Обо всем понемногу

- А, Дубин! Ты ли это? Дима увидел окликнувшую его девушку. Да, сомнений не было – Аня Бологова. Та самая Аня… - О, какая встреча. Привет. - А ты такой же Димка, ничуть не изменился. По тону девушки было непонятно, комплимент это или оскорбление. - Так же рисуешь? - Да, рисую порой. - Худо-ожник. И очки все те же. - Нет, уже другие. Дима улыбался, хотя весело не было нисколько. Меньше всего хотелось видеть эту... Аню. - Расскажи, чем занимаешься. Диме вовсе не хотелось рассказывать про службу в полиции. Почему – он и сам не знал. Но Аня глядела на него выжидающе. - Да так… много чем. - Так и не определился в жизни? Неудивительно. Ты и в школе был неудачником, хоть и учился неплохо. Характера тебе не хватало, Дубин. - Может и так, - он пожал плечами. - Эх, Дубин-Дубин. Не зря я тогда бортанула тебя. Сидела б сейчас на нищенскую зарплату, куковала бы. На себя посмотри – курточка, джинсики из ближайшего секонда. Смешно даже. Дима подумал, что надел старые вещи, чтоб с утра съездить на работу за документами и сходит на рынок за овощами. Но отвечать ничего не стал, снова пожал плечами. - Может, по кофе? Ане, похоже, было нечем заняться. - Прости, я занят. - Даже на чашку кофе денег нет. Неудачник, каким и был. Дима махнул рукой на прощание и быстро пошел к остановке троллейбуса. Угораздило ж встретиться. А ведь в свое время он эту Аню буквально готов был на руках носить. Первая школьная любовь. Первые чувства. Тогда, казалось, он весь мир положит к ее ногам. Учился драться, чтоб произвести на нее впечатление. Мама ругала за разбитые очки, бабушка охала, Вера говорила, что брат все делает правильно. Идиллия закончилась в восьмом. В класс перешел новенький в женским именем Валик, играющий на гитаре, носивший длинные волосы и фенечки на запястьях. И Диму Аня отодвинула на второй план. Так и сказала – мы просто друзья детства. Дима не возражал. Друзья, так друзья. Хотя про себя думал, что «таких друзей за шкирку и в музей». А про переживания и ночные слезы в подушку не узнали, и не узнает никто. Да и есть ли смысл ворошить старое? Неудачник – ну и пускай! Но вот в душе всколыхнулось что-то забытое… Настроение испортилось, как ни уговаривал себя Дима, что все пустяки, и не стоит даже думать об этом. Нарочно старался вспоминать все дела, которые требовали работы, разгадывал их, как загадки с подвохом. Как задачки «со звездочкой». Только вопрос и ответ никак не сходились. - Та-ак, - от Кирюшки ничего скрыть не получается, он чувствует настроение любимого, как ищейка след, - что случилось по пути? Купил просроченную картошку? Или потерял карточку? - Да все нормально, - отмахнулся Дима. - Нет, я жопой чую, что ненормально, а она меня никогда не подводила. - Кирь, скажи, а за что ты меня любишь? – вдруг спросил Дима. - Как это – за что? За то, что ты – это ты. И Кирилл обнял Диму и прижал к себе. Тот уткнулся в плечо любимого. Хотелось плакать и смеяться одновременно. «Ну вот, стал истеричным уже, прекрасное качество для полицейского», - подумал про себя Дубин. Высвободившись из объятий Гречкина, он снял очки. Кир перехватил их и аккуратно положил на ближайшую поверхность, похоже, подоконник. И снова прижал к себе Диму. - Найду урода, закопаю живьем, - предупредил он. - Кого закопаешь, Кирь? - Того, кто тебя огорчил. - Никто меня не огорчал и не обижал. И вообще, я уже большой мальчик, умею за себя постоять. - Постоять все умеют. А – полежать? И утянул за собой наверх, на кровать. Кажется, настроение начало приходить в норму. Во всяком случае, грустить Диме уже не хотелось