making memories

Последний день в школе перед каникулами наступает быстрее, чем ожидал Какаши, и это приносит облегчение как ученикам, так и учителям. Тем не менее, это означает, что Рождественская неделя все ближе и ближе, а вместе с ней и встреча учителей и проклятый тайный Санта. Это также означает, что прошел целый месяц с тех пор, как начались все испытания с Ирукой, хотя по ощущениям намного больше, учитывая, насколько изменились его отношения с другим учителем. Всего три недели, и Какаши почувствовал себя ближе к Ируке, чем любой другой из его коллег, Гай, конечно, был исключением. Черт возьми, они даже случайно столкнулись в очереди за подарками. Это правда произошло случайно, Какаши просто оказался в том же месте в то же время, что и Ирука — и ему пришлось дернуть Наруто за ухо в тот день, когда он увидел ухмылку на лице мальчика, зная, на что он намекал. Они говорили обо всем на свете каждый раз, когда оказывались вместе, и это вселяло надежду, что его подарок не окажется убогим. Ракушка была почти готова, и хотя у Какаши сложилось впечатление, что Ируке понравилось бы все, что он подарил, Какаши хотел, чтобы ему она действительно пришелся к сердцу. Когда учебный день заканчивается, Какаши выходит на школьную парковку с толпой детей, взволнованно обсуждающих каникулы и то, чем они будут заниматься в свободное время. Какаши игнорирует тщательно продуманные планы, о которых говорят дети, зная, что он сам будет обниматься с собаками и пить с Гаем всякий раз, когда он не занят перечитыванием своих книг, и просто идет к машине, замечая через некоторое время, что неподалёку стоит Ирука, разглядывает толпу и ищет кого-то. Какаши делает крюк от автомобиля, чтобы подойти к Ируке, потирая руки от холода, и изо всех сил стараясь избегать гололеда, привлекая внимание Ируки и улыбаясь, как только другой учитель улыбнулся ему. До сих пор смешно, насколько заразительна эта теплая улыбка. — Ждешь Наруто? — спрашивает Какаши, когда он достаточно близко, еще немного натягивая на себя пальто и видя, что на Ируке надета шапочка, конский хвост распущен, так что теплая ткань может прикрыть его уши. — Он, видно, строит рождественские планы с Сакурой и Саске, — Ирука вздыхает, и он выглядит немного грустным из-за этого. — Я думаю, что в этом году они поедут в дом Саске на Рождество. Некоторые другие из их класса тоже идут. — Тебя это не радует. — Ну, я рад, что другие дети наконец-то приглашают его на какие-то мероприятия и что он называет Саске и Сакуру своими друзьями, — отмечает Ирука, но в конце все равно дуется. — Но это также означает, что в этом году я проведу Рождество в одиночестве. Я не могу запретить Наруто проводить время с друзьями, так что я просто буду печально есть мороженое всю ночь, смотря отвратительные рождественские фильмы. На Какаши, похоже, подействовало тихое печальное выражение лица Ируки, потому что его губы шевелятся, прежде чем он думает об этом, и он говорит: — Ты мог бы провести это время со мной и собаками. Ирука смотрит на него широко раскрытыми глазами, на его щеках румянец то ли смущения, то ли от холода. Так, бегом-бегом, надо что-то срочно придумать. — Гай и один наш старый друг тоже там будут, и я уверен, что они будут рады тебя видеть, — бормочет он, почесывая затылок и чувствуя, как его лицо немного теплеет. — Я уверен, что Гай будет в восторге от того, что наконец-то нас можно будет разбить на пары для игр. — Я бы не хотел вас смущать, — бормочет Ирука в ответ, и Какаши уверен, что румянец на лице другого мужчины темнеет еще сильнее. — Маа, да брось, — успокаивает Какаши. — Мне нравится твоя компания… Я уверен, что другие тоже не отказались бы. У нас получается этакий сиротский вечер. Ирука поднимает брови, Какаши чувствует, как горит его лицо. Это не то, что нужно говорить, когда приглашаешь кого-то на Рождество. На самом деле, это, пожалуй, самое худшее, что он мог сказать в принципе. — Я имею в виду… Смех Ируки мешает ему закончить свои мысли и извиниться за свой длинный язык — и почему он никогда его не слушает, когда рядом стоит Ирука? — и он просто наблюдает, как мужчина прикрывает глаза рукой. Улыбка на его губах становится яркой, когда он перестает смеяться и снова смотрит на Какаши. — Ты умеешь убеждать, — говорит Ирука, в его голосе ясно слышится веселье. — Если ты действительно хочешь пригласить меня, и остальные не против, я бы с удовльствием пришел, Какаши-сан. — Хорошо, хорошо, — хихикает Какаши. — Я обязательно предупрежу остальных и скину все подробности… Ирука кивает, Какаши кивает вместе с ним, и он чувствует, как его лицо снова горит, когда воцаряется тишина. Они постоянно болтают друг с другом, и все же он все еще не понимает, как сделать такое вот внезапное молчание менее неловким. В попытке убежать и ёбнуть себя фейсом о руль из-за неудачного выбора слов, он поднимает руку и пытается улыбнуться, глаза при этом почти закрываются. — Мне пора идти, — говорит он. — Удачи с Наруто. — Спасибо, — отвечает Ирука со смешком. — Возвращайся домой в целости и сохранности. Увидимся на вечеринке через несколько дней. — Ты тоже. Увидимся, Ирука-сенсей, — начинает говорить Какаши, медленно поворачиваясь, чтобы уйти. Его планам полностью мешает участок скользкой земли прямо у его ног. Секунду он барахтается, пытаясь восстановить равновесие, но терпит сокрушительную неудачу, и тут же понимает, что вот-вот упадет на задницу, но падения не происходит. Вместо этого он чувствует, как твердая рука обнимает его за талию, другая рука притягивает его ближе за плечо, пока он не оказывается вплотную к телу Ируки, который поддерживает его. У Какаши есть время только один раз моргнуть, прежде чем понять, насколько они близки друг к другу, и как он может чувствовать тепло тела Ируки, несмотря на слои одежды. Глаза Ируки смотрят на него в ответ, широко раскрытые, как будто он только сейчас осознает, в каком положении они находятся. Однако, когда его взгляд падает на губы мужчины, Какаши замирает. Странно осознавать, насколько сильно он хочет, чтобы Ирука поцеловал его в этот момент. Они не двигаются, а вместо этого несколько секунд смотрят друг на друга, как будто не до конца уверены, смогут ли они пересечь эту черту. Все это время Какаши приходится жить с тем фактом, что руки Ируки на его спине кажутся очень надежными и крепкими и удерживают его таким образом, что он остается на месте — не насильно, но они заставляют его хотеть остаться там. Когда эти руки пропадают, и Ирука отступает назад настолько, насколько может, упираясь в машину позади него, Какаши чувствует себя так, словно ему в лицо выплеснули ведро холодной воды. — Ах, извини, — бормочет Ирука, и его лицо теперь полностью красное. — Я… — Все в порядке, — быстро успокаивает его Какаши, в основном потому, что он хочет убежать, и потому, что он предпочел бы не слышать извинений другого мужчины после того, как захотел, чтобы тот его поцеловал. Его эго не смогло бы этого вынести. — Спасибо тебе за то, что не дал мне упасть. Я… я, пожалуй, пойду. Он не ждет от Ируки ответа, просто уходит и изо всех сил старается не упасть на задницу по пути обратно к своей машине, все время чувствуя взгляд Ируки на своей спине.

***

Тонкая керамика в его руках кажется хрупкой, и он снова задается вопросом, не следовало ли ему сделать ее немного толще. Тогда бы она весила больше, но была бы более прочной. Он до сих пор удивлен, что она не лопнула в духовке. Со вздохом он решает, что уже слишком поздно всё переделывать, особенно учитывая сколько дней Какаши потратил на то, чтобы разобраться, как работать с глиной. Изделие уже покрыто глазурью и почти полностью раскрашено, нужны только последние детали. Он снова поворачивает ракушку в руке, медленно добавляя несколько линий и деталей акриловой краской. Пока он медленно, изо всех сил старается нарисовать мелкие детали, глядя на изображение морской раковины, чтобы все выглядело правильно, он не может не вспомнить, как всего несколько часов назад Ирука удержал его от падения и посмотрел на него так, словно хотел поцеловать. И Какаши все еще дико неловко от того, как сильно он жалеет, что этого не произошло. Конечно, даже если бы Ирука тоже этого хотел, он ни за что бы этого не сделал на глазах у подростков, которые тут же раструбили бы об этом на весь город. Тем не менее, это не отменяет того факта, что Какаши хотел поцеловать другого мужчину, и само по себе это достаточная пища для размышлений. Он немного ворчит, мысленно ругая себя за сентиментальность, и мягко отталкивая морду Ухея подальше от краски. Кажется, собаки почувствовали, что он расстроился, потому что несколько из них подходят ближе и ложатся у его ног. Паккун встает на задние лапы и лает, чтобы привлечь внимание Какаши. Тот кладет керамическиую ракушку на стол, кисть, которой он рисовал, тоже убирает подальше, прежде чем осторожно взять Паккуна и посадить старого пса к себе на колени. Поглаживая Паккуна и стараясь не испачкать собаку краской, он снова смотрит на ракушку, поджимая губы. На самом деле, он должен был знать, что это произойдет, особенно учитывая, насколько интимным является подарок, который он делает. Он мог оправдываться сколько угодно, но желание подарить Ируке что-то такое, что действительно заставило бы мужчину улыбнуться, говорило само за себя. Какаши не был из тех людей, которые начинали обучаться гончарному искусству только для того, чтобы подарить потом малознакомому человеку подарок ручной работы. Он бросает взгляд на часы в гостиной, видя, что уже два часа ночи; он уже несколько часов, не разгибаясь, работает над мелкими деталями. Затем его взгляд перемещается на кухонный стол, ингредиенты, которые он купил для данго, лежат на его столе. Очевидно, готовить он будет завтра, после нескольких часов крепкого сна. Прошло около месяца, чуть меньше, с тех пор, как они впервые нормально поговорили, но Какаши признает, что в каждой из их бесед были годы историй. Каким-то образом Ирука заставил его открыться так, как это удавалось лишь нескольким людям, и за гораздо большее время. Ирука тоже раскрылся ему с новой стороны, в этом нет сомнений, иначе керамическая ракушка не стояла бы перед ним, почти готовая. — И я пригласил его на Рождество, — тихо ворчит он, наблюдая, как Паккун поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Это заставляет Какаши вздохнуть и прижать старого пса немного ближе. — Мне за тридцать, и я влюблен… И мне же не показалось, что он тоже хотел меня поцеловать, верно? Паккун тихонько гавкает, и Какаши ухмыляется в ответ. — И все, что мне было нужно, это придумать подарок, — забавно фыркает Какаши. Он сидит с Паккуном на коленях еще несколько минут, размышляя о том, чего именно он хочет. В конце концов, он берет свой телефон, ищет номер Гая и нажимает кнопку вызова и ставит громкую связь. Гай точно поможет ему советом. Когда Гай отвечает на звонок хриплым ото сна голосом, Какаши вздрагивает. Он снова забыл о времени. — Какаши, все в порядке? — Извини, что разбудил тебя, — говорит Какаши, переворачивая ракушку, чтобы подкрасить другую сторону. — На самом деле ничего такого. Я просто слегка заблудился на дороге жизни. — Когда ты звонишь мне и говоришь, что забыл о времени, ты явно что-то замышляешь, — смеется Гай, и Какаши знает, что он прав. Это не первый раз, когда он так делает. — Выкладывай, соперник. Какаши снова вздыхает, пытаясь подобрать подходящие слова. — Я думаю, что мне нравится Ирука. Когда он произносит это вслух, это звучит не так уж странно, но он игнорирует то, как его сердце бьется немного быстрее от признания. — Ты думаешь? — уточняет Гай, и это заставляет Какаши посмотреть на телефон, лежащий рядом на столе, нахмурив брови. — Я думал, мы это выяснили еще когда ты рассказывал нам историю про ракушку. — Подожди, что? — Какаши, ты сам делаешь морскую раковину из глины в качестве подарка потому, что он рассказал тебе историю из детства. Это чистая любовь, соперник! — Не заходи слишком далеко, Гай. Я бы сделал это для любого друга. — Но не с тем огнем в глазах, когда ты рассказал мне и Тензо о своей идее. Какаши замер, и ему стало интересно, что это за огонь, о котором говорит Гай. Может, он просто все придумал, хотя, опять же, Гай всегда читал его как открытую книгу. — Но зачем тебе звонить мне в 2 часа ночи, чтобы сказать это? — Маа, я не знаю… Я просто перенервничал, — бормочет Какаши, слыша тихий смешок на том конце провода. — Я хотел услышать твое мнение по этому поводу, потому что я думаю, что у меня действительно есть шанс с ним, но наша дружба… — Ирука-сенсей кажется хорошим человеком. Неужели ты переживаешь из-за Наруто? Какаши никогда об этом не думал. Наруто всегда казался ему неотделимой частью жизни Ируки. Ему нравится мальчик, и время, которое он провел с ним вне школы из-за их с Ирукой встреч, было приятным. — Нет, я думаю, что нет. — Тогда дерзай. Наслаждайся своей молодостью, пока она у тебя есть, соперник! Нам обоим по тридцать, и мы не становимся моложе, но наша сила юности все еще в полном расцвете! — Прекрати, — ворчит Какаши. — Извини, — быстро говорит Гай, хотя на самом деле его голос звучит не так уж извиняющимся. — Но я серьезно. Попробуй в следующий раз пригласить его на настоящее свидание. Какаши вздыхает. — Я пригласил его на Рождество с нами. Смех Гая, заставляет Какаши покраснеть и надуть губы от смущения (пусть он и отрицает, что делает это). — Это хорошее начало! Я расскажу Тензо, и мы позаботимся о том, чтобы ему было нескучно! — Спасибо, Гай. — Нет проблем, Какаши. Есть еще что-нибудь, о чем ты хочешь поговорить? — Что ты решил подарить мне на Тайного Санту? Гай моментально превращается в бурчащую кашу из «Я не знаю, о чем ты говоришь» и «Я не доставал из мешка твое имя, соперник!», прежде чем бормочет невнятное «до свидания» и сбрасывает. Когда телефон снова замолкает, Какаши улыбается плохой лжи Гая и его хорошему совету.

***

Поездка до дома Куренай и Асумы недлинная. Какаши подвозит Гая, и тот в знак благодарности держит на коленях пакеты с едой и подарком для Ируки, ни на минуту не переставая болтать. Он паркует машину, тихо выходит, пока Гай продолжает рассказывать о том, как он рад, что Какаши согласился приехать в этом году, что прошлогодняя тусовка была отличной и насколько лучше она будет в этот раз. Какаши просто слегка кивнул ему в знак согласия, что и так уже было достаточным ответом для Гая, и забрал свои вещи с заднего сиденья. Куренай открывает им дверь, улыбается и проводит в дом. Асума появляется вскоре после нее и забирает еду и подарки, чтобы разложить все вещи по своим местам, кивая на предупреждения Какаши, что его подарок очень хрупкий и с ним надо быть аккуратнее. Какаши думает, что, возможно, ему пока не следовало рассказывать Гаю об Ируке, потому что когда Умино наконец приходит, Гай хватает Какаши за плечо, не очень деликатно, и заставляет его посмотреть на него. Было трудно не заметить искренние порывы Гая, поэтому взгляд Ируки падает на Какаши, и на его губах появляется улыбка. Какаши улыбается в ответ, уже привыкший к тяге, которую оказывает на него эта улыбка. Он мысленно благодарит своих коллег, которые первыми втянули Ируку в разговор, тем самым дав Какаши небольшую передышку. — Как Наруто? — спрашивает Какаши, подходя к Ируке, когда все остальные спорят с Гаем. Ирука поворачивается к Какаши, отрываясь от своего напитка, прежде чем улыбнуться. — Всё хорошо. Я оставил его на ночь у Анко и Ибики. — У любительницы змей? — спрашивает Какаши, вспоминая женщину, которую он встретил в парке и о которой однажды говорил Ирука. — Да, у неё, — кивает Ирука с усмешкой. — Наруто начал гундеть, что я его не беру с собой, но ему нравится дом Анко, поэтому его жалобы длились недолго. — Эй, вы двое, никаких разговоров о детях! — быстро вмешивается Генма ровным голосом, обнимая Ируку и Какаши, продолжая перегонять леденец во рту. — Даже если этот ученик — ребенок Ируки. Я не хочу ничего слышать про этих сопляков, пока не закончатся каникулы. — Поддерживаю, — поддакивает Райдо, ухмыляясь. — Не бери на свой счет, Ирука, — быстро добавляет Генма, и Ирука просто фыркает и пожимает плечами. Ужин проходит хорошо. Как только Изумо и Котецу утащили Ируку на другую сторону гостиной, Какаши снова оказался за столом между Гаем и Генмой, замечая беспокойные взгляды Гая, обращенные на него, как будто он ждал, что Какаши что-то предпримет. К большому разочарованию Гая, Какаши ничего делать не собирался. Он тихонько трясся от мысли о скором обмене подарками и того момента, когда Ирука откроет свой пакет от Санты. Обмен подарками происходит не сразу; сначала идет время для общения, посиделок, перекуса. Даже Какаши на какое-то время забывает о наличии огромной кучи подарков под ёлкой, потерявшись в бесчисленных разговорах о ни о чем. Тем не менее, через некоторое время после того, как все поели, Куренай и Асума начали собирать всех вокруг подарков. Когда Какаши садится, он замечает, что Гай показывает ему большой палец с другой стороны комнаты в знак поддержки, и с веселым фырканьем Какаши отвечает ему тем же. Он немного вздрагивает, когда Ирука садится рядом с ним с усталым вздохом. Какаши сразу же смотрит на него и видит, как Ирука слегка улыбается ему. Когда Какаши дважды осматривает зал, он замечает, что других мест не осталось, и по тому, как Гай смотрит на него, Какаши может только догадаться, что это было сделано специально. О, он потом всё выскажет Гаю. Но тут Гай лукаво ухмыляется, замечая, что Ирука положил руку на спинку дивана, позади Какаши, не отвлекаясь от разговора с Котецу. Какаши пытается возразить, что это потому, что на диване осталось не так много места, но быстро затыкается. В какой-то момент его посетила мысль, что он хочет, чтобы рука Ируки обняла его за плечи. Он смотрит на Гая с другого конца комнаты, видя понимающий взгляд на лице своего друга, и корчит лицо в, как он надеется, устрашающей гримасе. На Гая, похоже, это впечатления не произвело. Начали обмениваться первыми подарками, и Какаши впервые понял весь перец тематики «воспоминания». Подарки, связанные с совместными воспоминаниями, действительно могут порадовать человека, особенно если воспоминание забавное. Райдо дарит Генме набор швейных иголок, и напоминает всем о том дне несколько лет назад, когда Генма попытался прокусить иглу вместо своей обычной зубочистки и в итоге проколол себе губу так, что пришлось накладывать швы. Куренай дарит Гаю коробку его любимейших протеиновых коктейлей и энергетиков, и даже Какаши смеется, вспоминая, как Гай однажды смешал парочку таких банок и заблевал всю ванную. Некоторые подарки выражали самые искренние чувства. Асума подарил Куренай хрустальный цветок, и, хотя это было мило, все издают звуки рвоты; они ничем не лучше подростков в пубертате. Какаши криво косится на Гая, который притворно делает вид, что две старые фотографии, сделанные, когда они были детьми, в самодельных рамках, это подарок не от него. На фотках изображены они двое (у Какаши как всегда кислая мина, а у Гая улыбка до ушей) и Дай с Сакумо. — Я нашел их в старой коробке. Даже забыл, что они у меня есть, — говорит Гай со смехом, в то время как Какаши цокает языком и пытается скрыть, как сильно ему нравится подарок. — Вот я и подумал, что ты тоже захотел бы иметь что-то такое на память. Какаши садится обратно и снова смотрит на фотографии, замечая, как Ирука через плечо спокойно оглядывает рамки. Краем глаза он замечает, как на губах Ируки появляется нежная улыбка. — Ты очень похож на своего отца, Какаши-сан, — тихо говорит другой учитель, так чтобы только Какаши мог услышать. Какаши мягко улыбается в ответ, разглядывая лицо Сакумо. — Гай-сан тоже очень похож на своего отца. — О, Гай — точная копия Дай-сана. В детстве все шутили, что Дай-сан просто в ксерокс влез. Ирука фыркает, одаривая Какаши очередной улыбкой, прежде чем отвести глаза и оставить Какаши складывать фотографии обратно в коробку, в которой они были. Ему нужно было бы найти место, чтобы повесить их у себя дома. — Какаши, — зовет Куренай, смеясь над чем-то, связанным с подарком Изумо Котецу. — Теперь твоя очередь. — Хорошо, — бормочет он, вставая и прочищая горло, когда идет, чтобы осторожно поднять свой подарок. Пути назад нет. Он едва слышит себя, когда объявляет, что вытянул из мешка имя Ируки. Тот кажется пораженным, но потом встает с дивана с выражением некого озорства на лице. — Так вот почему мы вдруг начали так много общаться? — Ну, — хихикает Какаши, немного смущенный, в то время как другие присутствующие также хихикают над замечанием. — Ты все равно оказался очень интересным собеседником. — Должен ли я бояться того, что в коробке? — внимательно смотрит на него Ирука. — Что-то мне подсказывает, что там лягушка. Какаши фыркает, и часть напряжения уходит. — Это не лягушка. Она у меня ассоциируется с Наруто, но тут, как уже было сказано ранее, говорить о детях запрещено. — Так точно! — кричит Генма со своего места, заставляя всех смеяться. — Тогда что это? — напевает Ирука, берет коробку и начинает открывать ее, пока Какаши ждет. В тот момент, когда содержимое коробки наконец показывается, Ирука замирает, его глаза на секунду расширяются, и удивление сменяет тот мягкий взгляд, который был у него раньше. Он тянется вперед, чтобы взять морскую раковину, хмурясь, когда прикасается к ней. Глиняная раковина приводит в замешательство большую часть комнаты, а особенно маленькие глиняные данго, висящие внутри неё. Только один Гай знает всю историю, поэтому Какаши показывает ему жестами, чтобы тот утер слезы. — Я не смог найти настоящую раковину на пляже, — говорит Какаши и чешет затылок. — Мой друг сказал мне сделать её самому. Я знаю, что это не одно и то же, но ты сказал, что она была твоей самой любимой из всей коллекции. Ирука, кажется, сразу понимает, что он имеет в виду. Удивление снова появляется на его лице, прежде чем взгляд смягчается, и этот он кажется Какаши невыносимым, поэтому он опускает глаза и смущенно улыбается, чувствуя, что его лицо снова горит. Значит, Ируке нравится глиняная версия морской раковины, похожая на ту, что была у него раньше. Какаши до сих пор слишком хорошо помнит разговор после ужина, когда Наруто вернулся в свою комнату, оставив их вдвоем в гостиной с оставшимися данго, которые принес Какаши. Они разговаривали, как всегда, делясь друг с другом мелочами из своей жизни с такой легкостью, что это почти напугало Какаши. Он помнит, как Ирука рассказывал о своих родителях, о том, как они посещали некоторые близлежащие острова и наслаждались пляжами и летней теплой погодой, и о традиции собирать ракушки, которую они ввели в обиход во время этих поездок. — Однажды мой папа нашел огромную ракушку во время купания, — говорил Ирука, и улыбка на его лице была такой яркой, что могла ослепить. — Такую, что к ней можно было приложиться ухом и услышать море. Я был в восторге. Она стала самой важной из имевшихся у меня коллекции. Я её обожал. — Она все еще у тебя? — спросил Какаши, пытаясь разговорить мужчину. Ируку было приятно слушать, особенно когда он говорил о чем-то, чем был увлечен. — К сожалению, нет, — сказал Ирука, надув губы. — Я потерял коробку с ракушками давным-давно, когда переехал из дома моего детства в эту квартиру. Хотя я до сих пор помню, какой классной она была. — А данго? — пробормотал Ирука в гостиной, аккуратно рассматривая маленькие фигурки, завернутые в защитный пластик, чтобы они не касались коробки или керамики, и Какаши пожимает плечами. — Ты рассказывал, что их делала твоя мама, поэтому я подумал, что тоже должен их сделать. Ирука фыркает, как будто все это время держал воздух в легких, и снова лезет в коробку, нахмурившись, когда видит там что-то еще. Он берет маленькую карточку, и Какаши чувствует, что краснеет, когда вспоминает глупость, которую он там написал. Для Умино Саме — и хенохеномохедзи в качестве подписи. Ирука, кажется, делает глубокий вдох, прежде чем его улыбка снова становится еще шире, темные и теплые глаза смотрят на Какаши с такой нежностью в них, что Какаши чувствует, как его желудок переворачивается. Он едва замечает, как все с любопытством наблюдают за ними, некоторые с понимающим выражением в глазах, и ему приходится сдерживать неловкий смех, когда Ирука склоняет перед ним голову и говорит: — Спасибо, Какаши-сан. Мне это правда очень нравится. — Маа, да не за что… Остальная часть обмена подарками проходит нормально, и Какаши изо всех сил старается не слишком пялиться, пока Ирука продолжает снова и снова вертеть ракушку в руках, изучая каждую деталь. Он чуть не подпрыгивает, когда слышит шепот: — Ты сам это сделал? — Она настолько плоха? — неловко шутит он. — Нет, нет, — смеется Ирука, все еще бережно держа глиняную раковину. — Просто она выглядит прямо как настоящая. — Я очень старался, — кивает Какаши, краем глаза ловя мягкую улыбку на губах Ируки. С другой стороны комнаты он видит, как Гай показывает ему два поднятых больших пальца, чтобы по-настоящему показать свою поддержку и радость. Какаши уже не удивлялся слезам мужчины, хотя Генма, который сидит рядом с Гаем, кажется немножко прихуевшим от этого.

***

— Куренай, это смешно, — ворчит Какаши, принимая из чистого чувства долга сумку, которую она надевает ему на руку. — Мне не нужно брать еду домой. — Мы с Асумой не будем есть все эти остатки, еда испортится, так что ты оказываешь нам услугу, — говорит она, и Какаши видит, как Асума позади нее удивленно пожимает плечами, даже не пытаясь помочь. — Гай тоже немного возьмет. — Да, но ты мне дала продуктовый запас на всю зиму. — Перестань драматизировать, — упрекает она, и Какаши только дуется. Вот почему дети в ее классе особо не балуются. — Возьми еду. — У меня вообще есть выбор, мам? Она бросает на Какаши взгляд, который явно говорит ему остановись, и Какаши понуро замолкает. Еды в сумке хватит как минимум на два дня. Он оглядывается назад, смотрит на сумку в руке Гая — чуть поменьше, хотя в ней почти столько же еды, сколько и у Какаши. Когда он снова смотрит на Куренай, готовый попрощаться с ней, он видит идущего Ируку с сумкой — меньше, чем у него и Гая — в руке, пока он бормочет «До свидания» Асуме и направляется к двери. — Я рад, что ты решил поучаствовать в этом году, Какаши, — говорит Куренай. Женщина улыбается ему, и она действительно выглядит счастливой. — Мы скучали по тебе. — Да я не любитель посиделок, — неловко говорит он, одаривая ее такой же неловкой улыбкой и почесывая затылок. — Ты же знаешь. — О да, я знаю, — она скрещивает руки на груди, качает головой и смотрит на него как по-настоящему уставшая мать. — Я уже привыкла к этой твоей стороне, Хатаке. — Но мне было весело, — продолжает он. — Возможно, я снова приму участие в следующем году, — он делает паузу, а затем добавляет, — Но давайте оставим тематическую часть Тайного Санты, чтобы я мог просто купить людям полотенца или мыло. — Нет, теперь, когда ты это сказал, что мы сохраняем темы, — смеется она, и Какаши стонет, но все равно улыбается. Он отступает назад, как только Ирука, наконец, достигает двери после недолгого разговора с Асумой, склоняет голову перед Куренай и сразу после этого улыбается женщине, держа пакет с остатками еды в одной руке и коробку с его подарком в другой. Какаши наблюдает, как мужчина благодарит пару за то, что радушно приняли его и пригласили на вечеринку, несмотря на то, что он новенький в школе, а также отдельно поблагодарил Куренай за гостеприимство. — Было приятно видеть тебя здесь, Умино, — говорит Куренай, как только Ирука заканчивает с благодарностями. — Я рада, что теперь ты часть нашей группы. Приятно иметь в штате кого-то, кто еще не сошел с ума. — Эй, — бормочет Какаши. — Ты вообще на последнем месте в списке нормальности, Хатаке, — указывает она на него, а он только закатывает глаза. — Разве это не твой муж однажды сбежал из дома и отправился на другой конец страны, чтобы присоединиться к банде? — Какаши, — шипит Асума откуда-то из глубины коридора. — Прекрати поднимать эту тему! — А как насчет того раза, когда ты на спор наполнил всю комнату в общежитии сигаретным дымом? — А как насчет того раза, когда у тебя в квартире жило пятнадцать собак, — Асума наконец появляется позади Куренай, указывая пальцем на Какаши. — Или мне вспомнить о ваших с Гаем чудачествах? — Это не чудачества, — пришло время вмешаться Гаю, и когда Какаши и Ирука оглядываются, чтобы увидеть другого мужчину, Гай стоит с широко расставленными ногами, а свободная рука обвиняюще указывает на Асуму. — Мои соревнования с Какаши всегда были свидетельством нашей молодости и нашей связи как соперников. — Да Господи, помилуй, — вздыхает Куренай, и Какаши и Ирука поворачиваются, чтобы снова посмотреть на нее, замечая веселую улыбку на ее губах. — Как я рада, что ты нормальный, Умино. Не думаю, что смогла бы справиться с еще одним придурком. — Я могу понять почему, — фыркает Ирука, бросая на них веселый взгляд, прежде чем снова поклониться. — Еще раз спасибо, Куренай-сан. — Да-да, спасибо, — вздыхает Какаши и быстро кланяется в вежливом жесте, видя, что Куренай делает то же самое. — Увидимся с вами обоими в школе, — говорит она. При этих словах раздается коллективный стон, но вскоре все они спускаются по нескольким ступенькам, ведущим на тротуар. — Спасибо и тебе, Какаши-сан, — улыбается Ирука. — Подарок… Я не ожидал чего-то подобного, но это… Мне правда он очень нравится. — Я рад, — Какаши немного смущенно пожимает плечами. Ирука держит коробку с ракушкой с большой осторожностью. — Хотя я должен сказать, что я почти отказался от попыток найти хороший подарок и уже собирался купить тебе носки. Ирука фыркает, идя вместе с Какаши и Гаем на другую сторону улицы, но при этом не достает ключ от машины. — Я был бы рад даже носкам, — говорит он. Гай внимательно наблюдает за ними обоими. — Я буду очень аккуратен с раковиной. И могу поспорить, что Наруто крайне зайдут данго, так что для меня это двойная победа. — Извините меня, Ирука-сенсей, — перебивает Гай, другой мужчина поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Ты идешь домой пешком? — Ах. Нет, я вызову такси, — отвечает Ирука, слегка улыбаясь. — Я не брал машину, потому что думал, что буду пить. — Мы же не можем допустить этого, не так ли, Какаши? — громко спрашивает Гай, свободной рукой похлопывая Какаши по спине немного сильнее, чем следовало бы, заставляя Какаши сделать шаг вперед. — Тебе повезло. Мой дорогой друг может подвезти тебя домой! — О, не стоит… — О, боже, Тензо звонит, — объявляет Гай (громко), доставая телефон из кармана и заставляя Какаши нахмуриться. Телефон вообще не звонил. — Секундочку — привет, Тензо! Какаши смотрит на своего друга, сразу же догадываясь, в чем заключается его план, и поэтому швыряет все мысленные кинжалы в Гая, в то время как упомянутый мужчина притворяется, что не видит этого. Ирука, кажется, слишком смущен, чтобы даже пошевелиться. — Ах, как здорово! Я не так уж далеко от твоего съемного жилья, дорогой друг! — Гай раскатисто смеется, и Какаши рассеянно думает, что Гай был бы отвратительным актером. — Я буду там достаточно скоро. — Вот это новость. Тензо просил тебя прийти в... — Какаши смотрит на часы, — почти в полночь? — Сам в шоке. — Ты ужасный лжец, и я надеюсь, ты это знаешь. Ты попадешь на небеса, только потому, что вся ложь, которую ты говоришь, даже не считается за грех, настолько она плоха, — говорит Какаши более низким тоном, хотя Гай только широко улыбается ему и поднимает большой палец. В детстве каждый раз, когда Гай так делал, Какаши пытался его за этот палец укусить. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — шепчет в ответ Гай, а затем более громким голосом: — Наш друг Тензо остановился в арендованном месте где-то неподалеку, всего в нескольких кварталах отсюда, так что я пойду туда пешком. Увидимся с вами обоими на Рождество! — Гай! — Какаши пытается его остановить, но мужчина уже уходит. Он ведь наверняка сейчас пойдет и разбудит Тензо, чтобы напроситься на ночлег и оставить Какаши с Ирукой наедине. Он слышит звуки неуверенных шагов, приближающихся к нему, и ему не нужно оглядываться, чтобы знать, что Ирука теперь стоит рядом с ним, тихий смех слетает с губ мужчины. — Он определенно что-то замышляет, — бормочет Ирука, и Какаши кивает. — Может, он и огребет от Тензо, но на улице не останется, — вздыхает Какаши, слыша, как Ирука снова смеется. Когда он поворачивается, чтобы как следует взглянуть на мужчину рядом с ним, Какаши видит улыбку на чужих губах и то, как эти теплые карие глаза смотрят на снежые следы Гая, то, как уличные фонари заставляют тени танцевать на прекрасном оливковом лице — прекрасном, с раскрасневшимися от холода щеками, — всё это заставляет сердце Какаши трепетать. — Так что же, — добавляет Какаши, глаза Ируки снова смотрят на него, и Какаши не знает, как он все еще остается в сознании. — Поехали домой? Переднее сиденье свободно. — Ты уверен, что это не будет проблемой? Я знаю, что ты живешь далеко от меня. — Это было бы проблемой, если бы мне пришлось нести тебя на руках, — пожимает плечами Какаши с игривой улыбкой, видя, как Ирука прищуривает глаза. — А так у меня есть машина. — Тогда поехали, — цокает Ирука, и улыбка Какаши становится шире, когда мужчина направляется к пассажирской стороне. Он все еще не уверен, должен ли он отругать Гая или поблагодарить его позже. Ирука всю дорогу разговаривает, размышляя о встрече и подарках каждого, и все это время прижимая к себе свою праздничную коробку, защищая её руками так, что Какаши слегка улыбается про себя. Какаши только добавляет к разговору тихие звуки и междометия, чтобы показать, что он слушает, и иногда дает представление о своих отношениях с другими учителями, когда Ирука задает вопросы. Между ними нет неловкой тишины, они спокойно едут по опустевшим улицам, успокаивающий шум ветра в машине смешивается со звуком голоса Ируки, и хотя тепло внутри машины исходит от печки, Какаши больше склоняется, что это связано с голосом другого мужчины. Он почти разочарован, когда, наконец, замедляет ход и останавливается, подъезжая к дому Ируки. Мужчина заканчивает монолог усталым вздохом и улыбкой, прежде чем одарить Какаши благодарным взглядом. — Спасибо, что подвез, Какаши-сан. — Маа, без проблем, — говорит Какаши в ответ, слегка улыбаясь, прежде чем нахмуриться, когда видит, что Ирука колеблется. — Что-то не так? Ирука поворачивается, смотрит на него и сглатывает. Какаши хмурится еще сильнее, внезапно обеспокоенный тем, что что-то не так, замечая, как глаза Ируки внезапно наполняются решимостью, и он делает глубокий вдох, выглядя при этом немного спокойнее. — Все в порядке, — успокаивает его Ирука, и улыбка возвращается на его губы. — Я просто… у меня тоже есть подарок для тебя. Какаши моргает, хмурый взгляд исчезает, когда он уточняет: — Подарок? Ирука кивает, и он видит нервозность на лице другого мужчины на мгновение, прежде чем она полностью проходит. Какаши едва успевает осознать, что происходит, прежде чем Ирука наклоняется вперед, и он чувствует, как мягкие губы прижимаются к его собственным. Его дыхание на мгновение останавливается, глаза широко раскрываются, пока он, наконец, не понимает, что Ирука целует его. Этого достаточно, чтобы глаза Какаши закрылись в следующий же момент. Он целует его в ответ и слышит облегченный выдох. Когда они расстаются, Какаши чувствует, что его лицо такое же красное, как и у Ируки. — Мне нравится этот подарок, — тихо говорит Какаши, и улыбка, которая появляется на губах Ируки, стоит этих слов. — А это всё? Ирука ухмыляется, его лицо все еще находится рядом с лицом Какаши, и Какаши внимательно вглядывается в лицо другого мужчины, запоминая все мелкие детали, чтобы запечатлеть их в памяти навечно. — Зависит от обстоятельств, — отвечает Ирука. — Например? — Например, ужины и вечера кино, — тихо перечисляет Ирука, и Какаши чувствует, что улыбается. — И субботы в парке с Наруто и собаками. Это будет зависеть от того, согласен ли ты все это делать. — Еще как согласен, — хмыкнул Какаши, пожимая плечами и видя, как Ирука широко улыбается. — Я бы даже сказал, что завтра я свободен. — А я нет, — вздыхает Ирука. — Но мы еще найдем время. — Я надеюсь на это. Ирука забавно фыркает, бросая на Какаши нежный взгляд, прежде чем поднять руку, чтобы обнять Какаши за затылок и нежно притянуть его ближе, захватывая его губы в еще одном поцелуе. На этот раз Какаши сразу окунается в поцелуй, сладкий вкус чужих губ вызывает у него смешок — он никогда по-настоящему не любил сладкое, но к этому вкусу он точно привыкнет. — Увидимся на Рождество? — спрашивает Какаши, когда они расстаются. — Ммм, — отвечает Ирука с ухмылкой на губах. — Поблагодари Гай-сана от меня, — и закрывает дверь. Какаши наблюдает, как он заходит в дом, пока Ирука совсем не пропадает из виду, снова заводит машину и выезжает на дорогу. Он видит, как мигает его телефон, когда кто-то звонит ему в середине поездки, видит имя Гая на экране, берет трубку и включает громкую связь. — Как все прошло, Какаши? — Я заставлю тебя заплатить сполна за то, что ты вот так оставил меня одного, — говорит Какаши, слыша фырканье в трубке, которое может означать только то, что Тензо тоже на проводе. Тем не менее, он не может сдержать улыбку, прежде чем сказать: — Все прошло хорошо.

***

Омаке Какаши широко улыбается, когда Ирука, наконец, допивает свой чай и присоединяется к ним в гостиной. Собаки тут же начинают вилять хвостами, когда мужчина усаживается между ними. Он не думает, что когда-нибудь привыкнет видеть Ируку в таком расслабленном состоянии, уже в одежде для сна, с ленивым и небрежным хвостиком на затылке, окруженным его стаей. Ухей первым сдвинулся со своего места рядом с Какаши и положил голову на колени Ируки. Рука мужчины опустилась на голову собаки, нежно поглаживая ее. Какаши думает про себя, что хотел бы оказаться на месте собаки, но двинуться не смеет — Паккун, как всегда, дремлет у него на груди. Рядом с ними лежит Наруто. Кажется, он уже задремал, прижавшись к Буллу, Бисуке прижался к спине мальчика и так же мирно спит. — Чьё имя ты вытащил? — спрашивает Ирука спокойным и рассеянным голосом, прежде чем подуть на свой чай, чтобы сделать глоток. Какаши вздыхает и кивает, поднимая руку и щипая себя за переносицу. Кажется, это привлекает внимание Ируки. — Все снова как год назад, — ворчит Какаши. Акино, кажется, чувствует его раздражение, обнюхивает его лицо и облизывает щеку, прежде чем он мягко отталкивает собачью морду. — Мне выпал Эбису, который только что присоединился к педсовету. Когда Ирука ничего не отвечает, он поднимает голову, чтобы посмотреть на другого мужчину, и видит, что Ирука слегка нахмурился, прежде чем это выражение исчезает, и он снова просто отхлебывает свой чай. — Мы можем поменяться. Мне выпал Генма, — говорит Ирука. Какаши поднимает брови в ответ на это. В голосе Ируки слышится веселье. — Давай ты не будешь влюбляться в Эбису-сенсея в этом году, а? Какаши краснеет, глаза его расширяются, прежде чем он начинает смеяться, заставляя Ируку тоже улыбнуться. Это будит Наруто, и мальчик, и Бисукэ смотрят на них с раздражением. Он смеется только сильнее, когда Наруто закрывает ему рот рукой, чтобы заставить его заткнуться, кладя голову на грудь Какаши и разделяя пространство Паккуна. Какаши видит, как Ирука улыбается этой сцене, и чувствует, что на этот раз он сам улыбается не только потому, что это делает Ирука.