Обо всем понемногу

- А давай повесим еще гирлянду над кроватью? - Кирюш, у нас там и так висит одна. Куда еще? - Была одна, будет две. Чувство меры – нет, не знаем, что это. Ладно, пускай висит. Елку они купили почти до потолка, поставили там, где не было «второго этажа». Она сразу заняла половину немаленькой комнаты. Зато от нее так пахло хвоей и морозом, что Дима и Кирилл поочередно нюхали её и жмурились от удовольствия. Игрушек даже оказалось маловато. - Не беда. От мамы еще привезу, - сказал Дима, - те, которые когда-то мы вешали с Верой. Папа и мама были всегда так заняты на работе, что мы сами украшали елку. А потом ехали к бабе с дедом и помогали им. Такие гордые были, сами на метро, на автобусе. - М-да-а, я в детстве только на джипе с охраной ездил. А елку горничные наряжали. И вот так, одинаковыми шариками. Накануне Дима торчал на работе допоздна, а Кирилл вызывал клининговую службу. Квартира сияла, а Дима немного ворчал, что Кирилл лентяйничает и сам не хочет пылесосить. Но потом подумал, что Кир и так устает от работы и учебы и согласился, что предпраздничную уборку лучше доверить профессионалам. - Дождик повесим. - Давай. Дома не вешаем из-за Барсика. Когда-то он был еще котенком, наелся дождика, и в праздники его ветеринары спасали. С тех пор – ни-ни! Только на люстру и то немного и привязывали получше. - Бедный котейка, - искренне пожалел его Кир, - хорошо, что все обошлось. Потом выяснилось, что к обеду нет хлеба, и Кир вызвался сходить за продуктами. - Давай вместе, - предложил Дима. - Не-е, ты доукрашай елку, а я быстро сам сгоняю. Кроме хлеба и остального он приволок еще полный пакет мандаринов. - Ура, цитрусы! Будем витаминизироваться. Лежать в кровати и лопать мандарины, угощая друг друга сочными прохладными дольками – что можно быть лучше. Губы у обоих пахли новогодними мандаринками. И пальцы – тоже. И смазку из своего запаса Кирилл вытащил без запаха, чтоб не перебивать мандариновый аромат. - Эх, здорово, что скоро праздник. - Ага. А потом в Тайланд. Откуда всплыли эти строчки? И почему он не дома, а на кладбище, занесенным снегом? Стоит возле помпезного памятника черного мрамора и вытирает рукой снег с портрета. Улыбается, говорит что-то дрожащим голосом. И по щекам катятся слезинки... « А там, на небе – тоже суета И ангел поедает мандарины Там облака в снежинках красота И январю декабрь дышит в спину». Дима проснулся, тяжело дыша после кошмара и слыша, как бешено колотится сердце. И даже растерялся, не увидев рядом с собой Кирилла. Снова закрался в душу липкий страх. Может, тогда была явь, а сон - это сейчас? Кир залез наверх через минуту – холодный, наверняка опять «парил» в форточку». - Дим, ты чего? - Нет, все хорошо. - Правда? - На все сто. Он прижался к Кириллу, стараясь согреть его и самому прогнать липкое воспоминание о приснившемся кошмаре. - Угораздило же нас уснуть днем.