Обещай любить его

А-Сун с детства знал, что его дядя — обрезанный рукав. Еще не понимая, что это значит, он убедился, что быть обрезанным рукавом стыдно и страшно. Когда Мо Сюаньюя ругали последними словами, колотили, как бесправную псину, словно он не был родственником семьи Мо, А-Сун прятался, тихо плача, из-за того, что ничем не мог помочь. Не мог заткнуть злые рты, оттолкнуть грубые руки, что хватали дядю и вышвыривали из кухни или из храма предков, где тот хотел взять для А-Суна еды или зажечь благовоний своей матушке. Но порой в груди А-Суна просыпалась тёмная кровожадная тварь, и он понимал, что его добрый, ласковый дядя получает это незаслуженно, а значит его обидчикам остаётся только умереть. Ярость моментально охватывала все существо мальчика, и госпожа Мо, видя его взгляд, кричала, чтобы убрали эту бешеную псину. А-Сун был болен. Из-за покушения, перенесенного в раннем детстве, он совсем не помнил своих родителей, часто терял сознание, подолгу не приходя в себя — и в его сердце жила та тёмная тварь. Она шептала ему, что он достоин подняться к вершине мира, жить во дворце, намного богаче, чем поместье семьи Мо. Она шептала, что если надо, А-Сун пойдёт по головам, не побоится убивать своих врагов и делать немыслимые вещи, которые ребёнок и представить не мог. Мо Сюаньюя пугало, когда А-Сун делился с ним мечтами о дворце, о дорогих сладостях, об игрушках, и он просил никому больше о них не рассказывать. Впрочем, злой А-Сун и не общался ни с кем, кроме дяди, а тихий понимал, что это просто выдумки и такого не бывает. Конечно, А-Суна лечили. Дядя продал самую большую свою драгоценность — заклинательский меч, который ему подарил отец, дедушка А-Суна. Вырученных денег хватило на трех разных лекарей. Услуги четвертого дядя оплатил каким-то очень стыдным способом, и над ним в поместье начали издеваться еще обиднее. Но все лекари были единодушны. Напоив А-Суна горькими отварами и истыкав иголками, они в конце предлагали обратиться к целителям-заклинателям, утверждая, что поражение вызвано тёмными ритуалами, и без их помощи обычная медицина бессильна. А к заклинателям дядя обратиться не мог, ведь именно они пытались убить А-Суна. Мальчику было велено скрывать лицо под маской и никогда не приближаться даже к обычным бродячим монахам. А-Сун привык никому не доверять. Но однажды в их жизни появился Зелёный господин. Увидев красивого мужчину в роскошных зелёных одеждах, который удивленно оглядывал запущенный дворик их домишка, скрыв половину лица за веером, А-Сун поспешил спрятаться. И совсем не ожидал, что дядя бросится к мужчине с радостным криком: — Гэ! — А-Юй, что же с тобой стало? — Тот с хлопком закрыл веер и заключил Мо Сюаньюя в тёплые братские объятия, николько не брезгуя прикасаться к его пыльной старой одежке. А-Сун так и не узнал его имени. Не узнал он и почему дядя так ему доверял. Зелёный господин выслушал все дядины жалобы, сочувственно охая, даже взял осмелевшего А-Суна на колени и согласился его осмотреть. Он долго щупал его пульс, пока мальчика не начало клонить в сон. — Гэ, его можно будет вылечить? — робко спросил Мо Сюаньюй. — Ты даже не хочешь, чтобы я привел лекаря из Нечистой юдоли! — воскликнул Зелёный господин. — Думаешь, я разбираюсь в медицине? Он начал сердито и утомленно обмахиваться веером. — Надо научить А-Суна медитировать, — наконец сказал он, видя, что Мо Сюаньюй совсем приуныл. — Тогда он сам сможет взять свой разум под контроль. А-Юй, у тебя ведь были хорошие учителя! Почему ты раньше его не научил? — Чему я могу научить, у меня даже золотого ядра нет, — тоскливо вздохнул дядя. — Гэ, помоги нам для начала! Так А-Сун начал учиться управлять энергиями в своем теле. Хотя дядя и говорил, что ничего не умеет, когда Зелёного господина рядом не было, он давал мальчику неплохие советы. Тогда он был ещё спокойным и безмятежным несмотря на все невзгоды, что на них обрушились… Зелёный господин навещал их раз в несколько месяцев, приносил чудесные талисманы, какие-то безделушки, которые дядя мог продать, чтобы купить А-Суну сладостей. А-Сун хвастался своими успехами в медитации, после которых он больше не впадал в беспамятство и не становился злым. Зелёный господин хвалил его и даже проверял его каллиграфии, так как почерк у него был намного лучше чем у Мо Сюаньюя, который как мог занимался обучением племянника. Тогда на короткий срок А-Суну с дядей показалось, что жизнь наладилась. Пока дядя не поругался с Зелёным господином. — Почему ты ещё сомневаешься? Твоё происхождение выше! Твоя мать родом из приличной семьи! А он — преступник. Грешник. И А-Сун — живое доказательство его греха! А-Сун замер у входа в домик, услышав эти слова, произнесенные высоким мелодичным голосом Зелёного господина так раздражённо. Он — доказательство греха?.. А-Суну совсем это не понравилось. — Именно поэтому я и спрятал его здесь. Хотя ему здесь так плохо. — Дядин голос дрожал, в нем звенели слезы. — Я не смогу его защитить… там. Гэ, ты ведь тоже не сможешь? Его убьют сразу. Нас обоих убьют. Гэ… Я не могу… Не заставляй меня… — Разве я могу тебя заставить? — Голос Зелёного господина смягчился. — Мне просто невыносимо смотреть, в каком кошмаре вы живёте. Я бы даже взял вас в Нечистую юдоль… — Нет, гэ, он сразу узнает! — замотал головой Мо Сюаньюй. — Не надо. И знаешь… Я вовсе не хочу его губить. Мы с А-Суном встали на его пути. Пусть он грешник, пусть он полюбил не… не ту, кого следовало. Если бы он не избавился от нас, сейчас не мог бы сиять на вершине. Он достоин. Он достоин больше, чем я. — Достоин?.. А-Юй, ты все еще его любишь? Сердце А-Суна заколотилось сильнее. Кого мог любить его дядя? Почему он молчал в ответ на этот вопрос? Смутное тяжёлое чувство зашевелилось в груди. После этого разговора Зелёный господин не появлялся у них больше полугода. И хотя А-Сун старательно медитировал все это время, однажды тёмная тварь вернулась. — Грязный обрезанный рукав! Что он там о себе думает?! — кричал Мо Цзыюань, мальчишка, лишь немногим старше А-Суна. Дядя учил, что старших надо уважать, но сын Госпожи Мо относился к старшему двоюродному брату хуже чем к бродяге. — Куда он дел веер? Я видел у него веер с бамбуковыми листьями! Он наверняка его украл у какого-то своего любовника, а потом продал! Вор! Вор! — Он не крал! Это был подарок! — попытался вступиться А-Сун, возмутившись, что дядю назвали вором. Хотя Зелёный господин совсем не был против, чтобы Мо Сюаньюй продавал его подарки, он не приносил им что-то действительно дорогое. Вот и веер с бамбуковыми листьями дядя продал за жалкие десять монет. Но лучше бы А-Сун молчал. — Подарок! Расскажи мне лучше, сколько твоего А-Юя валяли перед тем, как он стянул этот веер! Обманул какого-то достойного господина и поживился красивым веером! Таких шлюх надо сечь до смерти! — Мо Цзыюань затопал ногами, взбеленившись из-за того, что «сын» обрезанного рукава ему возразил. Он перерыл весь дом двоюродного братца, но так и не нашёл веер. И теперь, чтобы оскорбить А-Суна, вспоминал все бранные слова, которые говорили про Мо Сюаньюя взрослые. — Шлюха! Шлюха! А ты — сын шлюхи! Глаза А-Суна в прорезях маски налились кровью. Тёмная тварь внутри ощерила клыкастую ядовитую пасть. Убить, убить за такие слова! За каждое слово, сказанное против его любимого дяди. А-Сун бросился вперед, чтобы схватить за горло Мо Цзыюаня, который был выше на голову. Тот от испуга сумел его отпинуть. — Убивают! Этот мерзкий ублюдок хочет меня убить! — заверещал Мо Цзыюань. Пара дюжих слуг тут же накинулись на А-Суна, повалили на землю и обрушили удары ногами и кулаками. А-Сун мог только сжаться в комок, пытаясь защитить голову. Он вдруг чётко осознал, что его убьют. «Ты должен выжить. Ты уничтожишь каждого из этих ублюдков», — зашептала тёмная тварь в груди, содрогаясь от гнева. Удары прекратились внезапно. Дядя бросился перед слугами защищать его своим телом. И вот тогда А-Сун пришёл в настоящий ужас! Напрасно он кричал, плакал, пытался оттащить мужчин в сторону. Дядю избивали так, словно задались целью не оставить в его теле ни одной целой косточки. С каждым ударом головой о камни, с каждым пинком в живот, А-Сун осознавал, что происходит непоправимое. Он вот-вот лишится единственного близкого человека, останется один на этом свете, всеми ненавидимый, презираемый, да ещё и виновный в его смерти. А-Сун не помнил в какой момент и почему они остановились. Не помнил, как дотащил дядю до кровати в их домишке. Тот не отзывался на его зов, только прижимал к груди руки, бессильно и страшно вскрикивая, когда А-Сун пытался их коснуться. Мальчик совсем не умел ухаживать за больными. Заварив разом все лечебные травки, которые нашёл в доме, и приложив компрессы к дядиным ранам, А-Сун побежал к госпоже Мо, надеясь, что та не позволит ему умереть. — Я виноват, я виноват! Накажите меня, только спасите А-Юя… Пожалуйста, позовите Зелёного господина… — молил он, упав перед ней на колени. И в голову не пришло попросить лекаря, А-Сун верил, что лишь Зелёный господин способен решить любую проблему. Но конечно домочадцы подняли его на смех. — Что за Зелёный господин? Ты спятил, как и твой папаша? — насмехались над А-Суном. Напрасно тот рассказывал, что Зеленый господин — друг дяди, оказалось, что о нем в поместье вообще никто не знал. А-Суну объяснили, что он выдумал Зелёного господина. Или, что вероятнее, он злой дух, который являет себя только сумасшедшим, как А-Сун и Мо Сюаньюй. Мальчику ничего не оставалось, как вернуться к дяде и лечь рядом, молясь, чтобы он выжил. К счастью, к ночи госпожа Мо все же прислала им лекаря. Тот отлепил от Мо Сюаньюя все компрессы, обработал раны, ушибы и перевязал переломы. А-Сун получил новые травки, чтобы заваривать дяде, но их хватило только на пару дней. И дядя начал жаловаться на боли, головокружение, тошноту. Он совсем не мог есть и страшно исхудал. А-Сун даже пробрался тайком помолиться в храм предков, за что его высекли. Новое появление Зелёного господина было воистину подарком богов! — А-Юй! — Зелёный господин упал на колени перед кроватью, пока А-Сун сумбурно рассказывал, что произошло. — Прости, А-Юй… Я опоздал. Если бы я знал… А-Суна ничуть не волновало, дух он или демон. Он пришёл, а значит у дяди появилась надежда. — Пожалуйста! — А-Сун вцепился в Зелёного господина обеими руками. — Спасите моего дядю… Я… Я всё для вас сделаю! Я готов вас… обслужить, как только вы пожелаете! — добавил он, вспомнив, как высмеивали дядю за его «плату» за лечение у четвертого лекаря. Пусть что-то ужасное, отвратительное, пусть позорное, пусть, пусть! А-Сун с радостью пошёл бы на что угодно. — А-Сун, что же ты городишь? — Зеленый господин вырвался из его рук. — За кого ты меня принимаешь?! Но его взгляд сразу смягчился. — Беги пока в лес. Спрячься, пока я тебя не позову. Я приведу целителя, а ты не попадайся ему на глаза. А-Юй ведь не хотел чтобы тебя увидели посторонние заклинатели. А-Сун расплакался от благодарности. За то, что Зеленый господин не только спасал дядю, но и уважал его решение, он поклонился ему в ноги. В лесу пришлось просидеть до ночи, пока Зеленый господин не пришёл за ним. А-Сун все это время не поднимался с колен в позе отчаяния и покаяния. Это он виноват! Он и его проклятая болезнь. Зелёный господин появился на лесной тропке загадочным сияющим силуэтом, словно настоящий дух леса. Луна освещала его изящные одежды. А-Сун был готов молиться на него. — А-Сун, твой дядя совсем плох, — мягко сказал Зелёный господин. — Но он выживет. Тебе надо будет хорошенько о нем позаботиться. — Господин… Скажите, почему я не смог справиться? — всхлипнул А-Сун. — Я так старался каждый день очищать разум… Неужели болезнь вернулась? — Болезнь тебя и не покидала, — возразил Зелёный господин, приближаясь. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы узнать. Это вопрос времени, когда она возьмёт верх и убьёт тебя. Ты скоро умрёшь, А-Сун. Почему-то эта новость не поразила мальчика. Он только как-то обмяк. «Все правильно. Я давно должен был умереть, — тупо подумал он. — Я из-за дяди прожил так долго». — Тогда перед смертью я должен их всех убить, — тихо сказал А-Сун, сжимая руки в кулаки. Он не стеснялся признаться в своих планах перед Зелёным господином. — И как ты это собрался сделать? — Зелёный господин присел перед ним на корточки. — Ты просто маленький мальчик. Будешь лелеять планы мести, болезнь сожрет тебя раньше, уж поверь… Нет, тебе нужен холодный, взвешенный план, над которым придётся упорно трудиться. — Научите меня, Наставник, — А-Сун неловко выпрямился, не зная, какую позу прилично принять в такой момент. — Я готов… — Перво-наперво, у тебя должно хватить сил. — Зелёный господин пристукнул его веером по лбу. — Ты должен дожить хотя бы лет до семнадцати. А-Сун серьёзно кивнул. — Но самое главное, что ты должен знать. То, что А-Юй скрывает от тебя. Не одна семья Мо виновата в ваших несчастьях. Они просто невежественные свиньи. Есть человек, который действительно хотел вас обоих погубить. Ни за что, просто потому что вы стояли у него на пути. Вы стали его ступеньками на пути к вершине этого мира. Твой дядя любил его. Правда любил. И ты тоже его любил, пусть теперь и не помнишь. Он уничтожил вас с улыбкой на лице. Отправил сюда, обрек на такую жизнь, пока сам купается в роскоши и славе. Можешь себе это представить? — Кто он?.. — Глаза А-Суна расширились от ужаса. Неужели у них с дядей был такой жестокий и вероломный враг? Зелёный господин медленно снял с него маску. Его лицо было напряжено, но разглядев в лунном свете черты А-Суна, он улыбнулся и даже потрепал его по щеке. — Узнаешь, когда придёт время. Ответь мне сейчас. Ты сделаешь всё, что я скажу, чтобы наказать преступников и спасти А-Юя? — Конечно, Наставник! — выпалил мальчик. А потом тихо спросил, неуверенно и выдавая все же невольный испуг. — А… Могу я узнать? Какой будет моя смерть? Зелёный господин, который успел задуматься о чем-то своем, поднял на него рассеянный взгляд. — Искажение ци.

***

Раз уж Мо Цзыюань сказал, что в этом доме их кормят, Вэй Усянь не постеснялся наведаться перед побегом на кухню и вынести им с А-Юем еды. Тот пугливо прятался среди бочек на заднем дворе и чуть не расплакался от облегчения, когда Вэй Усянь принес по плошке белого риса, горшочек с курицей и кувшинчик вина. Там они и принялись пировать, пользуясь тем, что все домашние сбежались посмотреть на юных заклинателей из ордена Гусу Лань. Вэй Усяню вот смотреть на них было совсем не интересно. Он, прищурясь, рассматривал А-Юя, пытаясь понять, как такой явно нездоровый на голову и отчаянно неудачливый человек мог провести столь сложный ритуал. Да он, казалось, и не сознавал, что делит трапезу, а чуть ранее делил ложе не с А-Суном, а с самим Старейшиной Илина. Или так превосходно притворялся? — Гэгэ, — наконец, обратился к нему Вэй Усянь. — Я не хочу возвращаться в тот дом. Куда нам стоит податься, как ты полагаешь? Если А-Юй исполнитель ритуала, то очевидно у него были планы на этого «свирепого духа». И лучше их узнать как можно скорее, чтобы решить, что с ним делать. Расправиться как со злодеем или… Позаботиться? Если он и правда не понимает, что потерял своего А-Суна. — Нам нельзя уходить, — прошептал А-Юй, хлебнув вина и с непривычки вытаращил глаза. — Здесь нас никто не тронет, а там… — А там?.. — Вэй Усянь забрал у него кувшин. — У нас есть враги? А-Юй вздрогнул и приподнял плечи. — А-Суну надо домой, — пробормотал он. — Давай вернёмся, пока не заметили, что мы ушли. Я починю дверь, а тебе надо поспать. У меня остались травки для сна, я тебе заварю. Тебе надо отоспаться, и всё будет как раньше. А-Юй будет рядом. Он больше не смотрел на него. «Не будет как раньше. Твоего А-Суна больше нет», — хотел сказать Вэй Усянь, но слова застыли в горле комком. Глаза защипало — возможно от дрянной пудры? Он снова глотнул вино, уже не ощущая его пряного вкуса. Расследованию причин незапланированного воскрешения здорово мешали эти юные заклинатели. Покончив с едой, нелюбимые родственники семьи Мо были снова вынуждены прятаться, чтобы не попасться на глаза слугам, которые забегали быстрее, освобождая для заклинателей южный двор. Жители деревни, пришедшие посмотреть на заклинателей именитого ордена и как следует нажаловаться на свои беды, расходились нехотя. Взгляд Вэй Усяня вдруг зацепился за чёрные флаги, которые развешивали юноши по периметру, и он здорово удивился. — Это флаги привлечения нечисти, — вдруг объяснил ему А-Юй. — Не трогай их, А-Сун, а то станешь живой приманкой для мертвецов. В последнее время у нас тут много мертвецов… Разумеется Вэй Усянь знал, что это за флаги! Он сам их и изобрел в прошлой своей жизни! Но почему адепты Гусу Лань вовсю их используют, и даже А-Юй узнает с первого взгляда? Вэй Усянь, подумав, выскочил из-за дома и сорвал ближайший флаг. — Нет, молодой господин, нельзя их трогать! — К нему тут же кинулся юноша с белой лентой на лбу и ухватился за флаг. — Сегодня мы охотимся здесь на нечисть, идите домой и не выходите до рассвета! — Ох, не разговаривайте с этими сумасшедшими! — воскликнула дородная женщина, спеша к ним. Её поддерживали под руки две служанки. — А ну, пошли вон отсюда! Не видите, господа заклинатели работают! Вэй Усянь быстро оглядел рисунок флага, не давая юноше его вырвать из своих рук. Все нарисовано правильно. Хотя мастерства художнику хватило только на привлечение нечисти с расстояния пяти ли, но этого будет достаточно для зачистки деревни Мо. Можно было не опасаться, что с этими юношами из Гусу что-то случится. Но своевременное появление госпожи Мо вызвало у него прилив вдохновения. — Госпожа Мо! Ваш сын опять избил А-Юя! — заголосил он, тряся флагом, моментально входя в роль сумасшедшего. Его слышали не только юные заклинатели, но и все жители деревни, которых пока не удалось разогнать по домам. — Посмотрите, на нем живого места нет! А-Юй всего лишь пожаловался, что ваш сын его ограбил! А теперь они с подельниками разнесли весь наш дом!