DoubleDad

      Игорь спешно скидывает обувь, и та громко, неаккуратно падает на коврик перед дверью. Он не заботится о порядке, даже напротив — столь же небрежно забрасывает куртку на вешалку. Потому что знает, что дома никого нет.       — Игорёк, — удивлённо звучит позади голос Фёдора Ивановича. Гром-младший, вздрогнув, оборачивается и видит остановившегося посреди квартиры растерянного друга отца.       Фёдор Прокопенко, в рубашке с отцовского плеча, слегка нервно улыбается и косит на диван. На разложенном диване Игорь видит спящего отца, заботливо накрытого пледом.       — Это… — начинает Фёдор Иванович, неловко потерев шею. Зорким взглядом Гром-младший отмечает заметные на светлой коже потемнения, точно от укуса комара. Но Игорь-то неглупый. Никакие комары Прокопенко не кусали. Разве что человеческих размеров…       — Федор Иваныч, — голос Игоря звучит хмуро и недовольно: — оставьте глупые объяснения. Мы ж не в фильме каком. Понял я. Собирались мне вообще об этом рассказывать?       Прокопенко застегивает рубашку и с обречённым выражением лица жестом зовёт Игоря на кухню. В холодильнике, насколько Гром-младший помнил с прошлого вечера, ничего не было. Но Федор Иванович достает оттуда овощи и яйца, заставляя Игоря недоуменно вскинуть брови.       — Привёз с дачи, — объясняет Прокопенко, начиная нарезать промытые помидоры. Он быстро и уверенно орудует ножом, и это не остаётся незамеченным, но Игорь оставляет вопросы до следующего раза. — Костя всё пытался отказаться… А я ему: «У тебя же пацан, Гром!» — и он сдался, — Федор Иванович усмехается в усы, сбрасывая овощи на нагревающуюся сковороду.       — Это здорово, — Игорь кивает, приваливаясь боком к тумбе. — Но давайте лучше вернёмся к тому, что вы трахаетесь с ним? — он не подбирает слова, чем вызывает у Прокопенко словно приступ зубной боли: тот неприятно морщится. А затем поворачивает голову к Игорю.       — Это не только меня касается, Игорёк, — вздыхает Фёдор Иванович, откладывая нож. Он с теплотой, но грустью глядит на мальчика, видя в нём отражение его отца. Такого близкого и одновременно с этим далекого. — Мне хорошо с твоим отцом, — обтекаемо тянет он. — Он мой лучший друг. Даже больше, чем друг. Но вряд ли я…       — Игорь? — хрипит с дивана отец требовательно, и Прокопенко замолкает на полуслове, опуская голову.       Грома-младшего разрывает между тёплым Федором Ивановичем, который никогда не стеснялся проявлять своих чувств, особенно — любовь и привязанность к людям, и отцом — строгим и, кажется всё больше, равнодушным, но до боли родным и нужным.       Да, — думает Игорь, подходя к отцу, — вот, что значит, иметь двух родителей.