making memories

Как только Какаши развернул конверт, лист бумаги стал похож на кусок бетона в его руке. Мужчина снова задался вопросом, как вообще его угораздило принять приглашение на участие в Тайном Санте для педагогов. Гай. Гай — причина, кормящая его обещаниями: «Это будет весело, Какаши!» и «Все будут рады твоему участию, так как ты не участвовал в прошлом году!» Теперь, возможно, ему придется пёхать в школьный спортзал, чтобы подставить подножку физруку, пока тот пробегает круги с детьми. Он ожидал увидеть имя кого-то, кого он знал, поскольку, ну, хотя бы с половиной педсовета он был знаком — и все же из всех людей ему выпал новенький учитель обществознания. Умино Ирука, снова читает он листочек, тихо вздыхает и сжимает бумагу в ладони, поднимая глаза, в то время как Куренай вручает Асуме бумагу с именем его получателя. Взгляд Какаши в конечном итоге перемещается на Ируку, сидящего рядом, единственного, кто еще не вытянул листок с именем для Тайного Санты. Он, кажется, немного нервничает, все еще привыкая к школе после всего лишь нескольких месяцев работы бок о бок с другими, но он все равно улыбается. Он всегда был таким милым и любезным, за исключением тех случаев, когда дети выносили ему мозг, и Какаши задается вопросом, что бы этот человек вообще хотел в подарок. Было бы лучше, если бы подарки были случайными, потому что Какаши мог бы купить какую-нибудь безделушку и не прогадать, но, конечно, должна была быть тема — опять же, вина Гая, который настаивал на теме как способе сделать подарки более особенными. Воспоминания. Ебаная тема — воспоминания. У Какаши нет воспоминаний о новом учителе, с которым он даже не разговаривал должным образом — просто «Привет, доброе утро». Ну теперь-то Гай точно получит от него пиздюлей. Ирука на секунду напрягается, когда достает бумажку из мешка, его губы сжимаются в тонкую линию, прежде чем он смотрит прямо на Какаши, вероятно, чувствуя на себе чужой взгляд, побуждая Какаши отвернуться и притвориться, что он не смотрел.

***

— Если так подумать, — начинает Какаши, скрестив руки на груди, наблюдая, как Гай ходит и собирает красные резиновые мячи, которые лежат разбросанные по спортзалу. Рок Ли тоже там, помогает Гаю с уборкой после уроков, но он, кажется, слишком сосредоточен на том, чтобы собрать как можно больше мячей, чтобы обращать внимание на двух учителей. — Ты у меня в долгу. Ты должен отдать мне того, кто тебе попался на жеребьевке, и взять Ируку в качестве своего получателя. — Почему я что-то должен тебе? — спросил Гай со смехом, срывая свою повязку, чтобы осмотреть ее — она вся в поту, и теперь его челка прилипла ко лбу. Позади него Рок Ли бросает в корзину все мячи, которые ему удалось собрать. — Я не могу поменяться с тобой. Обмен именами нарушил бы всё веселье! Я даже не должен был знать, что тебе выпал Ирука-сенсей, Какаши. — Если бы не твоя идея с тематикой для подарков, я бы не пришел и не беспокоил тебя, понимаешь? — ворчит Какаши. — Да ты и сейчас меня не беспокоишь, — отвечает Гай, и на его губах появляется яркая улыбка, которая заставляет Какаши вздохнуть. Он снова случайно спровоцировал воодушевляющие речи Гая. — Твое общество всегда доставляет одно удовольствие! И, может быть, тебе также стоит доставить Ируке-сенсею удовольствие от твоей компании, чтобы ты мог придумать, что ему подарить. Какаши останавливается, подозрительно хмыкая, в то время как другой учитель напрягается под его пристальным взглядом. Когда глаза Какаши сужаются, Гай, кажется, изо всех сил старается вести себя естественно. — Тебе выпало мое имя, не так ли? Вот почему ты не можешь поменяться со мной, — догадывается Какаши, и широко раскрытые глаза на лице Гая говорят сами за себя. — Не-е-ет… — неубедительно врет Гай. Они пристально смотрят друг на друга, прежде чем Какаши говорит: — Поскольку ты не вытянул мое имя, это не будет ощущаться как давление, если я скажу, что я возлагаю большие надежды на подарок, который я получу, и что он должен быть сделан в дань уважения нашей многолетней дружбе. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить Гая брызнуть слюной; глаза Какаши почти закрываются, когда он улыбается и машет рукой на прощание, прежде чем развернуться и уйти.

***

Какаши приходит домой под звуки стука лап по полу, собаки бросаются встречать его у двери, как только понимают, что их человек вернулся. Он тихо гладит их, когда они прыгают на него, бормоча тихое «привет», и наклоняется, чтобы поднять Паккуна с земли, прежде чем другие собаки в спешке растопчут бедного старого мопса. Старый пес смотрит на него с незаинтересованным выражением морды, но все же лижет его руку в знак признательности, когда он чешет мопса за ухом. Повторяясь из года в год, каждый раз, когда Какаши возвращается с работы, вся его мордатая свора начинает бегать за ним хвостиком. Какаши мягко отталкивает их, когда они встают у него на пути, пока он пытается убрать свои вещи. Подойдя к маленькому столику в гостиной, он останавливается, чтобы пошарить по карманам в поисках чего-нибудь, что он мог туда положить и благополучно про это забыть, достает мелочь и маленький листок бумаги. Он снова смотрит на имя Ируки, тихо вздыхая про себя, в то время как Паккун опирается на его руку, чтобы понюхать странную бумажку. Какаши обхватывает его рукой, снова потянувшись, чтобы почесать Паккуна за ухом, посмеиваясь. — Извини, это не еда, — бормочет он, слыша, как мопс издает слабый скулеж, который больше похож на ворчание, чем на что-либо еще. Он кладет сдачу и бумажку на стол, кладет Паккуна на землю, когда собаки, наконец, перестают выглядеть так, будто они растопчут бедного собачьего пенсионера, кладет свой рюкзак на стол и чешет затылок, снова думая, что он принял плохое решение, присоединившись к Тайному Санте в этом году. Единственный способ преподнести Умино подарок, соответствующий теме, — это начать больше общаться с другим учителем, что немного не входило в его планы. Познакомиться с человеком не так-то просто, а праздничная вечеринка состоится меньше чем через месяц. Ему придется сильно потрепать нервы бедного новенького педагога, так еще и не спалиться, что все это замышляется ради подарка. Тем не менее, это единственный выход, который у него есть. Если, конечно, он не решит полностью забить на тему и просто подарит Ируке что-нибудь нейтральное, например шоколад или пару носков. Может быть, даже больше, чем одну пару! Но для этого ему надо знать размер обуви Ируки, что все равно приводит его к выводу, что надо с ним поговорить. Если ему в любом случае придется говорить с Ирукой, он предпочел бы, по крайней мере, попытаться подарить другому учителю что-то получше, чем просто носки. Какаши достает свой телефон, просматривая групповой чат учителей и игнорируя последние сообщения от Генмы о предстоящей экзаменационной неделе, и ищет номер Ируки среди других. Он был единственным несохраненным на телефоне Какаши. Он быстро нажимает «добавить контакт», вводит имя Ируки и, увидев фотографию мужчины на аватарке, немного хмурится, прежде чем открыть её, чтобы рассмотреть поближе. Он собирался написать мужчине, как бы подозрительно это ни выглядело, по любому идиотскому вопросу, который смог бы дать ему возможность разговорить его, но, глядя на фотографию мужчины, он загорается идеей, как может ускорить придумывание идеального подарка, когда он видит Узумаки Наруто рядом с учителем на фотографии. Они оба широко улыбаются, в то время как Ирука крепко держит Наруто за плечи. — Верно, — тихо бормочет Какаши себе под нос, размышляя вслух. Он слишком хорошо знает Наруто и его бандитское поведение за те годы, что он учил мальчика, и помнит, что он жил во временной приемной семье, прежде чем его официально усыновили два года назад, согласно сплетням, которые дошли до него в учительской. С тех пор Наруто действительно стал лучше и меньше стремился превратить класс в сущий ад, и все в учительской согласились, что кем бы ни были его родители, они хорошо справлялись с мальчиком. Глядя на фотографию, легко понять, кто теперь родитель, хотя Умино никогда не упоминал мальчика, когда разговаривал с другими учителями, и Наруто тоже не особо распространялся, что удивительно, учитывая, как любит потрещать (и поорать) этот тринадцатилетний мальчик. Может быть, он сможет поговорить с Наруто. В конце концов, у них завтра третий урок совместный, и Наруто, кажется, не возражает, когда Какаши спрашивает его о чем-то или разговаривает с ним. Ему нравится думать, что это уважение, но он не настолько глуп, чтобы думать, что Наруто или кто-либо из этих детей уважают его; скорее всего, они боятся его за слухи, что он отказывается от классов с бездельниками, а также за шрам на его левом глазу, который привел ко многим, многим странным слухам о том, как он его получил, включая тайное прошлое гангстера или наёмного убийцы. Он бросает последний взгляд на светловолосого мальчика на фотографии, решая, что на данный момент это лучшая его идея, прежде чем положить телефон. Как только он это делает, он замечает, что восемь пар глаз пристально смотрят на него. — Время ужина, что ли? — он что-то бормочет, и уши некоторых собак встают дыбом при упоминании об ужине, в то время как Бисуке лает, как бы поддакивая. — Хорошо, сейчас. Он забывает об Умино Ируке и проклятом подарке, как только ему приходится иметь дело с восемью очень нетерпеливыми собаками, пытающимися запрыгнуть на него, сбить с ног и зализать до смерти.

***

Занятия проходят настолько гладко, насколько это вообще возможно в классах, набитых восьмиклассниками, с которыми Какаши уже, правда, научился справляться. Довольно скоро наступает третий урок, и он видит Наруто. Судя по виду учителя, который только что вышел из класса, когда Какаши пришел его сменять на «посту», дети сегодня были в потрясающем настроении — хотя при Хатаке они обычно смолкают. Он легко начинает лекцию, студенты внимательно слушают его — или, по крайней мере, притворяются, что слушают — но он изо всех сил старается объяснить основы физики до конца урока. Он медленно диктует домашку, выслушивая общий жалобный стон, как только упоминает это слово, прежде чем перевести взгляд прямо на мальчика за последней партой. — Узумаки, я хотел бы поговорить с тобой снаружи, — говорит он спокойным голосом, чтобы мальчик не подумал, что он сделал что-то не так. Похоже, это не сработало, учитывая, что «Я ничего не делал!» — это первое, что слетает с губ мальчика. — Я тебя и не обвинял, — говорит Какаши в ответ, и это заставляет мальчика закрыть рот, прежде чем, вероятно, он не сболтнул чего лишнего. Несколько смешков пролетели по классу, но Какаши демонстративно проигнорировал их. — Я просто хотел с тобой поговорить. Наруто замирает, обдумывает все варианты, прежде чем вздохнуть и встать со стула, чтобы последовать за Какаши в коридор. Он слышит, как Саске что-то бормочет, а также громкий шепот Наруто, призывающий темноволосого мальчика заткнуться, прежде чем они вышли из класса, и Наруто посмотрел на него так, словно в любую секунду готов дать дёру. — Мне нужна твоя помощь кое с чем, — говорит Какаши, как только дверь за ними закрывается. — С чем? — Учитель обществознания, — начинает Какаши, видя, как глаза Наруто немного расширяются, как будто Какаши узнал о его самом страшном секрете. — Ты его сын, верно? Наруто некоторое время молчит, глядя на лицо Какаши с осторожностью и некоторым удивлением в его глазах, прежде чем мягко кивает. При этом признании на его лице появляется румянец, и Какаши не может понять, то ли это от стыда, то ли мальчик просто счастлив признать, что Умино — его отец, но он не подталкивает, только кивает Наруто. — Хорошо. Мне нужна твоя помощь, чтобы придумать ему подарок, — продолжает Какаши, но останавливает себя от того, чтобы сказать что-нибудь еще, когда видит реакцию на лице Наруто. Глаза мальчика сужаются, пока они почти полностью не закрываются, в них внезапно появляются замешательство и подозрение, прежде чем они сменяются внезапным возмущением, и палец утыкается в грудь Какаши. Это заставляет Какаши немного отступить, глаза расширяются при виде мальчика перед ним. — А зачем вам делать ему подарок? Вы пытаетесь с ним флиртовать? Какого хрена, Какаши-сенсей!? Какаши смотрит прямо перед тем, как провести рукой по лицу, как до него доходит. Ну, он не может винить Наруто за то, что он так подумал. Он просто надеется, что остальная часть класса не слышала очень громкого обвинения в сторону их учителя. — Прежде всего: следи за языком, Узумаки. Мы в школе. Во-вторых: нет, я не пытаюсь флиртовать с ним, — говорит Какаши, как только он снова убирает руку от своего лица, видя, что Наруто смотрит на него с сомнением. — Сейчас конец года, педсовет устроил Тайного Санту для учителей, поэтому мне нужна помощь с подарком для Ируки-сенсея, поскольку он здесь недавно, и я его плохо знаю. А так как ты его сын, я подумал, что ты мог бы помочь. Наруто снова прищуривает глаза, скрещивая руки на груди, пристально наблюдая за Какаши, прежде чем пробормотать: — Вам попался Ирука-сенсей в Тайном Санте? — Верно. — И вы просите меня о помощи. Какаши сдерживает колкость и только кивает: — Да. — Ну, — бормочет Наруто, и его взгляд опускается к полу, когда он думает. — Я думаю, он… — Наруто! Оба они поворачиваются, как только разносится имя Наруто, и, к удивлению Какаши, обладатель голоса — сам Ирука, идущий по коридору к ним с явным обеспокоенным выражением на лице. Рядом с ним Наруто, кажется, бормочет небольшое проклятие. — Какаши-сенсей, здравствуйте, — говорит Ирука, как только он оказывается достаточно близко, пытаясь изобразить легкую улыбку, хотя его глаза продолжают скользить по Наруто. — Какие-то проблемы? — Нет, вовсе нет, — смеется Какаши, поднимая руки, чтобы жестом призвать мужчину успокоиться. — Мне просто нужно было перекинуться с ним парой слов, но ничего плохого. — О, хорошо, — говорит Ирука, выдыхая с облегчением. Наруто бросает на учителя свирепый взгляд, как будто он оскорблен тем, что Ирука думал, что он попал в передрягу — тем не менее, свирепый взгляд исчезает, когда Ирука кладет руку на голову блондина, улыбается ему сверху вниз и ерошит его волосы, заставляя Наруто выглядеть мягче. — Это приятно слышать, а то я уже забеспокоился. — Не о чем беспокоиться, — снова успокаивает его Какаши, видя, как Ирука кивает, прежде чем бросить взгляд на закрытую дверь класса. — У меня здесь урок, — рассеянно произносит Ирука, одаривая Какаши тихой улыбкой. В этом жесте столько теплоты, что она застает Какаши врасплох, и внезапно он понимает, почему Наруто всегда успокаивается рядом с ним. — Но, пожалуйста, Какаши-сан, если Наруто доставит вам какие-либо проблемы, дайте мне знать. — Эй! — вскрикивает блондин, прищуриваясь от обиды. — Замётано, — кивает Какаши, слыша, как Наруто ворчит, за что Ирука слегка пихает его. — Не буду вас задерживать, а то еще одна минута без учителя в классе, и эти дети сойдут с ума. Когда Ирука стонет, Какаши не может удержаться от улыбки, слишком хорошо зная это чувство. Он бросает на Наруто быстрый взгляд и замечает, что мальчик смотрит на него в ответ. Как только Ирука направляется к двери, Наруто кладет руки за голову — явный признак того, что он что-то замышляет. — Я помогу вам собрать ваши вещи, Какаши-сенсей, — говорит мальчик, и Какаши бросает на него подозрительный взгляд, но Наруто не оглядывается. Как только они входят в класс, Какаши с любопытством наблюдает, как дети желают Ируке доброго утра, а учитель отвечает тем же. Обычно они приветствовали только Какаши, и то после того, как он поздоровается первым. Ирука говорит что-то о плане урока, в то время как Какаши идет за своими вещами. Наруто следует за ним и помогает ему собрать бумаги, выглядя слишком заинтересованным в них и вызывая у Какаши плохое предчувствие. Глаза Наруто, кажется, сияют, когда он находит что-то на столе, и Какаши замечает, что это распечатка дневника, в которую Какаши должен внести все оценки, чтобы затем поместить их в школьную систему — у него осталось два дня, чтобы сделать это, прежде чем он получит очередной нагоняй от директора. Он едва успевает отреагировать, прежде чем Наруто складывает бумагу и засовывает ее в карман, хитро улыбаясь. — Ирука-сенсей вернет, — бормочет мальчик и небрежно запихивает все, что он собрал, в сумку Какаши, устремляясь к своему месту в конце класса, в то время как Какаши просто смотрит. Возможно, разговор с Наруто был не самым лучшим решением. — Какаши-сенсей? — зовет Ирука, заставляя Какаши отвести взгляд от Наруто. Растерянного взгляда в глазах Ируки достаточно, чтобы понять, что ему пора уходить. — Извините, — говорит мужчина, поднимая руку в знак извинения и закидывая сумку на плечо, — Не буду вам мешать.