Обо всем понемногу

      Ветер завывал так, что его слышно было через плотно закрытые окна. На улице мела пурга, снег заметал машины, припаркованные у дома.. Фонари за окном качались и мигали. Это было хорошо видно, потому, что в комнате не горел свет. Хотя они оба были дома – и Дима и Кирилл. Только свет включать не хотелось и вовсе не из-за романтики. Дима прижался к Кириллу и думал – хорошо, что у Кирилла длинные руки, и можно в них спрятаться, закрыться, как в детстве, ото всех невзгод. И еще думал – рядом должен быть кто-нибудь… с кем можно просто помолчать, посидеть вот так. Отчего-то хотелось плакать, но глаза были сухими. И даже моргать было неудобно – ресницы задевали кирюшину кофту. А еще было слышно, как стучит сердце Кирилла. Тук-тук… «Это просто усталость к концу года, - убеждал себя Дима, просто нервы ни к черту. И прав был Гром, с такой чувствительностью в полиции делать нечего. Видно, он был прав». Кирилл гладил его по голове, покачивал, словно убаюкивал. А ветер выл по-прежнему, тоскливо и злобно. «Все елки повалит, наверное, игрушки и мишуру уж точно посрывает. Тьфу, глупость какая-то в голову лезет. Ну и фиг бы с ним».       Накануне было вот что. Вызов в огромную коммуналку «на Ваське» на труп. Обычное дело. Да и Дубин уже не «сопляк зеленый», что бы там не говорил Цветков. И видел немало трупов, криминальных и нет. Этот был не криминальный. Пожилая петербурженка, лет девяносто. Из тех, кто помнит Петербург еще Петроградом… Судя по состоянию тела, она просидела у себя в комнате почти месяц.       Коммуналка была такая, что хоть роман ужасов о ней пиши в духе Стивена Кинга. Мрачная, темная, с длинным коридором, освещенным единственной тусклой лампочкой у входной двери. Многие комнаты – нежилые, находятся в аварийном состоянии. Другие закрыты, и, судя по пыли на полу, туда давно никто не заходил. Бывшие жильцы квартиры поумирали, а наследникам – либо сдавать жилье, либо закрыть и оставить до лучших времен. А когда они наступят, эти лучшие времана, и наступят ли вообще? Испуганные постояльцы, парочка студентов из провинции сказали, что въехали неделю назад, и никакую старушку не видели и даже не знали про её существовании, и вообще учатся, работают, а домой приходят только спать. Старушку увезли, хоронить за госсчет. В аккуратной стопке документов, куда полезли в поисках паспорта, нашли несколько свидетельств о смерти – судя по всему, муж, дочь, племянник, брат… Почему же тогда так тоскливо на душе? Что делать, люди смертны, и внезапно смертны. А тут даже нет криминала, нет злого умысла. Человек прошел свой жизненный путь, и что поделать, раз конец пути пришлось идти в одиночестве. Игорь мрачно сказал Диме: - Идем, нам тут делать нечего. Отчет допишешь на месте. И Дима в последний раз окинул взглядом комнату, где сидела ее уже мертвая жительница, одетая в старенький халат и стоптанные тапки. - Игорь, а тебе не кажется странным, что трупного запаха не было. - А она была очень худая, просто истощенная, некоторые люди к старости полнеют, а некоторые сильно худеют. Или пенсии на продукты не хватало. Вот и мумифицировалась. «Денег не хватало»… Перед глазами встала вечеринка в пафосном клубе, куда Кирилл пару раз таскал и Диму – еще в начале их отношений. Дорогой алкоголь, тачки стоимостью в квартиру в центре. Сумочки и платья от кутюр. А совсем близко – человек, который умер, потому, что не хватало денег на элементарное. На еду.

***

- Дим, может, уволишься ко всем чертям? – спросил Кир, - далась тебе эта полиция. Ты же так себе все нервы сожжешь. Пойдешь в Академию Художеств, ты ж рисуешь талантливо. Денег нам хватит. Будешь иллюстрации рисовать, я тебе выставку устрою… - Нет, Кирь. Если так бежать от трудностей, то кто будет бороться с ними? Один Гром не справится. Кирилл хотел сказать что-то в ответ, но Димка вздохнул так горестно, что он счел за лучшее промолчать.