7: Хозяин
26 июля 2023 г., 15:25
Все тело сводит, а Чимину хочется кричать. Он толком не понимает, где сейчас находится, но ясно понимает одно — один он сейчас не справится. Ломка не прекращается, а от боли, разрывающей нутро, хочется верещать. Все кости будто выворачивают наизнанку, как при обращении, только вот омега все еще в своем естественном облике, а не зверином.
— Скоро станет полегче, потерпи, — шепчет Чонгук и сжимает ладонями лицо беты, стараясь привести детектива в чувства, надеясь лишь на то, что оборотень на него не накинется в приступе бешенства из-за красной луны. — Таблетки скоро подействуют, Чимин… Чимин, прошу тебя, приди в себя…
Попросив помощи у Сокджина, Чонгук боялся оставаться сейчас наедине с забывшим выпить таблетки Чимином. Только они могли бы спасти его от звериной сущности. Чонгуку не хватит сил защитить себя от монстра, который вот-вот освободится. Чонгук любит Чимина так, как не стоит любить омегам, правда здравый смысл химеры ясно дает понять, что детектив не испытывает к нему таких же теплых чувств. Любовь их не спасет, Чимин разорвет его на кусочки и пережует органы.
Несчастного омегу спасает лишь то, что красная луна еще не полностью поднялась и не забрала себе все борозды правления, и Чимин пока еще контролирует свое естество, хотя уже и не полностью. Чонгук большими пальцами оглаживает щеки беты, продолжая жалко шептать слова о любви, надеясь, что сможет заполнить сейчас разум старшего своими словами и феромоном, только вот Пак не реагирует, а глаза затягивает фиолетовая дымка.
Жалеет ли Чонгук о том, что выбрал гараж, в котором был Чимин? Совсем немного, ведь позабыл о том, что Пак не такой, как он. Пак подвержен такому обычному явлению, а Чонгук нет, на него красная луна не действует. Чимин кричит надрывно и резко опускается вниз, прижимаясь всем своим телом к бетонному полу, а омега готов поклясться, что слышал звук ломающихся костей. Ему действительно страшно, благо, помощь не заставляет себя долго ждать.
Дверь гаража противно скрипит, впуская внутрь холодный ветер, но ненадолго. Хосок быстро задвигает дверь обратно и закрывает все щеколды, поворачиваясь в сторону своего коллеги и Чонгука, тяжело вздыхая. На плече висит довольно тяжелая походная сумка и омеге от вида такого становится страшно, ведь Хосок зол. Даже не просто зол, он в ярости, а Чонгук таких людей боится, ведь они делают очень больно.
— Чимин, почему ты мне соврал? — рычит альфа и судорожно выдыхает, после чего подходит ближе, совсем не обращая внимания на чужое рычание и перепуганного Чонгука. Альфе сейчас все равно на этого загнанного химеру, который всем телом жмется к стене непонятно отчего.
Вздохнув, старший скидывает с себя свой рюкзак и постоянно поглядывает на Чимина, который сидит на полу и царапает длинными когтями бетонный пол. Каждый звук неприятно бьет по ушам оборотня и тот лишь громче рычит, раздражаясь. Цокающий звук цепей раздается глухим звоном и отбивается от стен, вынуждая Чимина сорваться на скулеж, поднимая голову вверх. Голубые глаза практически полностью заволокло фиолетовой дымкой, ведь сопротивляться своему зверю уже было практически невозможно, как бы бета не пытался.
— Тише, тише, — шепчет Чон и сжимает в руках цепи лишь сильнее, начиная медленно подступаться к Паку ближе, заводя свободную руку назад, готовясь сопротивляться, ведь вряд ли чужая сущность просто так довериться сковать свое тело, — Чонгук, отойди.
Хосок срывается на ответный рык и феромоном своим пытается бету напротив к земле придавить, но сейчас альфа слишком слаб, особенно перед таким Чимином, что продолжает рычать, защищая себя. Усевшись на колени, Чон постепенно все ближе и ближе двигается к Чимину, а тот лишь рычит и ломает когти о бетонный пол, раздирая свои пальцы до крови. Детектив рычит и пятится, все еще держа себя в относительно здравом рассудке, не позволяя своей жажде плоти и совершить ошибку, хотя он бы превратил кого-нибудь из этих двоих в свой ужин с особым удовольствием, а лучше сразу их обоих.
Накинув на шею Паку ошейник, он смыкает замок и притягивает ближе к себе за цепь, словно жалкую брошенную псину. Встав с колен, альфа продолжает тянуть детектива за цепь к стеллажам, которые располагались в дальнем углу гаража, собираясь ограничить младшему территорию. Так будет проще, да и Чонгук будет в безопасности.
— Нет! — кричит Чимин словно не своим голосом, срывая связки и беспомощно хватаясь руками за ошейник, обжигая свои руки о материал, начиная болезненно визжать, послушно переползая по полу следом за Чоном.
— Прости меня, но так нужно, Чимин, — совсем тихо шепчет Хосок и закидывает цепь на крючок, торчащий из стены за стеллажом, плотно его закрепляя. Чон сосредоточен и следит за каждым действием зверя, не желая попасться на растерзание.
— Нет… Прошу, мне больно, — скулит Чимин, а по щекам льются слезы. Сущность словно отступила, но альфа знает, что это обман. Он видел такое. Кожа горит от боли и зверь Пака пытается освободиться любимыми способами, только вот Чон видит, что это уже не Чимин.
— Потерпи, скоро все это закончится, — шепчет Хосок и склоняется к другу, стягивая пиджак с подрагивающих плеч. Бета защищает себя: когти царапают одежду альфы, пытаясь добраться до кожи, но Хосок все же стаскивает пиджак, перевязывая руки младшего его же вещью.
Отстранившись, Хосок уже спокойно разворачивается и направляется к своему рюкзаку. Чимин резко вскакивает и порывается следом, нападая со спины, только он поспешил. Оборотень заваливается на спину, хватаясь за ошейник, который сдавил шею, обжигая нежную кожу. Чимин вновь рычит, окончательно теряя здравый рассудок и пропадая. Кости парня с характерным звуком доламываются, теперь уже на полу лежит не Пак, а полуволк, что до конца не может обратиться.
Чимин полностью потерял контроль над собой.
Достав еще несколько цепей, Хосок оборачивается и морщится от вида своего коллеги, который лежал на полу в неестественной позе и совсем тихо поскуливал. Дурнота быстро подкатывает к горлу, но если детектив сейчас не свяжет его, то они могут обрести проблем. Осторожно взяв руку Пака, он закрепляет цепь на руке парня и после прикрепляет к стеллажу, стоящему рядом. Со второй руки, Чон сначала снимает бинт и осторожно проводит рукой по глубоким шрамам от когтей и повторяет действия, привязывая только уже к другой стороне, оставляя запас цепи, ведь пытать младшего он не хотел, только лишь обездвижить.
— Хосок, прошу… Мне очень больно, — скулит бета, смотря на коллегу фиолетовыми глазами, которые завлекали и обволакивали, не подчиниться было слишком тяжело, но альфа старался, жить ведь еще хотелось, да и химеру нужно было защитить, иначе с Чимина же потом спросят за две смерти, а наказание закон предусматривает очень серьезное.
— Чимин, — альфа судорожно сглатывает и быстро голову вниз опускает, сбивчиво дыша. — Скоро станет полегче, — врет Хосок, но иначе сейчас он не может.
Сжимая в руке блистер, он выдавливает капсулу и пытается пропихнуть ее в чужой рот. Чимин скулит и выворачивается, иногда пытаясь даже укусить руки альфы. Бета своими действиями вынуждает Чона сесть верхом на брыкающегося детектива и немного прижать того к полу. Пропихнув таблетку меж чужих губ, альфа прижимает ладонь к чужому рту, пытаясь усидеть на Паке, который сейчас стал сильнее раз в пятнадцать точно. Если бы не было ограничивающих движения цепей, то Чимин с легкостью бы опрокинул Хосока на лопатки и вскрыл когтями грудную клетку, которые сейчас были слишком длинными для оборотня.
Вынужденно сглотнув, Хосок давит на чужой подбородок, заставляя бету открыть рот. Пак, хоть и не сразу, но повинуется, после чего альфа крутит чужую голову, осматривая полость младшего, дабы удостовериться, что Чимин действительно проглотил таблетку.
Встав с юного тела, детектив подходит к подрагивающему Чонгуку и присаживается рядом, приобнимая того за плечи, дабы немного успокоить. Глаза омеги полны страха при виде такого Чимина, которого вновь ломать начало, а скулеж, который издает бета — болезненно душу в клочья раздирает. Хосок видит чувства Чонгука и прекрасно понимает того, ведь зрелище это совсем не из приятных.
— Как ты оказался тут? — Чон голову в бок поворачивает, смотря на омегу, который совсем не знает, как справится с собой.
— Ну… Сокджин сказал, что Чимин будет один, а я напросился, ведь думал, что… Я не думал, что он решил побыть один, потому что забыл про таблетки… Я рассчитывал, просто провести с ним эту ночь, поговорить по душам и отдохнуть, и это даже получалось, пока его не стало ломать… Тогда я испугался, но и сбежать просто так не мог, — Чонгук задыхаться начинает и слова глотает, но Хосок все прекрасно понимает и лишь улыбается, нежно поглаживая волосы парнишки.
— Ничего страшного, Чонгук. Это не твоя вина, Чимин просто замотался и забыл выпить таблетки, такое с кем угодно может случиться. С восходом солнца ему уже будет легче, и вы продолжите общаться так же, как и общались, — Хосок ободряюще улыбается и продолжает поглаживать химеру.
— Я на это надеюсь, — тихо шепчет Чонгук, понуро опуская голову вниз.
Сердце в грудной клетке разрывается при виде такого Чимина, но сделать омега ничего не может и от осознания своей беспомощности становится лишь хуже.
До самого восхода солнца в гараже остаются все еще трое. Они по очереди приглядывают за Чимином, что полумертвой тушкой лежал на бетоне и даже не шевелился, лишь иногда скулил, как избитая собака. И если Хосок спокойно реагировал на такое зрелище, ведь и сам не раз был в таком состояние, то Чонгуку сейчас приходилось намного хуже. Химере приходится наблюдать за страданиями лучшего друга, который стал для него опорой в тяжелых ситуациях. Пак всегда его оберегал, а когда пришла очередь омеги… Он ничего не смог сделать.
Чонгук абсолютно бесполезен.
— Иди домой, Чонгук, — шепчет Хосок и улыбается. — Все будет хорошо, ты здесь больше не нужен. Сейчас я позвоню Намджуну, уберу все и отвезу его домой.
— Я хочу остаться с ним, — голос омеги заметно дрожит, только вот Хосок непреклонен.
— Чонгук, я тоже оборотень и я не думаю, что Чимин хотел бы, что бы ты наблюдал за тем, как его соскребают с пола. К тому же, я уверен, что в твоих глазах он хочет выглядеть сильным, а не половой тряпкой. Поезжай домой, с ним все будет хорошо.
Чонгуку тяжело, но он все же уходит, оставляя его Чимина другому альфе, ведь уверен, что тот о нем сможет позаботиться лучше, чем он сам. В небольшое окошко пробиваются первые лучи солнца, отчего Хосок начинает снимать с Чимина оковы, ведь в них больше не было нужды, да и тело беты приобрело уже человеческий вид, а значит — опасности он уже не несет. Чимин открывает глаза, и губы в усталой улыбке растягивает, наблюдая за тем, как Чон убирает цепи обратно в рюкзак.
— Как я рад, что все это закончилось, — шепчет Чимин, разминая затекшие после ночи мышцы. Бета медленно встает с бетонного пола на ноги, но его немного шатает, отчего тот прижимается к стене и берет из Чоновых рук бутылку с водой. — Спасибо.
— Чимин, — Хосок цепи оборачивает вокруг рук, после чего спускает в рюкзак, наблюдая за тем, как бета жадными глотками поглощает воду из бутылки. — В следующий раз не лги мне, — альфа сосредоточен, и выглядит он вновь пугающим, но у Пака перед глазами все кругом идет.
— Что? — Чимин с непониманием смотрит на оборотня и щурится, пытаясь сфокусироваться, а сердце начинает стучать в бешеных ударах из-за не очень хорошего предчувствия.
— Я спрашивал тебя по поводу таблеток, ты сказал, что уже выпил их, а после я слышу истеричные мольбы Чонгука, — тяжело вздохнув, Хосок на ноги поднимается, и подходит почти вплотную к Паку, вжимая хрупкое тело беты. — Не лги мне, иначе, мне придется убить и тебя тоже.
Подхватив чужой подбородок пальцами, он голову детектива вверх поднимает и смеется тому в губы, наблюдая за чужим перепуганным взглядом. Хосок губы скалит в хищной улыбке и склоняет свою голову к плечу, продолжая наблюдать за тем, как из стороны в сторону бегают глаза Чимина.
— Хосок, — Чимин облегченно выдыхает, и улыбается беззлобно. — Не шути так, а то мне придется вызвать полицию, — с губ слетает тихий смешок, а парень пытается увильнуть, только…
— Не успеешь, — шепчет Чон и опускает руку с подбородка на чужую шею, сдавливая ту до хруста, стирая беззаботную улыбку с Паковых губ.
****
— Какого черта?! — голос Намджуна срывается на истошный крик, а от глухого удара кулаком документы падают со стола. Все вокруг разъяренного альфы только и могут, что держать голову опущенной. Посмотреть сейчас в глаза детективу стыдно. — Пять матерых детективов… Вы… Сука, — упав на стул, Ким опускает голову вниз и зарывается руками в свои волосы, сильно сжимая их и оттягивая. — Намджун, все было хорошо, правда… А ближе к утру… Ближе к утру произошло что-то странное, какой-то дурман рассудок затянул, я не знаю, как остальные, — Мин взглядом обводит своих коллег, тяжело вздыхая. — Да и всю ночь не спали… — детектив пытается оправдаться, но быстро умолкает, не решаясь лезть на рожон. — Я словно на секунду глаза прикрыл, а когда открыл, то Чимина уже не было рядом со мной, — виновато говорит Чон, пока с губ срывается тяжелый вздох. — Я сожалею… — Что мне до твоих сожалений, Хосок? Меня интересует больше всего сейчас, где Чимин. Твои сожаления Чимина не вернут, — детективы стоят с опущенными головами, а Намджун вновь ударяет по столу, чувствуя себя беспомощным и слабым. — Мы его найдем, — Чанбин опускает свою руку на чужое плечо, а Ким лишь скидывает ее и резко вскакивает с места, покидая кабинет, вновь погружаясь глубоко в свои раздумья. Сердце бешено в грудной клетке стучит. Он упустил. Вновь. Намджун сам себе клялся, что больше этого не допустит, верил в свои силы и что из этого вышло? Ким вновь не справился, провалил свое задание. Чимин пропал ночью, когда луна окрасилась кровью. Намджун должен был быть рядом, а не Хосок и тогда бы его напарник не пропал, а при лучшем раскладе, он бы смог поймать и самого убийцу, но вампир вновь остался у разбитого корыта. В участке уже несколько часов ошивается обеспокоенный Чонгук, который винит себя в пропаже Чимина не меньше, чем детективы, да вот только… Имеет ли смысл его бездействие сейчас? Химера мог бы не слушать тогда Хосока и остаться, перебороть свой страх, но юноша оказался слишком слабым. Чонгук сейчас потерял то, что так долго мечтал обрести. Вечер наступает стремительно. Чонгук из участка уходить совсем не хочет, и в клуб идти не хочет. Он знает, что его там ждет, — никто даже не будет думать про Чимина, который пропал. Всем плевать на детектива, который пытался помочь химерам и который по итогу свою жизнь положил на это дело. Как бы они не старались верить в будущее Чимина, как бы они не хотели его найти, времени оставалось катастрофически мало. Успеют ли детективы найти Чимина? Никто не знает, но все прекрасно понимают, что времени на поиски у них совсем немного, ведь когда наступит смерть детектива — никто не знает. Им просто остается надеяться на лучшее. Время уже давно перевалило за полночь, но ситуация от этого лучше совсем не стало. Чонгук опаздывает и уже очень сильно. Ему нужно было прийти в «Белизу» к десяти, а уже около трех часов ночи. На телефоне куча пропущенных от Сокджина, а омега стоит перед клубом, и перебороть себя не может. Страх сковывает, а сердце словно в пятки уходит. Ему туда больше не хочется, Чонгук готов побираться по мусорным бакам и стать наркоманом, но зайти в клуб… Он не может. Ему требуется слишком много силы, чтобы решиться и сделать тот самый шаг, чтобы перешагнуть через порог. В итоге ему и не требуется отвага или хоть капелька сил, ведь Сокджин увидел через окно, что омега пришел на работу. Чтобы Чонгук зашел в здание клуба, хватает лишь несколько охранников, насильно затаскивающих Чонгука в клуб, который раньше считался самым безопасным и приемлемым местом для химер. Сейчас же «Белиза» на гране закрытия: никакой клиент не хочет даже близко подходить к клубу, а после пропажи детектива ситуация лишь усугубилась. Альфы практически и не думали о жестоких убийствах, которые происходили рядом и с омегами из этого места, их больше всего пугала повышенная охрана заведения, да и никакой мужчина не горел желанием светиться на камерах. Они были абсолютно везде, даже вздохнуть без записи было невозможно. Камеры были в каждом углу для более легкого наблюдения за тем, что происходит внутри, раз детективы, охранявшие заведения, были не в силах справиться с этой ответственностью. В помещение было необычайно пусто, а вампиры тащили Чонгука, который даже не сопротивлялся, через полупустой зал, поднимаясь на второй этаж, где их уже ожидал Сокджин. Лицо старшего не выражало ни капли жалости или сожаления, а лишь злость. Сжавшись до минимального размера, омега жалобно шмыгает носом, смотря в глаза, которые словно горели от раздражения, но голос Кима, как и всегда, был ровным и спокойным: — Ты зачем заставляешь ждать своих клиентов, Чонгук? — Сокджин в два шага преодолевает между ними небольшое расстояние и беззлобно улыбается, укладывая руку на мягкую щеку, нежно поглаживая кожу большим пальцем. — Я… Я так не могу больше, я хочу уйти, Сокджин, — дрожащим голос шепчет Чонгук и жмурится, боясь получить удар за свои слова. Чонгук часто говорит спонтанно, не успев подумать и разобраться в том, кому и что нужно говорить. Губы все также растянуты в беззлобной улыбке, а сам Сокджин делает пару шагов навстречу к омеге и уже осторожно обхватывает подбородок младшего своей рукой. Подняв чужую голову, Ким заглядывает в юные, еще невинные глаза, пока по телу Чонгука пробегает мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от страха, омега и сам не понимает почему. — Сокджин, я серьезно… Я действительно больше не могу так, — шепчет Чонгук и судорожно сглатывает, ведь его пугает то, как на него смотрит старший. — Чонгук, этот человек ждет тебя уже полтора часа, тебе придется загладить перед ним вину, — Сокджин нежно большим пальцем скользит по щеке Чона. Сделав шаг назад, мужчина открывает дверь в комнату для особых клиентов и вновь смотрит на омегу. — Хорошо постарайся этой ночью, не забывай, что я был добр с тобой. Ты должен отплатить за это, Чонгуки, в нашем мире ничего не бывает просто так. Судорожно сглотнув, омега понуро опускает голову вниз, пока Сокджин наблюдает за тем, как Чонгук скрывается за дверью комнаты, медленно стягивая со своего тела промокшую ветровку. Закрыв помещение, Сокджин хмыкает и опирается плечом о стену рядом с дверью, решив подстраховаться. На всякий случай, вдруг посмеет сбежать.***
Противно. Грязно, и очень мерзко. Чонгук выбегает из помещения, с трудом натягивая на себя свою одежду. Такую грязь никакой горячий душ с грубой теркой не сотрут с юного тела. В уголках глаз остались слезы, пока клиент остался довольным работой химеры, показав это щедрой стопкой купюр на тумбе, до которой Чонгук так и не притронулся. Коридор непривычно пустой, но Чонгуку все равно. Его ноги оказываются гораздо быстрее мыслей, настолько, что тот не замечает, насколько быстро уносится из пустого клуба. Чон срывается и по щекам начинают течь слезы, а грудную клетку сводит от нехватки кислорода, но омега не останавливается. Легкие жжет от боли, но химера не останавливается, продолжая бежать, в попытке поскорее спрятать от этого ненавистного ему места. Кожа уже горит огнем от того, как грубо парень трет ее руками, пока слезы обжигают щеки лишь сильнее, а одежда неприятно липнет к влажному телу. Забежав в свою квартиру, парень заваливается на постель и сразу же прячет лицо в подушках, выпадая из жизни. Сейчас, он просто старается забыть обо всем, что происходит, а также пытается забыть об этой ненависти к себе по поводу выбора своего жизненного пути. Не такой жизнью мечтал жить маленький Чонгук. Совсем не такой. Утро наступает очень быстро, но Чонгук не просыпается, ведь окна зашторены грубой черной тканью. Именно тканью, а не ночными шторами, да и сама квартирка юноши еще толком не была обставлена. Все осталось в таком виде, в каком облике предоставил эту квартиру Чонгуку Сокджин. Омега боялся трогать все, что здесь находится и иной раз даже не дышал толком из-за чувства удушения. У Чонгука была своя квартира, но домом это место он не считал. Открыв глаза, химера не может долго лежать, оттого сразу же сползает с постели и добирается до ванной комнаты. Горячий душ совсем не спасает от мерзкого и липкого чувства грязи на своей коже. Это ощущение уже не сходит довольно долгое время, да и вряд ли когда-нибудь сойдет. Оно впиталось, въелось в мышцы, и Чонгук уже не справится с этим. Обернув свои волосы теплым махровым полотенцем, а на тело, накинув халат, мальчишка возвращается в комнату, где переодевается в свою домашнюю одежду и забирается на постель. Живот от голода неприятно урчит, но желания идти в магазин нет. Притянув к себе свой телефон, омега долгое время листает ленту социальной сети, пытаясь отвлечься от своих мыслей. У него это даже немного получается, но голод оказывается сильнее. Все же в магазин Чонгук сходил и даже уже несколько раз плотно поел, успев даже провести уборку до наступления вечера. Когда солнце скрылось за горизонтом, Чонгук улегся на постель и выключил основной свет, оставив лишь гирлянду, собираясь отвлечь себя каким-нибудь легким фильмом или чем-то просто интересным от внешнего мира. Правда, отдохнуть не выходит: звук оповещения отвлекает от просмотра телевизионного шоу и тот лениво притягивает телефон, читая сообщения от которого кровь стынет, и все органы словно опускаются. «Если ты приедешь к своей бабушке, то там будет 8 трупов.» Номер был скрыт, а сердце в груди бешено стучало. Чонгуку, кажется, что он так быстро не собирался еще никогда в своей жизни, но почему-то сообщение его напугало дико, ведь прах его бабушки был развеян в парке у набережной и об этом знал лишь ограниченный круг лиц. Бабушка Чона всегда мечтала иметь домик около реки, но так и не смогла выбраться из их поселка, потому юный омега исполнил ее маленькую мечту. Он развеял прах на набережной, оставив бабушку жить в любимом месте, которое кто-то посмел осквернить. Химера лишь надеется на то, что все это чья-то глупая шутка. Легкие горели от сбитого дыхания, но Чон не останавливался. Ему хотелось, чтобы там был Чимин. Чонгук действительно надеялся, что там будет живой бета. Чимин стал в его жизни тем единственным, кто стал для него поистине любимым человеком. Тот прибегает к набережной, в то светлое и чистое место…. И действительно видит мертвых и до боли знакомых ему омег. С каждым из них, Чонгук был знаком, каждый из них танцевал в этом проклятом клубе, только Чимина не было среди мертвых, нигде. Чонгук дрожащими руками, подсвечивая себе телефоном, осматривал бездыханные тела жертв, насчитывая всего семерых. От осознания приближающейся смерти, по спине бегут мурашки. Нутро все сковывает из-за боли, а сердце вмиг останавливается. Чонгук пятиться, и дышит как загнанный зверь, не зная, куда ему спрятаться, ощущая дыхание смерти за своей спиной. Она за ним по пятам ходит и ни на миг не отходит. Глаза вновь слезами наполняются, и парнишка дрожащими руками достает телефон, начиная звонить Намджуну. Только Намджун может его сейчас спасти. Только ему он может довериться. Омегу потряхивает от страха, но ему плевать, что сейчас уже глубоко за полночь. Чонгук хочет жить. Он хочет увидеть бету, в спокойном мире. Когда химера шел сюда, то боялся увидеть мертвого Пака, но легче от увиденного ему не стало совсем. Мальчишке тошно, и хочется кричать, а также он чувствует неприятный ком в горле, ведь легкий ужин уже давно просится наружу из-за запах гниющей плоти, что в легкие забивается. — Чонгук… Сейчас два часа ночи, что случилось? — хрипит, явно спящий, Ким. — Помоги, прошу тебя… — шепчет Чонгук с трудом, ведь горло спирает невидимый страх, отчего даже вдох сделать кажется чем-то фантастическим. Его словно кто-то душит и он даже знает кто, но никогда не осмелится этого озвучить, ведь его посчитают сумасшедшим. — Ты где? — вампиру лишние слова не нужны, ему нужно узнать лишь местонахождение химеры, которую взял под свою защиту, после ухода Чимина. Намджун больше не обещает защиты, а старается спрятать и уберечь, потерять еще и Чонгука он не может. — На… На набережной, — шепчет Чонгук дрожащим голосом, — Он… Он сказал… Тут будет восемь трупов, я думал, что тут будет и Чимин… Но тут только семь трупов…. И Чимин…. Помоги. — Надрывно говорит Чонгук, продолжая загнано дышать, не в силах успокоиться. — Кто сказал, Чонгук? — Намджун столбенеет и продолжает прислушиваться к чужим всхлипам, а дыхание сбивается. — Там… Там есть Чимин? — робко шепчет Ким и эти пару секунд, что он ждёт ответ, кажутся самыми долгими и мучительными за всю его жизнь. — Нет… Его здесь нет… С губ старшего срывается выдох облегчения, но времени альфа больше зря не теряется, начиная быстро натягивать на свое тело брюки, после чего хватает кофту со стула, а с вешалки ключи от машины, быстро пробегая по лестнице вниз, все также прижимая телефон к уху. — Чонгук, я сейчас приеду, ты главное не переживай. Ты на какой набережной? Скажи мне, я уже почти в машине, — дыхание у Кима сбивается, но он не останавливается совсем, продолжая бежать к своей машине, чтобы поскорее забрать омегу и оцепить территорию. — Я на набережной… На… — мысли путаются и Чонгук жмурится, делая глубокие вдохи, чтобы хоть немного успокоиться, но насыщения кислородом он не чувствует, отчего просто хлопает губами, как рыба под водой. Ему словно горло сдавили и ограничили доступ к кислороду, отчего успокоиться становится чем-то сравнимым с фантастикой. Холодный воздух только неприятно обжигает горло, но Чон продолжает рвано хватать воздух, осматриваясь по сторонам, в надежде собраться с мыслями и выдавить из себя еще хоть слово. Намджун продолжает говорить, пытаясь успокоить Чонгука, выворачивая на дорогу и начиная ехать к самой ближайшей пристани. Ким всеми возможными способами пытается узнать у мальчишки, где он на самом деле, а Чонгук не слышит. Его уши заложило от страха и Кима он слышит словно через толщу воды, сжимая свою ветровку в районе груди. — Чонгук! Где ты, скажи, — срывается уже на крик, второй рукой сжимая руль до побеления костяшек, слыша лишь сбитое дыхание парнишки. — Северная… — шепчет омега и срывается на громкий визг при виде человека, который появился словно из ниоткуда. Тот словно монстр выполз из воды, направляясь сразу к своей добыче. Телефон падает из рук, а Чонгук начинает пятиться назад. По мокрому песку ходить тяжело, ноги вязнут, и Чонгук пары шагов даже сделать не успевает, как падает. Чонгуку страшно и время словно ускорилось в разы, либо незнакомец слишком быстр. Собрав последние силы в кулак, химера встаёт слишком быстро с земли, отчего голова кругом идет, но даже невзирая на это, мальчишка начинает бежать так быстро, как только может. Перед глазами все плывёт от слез, оборачиваться страшно, а до моста ещё очень долго, до людей ещё дальше. Сейчас на набережной никого нет, потому что поздней осенью тут делать совершенно нечего, и спасти его некому, остается надеяться лишь на Намджуна. Ветер неприятно обдувает лицо, отчего мокрые щеки щипать начинает. Его ноги вязнут в песке, отчего он вечно падает. Только вот, времени лежать у него нет, смерть за ним по пятам следует. Омега себя по кусочкам собирает, поднимается, пытается убежать и вновь падает. Силы его стремительно покидают, а вот чувства кончины нет, и запах гнили становится еще более ярче. Встав вновь, Чонгук продолжает бежать, не оборачиваясь, только уже поздно. — Привет, Гуки, — хрипит мужчина, чьё лицо спрятано за медицинской маской, а на саму голову накинут капюшон, но Чону кажется его голос слишком знакомым. Химере кажется, будто он знает этого человека, а вроде и нет. Он не может быть знаком с таким монстром. — Прошу не надо… Я сделаю все, что ты захочешь, правда… Нужны деньги? Они у меня есть… Много… Я могу заработать ещё… Не трогайте меня, пожалуйста… Голос срывается на скулеж, а сам Чонгук пятиться назад и вновь, зацепившись за корягу, падает на песок. Щеки покалывает от ветра, а сам омега дрожит и пытается отползти, но до боли знакомый мужчина обходит его сзади. Прижав тряпку к лицу, тот свободной рукой крепко обхватывая шею Чона и вжимая в свое тело, тем самым обездвиживая. — Хозяин мной будет доволен, — хрипит альфа и подхватывает уже обмякшее тело Чонгука на руки, уходя в известном только мужчине направлении. *** — Господин, — хрипло шепчет альфа и льнет к шее омеги, что сидел так рядом с ним, но возможности быть ближе у него не было. — Я постарался… Я привёл вам Чонгука, прошу вас…. Скажите, что мне ещё ради вас сделать…. Только позвольте служить вам и дальше… Вы же знаете, что я сделаю абсолютно все, чтобы вас порадовать. Чужие губы трогает улыбка и омега откидывает свою голову назад, нежно поглаживая детектива по волосам, позволяя тому касаться своего тела. Альфа жаден, пытаясь сразу насытиться всем телом химеры, что позволяет коснуться себя очень редко, только когда он постарается. Хорошо постарается. — Ты хорошо постарался сегодня, только… — химера умолкает, а альфа вскидывает голову и заглядывает в фиолетовые глаза омеги, что были настолько красивы и прекрасны, что внутри все переворачивается. Он безбожно влюблен в своего хозяина и сделает ради него все, лишь бы быть единственным приближенным к омеге. — Только что? Скажите мне, мой Господин, я сделаю все, что прикажете, — хрипит альфа и покрывает нежными поцелуями шею омеги, руками несмело исследуя любимое тело, касаясь нежной и бархатной кожи мужчины. — Закончи с ним… Заставь Намджуна мучиться от боли, убей его изнутри. Ты ведь знаешь, как это сделать, песик? М? — губы растягиваются в ехидной улыбке, а рука сильнее сжимает волосы альфы на затылке, тем самым оттягивая от своей шеи. — Я все сделаю… Только не бросайте меня… Я заставлю его страдать… Я убью его шавку, обещаю, — альфа чуть ли не задыхается от счастья, когда видит на губах своего хозяина улыбку, — Со смертью Чимина он не справится… Я уверен, что это разобьет его. — Мой малыш хочет получить награду за проделанную работу? — альфа несдержанно кивает головой и тихо поскуливает, смотря преданным псом в чужие глаза. — Подставляй шею, мой хороший. Скулеж не прекращается, ведь альфа очень хочет получить такую долгожданную похвалу. Завалившись боком на диван, тот поднимается выше, покорно откидывая шею и подставляясь ближе к своему хозяину. Омега глаза прикрывает и выпускает клыки, сначала покрывая кожу нежными поцелуями и играясь с ней языком, только после игрищ впиваясь в ту клыками и выпуская свой яд. Тело мужчины под давлением омеги обмякает, а глаза сами по себе закрываются и детективу все равно на то, что будет дальше. В голове набатом бьёт лишь одна мысль: «Я не должен разочаровать его, я должен уничтожить». — Мой послушный малыш, — шепчет омега и прикрывает свои глаза, продолжая ласкать чужое тело губами, наслаждаясь тяжёлым дыханием альфы и тихими стонами. — Не разочаруй меня. — Я вас не разочарую, Хозяин…****
Дыхание сбито, но альфа не останавливается. Ветер неприятно обдувает лицо, а легкие неприятно жжет. Мужчина уже давно так быстро не бегал, а все из-за того, что проезд на набережную на машине невозможен. Ноги заплетаются: Ким чувствует, что вот-вот и скоро свалится, либо утопнет. Вокруг сплошная темнота, и даже фонарь на телефоне не спасает, но Ким не останавливается, продолжает бежать по вязкому песку, ведь его сердце ведет. Сюда уже едут несколько человек, которых альфа так же как и его, выдернули из постели. Силы постепенно покидают тело вампира, но Намджун все равно не останавливается, правда… Сердце замирает неожиданно, как и сам альфа, застывая в немом ужасе. Руки дрожат, а Ким беспомощно глотает воздух, несмело поднимая свой телефон и подсвечивая себе пристань, около которой остановился. Изуродованные до неузнаваемости тела юношей тянулись от берега до самой пристани, а пара человек были уложены даже на самом мостике, что выглядел ветхим и совсем ненадежным. Молодые омеги были как военные на построение, только вот…. С них всю кровь выпустили, срезали кожу с рук, оставив лишь только метки, а лица… Намджун знал каждого химеру, но понять, кто из них кто, было тяжело. Руки дрожат, а горло спазмом схватывает. Запах гниющей плоти слишком омерзителен, но даже это его не останавливает. Сердце в груди стучит бешено, но Ким не останавливается и рассматривает лицо каждого омеги, боясь найти того, кого не защитил…. Мужчина осторожно взбирается на пристань и рассматривает последнего пострадавшего, а сердце…. Сердце отпускает, ведь ни Чимина, ни Чонгука здесь нет, а внутри вновь загорается светлый огонек надежды. Мужчина верит в то, что сама судьба дала ему еще один шанс, только вот правильно понять это он не может. Ноги подкашиваются, а рвотные позывы становятся лишь сильнее. Ким знает кто эти люди, каждого из них и помнит. А что ужаснее всего, Намджун прекрасно помнит необычайную красоту этих существ, помнит, как их глаза горели желанием жить…. А сейчас от них остались лишь тела…. Изувеченные тела. Ком к горлу подкатывает вновь и слишком резко, вынуждая альфу согнуться пополам. Мужчина рвано дышит и жмурится, пытаясь успокоиться. Только все попытки успокоиться у вампира оказываются тщетными: его вот-вот вывернет от всего происходящего, но Намджун держится, хотя сил все еще нет. — Чонгук! — надрывно кричит вампир и вновь расправляет свои плечи, оглядывая набережную, только вот, кроме семи мертвых омег тут никого больше нет. — Намджун! — свет фонарика неприятно бьет по глазам, вынуждая вампира вновь зажмуриться и опустить голову. С губ срывает очередной вздох облегчения, ведь теперь он не один. Вместе они справятся, Ким уверен. Коллеги не заставляют себя долго ждать, приехав к набережной за такой короткий срок, за какой только смогли. Все детективы были уставшими, а в особенности Тэхен, что вдобавок ко всему одежду перепутал и выглядел немного неряшливо. Младший Ким даже толком еще не был дома, как его дернул Чанбин прямо в душе, оттого тот и натянул на себя все то, что первым попалось. — Божечки, что тут произошло, — Ким сразу же прижимает ладошку ко рту, округляя свои глаза при виде тел, а сердце в груди бешено стучать начинает. Несчастный парнишка, кажется, был готов ко всему, но точно уж не к этому. — Нужно вызвать криминалистов, я не могу работать тут, Намджун. Я ведь провожу только экспертизы в лаборатории, а они… Они уже не в моей юрисдикции. — Да, я знаю.… Я их тоже попросил приехать, только когда это будет — не знаю, — вампир вздыхает тяжело. Мужчина осматривает всех приехавших, несмело присаживаясь на влажный песок и зарываясь руками в свои волосы, пытаясь не поддаваться внутреннему страху, который вновь его окутал от безысходности. Если и сейчас не будет никаких зацепок, то Намджуну будет легче повеситься, пока это не сделал их директор. — Где Чонгук? — голос Чанбина тихий и заспанный, а под пальто явно пижама, ведь альфа даже переодеваться не стал, а сразу же сорвался на набережную, успев только заказать себе такси. — Когда я приехал, тут были только они…. Мы не можем потерять еще и Чонгука, — шепчет Намджун и с силой оттягивает свои волосы, пытаясь взять себя в руки. — Мы найдем его, Намджун, не переживай, — на слова поддержки, альфа лишь кивает головой, продолжая сидеть в такой позе вплоть до приезда криминалистов и нескольких полицейских с дежурства, что начали обтягивать набережную оградительной лентой. Территория вмиг оказывается оцепленной и к набережной постепенно сбредаются люди, которым до жути интересно посмотреть, что произошло, только вот полиция не подпускает простых граждан. Им нужно это скрыть, никто не должен увидеть то, что детективы облажались. Вновь. Мертвые тела быстро погружают в черные пакеты и увозят в отделение, пока несколько человек в специальной униформе осматривали весь пляж, а свободный человек все записывал в небольшой блокнот для более легкого составления отчетности, да и забыть какие-то немаловажные детали тоже не хотелось. Рабочий день начался слишком рано, особенно у Тэхена, который следом за трупами поехал в отдел для проведения экспертиз. Ему до покалывания в кончиках пальцах хотелось осмотреть и изучить все досконально, ведь почему- то омега был уверен, что в этот раз точно что-то найдет. Только вот часы плодотворной работы не приносят никаких результатов. Все анализы оказались чистыми, словно к этим телам никто и никогда не прикасался, даже сами жертвы. День, когда похитили Чонгука, стал одним из самых ужасных. Даже погода понимала это, и светлые дни вмиг оборвались. Солнце перестало выходить из-за туч, а их родной город погрузился во мрак. Работы было немало, но не для детективов. Другие инстанции особо не торопились с выполнением своих должностных обязанностей, правда, Тэхен носился как хомяк в колесе, в попытке хоть что-то найти, беря не один десяток анализов с каждого юноши, с каждого элемента. Омега пытался изучить все, абсолютно все, не упуская ни одной детали. Ему хотелось как-то помочь, но все было безуспешно, и с работы его уже забирал Намджун, прося еле живого омегу остановиться. Настало самое темное время в их жизни. Ни одной улики. Семь новых трупов. Похищенный детектив. *** Тело Чимина трясется от холода, а легкий плед его совсем не спасет. Чонгуку тяжело смотреть на разбитое состояние беты, который являлся его защитой и опорой. Мальчишка совсем тихо зовет старшего, но тот даже бровью не ведет, отчего омега беспомощно кидает свой плед на продрогшего детектива, чтобы хоть как-то помочь. Чонгуку страшно. Очень. В комнате темно, и иногда внутрь пробирается лишь легкие лучи солнца сквозь окно, что было небрежно заклеено серой пленкой. Глаза уже привыкли к этой темноте, но резкий свет из-за открывшейся двери неприятно бьет по глазам, вынуждая застонать болезненно и зажмуриться, пока по щекам вновь потекли слезы. Кожу щек вмиг зажгло, а от голоса альфы все внутри переворачивалось. Чонгук не мог даже представить, что именно он тот самый маньяк, что похищает беспомощных химер. Жизнь оказалась несправедливой. Добросердечный Хосок оказался тем самым страшным чудовищем. Чон опять ошибся в человеке, которому был готов доверить свою жизнь. — Привет, мои любимые, — губы расползаются в едкой ухмылке, а в скорее комнату наполняет стук железной посуды. Мужчина приходил к омегам стабильно два раза в день, принося еду и воду. Видимо перед работой и после работы, так Чонгук мог хотя бы примерно предположить, что с его похищения уже прошло три дня, но он совсем в этом не уверен. — Он все еще не проснулся, да? — альфа присаживается на чужую постель, а та в свою очередь мерзко скрепит и прогибается под грузом тяжелого тела. — Я так надеялся, что ты придешь в свою форму, Чимин, — альфа ухмыляется и заправляет прядь волос тому за ухо, продолжая ухмыляться. — Так не хочется трахать бездыханное тело. Чимин лежит на постели с открытыми глазами и смотрит прямо перед собой. Он слышит абсолютно все и всегда слышал, особенно Чонгука. От чужого визга и просьб этого не делать сердце кровью обливается, но Хосок все также хищно ухмыляется, укладывая Пака, как куклу, на спину. Бета даже не сопротивляется, а все тело неприятно ноет от боли. Чимин уже достаточно схлопотал, пока был один, оттого сейчас и не подавал признаков жизни. Чтобы Хосоку стало скучно с ним играть. Чтобы Хосок поскорее убил его. — Нет, прошу… Хосок, ты же хороший… Ты не убиваешь химер… Ты же… Ты же нам помогаешь. Ты столько раз нас спасал, следил за нами… Хосок, что мы тебе сделали? — голос несчастного Чонгука дрожит, а самого омегу трясет, но совсем не от холода. Тело Пака тяжелое, словно свинцом налитое, но он двигаться и не собирается, сопротивляться сил нет, да и желания тоже. Бета проиграл эту войну, вряд ли он сможет что-то сделать, единственное, что в его силах, так это оттянуть немного времени, полностью положившись на своего напарника. Грубые руки альфы разрывают легкую сорочку, в которую его Чон и облачил, когда притащил сюда. Ткань с тихим скрипом поддается, оголяя белоснежную кожу. Чонгук продолжает истошно кричать, прося остановиться и не делать этого. — Отрезать бы тебе твой поганый язык, да вот только не могу. Ты еще нужен мне, — рычит Хосок недовольно, отрываясь от тела Пака и вытягивая из-под беты сорочку, поднимаясь с постели и подходя к Чонгуку, который лишь громче кричать начал, вжимаясь беспомощной тушкой в стену позади себя. — Закрой свою пасть! — омега брыкается, пытаясь ногами оттолкнуть Чона, но даже удар в живот не спасает. Скомкав разорванную ткань, тот насильно вынуждает Чонгука открыть рот, заталкивая футболку до самой глотки, чтобы омега не смог ее выплюнуть. — Наслаждайся зрелищем, Чонгук. Будешь паинькой и я просто выпущу тебе кровь. Чон мычит беспомощно, а по щекам продолжают течь слезы. Сердце в ударах болезненных заходится, норовясь остановится, пока Хосок цепь Чонгука ослабляет и обматывает тому руки и перетягивает ей же шею, полностью обездвиживая химеру. Хосок даже шанса Чонгуку не дает, чтобы хоть как-то время оттянуть и помочь Чимину, что пустыми глазами смотрел на Чонгука. Пухлые губы Пака размыкаются, тот еле слышно шепчет «прости», закрывая глаза и поворачивая голову в другой бок. — Я был к тебе добр, Чонгуки, но ты меня разочаровал. Опять. Не расстраивай меня больше и с тобой все будет хорошо, — Хосок улыбается и стирает влагу с нежной кожи парня, ухмыляясь от того, как младший отпрянул от него, а цепь сразу же стянула бледную кожу, не позволяя отстранится дальше. Чонгуку даже спрятаться негде. Вернувшись обратно на постель к Чимину, Хосок с легкостью взбирается на бедра того, приступая к расстегиванию ремня на брюках, смотря прямо в глаза Пака, что вновь обрели фиолетовую дымку. Омега злиться и сущность пытается выбраться наружу, да вот только сил не хватает даже для того, чтобы банально себя защитить или просто создать вид сопротивления. Ему жалко Чонгука, такой светлый и юный омега не должен был попасть в эти игрища, но Чимин…. Чимин сейчас бесполезен. — Я знаю о тебе все, Чимин, — Хосок упирается руками в постель и склоняется к лицу своего коллеги, стягивая с запястья бинт, которым Пак вечно обматывал руку, пряча то, чего он стыдиться. — Я люблю, когда жертва сопротивляется до последнего. Чимин, давай немного повеселимся? Сделай хотя бы вид, что ты сопротивляешься. Я хочу запомнить этот раз с тобой надолго. Рука омеги спадает с кровати, а тело под альфой обмякает. Чимин не сопротивляется, а просто поворачивает голову в бок, устало растягивая кончики губ, наблюдая за ошарашенным Чонгуком, который все также вжимался в стену от страха уже не обращая внимания на цепь, что перекрыла доступ к кислороду. Нежная кожа обрамлена уродливым ожогом в виде неполной луны.При виде метки у Чонгука внутри все сводит. Чимин явно пытался это скрыть и не только бинтом, кожа была расцарапана когтями совсем недавно, но выпуклый шрам ничем не скрыть. Только лишь срезать кожу. — Тьма… — Беспомощно хрипит Чимин, продолжая с легкой улыбкой смотреть в глаза Чонгука. — Тьме никогда не победить свет… Намджун найдет тебя, бумеранг вернется к тебе, Хосок, обязательно… Ты только еще немного подожди, — продолжает сипеть парень, получая резкий удар по щеке, сопровождаемый очередным перепуганным визгом Чонгука. — Чимин, я уже победил. Обхватив горло Пака рукой, Хосок сжимает то до хруста, восхищаясь тем, как беспомощно сейчас выглядит их детектив, который никогда не показывал своей слабости. Стискивая кожу до белых пятен, Пак глаза прикрывает и беспомощно губами хватает воздух. От удовольствия у альфы внутри все приятно сводит, а возбуждение к низу живота сползается, пока член неприятно упирается в грубую ткань нижнего белья. Пряжка противно щелкает, а вскоре и молния разъезжается вниз. В комнате слишком тихо, а эти звуки звучат омерзительно, отчего у омеги все тело дрожит, а ухмылка альфы раздражает. Ему хочется вырвать Чону позвоночник, разорвать его на маленькие кусочки и закопать в землю по территории всей страны, что бы останки Хосока искали столетиями, но так и не смогли бы найти его полностью. — Я знаю, кто ты, Чимин. Я знаю, какой силой ты обладаешь. Ты сейчас можешь сделать выбор: либо добровольно становишься моим и помогаешь мне разбить сердце Намджуна, либо же я уничтожу вас двоих. — Хосок ждет ответа не долго, дожидаясь лишь плевок в лицо, который срабатывает красноречивее, чем слова. — Ты сделал свой выбор, Чимин. Одного толчка не хватает, чтобы погрузиться в парня полностью, Хосок грубо бедрами своими вбивается в тело мычащего от боли Пака, наслаждаясь запахом сладкой выпечки, смешанной с кровью. Мужчина склоняется ниже и покрывает укусами шею омеги, желая чужой запах раскрыть посильнее, чтобы полностью пропахнуть Чимином. Время тянется медленно, толчки альфы приносят дикую боль, а по глазам слезы текут, которые сдержать Чимин не в состояние. Ему страшно, очень, но не за себя, а за Чонгука, который сидит напротив них и беспомощно наблюдает за каждым ударом альфы, укусом и каждым резким движением бедер. — Улыбнись, сука, — рычит Хосок и сильнее стискивает чужую шею, срывая с пухлых губ хриплый выдох. — Будто ты хочешь, чтобы я тебя ударил. Ну, давай же, Чимин, покажи мне свою красивую улыбку. Губы Пака растягиваются в улыбке, а альфа замирает, смотря на улыбающегося Пака, что открывает вид на хорошую работу Чона в виде окровавленных зубов. Кровь все лицо детектива заливает, а улыбка становится более хищной, пока сам Пак срывается на истеричный смех, щурясь и откидывая тяжелую голову назад, выгибаясь в руках Чона. Хосок свою руку с чужой шеи убирает, опираясь уже о постель, продолжая с нескрываемым интересом наблюдать за неподдельной истерикой Пака, который сломался окончательно.
