала заставил сердце Уилла снова учащенно забиться. — И ради тебя Папа собирается изменить все твои границы, — Уилл вздрогнул и шумно сглотнул, не зная точно, что имел в виду Ганнибал, но ему совсем не понравилось, как это прозвучало. Лектер некоторое время молчал, поглаживая Уилла, как любимого питомца. Это заставило ком внутри Грэма подкатить к горлу, и он отдернул голову. — Перестань прикасаться ко мне, — выдавил он. К счастью, рука Ганнибала не последовала за его головой. Вместо этого мужчина начал убирать посуду и прибираться на кухне. В конце концов Уилл повернулся к нему и огляделся. Он мог заглянуть в гостиную. Она была отделена от кухни и столовой огромным коричневым секционным диваном и имела большие окна от пола до потолка, которые сходились под углом. Он мог даже разглядеть море за окном, невероятный вид. В дополнение к огромному коричневому дивану, который соответствовал глубокому креслу в другой комнате, и набору прикроватных столиков в стиле ар-деко, журнальному столику в тон и лампам, Уилл также заметил пианино. Типичный Лектер, размышлял он про себя. — Где мы? — вслух спросил он, мысленно задаваясь вопросом, как далеко они находятся от Балтимора и вообще находятся ли еще в Соединенных Штатах. — Мы у океана, на вершине утеса, — непринужденно ответил Ганнибал, вытирая пролитую воду вокруг раковины и затем свои руки чистым кухонным полотенцем. — Как далеко мы от Балтимора? — надавил Уилл. — Достаточно, — сказал Лектер и вернулся к нему, развязал завязки слюнявчика и положил его на стол. Грэм снова тупо уставился в стену перед собой, не зная, что будет дальше. — Хочешь еще воды? — Уилл покачал головой. На самом деле, он не хотел больше заливать в себя жидкости, потому что уже чувствовал растущее давление в своем мочевом пузыре, и будь он проклят, если обмочится. Уилл вздрогнул и простонал: — Нет, пожалуйста, нет, — когда увидел, как Ганнибал потянулся за кляпом на столе. — Тише, — проворковал тот и поднес кляп к губам Уилла. Уилл упрямо держал их закрытыми. — Папа может заставить тебя, — пригрозил доктор. Он позволил Уиллу подумать об этом несколько секунд. Затем Грэм слегка приоткрыл рот в немом согласии, пропустив еще одну довольную улыбку на лице Ганнибала. Большой силиконовый шарик проскользнул мимо его губ, заполняя рот. Он втянул его, когда Ганнибал надежно закрепил застежки на затылке, мягко убирая кудри Уилла в сторону. Уилл выдохнул сдерживаемый вздох и пососал шарик, это движение сбивало с толку и успокаивало одновременно. Ганнибал разблокировал колеса инвалидной коляски и отодвинул ее от стола, затем направил в сторону огромной открытой гостинной. — Я уверен, ты оценишь вид, — сказал он Уиллу и припарковал инвалидное кресло перед одним из больших окон. Вид был и вправду великолепен, но Уилл вряд ли смог бы оценить его по достоинству, слишком глубоко погруженный в ужас своего положения. Он сидел неподвижно, едва замечая яркое солнце, заливающее выложенный плитами внутренний дворик, небольшую кучку дров у разрушающегося края утеса и бурлящее, мощное море за ним. Приглушенные крики чаек в небе едва доходили до его сознания. Он дернулся, когда Ганнибал положил руку ему на плечо и слегка сжал. — Я оставлю тебя здесь на некоторое время. Папе нужно кое-что сделать. Хочешь, Папа поставит для тебя какую-нибудь музыку? Уилл заторможено покачал головой. Рука на его плече сжалась еще раз, но он не заметил, когда Ганнибал отошел от него. Все, что Уилл мог чувствовать, это агрессивное давление питательной трубки, жесткий захват шейного бандажа и нежность Ганнибала, даже когда тот насиловал его. И Уилл был бессилен предотвратить это. Он резко выдохнул, задумавшись, над какими еще аспектами его жизни Ганнибал готов был надругаться. Сейчас он не удивился бы ничему. Вздохнув, Уилл заставил себя прекратить думать об этом. Это не то, на чем он должен зацикливаться. У него достаточно проблем и без гиперактивного воображения, проецирующего ужасное будущее. Невидящим взглядом Грэм долго смотрел на море, сверкающие блики гипнотизировали его. Внезапно он почувствовал себя таким измученным. Его голова медленно опустилась на грудь, но, когда он почувствовал, что засыпает, он снова поднял ее, глаза заново сфокусировались на чем-то, на чем угодно, главное не на гипнотизирующем море. Уилл оглядел подъездную дорожку слева от ухоженного кустарника, тянущегося по периметру внутреннего дворика, и увидел несколько маленьких птичек, сидящих на более высоких кустах. Он немного понаблюдал, как они прыгают по ветвям, прежде чем улететь из виду. Их жизни были мимолетны, крошечны по сравнению с жизнью человека, но, по крайней мере, они были свободны. Уилл не слышал, шагов Ганнибала, поэтому предположил, что мужчина где-то сидит, возможно, рисует или читает. Ему было все равно до тех пор, пока монстра, о котором до того, как проснуться в этой… этой детской кроватке, он думал как о своем друге, не было рядом с ним. Его рот сжался вокруг круглого кляпа, и Уилл поерзал в инвалидном кресле. Он не привык подолгу сидеть, и его мышцы болезненно остро призывали встать и размяться. Но даже если бы он не был пристегнут к инвалидному креслу, распорки не позволили бы чему-то подобному случиться. У Уилла получилось немного пошевелить бедрами, но из-за этого широкий пояс на животе тут же надавил на его мочевой пузырь. Грэм поморщился, мысленно размышляя, как долго он сможет еще терпеть. Насколько он помнил, ему не приходилось справлять нужду с тех пор, как его накачали наркотиками и привезли в это место. Но это было невозможно. Ганнибал сказал перед обедом, что Уилл пробыл в доме пятнадцать часов. Катетер? Подумал Уилл и содрогнулся. Он не помнил какого-либо дискомфорта, но, с другой стороны, он был парализован и находился под действием успокоительного. Ганнибал мог легко извлечь и уничтожить катетер до его пробуждения. Еще одно надругательство над его телом. Давление нарастало, пока Уилл сидел, заставляя его пыхтеть сквозь шарик во рту. Он попытался сместиться еще раз, надеясь облегчить боль, но движение возымело противоположный эффект. Грэм тихо застонал. Не имея возможности заняться чем-либо, кроме любования пейзажем и размышлениями о собственном переполненном мочевом пузыре, Уилл вскоре почувствовал себя в настоящей агонии. Он понятия не имел, как долго просидел с тех пор, как Ганнибал подкатил его к окну. Трудно было сказать, исходя из угла наклона солнца, и он нигде не видел часов. Он и представить не мог, что полтора стакана воды, которые он выпил с момента пробуждения, так быстро пройдут через его организм. Уилл нервно поерзал. Ему отчаянно не хотелось, чтобы Ганнибал знал, в каком он находился сейчас положении. Уилл начал потеть, темные разводы медленно расползались под его подмышками, крупные капли стекали по спине и груди и собирались в лужицы под бедрами, когда он всеми силами зажимал свой кричащий мочевой пузырь. После долгой, напряженной борьбы с отрицанием мышцы Уилла расслабились, и он всхлипнул и затрясся. Горячая влага заполнила подгузник, заставляя прокладку вокруг его гениталий разбухнуть, и просочилась под ягодицы. Он обмяк на ремнях инвалидного кресла, тяжело дыша от напряжения. Его мочевой пузырь и мышцы живота болели от напряжения, вызванного долгим удерживанием, и последующего внезапного расслабления. Позади профайлера раздались мягкие шаги, и Уилл весь напрягся, не желая, чтобы Ганнибал узнал, что он обмочился. Но Лектер сразу же заметил влажное и растрепанное состояние Уилла, заметил отчетливый запах свежей мочи и все понял. — Такой хороший мальчик, — тихо похвалил он и погладил Уилла по влажным кудряшкам. — Ты приятно удивляешь Папу принятием своей новой терапии. Уилл отрицательно покачал головой. — Нужно было выйти! — простонал он в кляп, что прозвучало как приглушенный скулеж. — Ненавижу тебя, черт возьми! — снова невнятное блеяние. — Шш, — прошептал Ганнибал, все еще поглаживая Уилла по голове, и усмехнулся. — Хотя, возможно, «принятие» не совсем точное слово. Ты сильно намучился и теперь нуждаешься в ванне. Разум Уилла лихорадочно соображал, несмотря на то, что тело замерло. Ванна. Да. Ганнибалу придется снять распорки и смирительную рубашку. У него вновь появился шанс сбежать! Уилл медленно кивнул головой, опустив глаза, изображая покорность. Он даже слегка прильнул к поглаживающей руке Ганнибала. Но от следующих слов мужчины по спине Уилла пробежали мурашки. — Папе придется ввести еще успокоительного, — сказал Лектер, отметив про себя, как напрягся под его рукой Уилл. Он еще раз слегка погладил Грэма по щеке, после чего медленно отстранился. — Папа надеялся повременить с этим, по крайней мере, какое-то время, ты только недавно получил последнюю дозу, но я полагаю, что с этим ничего не поделаешь, не так ли? Ты будешь сопротивляться Папе, все еще пытаясь отказаться от своего лечения. Уилл отрицательно покачал головой и попытался сквозь кляп возразить, что он не будет сопротивляться, что он будет хорошим, но его протесты остались без внимания. Ганнибал просто что-то промычал и исчез из комнаты на несколько минут. — Думаю, уменьшенная доза подойдет замечательно, ее хватит только на пару часов, но нам этого достаточно, — сказал он, возвращаясь со шприцем в руке. — Сиди спокойно, — Уиллу хотелось бороться, сопротивляться, но он боялся возможной боли, и игла уже прижималась к месту соединения шеи и ключицы. Успокаивающая тяжесть наркотиков заставила его голову откинуться назад, пока Ганнибал катил его в ванную. Мужчина тихо напевал какую-то классическую мелодию, но Уилл не мог вспомнить ее названия. Он подумал, что наркотики были достаточно сильными, раз даже небольшая доза успокоительного так быстро обездвижила его, но, похоже, он и не хотел двигаться; он чувствовал себя таким… таким расслабленным. Если бы утром Ганнибал использовал прошлый паралитик в сочетании с нынешним, он превратил бы Уилла в пускающего слюни, безмозглого, младенца на весь остаток дня. Вероятно, в тот раз Лектеру требовалось произвести скорее психологическое воздействие на Уилла, чем возыметь физический контроль. Ганнибал припарковал инвалидное кресло рядом с ванной, открыл краны, регулируя температуру, и одарил Уилла довольным взглядом. — Мы приведем тебя в порядок в кратчайшие сроки, — сказал он успокаивающе. Уиллу не хотелось отвечать, но даже если бы он это сделал, его ответ, скорее всего, был бы чем-то вроде «Отвали». Все, что он соизволил выдать Ганнибалу, — это слабый стон. Грэм наблюдал, как Ганнибал снимает одеяло с его колен и отстегивает ремни инвалидного кресла. Затем снимает распорки и откладывает для последующего использования. Ганнибал приподнял голову Уилла и вытер слюну ладонью, вынимая кляп. — Грязнуля, — поддразнил он. Где-то на задворках рационального сознания Уилл выкрикивал ругательства, но губы его оставались неподвижными. Лектер опустился на колени перед инвалидным креслом и притянул его к себе, положив на плечо, пока расстегивал ремни смирительной рубашки. Освобожденные от нарукавных ремней, руки Уилла бесполезно болтались, пока Ганнибал одну за другой расстегивал все пряжки на спине. Наконец он расстегнул ремешки и на ногах, ослабив давление ткани в паху, и снял все хитроумные приспособления с Уилла, аккуратно положив их на тумбочку. — Ну вот, почти готово, — сказал Ганнибал и провел ладонями вверх и вниз по голым рукам Уилла. Его разум оставался затуманенным. Он чувствовал себя куклой, которую Ганнибал двигал туда-сюда ради собственного больного удовольствия. Это ощущение усилилось, когда мужчина накрыл ладонью гениталии Уилла, спрятанные под подгузником. Уилл сглотнул, это было единственное доступное ему проявление эмоций, помимо движений глаз и легких взмахов руками. Он подумал, что, возможно, если бы не наркотики, он бы оттолкнул руку Лектера, врезал бы кулаком ему в лицо, но сейчас ему не хватало смелости, и от этой мысли Уиллу захотелось взвыть от ярости. — Ннн! — наконец запротестовал Грэм, но рука на нем сжалась, и бесстрастный взгляд Ганнибала впился в мутные глаза Уилла, когда он оценивал безвольное тело своего подопечного. — Ты полностью наполнил свой подгузник. Хорошо, что я купил специально разработанные для лечения сильного недержания. Хотя я подозреваю, что по мере продолжения терапии твой мочевой пузырь будет сокращаться, поскольку ты научишься мочиться, когда это необходимо, а не сдерживать себя. Маленьким мальчикам, как правило, нужны самые толстые подгузники, не так ли? — риторически спросил Ганнибал, разминая своими большими элегантными руками промежность Уилла. Грэм только вздохнул, и его дрожащие руки бесполезно упали на спинку стула. Что еще он мог сделать? Затем Ганнибал наконец оставил промежность Уилла и развернул мокрый подгузник. Он выбросил его в мусорное ведро, оставив ненадолго профайлера лежать голым и обмякшим в инвалидном кресле. Он закрыл краны в ванне и проверил теплоту воды, затем осторожно поднял Уилла под мышки и колени и опустил в ванну. Несмотря на ситуацию, Уилл признался себе, что вода была приятной на ощупь. Она была достаточно теплой, но не слишком горячей; она расслабляла. Уилл отстраненно заметил, как осторожно Ганнибал придержал его голову и положил на край ванны, следя, чтобы она не стукнулась. «Он серьезно относится к этой терапии», — подумал Уилл с некоторым удивлением. — «По крайней мере, кажется, что он не хочет причинить мне физическую боль». При этой мысли Уилл выругался на себя, каким идиотом он был. «Он засунул тебе в глотку питательную трубку! Он заставляет тебя мочиться в подгузник. Покончи с этим, Грэм!» Но наркотики в его организме вызывали только сонливость и безразличие, пока умелые руки Ганнибала проводили мягкой губкой, вспенивающейся с каким-то, несомненно, дорогим, приятно пахнущим мылом, по всему распростертому телу Уилла. Тогда Грэм вздрогнул. Он пытался не думать о том, как приятно, нежно и успокаивающе это было, когда кто-то делал это за него. Часть его разума извивалась от агрессивной близости, в то время как тело наслаждалось ощущениями. Ганнибал вымыл каждый сантиметр Уилла, удаляя капли пота и мочи, не торопясь вымыл каждый палец на руках и ногах по отдельности. Он потянулся к маленькому кувшину под раковиной в ванной и приподнял Уилла, положив руку ему на плечи, чтобы полить водой локоны цвета сепии. Уилл полуприкрыл глаза, и это небольшое усилие почти выбило его из сил, и тогда Ганнибал накрыл их своей ладонью, втирая шампунь в волосы, а затем снова поливая водой из кувшина. — Ты такой восхитительный маленький мальчик, Уилл, — промурлыкал Ганнибал, когда закончил и потянулся, чтобы вытащить пробку из ванны. Вода начала стекать. — Папа так рад, что у него есть средства и возможность помочь тебе вот так. Он достал несколько пушистых темно-красных полотенец и начал вытирать Уилла. Руки Лектера прошлись по волосам мужчины и затем вниз по шее, плечам, рукам и верхней части туловища, прежде чем вытащить его из ванны и аккуратно усадить на другое полотенце на унитазе, где он закончил работу. Ганнибал тщательно вытер между пальцами ног Уилла, между ягодицами, на стыке бедер и в паху. Уилл извивался, когда Ганнибал прикасался к его интимным частям, но успокоительное действовало сильно, и он мог только слабо прижать руки к широким, крепким плечам психотерапевта. — Осс-становись, — прошипел Уилл, к нему частично вернулось чувство собственного достоинства. — Тише, прекрати, Уилл. Ты должен быть хорошим мальчиком и позволить Папе вытереть тебя, — упрекнул его Ганнибал. — Н-не мой Папа, — невнятно пробормотал Грэм, тряся головой. Та завалилась набок. Руки Ганнибала нашли щеки Уилла и приподняли его голову. Он спокойно посмотрел в тусклые, океанические глаза. — Конечно, я твой Папочка, а ты мой хороший, милый малыш, разве это не так? Уилл в замешательстве сдвинул брови, он снова попытался покачать головой, но не смог, так как она была зажата в руках Лектера. — Н-нет, не… — его протест захлебнулся еще в самом начале, когда теплый большой палец погладил его по скуле. — Да, — заверил Ганнибал, взглянув на Уилла с явным обожанием. После долгой паузы он молча усадил Грэма в инвалидное кресло и положил смирительную рубашку, кляп и распорки ему на колени. Смирительная рубашка была пропитана потом, поэтому Ганнибалу придется позже постирать ее. К счастью, у него была запасная в комнате Уилла. Он вкатил их туда, опустил бортик кроватки, откинул одеяла и поднял Уилла с кресла. — Сначала чистый подгузник, — сказал он, и Грэм, бесчувственный и вялый, мягко скорчился там, куда его положил Ганнибал. Он покачал головой и снова протестующе застонал, когда Лектер подошел с двумя подгузниками в руках и протянул их Уиллу, чтобы тот увидел. Оба подгузника были покрыты детскими узорами, и Грэм почувствовал, что краснеет. — Животные из зоопарка или динозавры? — спросил Ганнибал. Уилл покачал головой. — Н-нет, — выдавил он. — В таком случае, ты хочешь, чтобы Папа выбрал? — Ннн! — Уилл продолжал трясти головой и изо всех сил пытался сесть, но не мог; он едва мог поджать под себя руки. — Ах, ах, Папа задал тебе вопрос, Уилл. Ты должен ответить мне, если, конечно, тебе не все равно, какой подгузник Папа выберет? — Ганнибал положил твердую руку на грудь Уилла, без усилий прижимая его к кровати. Тот застонал и после пары минут раздумий поднял дрожащий средний палец. Ганнибал хмуро посмотрел на него сверху вниз. — Я советую тебе сделать другой выбор, Уилл, или тебе не понравятся последствия. Уилл фыркнул, немного запыхавшись, и заскулил. «Это безумие!» — думал он. — «То, что Ганнибал хочет от меня, нездорово! Он хочет, чтобы я стал соучастником собственной инфантилизации!» Мужчина ждал, приподняв бровь, держа наготове два варианта. И после долгого, мучительного момента Грэм снова поднял руку, немного менее дрожащую, и коротко указал на подгузник с изображением животных из зоопарка. Ганнибал просиял, глядя на него сверху вниз, и сказал: — Отличный выбор! — Уилл снова покраснел и отвернулся, когда Ганнибал отложил в сторону подгузник с динозаврами и развернул тот, что с животными. — Пора поднять ноги, чтобы Папа мог переодеть тебя, дорогой, — сказал Лектер. — Анх, — проворчал Уилл и слабо дернул ногами, когда психотерапевт просунул руку под одно бедро, чтобы прижать его к груди. Они немного поборолись, Грэм упрямо опускал ноги каждый раз, когда Ганнибал заставлял их подниматься. Действие успокоительного постепенно заканчивалось, благодаря чему Уилл смог нанести несколько приличных ударов ногами в общем направлении Ганнибала. Он начал уставать. Наконец, Лектер вздохнул и снова потянулся к распорке. — Нет! — хрипло вскрикнул Уилл и попытался отбросить руки Лектера. Он дико бился, делая все возможное, чтобы Ганнибал не надел на него еще один унизительный подгузник. Твердая рука внезапно схватила его за горло и сжала так сильно, что Уилл увидел звезды. Он подавился, пытаясь набрать побольше воздуха, ослабленные успокоительным руки безрезультатно цеплялись за запястье Ганнибала. — Ты должен лежать спокойно для Папы и слушаться его, Уилл, или время терапии станет очень тяжелым для тебя, — сказал Ганнибал, его голос был холодным со скрытой угрозой. Уилл привалился к кровати, все еще кашляя, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Он продолжал кашлять и хрипеть, когда Ганнибал отпустил его шею, даже не заметив, пока не стало слишком поздно, как мужчина быстро схватил несколько наручников с обеих сторон кроватки и крепко застегнул их вокруг его запястий. Затем последовала распорка для лодыжек, и Уилл громко запротестовал, продолжая хрипеть все то время, пока Ганнибал обвязывал веревку вокруг середины распорки и прикреплял ее к крюку в потолке над кроваткой, туго натягивая веревку и привязывая ее к дальнему углу прутьев кроватки. Ганнибал проигнорировал протесты Грэма. Ноги Уилла повисли в воздухе, а мягкие бело-коричневые кожаные наручники надежно удерживали его запястья. — Нет, пожалуйста, Ганнибал! — взмолился Грэм, когда Лектер подсунул толстый подгузник под его бедра и сложил его спереди, аккуратно заправив гениталии Уилла внутрь, прежде чем плотно приклеить его к заклепкам на бедрах. — Тихо, все уже готово. Это было не так уж сложно, правда? — спросил он успокаивающим тоном, пока разглаживал гладкий пластик на промежности и заду Уилла. — Ты поблагодаришь Папу за то, что он сменил тебе подгузник, Уилл? — Ты действительно?.. — выдохнул Грэм, стараясь одновременно вырваться из хватки и не прижаться задом к ощупывающей руке Ганнибала. Психотерапевт терпеливо ждал правильного ответа, но Уилл не собирался играть в эту игру. Решительно нахмурив брови, он молчал, пока Ганнибал не вздохнул с неудовольствием и не потянулся за кляпом. Губы Уилла дрогнули. — Нет! Ганнибал! Подожди! Ладно, ладно, с-спасибо тебе за… за то, что надел чистый, — Уилл сглотнул и почувствовал, как его лицо вспыхнуло в третий раз за последний час, — п-подгузник на меня. — Вот так! Гораздо лучше. Папа очень гордится тобой, Уилл, — сказал Лектер и погладил брюнета по волосам. Уилл закрыл глаза и сглотнул комок, внезапно образовавшийся у него в горле. Может быть, это были остатки успокоительного, а может быть, просто эмоциональное истощение, но он обнаружил, что чувствует себя немного более расслабленным, когда пальцы Ганнибала перебирали его волосы. Он испустил долгий, прерывистый вздох и позволил своему телу, той части, которая еще не была подвешена, полностью погрузиться в кровать. — Хороший мальчик, — прошептал Ганнибал, а затем Уилл почувствовал, как его ноги опустились на матрас и как на него натянули одеяло и аккуратно подоткнули его до подбородка. — Такое трудное начало дня. Папа знал, что тебе будет нелегко, но в конце концов все это того стоит. Большая рука нежно похлопала Уилла по груди. Он почувствовал, как слипаются веки. Мгновение спустя что-то надвинулось на его голову и уши, и Грэм дернулся, приоткрыв глаза. — Спокойно, дорогой, просто немного музыки, чтобы помочь тебе уснуть, — сказал Ганнибал, и Уилл понял, что предмет на его голове был наушниками. Мягкие классические мелодии заиграли в его ушах после того, как Лектер поиграл с мобильным телефоном, вытащенным из кармана. Дыхание Уилла выровнялось, и Ганнибал посмотрел на него сверху вниз с довольной улыбкой. Он погладил Грэма по правой щеке. — Спи. Папа будет прямо здесь, когда ты проснешься после дневного сна. — Не хочу спать, — прошептал Уилл, боясь остаться таким уязвимым в компании Ганнибала, но веки снова опустились, пока палец мужчины продолжал поглаживать его щеку, музыка убаюкивала, а остатки успокоительного продолжали циркулировать в организме. Ганнибал с нежностью изучал Уилла, пока профайлер погружался в дремоту. Музыка очень поможет в усилении изменений, которые он пытался произвести в сознании Уилла. Сочетание классической музыки, бинауральных ритмов и подсознательных гипнотических внушений имели конечную цель тотальной регрессии Уилла. Когда Грэм проснется, возможно, после ужина, он осторожно введет комбинацию лекарств, в основном амитал натрия и скополамин, и они проведут их первый совместный сеанс регрессии. Несколько недель регулярных инъекций вместе с психологическим давлением, должны помочь Уиллу стать идеальным мальчиком.

***

Уилл просыпался медленно. Первое, что он осознал было то, что его тело все еще было спелёнуто с головы до ног. На нем все еще был подгузник, а верхняя часть тела снова была завернута в смирительную рубашку. Казалось, что под смирительной рубашкой на него тоже что-то надели, но он не мог сказать, что именно. Уилл открыл глаза и попытался потянуться, но руки не двигались. Он не мог видеть под простынями и одеялом, но чувствовал тяжелую перекладину между лодыжками и другую, разделяющую бедра. Он попытался поднять ноги вместе, но перекладина на его лодыжках была привязана к кровати. — О боже, — вздохнул он. — Когда это закончится? — Боюсь, что не скоро, — ответил голос Ганнибала, и Уилл вздрогнул. Он огляделся и обнаружил Ганнибала, сидящего в коричневом кресле и читающего книгу. — Здравствуй, Уилл. Уилл уставился на своего похитителя. — Который сейчас час? Это все тот же день? В комнате горел свет. — Уже почти половина седьмого, — сказал Ганнибал, закрывая книгу и вставая, чтобы положить ее на комод. — И да, это тот же самый день, что и тогда, когда ты заснул. Ты проспал добрых четыре часа, — Уилл настороженно наблюдал за тем, как Ганнибал пересек комнату и оперся руками о высокий бортик кроватки. — Мой маленький мальчик чувствует себя лучше? — Я не твой маленький мальчик, Ганнибал. Ты должен отпустить меня, — прорычал Уилл и повернулся в своих путах. — Если ты голоден, у Папы уже готов ужин. Тебе бы это понравилось? — спросил Ганнибал, игнорируя как саму просьбу Уилла, так и сердитый тон его голоса. — Черт! Черт возьми, просто… просто выпусти меня из этой штуки! — Уилл продолжал извиваться, изматывая себя, пока боролся со смирительной рубашкой и распорными прутьями. — Я думаю, маленькому Уиллу придется промыть рот с мылом, если он продолжит употреблять неприличные слова, — спокойно сказал Ганнибал, наблюдая, как Уилл борется. — Что?! Нет! — он остановился и, тяжело дыша, опустился на кроватку. — Я взрослый. Я ругаюсь, когда захочу! — Маленькие мальчики не ругаются и не используют взрослый язык. — Я не маленький мальчик! Перестань называть меня так! — Что Папа говорил тебе раньше, Уилл? — спросил Ганнибал, его голос не переставал звучать спокойно и успокаивающе. Уилл задумался. Чего хотел Ганнибал? Что он имел в виду? Куда, черт возьми, он его вел? Уилл покачал головой. — Я-я не знаю. Не могу вспомнить, — пробормотал он и отвернулся от Ганнибала. Рука на его подбородке повернула его голову назад, заставляя посмотреть на Лектера. — Папа сказал тебе, что ты его маленький мальчик, — ответил за него Ганнибал. Слова Ганнибала с внезапной силой ударили Уилла, и его нижняя губа задрожала, когда он почувствовал знакомое жжение в глазах, предвещавшее слезы. — Нет, — прерывисто прошептал он и покачал головой. — Тише, все в порядке, — прошептал Ганнибал в ответ и вытер случайную каплю, пролившуюся из глаза Уилла, прежде чем она достигла линии роста волос. — Папа будет очень хорошо заботиться о тебе, мой маленький. Я обещаю, — слезы быстрее навернулись на глаза Уиллу, и он не смог сдержать их поток. Лицо Ганнибала выражало сочувствие к страданиям Уилла, но, поскольку Ганнибал был прямой причиной этих страданий, Уилл знал, что лучше не верить маске. Он шмыгнул носом, всхлипнул и вырвал подбородок из хватки Лектера. Ганнибал наблюдал, впитывая страх и печаль Уилла, как он впитывал бы каждую дрожащую ноту трагической оперы. Он искренне ненавидел причинять Уиллу душевные муки, но также видел в этом красоту и знал, что в конце концов он станет намного сильнее и ему будет лучше от этого. Регрессионная терапия действительно была лучшим и единственным способом добиться оптимальных результатов. Когда казалось, что Уилл перестал плакать, Ганнибал потянулся за несколькими салфетками на комоде и вытер его лицо. Уилл пассивно позволил этому случиться, но внутри он все еще боролся. — А теперь пойдем ужинать, — нежно сказал Ганнибал и опустил бортик кроватки. Он подтолкнул инвалидную коляску к кроватке и откинул в сторону одеяла, затем отстегнул перекладину между лодыжек Грэма. Потом он поднял Уилла и усадил в кресло, пристегнув все ремни, как делал ранее. Уилл фыркнул, когда его пристегнули, и немного опустил голову, пока Ганнибал катил его в столовую. — У Папы есть для тебя специальный стульчик для кормления, когда тебе больше не нужны будут удерживающие устройства, но сейчас для твоей же безопасности и комфорта мы остановимся на кресле, — непринужденно сказал Ганнибал. Он поставил Уилла сбоку от стола, на котором уже был накрыт бокал вина для Ганнибала, пластиковый стаканчик воды с соломинкой для Уилла, две матерчатые салфетки, ложка у Уилла и полный набор столовых приборов у Ганнибала, и пошел на кухню за ужином. — У моего маленького мальчика плохое настроение сегодня вечером, хм? — спросил Ганнибал, ставя тарелки, одну перед Уиллом, а другую во главе стола для себя. Большой светло-голубой махровый слюнявчик, похожий на желтый, который Уилл надевал за обедом, аккуратно сложенный, висел на локте у Ганнибала. — Он будет вести себя прилично или мы собираемся повторить обед? Еда Уилла была перетертой, как и во время его первого приема пищи, и он злобно уставился на нее сверху вниз, из этого кашеобразного месива ему ничего не хотелось съесть. Затем его разум споткнулся о воспоминание о питательной трубке, вторгшейся в его горло, и он побледнел. — Что это? — спросил он, глядя на тарелку Ганнибала в поисках какой-нибудь подсказки. — Свиная котлета с жареным красным картофелем, карамелизованным луком и брокколи, запеченной с чесноком и пармезаном, — ответил Ганнибал и надел Уиллу слюнявчик на шею, застегнув сзади. Он разгладил его на груди Грэма, суетясь, как наседка. Тарелка Ганнибала выглядела как что-то из кулинарного журнала. Тарелка Уилла, ну… Это было похоже на её детсадовскую, нарисованную пальцами версию. Ганнибал сел на свое место и зачерпнул ложкой немного каши из тарелки Уилла. Ему, казалось, слишком не терпелось скормить Уиллу первую ложку этого блюда. С улыбкой он спросил: — Нужно ли мне на этот раз надевать защитную маску? Уилл пристально посмотрел на него и, затем выдавил из себя короткое: — Нет. — Хорошо, — Лектер поднес ложку ко рту Уилла. Тот осторожно открыл его и позволил Ганнибалу вложить еду. Он закрыл рот и прожевал размягченную массу из свинины. Это было, несмотря на текстуру, восхитительно. Глаза Ганнибала заблестели. Уилл сглотнул. — Вот так, хороший мальчик, — Ганнибал похвалил его. — Хочешь еще? Уилл колебался, ничего не проглатывая. — Ладно. Ганнибал прищурился, наклонив голову. — Мы не так просим о вещах в этом доме, Уилл. Насмешливо фыркнув, профайлер встретился взглядом с Лектером, но что-то удержало его от острого ответа. Он раздраженно произнес: — Да, пожалуйста, — и ему пришлось на минуту отвести взгляд, чтобы успокоить свои собственные бурные эмоции. Когда он оглянулся, то увидел, что Ганнибал смотрит на него с задумчивым выражением, приводящим в жуткое замешательство. Но когда мужчина поднес ложку кашеобразной брокколи к губам Уилла, тот открыл рот и откусил кусочек. Это было так же невыносимо вкусно, как и свинина. Будь проклят этот человек за то, что он способен сделать даже «детскую» еду такой вкусной. Уилл взял в рот овощное пюре и проглотил. Он наблюдал за Ганнибалом, пока тот ел и потягивал вино. — Можно мне немного вина? — внезапно спросил Уилл, думая, возможно, что оно, по крайней мере, расслабит его или поможет заглушить его нынешние убожество. То, что алкоголь был его основным механизмом преодоления, возможно, не ускользнуло от Ганнибала. — Маленькие мальчики слишком молоды, чтобы употреблять алкоголь, — авторитетно заявил Ганнибал. Он протянул Уиллу немного картофельного пюре с луком, но тот на мгновение отказался от еды, невесело рассмеявшись и кивнув на пластиковый стаканчик сбоку от своей тарелки. — И что? Теперь я получаю только воду? Так? Или, может быть, ты дашь мне теплую бутылочку молока перед сном, — усмехнулся Грэм. — Папа обязательно даст своему мальчику бутылочку молока, если он вежливо попросит, — сказал Ганнибал с блеском в глазах и улыбкой, и Уилл понял, какую ошибку он совершил, играя в причудливую фантазию Ганнибала. Нахмурившись, он посмотрел вниз на свое скованное тело и неловко поерзал под веселым взглядом Ганнибала. Ложка с картофелем и луком ткнулась ему в рот, и он неохотно открыл его. Еда стала холоднее, но Уиллу было все равно. Он позволил Ганнибалу скормить себе остатки того, что было на тарелке, запивая водой из пластикового стаканчика. Уилл пил умеренно. У него не было никакого желания снова переживать недавние мучения с мочевым пузырем. Последнее, чего он хотел, так это вновь опозориться и обмочиться в подгузник, которым в данный момент была спелената его задница. Он сидел с несчастным видом, пока Ганнибал убирал посуду после ужина. Затем Лектер вернулся, чтобы вытереть что-то влажное с губ Уилла краем слюнявчика. Большая рука Ганнибала погладила взъерошенные кудри Грэма. Уилл даже заподозрил, что этот жест стал любимым у Ганнибала; он определенно делал это достаточно часто. Но Уилл был слишком уставшим и сытым, чтобы продолжать анализировать или сопротивляться, поэтому он оставался неподвижным. — У Папы в кабинете есть кое-что, что, по его мнению, тебе понравится. Не мог бы ты пойти со мной и посидеть немного? — А у меня есть выбор? — Папа всегда даст тебе выбор, если это возможно, моя птичка, — сказал Ганнибал. — Какие у меня есть другие варианты? — Ты можешь пойти со мной в кабинет или вернуться в свою комнату, и Папа уложит тебя на ночь, — сказал Ганнибал. — Ты не разозлишься, если я выберу последнее? — рука в волосах Уилла замерла ненадолго, но затем снова набрала свой успокаивающий ритм. — Папа будет разочарован, но нет, Папа не рассердится. Папа понимает, что этот день был очень трудным для его маленького мальчика, и знает, что хороший ночной отдых необходим для здоровья ума и тела. Ганнибал звучал так уверенно и разумно, что это заставило внутренности Уилла сжаться от отвращения. Возможно, дело было в обратной психологии или в чем-то в этом роде, но Уилл решил, что пока не хочет ложиться спать, чтобы не доставить Ганнибалу болезненного удовольствия быть правым в отношении усталости Грэма. К тому же он только что проснулся. Усталость, которую он чувствовал сейчас, вероятно, была вызвана сочетанием стресса и реакции его организма на успокоительное, а не недостатком сна. — Кабинет тоже нормально, — сказал Уилл голосом, подразумевавшим пожатие плечами. — Хорошо. Позволь Папе закончить мыть посуду, а потом мы пойдем туда и отдохнем, — Ганнибал оставил Уилла гадать, что такого чертовски особенного было в кабинете, что могло бы расслабить их обоих, пока он возился на кухне, тихонько позвякивая посудой в раковине. Уилл со своего места за столом мог только слышать то, что происходило у него за спиной. Гостиная перед ним была темной, как и большие эркерные окна, выходившие на море. Темнота казалась непроницаемой, пока Уилл не увидел вдали крошечную вспышку света. Он наблюдал, как она снова вспыхнула, очарованный мягким свечением. Уилл сосчитал время между вспышками света. Он был так поглощен маленьким маяком, что не услышал, как Ганнибал подошел к нему сзади, и сильно вздрогнул, когда Ганнибал положил руку ему на плечо. Если бы он не был связан так крепко, он мог бы упасть со стула. — Надо бы повесить на тебя колокольчик, — проворчал Уилл и почувствовал, как ладонь Лектера нежно сжала его плечо. Возможно, тот так извинялся за то, что напугал его? — Это маяк Коув-Пойнт, — сказал Ганнибал, заметив направление взгляда Уилла. Грэм никогда не слышал о нем, но теперь у него была точка отсчета для того, где они находились. Эти знания пригодятся, когда он сбежит. Ночью было трудно определить расстояние, и поэтому маяк мог быть намного дальше, чем он думал, но Уилл продолжал надеяться, что до него всего несколько миль. — Папа зарисовал его не так давно. Возможно, ты заметил эскиз, висящий в твоей спальне, — Уилл не ответил. На самом деле он не заметил наброска, но он не чувствовал необходимости поддерживать видимость нормального разговора. В этом он будет отказывать Ганнибалу с каждым своим вздохом, чтобы поддерживать строгие определения того, кем они являются друг для друга в этой сумасшедшей игре. Это давало Уиллу чувство самостоятельности, в котором он отчаянно нуждался в данный момент. — Пойдем, посмотрим, что у Папы есть для тебя в кабинете. Ганнибал разблокировал колеса коляски и подтолкнул Уилла обратно по коридору к двери, мимо которой они проходили раньше, но которая до сих пор была закрыта. Ганнибал толкнул дверь и вкатил Уилла внутрь, щелкнув выключателем у двери. Кабинет был просторным, и одна стена была сверху донизу заставлена книжными полками. Это напомнило Уиллу балтиморский офис Ганнибала, но в миниатюре, без балкона или камина. В углу у ближней стены стоял письменный стол с разложенными на нем принадлежностями для рисования, а у стены напротив двери стоял большой, удобный на вид диван голубовато-серого цвета, окруженный двумя торцевыми столиками с лампами. Над диваном два больших окна были занавешены от темноты. На стене напротив книжного шкафа стоял маленький столик, на котором стояла бронзовая статуэтка крылатой Ники Самофракийской. Ганнибал подкатил Уилла поближе к книжным шкафам и указал на самую нижнюю полку. — Папа купил несколько книг, которые понравятся его маленькому мальчику, видишь? — сказал он. Уилл посмотрел на полку на уровне пола, заполненную тонкими книжками с картинками в различных ярких корешках с бесчисленными названиями. Уилл усмехнулся. — Это твой большой сюрприз? Они все детские! — Конечно. Папа не стал бы читать что-нибудь большое или страшное своему дорогому маленькому мальчику, ведь так? — Господи Иисусе! — выругался Уилл и отвел взгляд от книг, от Ганнибала. Он не мог поверить, как далеко Лектер зашёл в этой регрессионной терапии, или как там он это называл. «Переустановка границ», так это было? Уилл вздрогнул. — Язык, дорогой. Папочка больше не будет предупреждать тебя, прежде чем доставать мыло. Уилл разочарованно зарычал, и его глаза раздраженно закатились к потолку. — Прекрасно! Неважно! Мне все равно! — Ну-ка, Уилл, Папа знает, что это неправда. Папа знает, что тебя очень волнует то, что происходит с тобой прямо сейчас, — сказал Ганнибал своим раздражающе успокаивающим голосом. — Возможно, сказка поможет тебе успокоиться, — предложил он и достал несколько книг с нижней полки. — Ты сам выберешь или хочешь, чтобы это сделал Папа? Уилл молча томился в собственном гневе и разочаровании, не желая уступать Ганнибалу ни на дюйм даже в самых обыденных вещах. Всегда терпеливый, Лектер протянул книги Уиллу, чтобы тот увидел обложки. Одним из них был сборник хорошо известных диснеевских историй. Другой была знакомая книга под названием «Спокойной ночи, Луна». Третью книгу Уилл вообще не узнал; она была о детенышах животных, и на обложке поверх изображения кролика был пушистый мех. Уилл посмотрел на них и впился взглядом в Ганнибала, а затем снова отвел взгляд. — Тогда Папа выберет, — сказал Ганнибал, казалось бы, невозмутимый упрямством Уилла, и отложил в сторону книжку Диснея и книжку с детенышами животных. — Сегодня вечером обойдемся классикой. Он улыбнулся и подкатил Уилла к дивану, где занял место на краю и открыл книгу, держа ее так, чтобы Уилл мог видеть картинки. Ганнибал начал читать тихим, полным достоинства голосом, от которого, тем не менее, у Уилла заныли зубы. Через несколько страниц Ганнибал посмотрел на своего маленького мальчика и увидел, что глаза Уилла остекленели, он отключился от реальности, уставившись на один из эскизов в рамке на стене. — Неужели моему мальчику не нравится эта история? — подтолкнул его Ганнибал. — Ты же знаешь, что мне не нравится, — сказал Уилл, все еще пытаясь обуздать свой гнев из-за того, что с ним обращаются как с малышом. Он отметил про себя, что ему не нравилась не столько история, сколько ситуация и компания. — Возможно, тогда ты хотел бы выбрать другую историю, — предложил Ганнибал. — Нет, я действительно не хотел бы, — усмехнулся Уилл и продолжил смотреть в стену, как будто его глаза могли прожечь ее насквозь. — Тогда я продолжу, — сказал Ганнибал и снова начал читать. Уилл вздохнул. Может быть, ему следовало выбрать пойти спать. Пока Ганнибал читал ему, у Уилла начал болеть мочевой пузырь, не сильно, но достаточно, чтобы дать о себе знать. Однако он не был далек от острой нужды облегчиться, и поэтому игнорировал его, сколько мог, пойманный в ловушку и вынужденный слушать историю, предназначенную для того, чтобы заставить маленьких детей заснуть. Когда Ганнибал прочитал последнюю «спокойной ночи, луна» в книге, он закрыл ее и вернул на полку, а затем встал, одной рукой поправляя рубашку и жилет на пуговицах. — Сейчас Папа даст своему маленькому мальчику лекарство, которое заставит его чувствовать себя хорошо. Тебе бы это понравилось? Слова Ганнибала вывели Уилла из задумчивости, и он тут же покачал головой. — Нет, больше никаких наркотиков. НЕТ! — Папа обещает, что это не усыпит тебя, птичка, — Ганнибал подошел к своему столу и порылся в среднем ящике. Нет, это не усыпит Уилла, но может вызвать у него выборочную амнезию на то время, в течение которого лекарство будет работать. Слова и действия в период воздействия переместятся непосредственно в долговременную память, минуя краткосрочную и создавая пустоту. Воспоминания будут доступны только после нескольких сеансов с теми же препаратами, но со временем подсознание вызовет сдвиг в мыслях Уилла и в его образе деятельности. — Мне все равно! Я этого не хочу! — Ганнибал приблизился со шприцем в одной руке, и Уилл бесполезно напрягся, пытаясь освободиться от ремней, удерживающих его в кресле. — Нет! Нет! Не надо! — Уилл протестовал безрезультатно, его ноздри раздувались. — Я думал, ты всегда будешь давать мне выбор! — Боюсь, это не подлежащая обсуждению часть терапии, — извиняющимся тоном сказал Ганнибал и выпустил лишний воздух из шприца, затем наклонил иглу к шее Уилла с противоположной стороны, в которую он ранее вводил успокоительное. Уилл зарычал, когда шприц вошел ему в шею, и тяжело задышал, когда наркотики быстро проникли в его организм. Этот коктейль отличался от обычного успокоительного; это делало его сонным, слабым и расслабленным. Это было больше похоже на теплую ванну, заливающую его мозг, расплавляющую его изнутри, заставляющую его потерять представление о том, где он находится и что происходит. — Ну вот, уже лучше, ведь правда? — спросил Ганнибал, и его слова прозвучали так, словно они доносились из-под воды. — Да, — Уилл поймал себя на том, что отвечает ему, когда его голова качнулась вперед, а затем назад, чтобы шлепнуться на подголовник инвалидного кресла. Его собственный голос тоже показался ему забавным, приглушенным и далеким. Он почувствовал, как чья-то рука, теплая, приятная рука, погладила его по лбу и волосам, и он улыбнулся. Это было приятно. Смутно он осознавал, что теперь вокруг него были чьи-то руки, отстегивающие его от кресла, рывок и лязг взволновали его, когда оторвались распорные планки. Внезапно он оказался на диване, прижатый к теплой груди, а его ноги лежали на чьих-то коленях. — Ннн, — простонал он, и человек под ним мягко шикнул на него. Его голова опасно наклонилась, и струйка слюны вырвалась изо рта, прежде чем он смог сомкнуть губы, как безмозглая рыба. — Полегче, Папа с тобой, — сказал Ганнибал, внимательно наблюдая за Уиллом. Теперь Уилл был податлив и чрезвычайно открыт для внушений. Он погладил Уилла по спине в смирительной рубашке, обхватил его подгузник и одетую в комбинезон попку и начал что-то бормотать Грэму на ухо. — Ты такой хороший маленький мальчик для Папочки, ты знал это? — он не ожидал, что Уилл ответит, но тот, на удивление, издал короткий, неопределенно отрицательный звук. — Да, это правда. Ты Папин маленький сыночек. Тебе нравится быть хорошим для Папочки, не так ли? Уилл был сбит с толку. Папа? Кто был Папой? Был ли Уилл маленьким мальчиком? Он не знал. Он не чувствовал себя маленьким. Не был уверен, но это звучало приятно. Этот человек казался добрым и нежным. В чем заключался вопрос? Ему лучше ответить на всякий случай. — Да-а? — невнятно пробормотал Уилл. Почему он не мог контролировать свои слова? — Вот так, хорошо, — продолжил Ганнибал. — Ты маленький ребенок, и тебе нужен Папа, чтобы он обо всем позаботился за тебя. Ты не можешь помочь себе, и это нормально. Папа здесь, чтобы помочь тебе. — Помо-чь, м-мне? — брови Уилла нахмурились, и он слизнул слюну с губ, склонив голову на плечо Ганнибала. — М-мне ну-нужна помощь? — Да, моя птичка. Но именно поэтому Папа здесь. Ты знаешь, кто такой Папа? — Уилл бросил еще один растерянный взгляд. — Подумай минутку, дорогой. Все в порядке. Кто твой Папа? — Ганнибал изучал эту податливую версию своего Уилла с любопытством и удовольствием. Гипноз поможет ему сформировать личность маленького мальчика для Уилла быстрее, чем простая павловская тренировка, и будет, одним словом, добрее, чем физическая тренировка. — Ннгх! — Уилл покачал головой, напрягая память. Он не понимал, не знал ответа. Вопрос был таким трудным! Он уткнулся лицом в изгиб шеи Ганнибала и заскулил. Ганнибал гладил и держал его. — Я н-не 'наю. — Все в порядке. Папа с тобой. Расслабься, дорогой, — Лектер позволил Уиллу прижаться к нему, поглаживая и успокаивая, пока дыхание Грэма не выровнялось, а затем спросил: — Теперь скажи мне, ты помнишь, кто твой Папа? — Не знаю, — снова невнятно пробормотал Уилл, и его голова наклонилась, из-под опущенных век он уставился в потолок. — Но ты знаешь, потому что я тебе сказал. Все, что тебе нужно сделать, это вспомнить, что я тебе сказал. Давай, сладкий, ты можешь сделать это для меня? — Ганнибал приподнял подбородок Уилла и посмотрел в его пустые глаза. — Я п'таюсь. Та-сложно х-ха …помнить, — тихо сказал Уилл. — Я знаю. Ты так хорошо справляешься, Уилл, такой молодец, постарайся для Папочки, — Ганнибал погладил мальчика по щеке, избегая липкой слюны, свободно текущей из его открытого рта. — Папа? — спросил Уилл, и его голос пошел вверх в вопросе. — Да, птичка, кто твой Папа? — Это-о-ты? — это не имело смысла. Мужчина, на коленях которого он сидел, был не настолько старше него. Или был? У Уилла был другой Папа где-то в другом месте. Или… раньше был. Верно? — Да! Какой ты хороший, умница, что запомнил это! — похвалил Ганнибал. "Я хороший мальчик?" — Уилл смутно соображал. Он улыбнулся, широко и криво, издав горделивый смешок. Ему понравилась похвала Ганнибала. Было приятно, что кто-то признал его таким. Он шмыгнул носом, снова уткнувшись головой в плечо Ганнибала. От мужчины приятно пахло теплой солью и дорогим одеколоном. Уилл вдохнул и выдохнул, вдохнул… и выдохнул. Но внезапно: — Хочу писать, — пробормотал он, и затем: — Ты приятно пахнешь. Ганнибал усмехнулся. Наркотики также заставляли человека, находящегося под их воздействием, становиться невозможно честным. — Спасибо, дорогой. И да, я уверен, ты хочешь. Ничего страшного, если это случится прямо в твой подгузник. Для этого ты и носишь его, — сказал Ганнибал тихо, но убежденно. — Нн-нужно сходить в туалет, — настаивал Уилл, и Лектер понял, что даже при вызванной наркотиками уступчивости ему все еще было далеко до полного подчинения. — Ты больше не пользуешься ванной, потому что ты ребенок, а дети пользуются подгузниками, — объяснил Ганнибал. — Нн-ееет, не хочу подгузник-хх… — запротестовал Уилл, слабо качая голово. Он почувствовал, как живот начало сводить судорогой, и застонал. — Но сейчас на тебе подгузник, — сказал Ганнибал. — Зачем тебе носить подгузник, если ты не ребенок? Уилл издал пронзительный, отчаянный звук, как будто ответ на вопрос Ганнибала ускользнул от него, но затем он выдохнул: — Т-ты положил его туда! Под-гу-ник. — Если ты воспользуешься своим подгузником, Папа будет очень доволен тобой. Я знаю, ты хочешь сделать Папу счастливым, — настаивал Ганнибал, обхватив попку Уилла и слегка сжимая. — Когда Папа счастлив, ты счастлив, да? — Счастлив, да, хочу быть счастливым, — вздохнул Уилл и снова немного расслабился, пока следующая волна спазмов не ударила по его мочевому пузырю несколько минут спустя и он не прижался лбом к плечу Ганнибала, стиснув зубы. — Пжалуста, да-й мн пописать, — заумолял он. — Но ты можешь пописать. Ты можешь сделать это прямо здесь в своем подгузнике, — повторил Ганнибал. — Подумай о том, как хорошо будет освободить твой крошечный мочевой пузырь прямо здесь, прямо сейчас. Уилл снова протестующе застонал, и Ганнибал почувствовал легкое разочарование от того, что наркотики не совсем сломили его сопротивление. Однако Лектер знал, что должен быть терпеливым. Один сеанс гипноза не превратит Уилла в расслабленного, зависимого и беззаботного мальчика. Последовательность и повторение были ключевыми факторами. Уилл заерзал на нем, сдвигаясь, как будто пытаясь устроиться поудобнее. Ганнибал держал его нежно, но твердо, не позволяя Уиллу покинуть уютный диван или свои колени. — Ннгх! — Уилл выдохнул и опять стиснул зубы от боли, когда его переполненный мочевой пузырь снова спазмировал. — Отпусти все, милый. Папа с тобой, — прошептал Ганнибал одними губами прямо на ухо своему мальчику, и с мучительным всхлипом Уилл залил свой подгузник. Он плакал, пока тот наполнялся. Ганнибал просто укачивал его, прижимая губы к уху Уилла. Наконец Грэм ахнул, когда через долгую минуту или две перестал мочиться. Он прислонился к груди мужчины, и слезы потекли рекой. Ганнибал провел руками по спине и бокам Уилла, погладил его по волосам, напевая и успокаивая. Когда он почувствовал, что Уилл готов, он спросил: — Хочешь, Папа поменяет тебе подгузник? Уилл шмыгнул носом. — Да, — тихо ответил он. — Хорошо, сейчас мы пойдем, приготовим тебя ко сну и поменяем подгузник. Вставай и садись в свое кресло, — сказал Лектер и направил соскользнувшего с его колен Уилла к инвалидному креслу. Ганнибал пристегнул его, засунув распорки под мышку. Мокрая масса подгузника неудобно раздвигала ноги Уилла, и он издал последний икающий всхлип, когда Ганнибал покатил его в ванную. Лектер припарковал кресло у раковины, отложил распорки на крышку унитаза и достал из одного из ящиков под раковиной зеленую пластиковую детскую зубную щетку с ручкой в форме динозавра. Он намочил щетину под краном и нанес на нее каплю зубной пасты, затем поднес ее ко рту Уилла. — Открой, чтобы Папа мог почистить тебе зубки, дорогой, — сказал Ганнибал и, когда Уилл подчинился, добавил: — Какой хороший мальчик. Он тщательно почистил Уиллу зубы, затем протянул ему стакан с водой, чтобы он прополоскал ею рот, и еще одну чашку, чтобы сплюнуть в нее. Потом он потянулся за зубной нитью и выковырял кусочки пищи между зубами Уилла, заставляя того выпить еще немного воды и снова сплюнуть в чашку. Голова Грэма откинулась на спинку стула, когда они закончили. В спальне Ганнибал включил свет и достал пеленальные принадлежности, затем повернулся к Уиллу и поднял его со стула на кроватку. Он закрепил распорную планку на лодыжках профайлера и привязал ее к веревке, подняв его ноги высоко вверх для легкого доступа. Затем он расстегнул смирительную рубашку и вытаскивал по одной руке за раз, пристегивая запястья к наручникам у кроватки. Уилл не сопротивлялся и не протестовал. Он просто плыл по течению, измотанный наркотиками, неспособный ясно мыслить. Уилл со смутным безразличием наблюдал, как Ганнибал расстегивает ширинку его комбинезона (это были ползунки, в которые одевают младенцев?). Затем пальцы Ганнибала потянули за ленты подгузника, и от громкого звука у Уилла на мгновение заболели уши. Вскоре полный подгузник исчез, его заменила одноразовая пеленка, и нежные руки заскользили детскими салфетками по его промежности и ягодицам. Последовал запах крема от опрелостей, отчего Уилл сморщил нос. — П-перестань, мне это не нравится, — сказал Уилл. — Это не самый приятный запах, да, — согласился Ганнибал, размазывая крем по складкам бедер Уилла. — Но это предотвратит натирание, мой маленький мальчик. Мы же не хотим сыпи, не так ли? Уилл на мгновение задумался. Нет, сыпь определенно не была бы веселой. Он медленно покачал головой и автоматически отзеркалил улыбку Ганнибала. — Все чисто и готово, — сказал Ганнибал, закрепляя последнюю ленту чистого подгузника. Он свернул и выбросил грязный подгузник, пеленальный коврик и грязные салфетки в мусорное ведро с откидной крышкой рядом с комодом и вернулся к Уиллу, который спокойно лежал в кроватке. — Я отдам тебе твою музыку через мгновение, но сначала ты должен поблагодарить Папу за что-то, не так ли? — спросил Ганнибал, отвязывая распорку и опуская ноги Уилла. На лице Уилла появилось выражение глубокой сосредоточенности. За что он должен был благодарить кого? Хм. Он не был уверен. Папу за что-то? Ой. Да, теперь он вспомнил! Уилл наклонил голову, посмотрел прямо на Ганнибала и тихо сказал: — Спасибо. Ганнибал усмехнулся и защелкнул промежность комбинезона Уилла поверх объемистого подгузника. Затем он повозился с распоркой, сняв саму перекладину и оставив обручи, которые он прикрепил к стенкам кроватки длинными белыми кожаными ремнями. — Спасибо за что, радость моя? — подтолкнул Ганнибал. Он хотел посмотреть, насколько хорошо подействовали наркотики и подсознательные внушения. Уилл снова сосредоточился. — А-ах, — простонал он. — Ах, я-я не знаю, не могу, не могу… — Что Папа только что сделал для тебя? — осведомился Ганнибал и похлопал Уилла по промежности, прикрытой подгузником. — Ой! О, эм, подгузник, с-сменил подгузник, — заикаясь, пробормотал Уилл и ухмыльнулся, повторив за Ганнибалом. — Правильно! Хорошая работа! — похвалил Лектер, и Уилл расслабился. Он проделал хорошую работу. Да, так и есть. Он издал тихий смешок, но замолчал, когда Ганнибал наклонился над ним и поцеловал его в лоб. — З-за что? — застенчиво спросил Уилл, когда мужчина выпрямился и натянул одеяло на его тело, подоткнув по бокам. — Папа поцеловал своего маленького мальчика за то, что он так хорошо отвечал на его вопросы. — О, ладно? — Вот твоя музыка, — произнес Ганнибал и потянулся за наушниками, лежащими на комоде рядом с забытой книгой. — Мм, — промычал Уилл и просто принял наушники. Музыка была приятной, успокаивающей, мягкой. Ему она вроде как нравилась. — И еще кое-что. Твой кляп немного великоват для того, чтобы сосать его всю ночь, и Папочка не хочет, чтобы ты подавился. Папа будет использовать его только для тренировки и наказаний, но у него есть кое-что полегче, то, что тебе понравится гораздо больше, — сказал Ганнибал и достал из верхнего ящика комода маленький пластиковый футляр. — Выбери одну. Уилл покосился на предложенные предметы. Внутри футляра лежали две большие пустышки, одна темно-синяя и покрытая маленькими звездочками, другая ярко-красного цвета, покрытая изображениями маленьких грузовиков. Уилл задумался. Эти штуки должны были быть у него во рту? Мысль была странной. Синий цвет, однако, казался успокаивающим, поэтому Уилл сказал: — Синяя, — и осторожно открыл рот, когда Ганнибал прижал силиконовую соску к его губам. Губы Уилла сомкнулись вокруг искусственного соска, и он на пробу пососал его. Это было не так уж плохо. Он был меньше и приятнее, чем кляп. — Ну вот, все хорошо, правда? — спросил Ганнибал, как будто читая мысли Уилла, и тот, не задумываясь, кивнул. Его глаза начали закрываться. Ганнибал приподнял бортик кроватки и в последний раз взглянул на своего любимого мальчика, прежде чем прошептать: — Спокойной ночи, мой маленький ягненок. Папа увидит тебя утром. Спи спокойно, — к тому времени глаза Уилла были полностью закрыты, и он погружался в сон. Ганнибал отвернулся от кроватки, выключил лампу на комоде и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Выйдя из комнаты Уилла, он поздравил себя с улыбкой. Он был очень доволен первым днем пребывания Уилла под его опекой и с нетерпением ждал завтрашнего дня. *** Поздно ночью Ганнибал лег в постель и закрыл глаза, перенося себя в свой Дворец Памяти. Недавно он пристроил целое крыло, посвященное Уиллу, и оно быстро заполнялось воспоминаниями о его хорошем маленьком мальчике. Он наполнил его подробными сценами маленьких трагедий и триумфов первого дня обучения Уилла. Он представил Уилла связанным и беспомощным, нуждающимся в том, чтобы Папа все делал за него. Ганнибал позволил себе расширить это воспоминание и вывести его на уровень фантазии, которая, возможно, вскоре станет реальностью. С членом в руке он представил себе невинного Уилла с широко раскрытыми глазами, игриво сидящего у него на коленях и с готовностью принимающего член своего Папочки, пока тот медленно помогает ему подниматься и опускаться. Ганнибал застонал и схватился за яйца, нежно потянув их, продолжая поглаживать свой член. Ему не потребовалось много времени, чтобы кончить под воображаемые звуки губ Уилла, приоткрытых от стонов.