Метка химеры

      Из века в век, из года в год все повторяется. Жизнь, циклична, правда, изменилось в ней только одно — оборотням стало легче переживать полную красную луну. Ученые оборотни не могли долго мучить себя приступами агрессии и справляться с жаждой впиваться в чужую плоть, чтобы услышать хруст костей. В отличие от вампиров, оборотням гораздо сложнее контролировать свое нутро в момент восхода красной луны, что призывала внутри что-то страшное… Немыслимое…. Именно потому вся власть зачастую сосредотачивалась в руках любителей крови, и лишь за редкими исключениями оборотни могли пробраться в высшие посты. Правда длилась чужая служба совсем не долго, а точнее до ближайшей луны красного цвета, от которой сущности сходили с ума, выпуская на этот свет неуправляемое чудовище.              Лекарство было выведено уже пару веков назад, что гораздо облегчило жизнь оборотням, но не вампирам. Волки стали себя контролировать полностью и большинство из животных оказывалось на порядок лучше. Они были более сильны, имели более хорошую память и еще множество качеств, которые полностью перечеркнули всю сладкую жизнь высшей крови.              Что-то меняется, а что-то нет. Сколько бы времени не прошло, но ученые так и не нашли средство, которое бы помогло убрать видимые признаки сущности. Глаза вампиров все также горели красным в зависимости от вторичного пола, а глаза оборотней…              Глаза оборотней были полным отражением души и сущности. Алый, подобно выпотрошенное животное, был присущ оборотням-альфам. Нежно-голубой, как безоблачное небо в светлые дни, таким цветом глаз обладали омеги. А вот фиолетовый, он принадлежал отшельникам — бетам. Никто их особо не любил, ведь толка было ноль от существования таких существ. Химер ненавидели еще больше, ведь нельзя было определить по цвету глаз, кто перед ними. Но отличить от бет их можно было только по запаху, ведь их глаза также обладали фиолетовым цветом. Цвет зрачков у химер был более насыщенным, но все же малоразличимым, отчего вампиры и придумали метки. С таким клеймом было легче понимать, кто находится перед взором.              К сожалению, химеры никогда не доживали до двадцати пяти лет: либо их убивали сразу после рождения, либо же убивала изнуряющая тело работа. Еще никто толком ничего не знает про химер, ведь им так и не дали шанса раскрыть свой немалый потенциал, забивая сущности не только физически, но и морально.              Все, что сейчас осталось у населения от первобытных сущностей, так это клыки с когтями у вампиров во время голода и защиты, а у оборотней — толком ничего, они только лишь играли своими глазами, показывая свою сущность, срываясь каждый раз на угрожающий рык.              Как и Чимин сейчас. Бета рычит на Намджуна, стискивая свои руки в кулаки. Намджун ошалело на юное создание смотрит, судорожно сглатывая и наблюдая, как фиолетовая пелена затягивает глаза. Ким пятится, когда Чимин на него наступать начинает, собираясь выпускать и свою сущность в целях защиты от разъяренного оборотня, но бета не нападает, а стремительно выходит из чужой квартиры.              Старший и опомниться не успевает, как слышит громкий хлопок двери. Он ушел, а внутри у Намджуна расцветает волнение. Сейчас напряженные времена, все как натянутые струны из-за цветов, приходящих Чимину от «призрака», а Ким так просто рассердил парня и упустил из виду. Альфа не простит себе, если с его напарником что-то случится.              — Чимин! — кричит старший, выбегая наспех натягивая на себя свою обувь, а от легкого запаха Пака, словно и след простыл.              Сущность внутри переворачивается, когда Намджун, как ему кажется, обходит уже практически весь район, не находя того самого. Альфа рычит и хмурится, пытаясь вспомнить свои инстинкты, которые испытывает при голоде, чтобы почувствовать хотя бы легкий пряный шлейф… Только обоняние словно совсем отбило и он даже окружающих запахов не ощущал, от которых обычно болела голова.              Достав дрожащими руками телефон, он сначала Хосоку звонить, но тот, как назло не отвечает, после чего начинает звонить Сокджину неосознанно направляясь к «Белизе», надеясь хоть там найти Пака. Да вот только и там беты не оказывается. Меж громких звуков музыки в клубе, Ким не слышит, как ему приходит оповещение на телефон, зато ощущает бедром вибрацию, отчего сразу достает устройство, но пришедшее сообщение было от Тэхена, а не от того, кого хотел увидеть сейчас больше всего.              «Я знаю, что это за таблетки. Можешь приехать сейчас, либо же расскажу завтра».              Стиснув губы, Ким стремительно покидает клуб, направляясь уже к участку, надеясь, что он хоть что-то прояснит за сегодня. И если Намджун не узнает где Чимин, то хотя бы узнает, что за таблетки прячет Пак, которые ему не удавалось так долго найти.              ***              Руки дрожат, а когти царапают кожу до глубоких кровавых ран. Чимин идет довольно быстро, пряча руки в своих карманах, совсем не замечая приносимой себе боли. Парень и сам не замечает, как ноги приводят его прямо к чужому дому, где живет Хосок. Достав из кармана телефон, он набирает номер детектива, поджимая дрожащие губы. Хосок себя не заставляет долго ждать и отвечает на звонок, немного заспанным голосом.              — Алло… Чимин, что-то случилось? — голос Чона хрипит, а Чимин подходит к нужному подъезду.              — Привет… Хосок, я около твоего дома, можешь открыть? — спрашивает совсем тихо, рассматривая цифры домофона.              — Хорошо, сейчас.              Узнав номер квартиры, Чимин давит на нужные ему кнопки и после характерного писка, открывает дверь, проныривая внутрь и подходя к лифту. Парень напоминает сейчас забитого щенка, которого притащили с улицы.              — Что-то случилось? — спокойно спрашивает Чон, помогая снять чужую ветровку, замечая размазанные пятна крови по всей поверхности, — Откуда кровь?              — Кровь? — Чимин оборачивается и смотрит на свою верхнюю одежду, вновь поджимая губы. — Кажется, это моя… Я был слишком зол, нужно уже обрезать свои когти, — хмыкнув, он все в шутку переводит, пряча ладони за спину. — Я могу воспользоваться уборной?              — Конечно, — Хосок лишь губы в улыбке растягивает и идет глубже в квартиру, пока Пак заворачивает в ванную комнату.              Отмыв с рук запекшуюся кровь, Чимин лишь сильнее кусает свои губы и несмело проходит в гостиную, где на диване расположился Хосок. Обстановка выглядит до боли смущающей, да и начать диалог бета не рискует совсем.              Вечер проходит в приятной для двоих обстановке, пока Пак не засыпает на чужом диване, удрученный прошедшим тяжелым днем. Оборотень в улыбке расплывается, услышав тихое сопенье парня, после чего осторожно укладывает того на диван и накидывает на него плед, удаляясь в свою комнату. Чон укладывается на постель и берет в руки свой телефон, и смахивает пропущенные от Намджуна вызовы. Они все равно утром встретятся и Чон все разузнает, а сейчас альфа ложится спать.              Утро проходит в спешке, ведь оба мужчины проспали. Хосок носится по квартире со скоростью света, пока Чимин сидит на диване, закончив свои сборы. На удивление до работы они добираются быстро и опаздывают всего на пару минут.              В кабинете уже сидел Мин, сонно потягивая из кружки чай, а Намджун сидел за столом Хосока и щелкал ручкой по деревянному покрытию. Он кидает незаинтересованный взгляд на пришедших и лишь тяжело вздыхает, здороваясь.              Перед Паком Намджуну стыдно, но за свои действия он извиняться не собирается. По крайне мере не при всех. Чимин скидывает с себя ветровку и вешает ту на вешалку, заваливаясь на диван, тяжело вздыхая.              — Сегодня будет красная луна, — говорит Мин и поворачивается на стуле, чтобы видеть оборотней, с которыми он работает. — Запаслись лекарствами, хищники? — растянув губы в хитрой улыбке, Юнги чудом успевает уклониться от прилетевшей папки с бумагами, которую кинул Чон.              — Не надоело подшучивать, м? Вот специально не приму сегодня лекарства и приду к тебе в гости, — Хосок хмыкает и щурится, а вскоре смеяться начинает, как и все сидящие в кабинете.              — Сегодня будет сложный день, — Чимин тяжело вздыхает и закидывает ногу на ногу. — Сокджин сказал, что большинство его омег подвержены красной луне, и таблетки не помогают… Сегодня клуб не работает, но проблем от этого меньше не становится.              — Что будем делать? — спрашивает Ким, пересаживаясь на диван, не обращая внимания на то, как бета отодвигается от него подальше, вжимаясь в спинку дивана своим боком.              — Не знаю… Не думаю, что наша помощь сегодня будет нужна… Ким нанял специальных людей и гараж, в который запрет всех омег, чтобы они никому не нанесли вреда, я считаю это разумно, — Чон занимает свое место и грузно вздыхает.              — Всех омег? — Ким хмурится и переводит взгляд на Пака. — Даже Чимина?              — Не думаю, что у него на это хватит полномочий, — Мин жмет плечами и прикусывает свою губу. — Хотя, если мы решили играть по крупному, то нам действительно стоит запереть со всеми омегами еще и Чимина, так будет меньше подозрений.              — Согласен, — спокойно отвечает Пак, ни разу так и не взглянув на Намджуна, который сидел совсем рядом, чей запах забивался в легкие и словно отравлял.              — Тогда Чимину стоит поехать домой, чтобы хорошенько отдохнуть. — Говорит уже Хосок, и кидает взгляд на Намджуна, который начал зубами скрипеть.              — Все хорошо, я могу и здесь остаться. Мне совсем без разницы, где сидеть, — Чимин улыбается и пожимает плечами.              — Давай, все-таки ты поедешь домой. Так будет действительно лучше, заодно и отдохнешь, — Намджун встает и берет с вешалки свою кожанку, после чего смотрит на Пака. — Да и я хочу с тобой поговорить.              — Хорошо, я поеду домой. Правда, не думаю, что нам с тобой есть о чем говорить, — отвечает Пак, хватает свою куртку.              Провернув ключ, Намджун открывает дверцу, запуская младшего в машину, после чего обходит ту и усаживается за водительское место. Старший тайком поглядывает на Пака, пока они едут домой, даже совсем не удивляясь молчанию, воцарившемуся в машине. Намджун не думал, что будет так сложно начать разговор. У альфы всегда был подвешен язык, и он мог подобрать нужные слова в любой ситуации, но почему рядом со своим новым напарником он становится таким? В голове словно перекати-поле, а нежный запах приятно оседает в сознание.              — Тебе не нужны еще таблетки? Может, закончились и нужно найти еще? — Намджун с трудом находит в своей голове тему разговора, ведь молчанье на альфу уже невыносимо давит.              — У меня еще две упаковки, на неделю должно хватить, — парень поджимает пухлые губы и складывает руки на груди, продолжая смотреть в окно.              Стены квартиры пропитались ванильным запахом, а альфа с ума сходил от этого. Ему казалось, будто никто в его жизни так приятно не пах, как именно этот бета. Если бы тот только был омегой с таким феромоном… Намджун бы ни за что того не упустил.              Пройдя в квартиру, Ким внимательно следит за действиями своего напарника и окончательно путается. Он не понимает толком своих же чувств, ведь… Ведь его коллега очень даже симпатичен, а сейчас еще и до одури вкусно пахнет, отчего просыпается лишь одно желание — присвоить; но… Но вот прошлое Чимина пугает, ведь Намджун так и не может понять того, что Пак скрывает за собой, и какой он на самом деле. Никто, кроме самого Чимина, не знает. Это вынуждает старшего злиться, срываться, унижать и делать необдуманные поступки. Например, как вчера. Ким до сих пор не может понять, что им управляло, когда он так нагло вторгся в чужой рот, но прекрасно понимает чужую реакцию. Ким ведь никогда особого внимания не проявлял, лишь цеплял и подтрунивал, а в последнее время вообще, словно с ума сошел, переходя на новый вид унижений.              — Чимин, будет правильней, если я попрошу прощения, ведь я действительно виноват перед тобой, — он хотел привлечь чужое внимание, и у него это действительно получилось, ведь голубые глаза Чимина в нем сейчас дыру прожгут и душу достанут. — Я поступил необдуманно и… Повел себя как животное из-за твоего запаха.              — Что ты хочешь сейчас от меня услышать? — Чимин говорит спокойно, но от чужого холодного тона по коже бегут мурашки. Намджун сейчас ощущает себя, как маленький провинившийся ребенок перед родителями.              — Я сам не знаю, что хочу услышать от тебя, но должен попросить прощения за свои действия, — Намджун тяжело вздыхает и на свой страх и риск поддается вперед.              Внутри затаился страх, который Ким не испытывал уже давно. Он не смело поддается вперед, чтобы обнять и его не отталкивают. Руки плавно скользят по чужой тонкой талии и прижимают к своему телу. Его не просто не оттолкнули, но и еще ответно обняли, обвивая руками шею старшего. Правда, бета так ничего не сказал, но это уже было не так важно. Киму даже мимолетно показалось, что между ними все начинает налаживаться.              Зарываясь носом в чужую шею, Ким столбенеет. Ему кажется, что он ощущает легкие нотки более терпкого и грубого запаха, от которого хочется чихать. Сжав чужую рубашку, он глубже втягивает запах беты, отчетливо понимая, чей запах на нем остался. Отпрянув, глаза Кима словно кровью наливаются от злости, пока внутренний альфа мечется, ведь не успел забрать себе то, что принадлежит ему. Его уже обогнали, и он даже не сразу принимает тот факт, что на бетах запах партнеров не сохраняется, даже с мощными лекарствами, которые уже на протяжении месяца принимает его напарник.              — От тебя пасет Хосоком, все-таки предпочитаешь члены в себе, да? — Чимин хмурится и сжимает руки в кулаки, делая пару шагов назад, готовясь защищаться. — Прекрати игнорировать меня! Какого черта, Чимин, от тебя несет запахом Хосока?              С него словно все цепи срываются, открывая то, о чем он никогда не знал, либо же просто не признавал этого. Слова альфы из младшего весь дух выбивают, а ноги подкашиваются, но тот все еще стойко стоит и даже не ищет для себя поддержку.              — Я ночевал сегодня у Хосока, — пальцы подрагивают, и он лишь сильнее их сжимает, — не думаешь, что это естественный процесс? На мне и твой запах остается сейчас, и запах Мина. Да и вообще, я не понимаю тебя, то просишь прощение, то вечно подтруниваешь, но чего ты пытаешься добиться сейчас? Да даже если я и трахался с Хосоком, мы с тобой просто коллеги, и моя личная жизнь вне работы тебя не должна касаться.              — Твоя личная жизнь напрямую меня касается, начиная с того момента, как тебе стали приходить прямые угрозы, — рычит Намджун и наступает на сжавшегося Пака. — Я твой напарник и должен знать о тебе абсолютно все, начиная от того с кем ты спишь, когда последний раз блевал, заканчивая тем, что ты пьешь, чертовы, блокаторы сущности!              — Какие блокаторы, Намджун? Я пью таблетки, которые ты мне притащил, с поддельным запахом, чтобы я был на омегу похож, — парень делает пару шагов назад и спиной вжимается в стену позади себя, а сердце в грудной клетке бешено стучит.              — Хватит лжи, Чимин. Я знаю про таблетки, которые ты пил постоянно, этот запах ведь твой настоящий, — рычит Ким, а зрачки полностью алым затягиваются. — Ты ведь не бета, какая твоя настоящая сущность, Чимин?              — Я бета, — голос звучит неуверенно, но Чимин продолжает отстаивать свое положение, хотя он сейчас заметно проигрывает.              — Мы сейчас проверим, насколько правдивы твои слова. Беты не реагируют на запах альф и ими невозможно управлять, в отличие от омег.              Феромоны альфы становятся гораздо тяжелее и начинают душить, пока сам парень позорно на них реагирует, выдавая свою сущность со всеми потрохами. Уложив руку парню на затылок, Намджун вплетает свою руку в черные, как смоль волосы, властно притягивая к своему лицу, хрипло шепча в губы младшего:              — В моей квартире ты можешь пахнуть только мной, — рычит Намджун и прикрывает свои глаза, впиваясь в пухлые губы требовательным поцелуем.              Ему страшно признаться самому себе, что он к своему коллеге испытывает что-то большее, ведь их отношения не должны заходить дальше рабочих. Чимин — его напарник, и должен был таковым остаться, но Намджун сейчас рушит все границы дозволенного, самостоятельно переходя все правила. Кем бы Чимин не был, он никогда не позволял себе переходить негласные правила. Стыдно ли Киму сейчас? Совсем нет, ему было завидно, что Хосок мог целовать и касаться Чимина так, как делает сейчас сам он, упиваясь чужим беспомощным состоянием.              Инстинкты над Чимином и Намджуном берут вверх, запахи обоих становятся гуще и смешиваются. В Киме просыпается ярое желание стереть посторонний аромат, оставить свой, чтобы ни капли не осталось от запаха его бывшего напарника.              Судорожно выдыхая в чужие губу, голова беты пустеет, все мысли вытесняет запах Кима, а здравый рассудок, словно ладошкой машет. Чимин не ожидал такого, но и сейчас поделать ничего не мог, когда его сущность взяли под контроль.              Опустив руку тому на щеку, Чимин второй рукой зарывается в волосы на затылке, несильно сжимает их и притягивает к себе ближе, сплетая свой язык с языком альфы в жарком танце. Парень судорожно выдыхает и подрагивает от касаний холодных пальцев к разгоряченной коже. Все тело словно иголки пронизывает, а Намджун сильнее вжимает тело Пака в свое, словно срастись пытается.              — Это неправильно… Прекрати, — Чимин отстраняется резко и вжимается в стену, пытаясь отстраниться от альфы и вдохнуть хоть капельку свежего воздуха, но ощущает лишь грузный запах Кима, от которого все тело сводит и как исправить это он не знает как.              — Чимин, зачем ты врешь о своем вторичном поле? — Намджун отходит, позволяя омеге сделать более свободный вдох, утихомиривая свой феромон. — Я не уверен, что ты просто оборотень.              — У меня есть причины скрывать свой вторичный пол, но скрывать свою расу — нет. Я родился оборотнем, прожил всю жизнь оборотнем и умру тоже оборотнем, — рычит Чимин и сжимает руки в кулаки вновь. — Я скрываю свой вторичный пол, потому что хочу спокойной жизни. Я хочу быть один и добиваться всего своими силами и трудом без всяких насмешек со стороны. Не хочу слушать про течные задницы и то, что меня хочет почти каждый альфа — это удручает. Быть безликим бетой проще, никто не тревожит, не мешает и не ставит палки в колеса. А самое главное то, что альф беты не привлекают и напарники во время работы не ведутся на запах и милое личико с фигурой, как сделали это вы. Какова вероятность того, что вы бы сразу не приударили бы со мной, придя я на работу, как омега? Даже не так, какова вообще вероятность, что я бы смог закончить университет?              Закусив губу, Чимин голову вверх поднимает, желая унять свой порыв чувств. Глаза уже давно покраснели и наполнились слезами, ведь он впервые кому-то говорит то, что переживает уже долгие годы. Пак прикрывает глаза, позволяя слезами потечь по щекам, ведь если это поможет успокоиться, то пусть оно так и будет.              Намджун замирает и в ступоре, стоит посреди комнаты, пытаясь прийти в себя и осознать суть чужих слов. Появляется лишь еще больше вопросов, но как найти на них ответы он не знает. Задавать сейчас все это бессмысленно, ему и так впервые напарник доверил что-то личное, такое, что никогда никому не рассказывал.              Хмыкнув на молчание старшего, Чимин отталкивается от стены и направляется к входной двери, взяв с собой лишь рюкзак. Рука ложится на ручку, пока другая проворачивает ключи, чтобы наконец-то покинуть душное помещение и выбраться на улицу.              — Стой, — Намджун укладывает руку на чужое плечо и несильно его сжимает, не в силах вынести покрасневших глаз Чимина, — если ты сейчас действительно уйдешь… То на следующей нашей встрече мы можем стать врагами.              — Ты никогда не считал меня своим коллегой.              Натянуто улыбнувшись, Чимин в последний раз проворачивает ключ и толкает дверь, стремительно покидая квартиру Кима, в которую вернется уже лишь для того, чтобы забрать свои вещи.