Обещай любить его

— А-Сун… Тихий шепот щекотнул ухо Вэй Усяня. Чьи-то руки сжимали его в объятиях, он слышал тяжелое, рваное дыхание, ощущал отчаянное биение чужого сердца… И очень странную боль в одном особом месте. «Да быть этого не может!» — Вэй Ин напряг непослушные конечности, пытаясь вырваться из рук мужчины, чей член двигался в его заднице, болезненно заполняя… Впрочем, это было не так уж и больно, как можно было предположить. Вэй Усяня дрожь продрала, когда он осознал, что член скользит словно по смазанному, а каждое движение сопровождает тихое хлюпанье. — Тш-тш-тш… — Мужчина замедлился, стоило Вэй Усяню напрячься, и тут же к его шее прижались мягкие горячие губы. — Не бойся… А-Юй рядом. Мужчина почему-то плакал, влага стекала на щеку Вэй Усяня. Тот был сбит с толку. Его слабое тело казалось таким… разнеженным. И сейчас, когда любовник остановился, ощущение члена внутри даже показалось приятным. Лицо горело, низ живота налился приятной тяжестью… «Кошмар… Я захватил тело обрезанного рукава! — Вэй Усянь чуть не расхохотался. — А смелости тебе не занимать, А-Юй… Иметь старейшину Илина». Собравшись с силами, он всё же оттолкнул руки А-Юя. Сначала создалось впечатление, что он держит его крепко, но на деле мужчина оказался таким бессильным, что у Вэй Усяня против воли замерло сердце от жалости. Да что это с ним?.. Член выскользнул из тела, чему оно оказалось не слишком радо. От незнакомого прежде желания словно ещё одно сердце пульсировало внизу живота. В прошлой жизни Вэй Усянь ни разу не познал близости, а здесь вовсю наслаждался, лёжа под мужчиной! Ну что за хреновая судьба! — Больно? Прости, А-Юй не хотел, — испуганно зашептал мужчина, снова прильнув к нему. Его стояк прижался к его обнаженным бёдрам, мягкая, как у девушки рука нежно сжала член Вэй Усяня, начиная так умело ласкать, что у того потемнело в глазах. «Кажется, меня не насилуют… — оценил он реакции своего тела на эти прикосновения. — Неужели я нарочно вселился в этого парня, чтобы меня поимели?..» От горячего удовольствия мысли спутались, Вэй Усянь с тихим стоном выгнулся, и даже не мог воспротивиться, когда чужие губы прилипли к его рту, вовлекая в сладкий поцелуй. Второй, мать его, поцелуй за обе жизни! Плохо контролируя тело, Вэй Усянь смятенно позволял чужому влажному языку медленно и чувственно щекотать его рот изнутри. Движения руки на члене ускорились, А-Юй исступленно терся о его бедро сам. И когда он снова ткнулся горячей головкой в тело Вэй Усяня тот, на грани удовольствия, позволил войти в себя. Такой ослепляющей разрядки у него не было никогда! А-Юй вогнал в него член полностью, но от этого распирающего вторжения удовольствие стало еще острее. Вэй Усянь со всхлипами задергался в его объятиях, сначала насаживаясь на твёрдый член, а потом пытаясь соскочить, так как толчки стали невыносимы. Вэй Усянь не сразу осознал, что А-Юй излился прямо в него. Он хватал ртом воздух, вцепившись в его руки и долго не мог прийти в себя. Вот это его угораздило! Кстати, как его угораздило? Вэй Ин точно провел последние шестнадцать лет самым мирным на свете неупокоенным духом и не собирался возвращаться. К счастью, он успешно противился призывам, недаром он был основоположником тёмного пути. Что же пошло не так? Что за тоска его загрызла, если он вселился в тело обрезанного рукава, да ещё и в самый разгар его забав с любовником? Вэй Ин решительно не помнил, что произошло. А-Юй, николько не похожий на заклинателя, как впрочем, и сам А-Сун, суетливо приводил их обоих в порядок, вытирая тряпками семя со своих рук и бедер Вэй Усяня. Тот сам и не думал двигаться, лениво оглядываясь. Это что, сарай для свиней? В тесной комнатушке было темно, они с А-Юем делили старую постель с затертым чуть влажным постельным бельем. Мебели почти не было, только циновка посередине комнаты да пара сундуков. Крайне скудная обстановка. Их посадили под арест? Не могли же они специально прийти в такое место на свидание! Вэй Усянь с сомнением осмотрел свою смятую, несвежую одежду и хотел уже заглянуть в лицо А-Юя, скрытое за лохматыми патлами, торчащими из неаккуратного хвоста, как вдруг дверь с грохотом распахнулась и на освещенном тусклым утреннем светом пороге возникли три тёмные фигуры. — Эй, отродье, а ну, поднимайся! — Высокий юношеский голос дал петуха. Вэй Усянь прищурился от света. Важно вышагивая, наглый юнец вошёл к ним в сарай, а следующие за ним мужчины, видимо слуги, принялись переворачивать комнату, вытряхивая все из сундуков и чуть ли не отдирая доски от пола. А-Юй закрыл Вэй Усяня своим телом и тут же охнул от боли. Юнец пнул его в живот. — Жаловаться решил? Запомни, здесь твоего ничего нет, мы и так кормим вас задарма! Никто не держит такую бесполезную скотину, которая может только жрать, да ещё и кусает кормящую руку! Что с того, что я взял парочку твоих талисманов? Талисманов! Вэй Усянь навострил уши, прежде чем вмешиваться в ссору. Неужели его действительно призвал сам А-Юй? — Ты же не заклинатель, ты бездарь! Правильно тебя выгнали из ордена! И ты, и сынок твой должны быть рады, что хоть чем-то оказались мне полезны! Сынок?! А-Юй был отцом А-Суна?.. Дальше разговор Вэй Усянь уже не мог слушать, переваривая ужасные новости. Не мог же с ним вытворять такое родной папаша! Он даже был не против, что А-Юю досталось еще с десяток тумаков, решив ему добавить, как все выяснится. Однако когда юнец, перевернув все в доме, ругаясь ушёл, и Вэй Усянь смог рассмотреть А-Юя, его гнев немного поутих. А-Юй был довольно молодым мужчиной. Хрупкий, худенький, он еле держался на ногах после побоев, но все же, причитая, собирал с пола какие-то осколки. Вэй Усяню даже стало стыдно, что он ему не помог отбиться от негодяев. Хотя они ведь ещё так и не разобрались что к чему, верно? — А-Юй… — Вэй Усянь сполз с кровати и присел на корточках рядом с ним. — А ты правда отец А-Суна? Он хитро улыбнулся, с интересом наблюдая за его реакцией. А-Юй вскинул голову и Вэй Усянь чуть с воплем не отшатнулся, наконец, разглядев его лицо. Тот был весь измалеван белилами, а глаза так густо обведены красным, что он напоминал призрака-висельника. — Нет. — А-Юй улыбнулся, хотя у него был разбит уголок рта. — Но госпоже Мо я сказал, что усыновил тебя. Я спас тебя от смерти, А-Сун. Хорошо, что ты это не помнишь. Он ласково погладил Вэй Усяня по плечу. Вэй Усянь слегка перевёл дух. Впрочем, А-Юй выглядел, пожалуй, слишком молодо, чтобы быть его отцом. Вэй Усянь принялся разглядывать свое новое тело. А-Сун был вполне взрослым юношей, не таким истощенным, как А-Юй, но тоже слабоватым, без заметных мускулов. Никаких страшных воспаленных ран на теле не обнаружилось, что исключало ритуал пожертвования тела. Как он попал в него? Можно ли спросить об этом А-Юя, который упорно продолжал называть Вэй Усяня своим А-Суном? — Гэгэ. — Вэй Усянь решил пока подыграть ему. — Гэгэ, я хочу помыться. И пить охота. Пить и правда хотелось. А от подсохших остатков чужого семени и неизвестного просхождения смазки кожу на ягодицах неприятно стянуло. Но других неудобств Вэй Усянь не испытывал. «А я, оказывается, опытный обрезанный рукав, ха-ха!» — с нездоровым весельем подумал он. А-Юй удивленно моргнул, когда к нему обратились «гэгэ». Но сразу вскочил на ноги и бросился к двери. — Заперто… Они опять заперли… Придётся подождать, когда принесут поесть. — Он с мольбой обернулся на Вэй Усяня. — Прости, А-Сун, это я виноват. Мо Цзыюань забрал мои талисманы, а среди них… Он закрыл лицо руками. — Поэтому я пожаловался. А он нас запер. Помыться пока не удастся. Вэй Усянь фыркнул. А среди талисманов был тот, что призвал неупокоенного призрака в это юное тело? Почему же А-Юй вёл себя так, словно не призвал к себе самого старейшину Илина? Не требовал от него немедленно проучить всех врагов? Вэй Усянь чувствовал, что ему надо ещё освоиться в этом теле. И пока А-Юй пытался навести в комнате порядок, сел в позу для медитации прямо на полу. Возвращаться в постель не хотелось. Вэй Усянь спокойно помедитировал в течение пары часов, и А-Юй его не отвлекал. Он караулил у окошка, кажется, действительно в нетерпении дожидаясь, когда им принесут поесть. А когда Вэй Усянь после медитации ногой вынес дверь, испуганно подскочил. — А-Сун, что ты творишь, нас же прибьют за это!.. — Я сказал, что хочу попить и помыться, гэгэ, — жестко улыбнулся Вэй Усянь. — Сидеть здесь, уж прости, мне не улыбается. — Я принесу воды, — решился А-Юй. Он снова показал на обломки на полу. — Они растоптали твою маску, тебе нельзя выходить. — Почему это? — с подозрением спросил Вэй Усянь. Он схватил с кровати зеркало, чтобы проверить, что у него за облик в этом теле. Нормальный облик. На него смотрел симпатичный мальчишка лет восемнадцати на вид, с чистым, улыбчивым лицом. Оно даже смутно напомнило что-то Вэй Усяню. Чьи-то черты. Какой-то женщины, которую он теперь никак не мог вспомнить. Вэй Усянь задумался. Нет, он определённо сейчас не вспомнит ее. Она не была кем-то из его близких знакомых, может виделись пару раз. Буквально, в прошлой жизни, ха-ха! Вэй Усянь отбросил зеркало и решительно направился к выходу, но А-Юй отчаянно повис на нем. Он совсем ничего не весил! — Нельзя… Правда, никто не должен видеть твоё лицо! Вэй Усянь решил, что не зная всех обстоятельств, пока что прислушается к своему «гэгэ». Называть А-Юя отцом после их шалостей дождя и тучки он был категорически не согласен. — Тогда может я размалююсь как ты? Меня точно мать родная не узнает, — беззаботно предложил он, продолжая следить за реакцией А-Юя. Тот сразу согласился на этот вариант, вопреки его ожиданиям, и достал со дна сундучка белила и красную краску. Точнее, то, что от них осталось на донышках баночек после погрома. Вэй Усянь даже с некоторым удовольствием изрисовал себе лицо, только глаза попытался накрасить хоть чуть-чуть изящнее. — Я хорош? — с ухмылкой спросил он у А-Юя, и тот кивнул так серьёзно, что у Вэй Усяня впервые появились сомнения, не безумец ли он. Однако под такой маскировкой они уже без задержек покинули дом и добрались до колодца. Тощий А-Юй сам таскал из него воду, а Вэй Усяню отчего-то все тянуло ему помочь. Глупо было вот так доверяться подозрительному сумасшедшему тёмному заклинателю, призвавшему проклятого старейшину Илина в тело любовника, но в глубине души он действительно ощущал от него… нечто совершенно незнакомое за две жизни. Любовь. Заботу. Родство. Вэй Усянь отмахнулся от этих странных мыслей, раздеваясь, чтобы ополоснуться в кустах. И когда снимал рубашку, зашипел от боли, словно ткань прилипла к ране, и теперь отдиралась вместе с подсохшей коркой. Вот оно что! Талисман для привлечения злых духов в тело живого человека! «С каких это пор я злой дух?» — возмутился Вэй Усянь, аккуратно отцепляя талисман от ткани. Конечно, он был нарисован кровью А-Суна, и в его линии был мастерски вписан призыв именно Вэй Ина. Старейшина Илина все эти годы спокойно уходил от любых призывов, вот только этот, усовершенствованный, он со скуки однажды придумал лично, и не ожидал, что кто-то им воспользуется против него самого. А-Юй аккуратно пил, не отрываясь, словно хотел за раз выдуть целое ведро. Вэй Усянь прожигал в нем взглядом дыру, держа в руках талисман, но горе-заклинатель не смутился. — Вода холодная, но мы сейчас нигде не погреем. Мойся скорее, пока А-Тун нас не застал, — озабоченно сказал он. — Это ты нарисовал? — без обиняков спросил Вэй Усянь, сунув талисман ему под нос. — Откуда ты узнал этот призыв? — Откуда узнал, туда мы с тобой больше не попадём, — вздохнул А-Юй и не думая отпираться. — Никогда… Он загрустил, словно это его волновало больше, чем угроза во взгляде Вэй Усяня. — Зачем тебе понадобилось призывать именно меня? Чего ты от меня хочешь? — Вэй Усянь прищурился, не удовлетворившись ответом. — Я просто хочу быть со своим А-Суном, — обезоруживающе улыбнулся А-Юй. — Вот уже тринадцать лет у нас с тобой нет никого кроме друг друга. Но иногда ты впадаешь в беспамятство. Иногда становишься безумным и злым. Иногда ласков, и тогда у нас с тобой все хорошо. Но в последний раз ты впал в забытье на полгода. Я испугался, госпожа Мо и вовсе хотела похоронить тебя заживо. Только такой сильный талисман мог вернуть тебя к жизни насовсем. Вэй Усянь смотрел в его грустное, но такое же нежное и влюблённое лицо. «Он хитрит? Или он и правда безумец, который поддерживал сознание в теле больного ребёнка, позволяя селиться в него духам? Он понимает, что его А-Суна уже нет? И я теперь единственный владелец этого тела?» — в смятении думал он. На самом деле этот призыв подразумевал сосуществование человека и призванного духа в одном сосуде, но Вэй Усянь ощущал, что был полноправным хозяином тела, как после ритуала пожертвования. А-Сун действительно умер. Вот только неизвестно, в какой момент. Но разве сам Вэй Ин был не более безумен, чем А-Юй, когда возвращал сознание уже окоченевшему и преобразившемуся в лютого мертвеца юноше? — Погоди… Тринадцать лет? А сколько из них мы с тобой делим ложе? — с подозрением спросил Вэй Усянь, из-за праведного возмущения снова отвлекаясь от важной темы происхождения талисмана. — Ты и этого не помнишь? — вздохнул А-Юй и взял лицо Вэй Усяня в ладони. «А как я могу это помнить?» — изумился тот, убеждаясь в его безумии. — Три месяца, — застенчиво выдохнул А-Юй. Он так близко к нему подошёл, что их губы почти соприкоснулись. У него тоже были очень красивые губы, и Вэй Усяню действительно захотелось увидеть его без макияжа висельника. Эти губы тянуло поцеловать… — Гэгэ, так где ты взял талисман? — вкрадчиво прошептал Вэй Усянь, выдыхая в его губы. Новые для него желания, нормальные только для обрезанного рукава, он обдумает позже. — Господа заклинатели, проходите, пожалуйста! Сюда! — раздался услужливый голос, и Вэй Усянь с А-Юем, вытаращившись друг на друга, не сговариваясь, нырнули с головой в кусты у колодца. Мимо них прошествовала вслед за слугой группа юных заклинателей в белых «траурных» одеяниях ордена Гусу Лань, все с лобными лентами, украшенными узором облаков. «Плохо дело… Надо бежать отсюда», — озабоченно подумал Вэй Усянь и тут ощутил спазм от голода в животе.