DoubleDad

      Когда ему звонят из больницы и говорят, что к ним попал их сын с ножевым ранением, Фёдор подрывается из-за рабочего стола, опрокидывая отчётные документы на пол. В голове стучит набатом: «ножевое ранение, без сознания».       Он бросается вон из участка. Выражение ужаса на его лице сменяется искренним беспокойством о ребенке, а стоит сесть за руль мотоцикла — недоумением. Сына-то у него, доходит до Прокопенко, нет, да и не было никогда.       Он перезванивает, отъезжая от участка, уточняет у усталого женского голоса, точно ли его сын поступил в больницу с ножевым ранением. Девушка по ту сторону звонка сперва шуршит бумагами, а затем выдыхает в трубку: «Вы указаны в документах мальчика как доверенное лицо».       — Что ж, — Фёдор прижимает мобильник плечом к уху, выезжая на проезжую часть, — если так, то я скоро буду. Как мальчик? Не пришел в себя? — беспокойство вновь возвращается, оседая мерзкими копошащимися змеями в животе.       — Нет. Ранение несерьёзное, но потребует зашивания. Мальчик без сознания по причине ушиба на голове. Нам необходимо ваше письменное согласие, прежде чем приступить, — девушка интересуется, необходима ли ещё какая-нибудь информация, и, получив отказ, отключается.       Фёдор убирает телефон, задумчиво глядя на дорогу вперёди. Когда, — начинает размышлять он, — Костя вписал его в больничный лист Игоря как доверенное лицо? Они дружили давно, но спать начали вместе сравнительно недавно — после Фединого развода. Не тогда ли Костя додумался до этого? Или ещё раньше, когда сам чуть не погиб после неудачного задержания? Предположений у Прокопенко было много.       Он подъезжает к больнице спустя минут сорок после первого звонка. Его встречает кипенно-белые стены, потолок и угрюмая, уставшая женщина за стойкой регистрации, которая направляет его в кабинет хирурга после нескольких уточняющих вопросов.       В кабинете Фёдор первым замечает лежащего на кушетке Игоря, бледного и бездвижного. Сердце пропускает удар, и в голове быстро мелькает мысль: «Не успел». Но мальчик делает медленный вздох, и Фёдора отпускает. Он обращает внимание на медсестру, которая подносит ему документы.       Подписание бумаг наконец заканчивается, и Игоря отвозят в операционную. Провожая его взволнованным взглядом, Фёдор тяжело опускается на кушетку в коридоре, изнеможенно выдыхая. Оказывается, он чертовски переживал за парня — только сейчас он чувствует, как узел в груди расплетается.       Медсестра возвращается после пяти долгих безответных звонков Косте и уведомляет слегка раздражённого Федора, что операция прошла успешно и он может навестить мальчика в палате.       В четырехместной палате заняты все кровати, с одной — хрипит седой старик во сне, на второй лежит мальчик младше Игоря с перебинтованной ногой, на третьей сидит молодая девушка, бросившая на остановившегося Федора любопытный взгляд.       Его же собственный направлен на спящего Игоря. Он подходит к нему, нежно осматривая. Мальчик всё ещё бледен, но теперь всё позади и ему ничего не угрожает. Прокопенко присаживается на кровать и берет ладонь Игоря в свою, ласково сжимая. Та, холодная и влажная, кажется мертвой, но — живительный пульс мирно бьётся на запястье.       — Твой папка опять где-то пропадает, — едва слышно выдыхает Федор. Он убирает грязные кудри со лба Игоря и добавляет: — Ничего не меняется, Игореша. Но мы его за это и любим, а? Поправляйся, — заканчивает Прокопенко, вставая, — а я продолжу пытаться его найти.       Он уходит.