Обманутые

107 год от Завоевания Эйгона I Королевская Гавань       Предложение короля не обрадовало Алисэнту, но Отто Хайтауэр был доволен подобным исходом всех его изощрений. Несмотря на то, что юная невеста испытывала симпатию к королю, у неё сложилось крайне неоднозначное отношение к нему. И, более этого, её несколько тяготило наличие уже двоих детей от почившей королевы, которой Алисэнта служила в качестве фрейлины.       С усопшей Эйммой её связывало немногое. Приближённые к королеве женщины в большинстве своём успели стать матерями, и все разговоры фрейлин сводились к бремени беременности и воспитания отпрысков. Более того, почти все пеклись о состоянии королевы во время её последней, крайне тяжёлой беременности, и Алисэнта банально не успела приблизиться к этой женщине, запомнившейся ей довольно болезной особенно в последние месяцы своей жизни.       Как самая младшая из фрейлин Алисэнта была занята лишь повседневными нарядами королевы и порой распоряжалась по поводу ежедневных чаепитий. Она детально знала предпочтения королевы и ни разу не ошиблась, но это не сблизило их. Отец часто интересовался разговорами благородных дам и изречениями королевы, и Алисэнта, не обделённая хорошей памятью, в деталях пересказывала что-то важное из не очень информативных диалогов.       Становиться женой короля было неловко. Пред ликами Семерых на ней не было греха за подобное деяние, но на душу давила странная вина. Будто она занимает чужое место, будто старается стать Эйммой Аррен.       Но ни одна догма не запрещала благочестивой деве выйти замуж за мужчину по истечению траура.       Вина травила её хрупкое сердце. Всю жизнь она была той, кто может лишь дарить заботу, но теперь она станет королевой Вестероса и обязана нести иное бремя.       Некогда Алисэнта, будучи совсем юной девочкой, сидела подле ложа хворающего от старости короля Джэйхейриса. То время многому её научило, ведь медленно умирающий король относился к ней с теплотой. Его посещали многие люди, но крайне мало — родные дети или внуки. Ещё не встретившая расцвета Алисэнта читала старому королю записи почившего септона Барта, ухаживала за ним по мере сил, следуя указаниям мэйстера, и слушала речи одинокого старика.       Ей присущи сердоболие и ласка, что очень ценят зрелые мужчины, ищущие себе не любовницу, а супругу. Именно так говорил ей отец, научившийся пользоваться этими качествами дочери. Ведь она всегда была верна в первую очередь ему, вечно жадная до отцовского внимания.       Именно поэтому своё нежелание сближаться с вдовствующим королём она закрыла глубоко в душе. Она отреклась от чувства вины перед королевой и её детьми. В конце концов, подобный исход, вероятно, один из самых благоприятных в жизни любой девушки из благородного дома. Многим и не снился брак с самим королём.       Но чем дальше заходила Алисэнта, тем сложнее становилось убеждать себя в верности решения. Улыбаясь королю при каждой встрече, она прятала своё одиночество, ведь теперь сблизиться с ней желали лишь из-за статуса, а о враждебности других претенденток не имело смысла упоминать. Отчуждение вошло в жизнь Алисэнты, окружило плотным куполом, за которыми поселились лживая лесть и подлость.       — Моему сыну не довелось познать материнскую ласку, но растёт он на диво добрым мальчиком, — реплика Визериса заставила Алисэнту оторвать взгляд от собственных израненных пальцев. Их традиционная прогулка по внутреннему двору Красного замка близ Богорощи перестала вызывать в ней прежние пиетет, но и совсем отвлекаться не получалось.       — Всякий раз, когда мне удаётся встретить принца Бэйлона, меня наполняет счастье при виде его улыбки, — довольно искренне ответила девушка, обладающая мягким нравом. Дети всегда вызывали у неё умиление.       — Немудрено, — тут же расцвёл улыбкой король. — Уверен, ты проникнешься к нему любовью.       — Разве я могла бы не любить принца? — застенчиво ответила Алисэнта. — Весь королевский двор покорён Его Высочеством.       Почти всегда король говорил о своих детях. И если Рэйнира, скорее, вселяла в своего отца некоторую тоску, то Бэйлон удивительным образом мог заставить короля испытывать и тревогу, и счастье. Алисэнта никогда не видела столь любящего своих детей отца. Сама девушка относилась к разговорам о принце с утомлением: этого ребёнка она почти не знала и видела редко, посему испытывать той же любви к нему не могла, как и извечно демонстрировать интерес к его жизни. Чужой ребёнок, названный наследником, был непопулярен при дворе, что тщательно скрывалось от короля. Алисэнта порой слышала крайне ужасные вещи и слухи, да и не одобряла того, что няней принца Бэйлона стала безродная простолюдинка, не имеющая должных навыков и воспитания.       Но разве она могла перечить королю и высказывать критику его решений?       — Весьма прискорбно, что его яйцо в итоге окаменело, — переключился Визерис, снова погрустнев. Его переменчивое настроение порой очень озадачивало Алисэнту, но она училась подстраиваться.       — Но ведь принц сможет оседлать уже взрослого дракона, как только подрастёт, — пустив в голос участия, ответила девушка, в годы своего детства успевшая прочесть множество записей септона Барта, участвующего во всех реформах, проводимых королём Джэйхейрисом.       — Я полагал, это станет отличной традицией нашего дома, но в итоге она породила волну нелицеприятных слухов.       — Рождение дракона — вопрос не только удачи, но и должного ухода за яйцом. Подобное событие не лишает принца Бэйлона божьей милости.       — Твои слова утешают меня, Алисэнта, — печально улыбнулся король. — Я уповаю на милость Семерых с момента пробуждения до отхождения ко сну, и даже ночные видения порой полнятся переживаниями.       Пока что ей не ведомо переживание за собственное дитя, и порой её крайне утомляло общаться лишь на подобную тему. Когда-то она осмелилась разделить печаль Визериса по почившей супруге, которую могла понять, но тревоги о детях, увы, чужды ей.       Позволит ли ей король познать радость материнства? Будет ли любить детей от неё так же, как любит принцессу Рэйниру и принца Бэйлона? Алисэнта желала верить, что брак сулит ей безграничное семейное счастье, но странная тревога не покидала её ни на мгновение. Оставалось лишь уповать на милость Матери, которая благословит её брак и нерождённых ещё детей.       — Сегодняшний день пестрит приятными встречами!       Полный счастья голос Визериса заставил Алисэнту оторвать взгляд от свежей ухоженной травы Богорощи. Король ушёл навстречу мэйстеру, держащего на руках юного принца, и Алисэнта ощутила кратковременное облегчение. Принц рассмеялся по-детски счастливо, разрушив хрупкую тишину внутреннего двора, и тянул руки к своему отцу. Их внешнее сходство сводилось лишь к цвету волос и глаз, тогда как довольно утончённые черты Бэйлона напоминали королеву Эймму, но, кажется, именно это и приводило Визериса в восторг.       Вероятно, принц вырастет весьма очаровательным юношей.       — Гляжу, наш чудесный принц в прекрасном расположении духа, — прижав к себе сына, довольно заметил король.       — Уже третью луну Его Высочество радует нас здравием и хорошим аппетитом, — почтительно склонил голову мэйстер.       — К моей свадьбе, я уверен, Бэйлон сделает свои первые шаги, — заявил король. — Боги милостивы ко мне, раз наградили меня подобным счастьем!       Лицо Визериса не покидала широкая улыбка, которая появлялась лишь рядом с сыном. Принц Бэйлон же, прижавшись плечу отца, вцепился в расшитый камзол и смотрел в лицо безучастной Алисэнты, ощущающей себя явно лишней. Подобное чувство разделял и Рунцитер, привыкший к довольно бурному проявлению любви короля по отношению к сыну.       — Вашими молитвами принц совсем скоро полностью выздоровеет, Ваше Высочество, — заверил короля мэйстер.       — Несомненно, все бессонные ночи воздаются мне стократ, — рассмеялся Визерис, передавая сына Рунцитеру. — Надеюсь, с этого дня я буду засыпать без тревог. Гляди, сынок: покуда ты улыбаешься, весь Вестерос пребывает в благоденствии!       Никто бы не осмелился оспорить слова короля, но в голову Алисэнты закралась пагубная мысль, которую поддержали бы многие придворные: принц Бэйлон слишком немощен для наследника и не достоин Железного трона. Но дитя он чудесное и доброе, отчего девичье сердце тронула светлая грусть.       Она не сможет заменить принцу мать, но в будущем у них могут получиться тёплые взаимоотношения.

* * *

      Тайны были слабостью Отто Хайтауэра ещё с тех времён, когда он обучался в Цитадели. Мэйстерская цепь не являлась его целью, ведь амбиции вели его дальше поста Великого мэйстера при Красном замке, хотя в те времена он не осознавал подобных желаний. Будучи младшим братом будущего лорда своего дома, единственным его путём являлось становление рыцарем, что Отто не прельщало. Его тело и дух были сильны, но характер не стремился к тупому маханию мечом, ведь разум его стремился к большему.       Семеро сами привели его к посту десницы при короле Джэйхейрисе. И по сей день божья милость вела Отто к укреплению собственного влияния во всём Вестеросе. Король был ленив и неконфликтен, поэтому не ограничивал власть десницы, но порой… порой любил напоминать о том, кто на самом деле владеет всем. И подобное крайне раздражало Отто, заставляло принимать жестокую реальность, где самая большая сила — династия Таргариенов с их драконами.       Ничто не может пойти против клятв. И уж тем более — против драконьего пламени. Отто не мог стать членом династии. Но Семеро благоволили ему, как бы намекая — Таргариены не заслуживали той власти, что некогда даровали сами боги.       Прознать, что сын Визериса — вовсе не мальчик, для Отто стоило не более недели. Вероятно, в данном случае больше сопротивлялся его разум, который вообразить не мог, что король может пойти на подобные риски. Ужасающие риски. Но развившаяся паранойя государя вызвала у десницы слишком уж острый интерес.       И Отто сам, узнав столь нелицеприятную тайну, подсобил королю. О, если бы принц Дэймон решил хоть раз оторвать взгляд от Рэйниры и проявить интерес к племяннику, то смог бы догадаться о том, кем на самом деле является Бэйлон. Тогда бы он силой взял принцессу и женил на себе вопреки королевской воле, а после — добился бы титула. Отто не мог допустить подобной катастрофы, зная, сколь дурен нрав Порочного принца. И он оградил Бэйлона и собственными силами, дабы никто не смог добраться до тайны этого тщедушного дитя.       Разумеется, до определённой поры.       Малый совет очень легко пошёл на поводу общественных беспокойств, не заставив десницу и пальцем пошевелить в сторону создания нужных настроений. Алисэнта действовала всегда так, как он просил, и Семеро наделили её красотой и покладистым нравом, которые оценит любой мужчина. Визерису нужны были лишь правильные слова и внимание, до которого всегда был чудовищно жаден. Несколько месяцев, и король уже мечется между долгом и собственной прихотью.       Отто давно научился правильно общаться с королём. Тогда, когда ему необходимо было чего-то добиться, следовало как можно реже говорить об этом самому. Лишь наставлять других, контролировать окружение Визериса и направлять его внешними стимулами, тем самым вселяя веру в то, что он самостоятельно мыслит и принимает решения. Порой это чудовищно раздражало Отто.       Алисэнта родит Визерису сына, которого Отто сделает королём. Дитя можно вырастить с доверием к собственной семье, и это упростит правление десницы. С внуком не придётся столько стараться, чтобы добиться нужного решения.       Пока что неясно, как следует поступить с Бэйлоном, но лучше бы этому дитя тихо умереть, не дождавшись расцвета. Это бы избавило Отто Хайтауэра от смутного чувства порока на своей душе. Убивать невинное, хворающее дитя, и без того живущего в лишениях, было бы крайне жестоко. Покуда милость Семерых следует за десницей, брать на себя столь тяжкий грех не входило в планы Отто.       Будущее Бэйлона определит его поведение, если Семеро окажутся столь снисходительны к нему, что позволят выжить.       Вероятно, уповая на волю богов в столько щекотливом вопросе, Отто подвергает риску все свои планы и намерения. Но мог ли он позволить девке занять Железный трон? На что может быть способна женщина, имея столь безграничную власть? Порок овладевал Рэйнирой с каждым похотливым взглядом родного дяди, но страсть её принадлежала иному мужчине — собственному хранителю, человеку, давшему обет безбрачья. Совсем юная, но столь падшая девочка, не скрывающая своеволия и высокомерия.       Кто бы мог подумать, что отцом довольно безответственного Визериса является Бэйлон Храбрый, коим восхищались во всём королевстве? Что его мать — шебутная и задорная принцесса Алисса, не слезающая со своего дракона Мелеис даже на сносях? Что его дедушка, предыдущий правитель — Джэйхейрис Миротворец, который своими заслугами мог посоревноваться с самим Эйгоном Завоевателем?       И теперь дети самого Визериса ещё более ничтожны, чем собственный отец. Обыкновенный лжец, шедший на поводу своих мутных амбиций, связанных не с правлением, а кое-чем более глубинным. Уподобление богам — вот, что бередило разум короля. Он пытался приписать себе таланты Дэйнис Сновидицы, спасшей весь дом Таргариенов от участи быть погребёнными вместе с великой империей. Извечно говорящий о своём сне, где фигурировал его сын в короне Завоевателя, Визерис казался скорее безумцем, чем провидцем. И он решил так просто воплотить самую обыкновенную фантазию в жизнь, сломав судьбу родного дитя.       Будь принц Бэйлон официально девочкой, то Отто бы, возможно, даже смог бы посодействовать её становлению королевой-консортом. Но при самом неблагоприятном исходе Отто придётся уничтожить нынешнего наследника, чтобы дать дорогу к Железному трону собственному потомку.       Осталось лишь дождаться, когда Алисэнта подарит королю настоящего, здорового сына. И ни Бэйлон, ни Рэйнира не смогут встать на пути истинного наследника короны.       Организацией свадьбы собственной дочери Отто занялся с большим вниманием. Страсть короля к праздникам была известна Вестеросу, но после смерти королевы Эйммы не было проведено ни единого турнира. Нынешний праздник должен превзойти любой из тех, что были проведены ранее при Красном замке. Эта свадьба покажет новую королеву из дома Хайтауэров, что ознаменует укрепление влияния самого Отто. Весь Вестерос обязан рукоплескать союзу Визериса и Алисэнты.       Десяток дней турниров в Мэйденпуле, сопряжённых с пиршествами, но и столица будет погружена в масштабный праздник. Всем горожанам будут поданы простые блюда, дабы брак короля благословлял даже бедняк. Наряд Алисэнты, хоть и весьма консервативный, шился из лучшего шёлка, украшенного жемчугом и изысканной вышивкой. Дом Хайтауэров выделил столько золота на эту свадьбу, что Отто было сложно вообразить затраты старшего брата. Разумеется, его милость отнюдь не от доброты душевной.       Золото лилось не рекой, — целым водопадом. Король, будто бы опомнившись после долгого перерыва в празднествах, давал распоряжения, не заботясь о тратах. Поговаривали, что это будет самая пышная свадьба за последние века. Кто-то считал это оскорблением почившей королевы Эйммы, а кто-то радовался большому празднику, чтобы насладиться гостеприимством Красного замка в полной мере.       Это было весьма показательным поступком короля, несмотря на то, что Отто подобное положение дел устраивало. Показная, как казалось деснице, скорбь по почившей супруге закончилась в тот же миг, как появилась достойная замена королеве. Визерис был отвратителен в собственном лицемерии, а ведь на короткий миг показалось, что он в самом деле заслуживает сочувствия.       Что из слов короля вообще было искренним? Каждый раз, когда ему почти удавалось заставить Отто поверить, Визерис полностью разрушал собственную иллюзию каким-либо неоднозначным поступком.       Как часто он говорил о любви к королеве Эймме, при этом добиваясь от неё наследника ценою её здоровья и жизни.       Как яро он демонстрировал своё обожание к детям! И с первой же минуты обрёк жизнь собственного дитя на годы мучений во лжи, обложил долгом чужого титула и отобрал шанс на должное воспитание. Как только его сущность раскроется массам, он будет запятнан позором до конца своих дней.       Кто-то звал Отто Хайтауэра жестоким и циничным, но ему очень далеко по этим качествам до государя. Каким бы не был десница, своих детей он вёл к лучшей жизни, а не к позору. Двое его сыновей получили должное образование и места в среди рыцарей Красного замка, выступали на турнирах, ни разу не запятнав честь своего дома. Его дочь же удостоилась чести скрашивать последние дни короля Джэйхейриса, её благодетель ставили в пример юным девам, а септы наперебой хвалили её знание религиозных догм и соответствие идеалу хорошей жены и матери. Это ли не показатель отцовской любви?       Всё, что делает Визерис, сидя на Железном троне, вредит не только ему и его окружению. Это уничтожает Вестерос в настоящем и будущем, сеет первые семена раздора и беспорядков. Пока что отдалённо, но Отто чувствовал: туманное грядущее обещает перерасти в нечто кровопролитное и беспощадное. Период мира, дарованные королём Джэйхейрисом после страшных лет правления Мэйгора, вот-вот сменится на чудовищные события, которые обескровят Вестерос на очередные «мирные» года.       Задачей Отто было подготовиться к этому.

* * *

      Вся столица пребывала в лихорадочном возбуждении. Красный замок был готов к пышной церемонии бракосочетания короля с леди Алисэнтой, а на следующий же день практически весь двор выдвинется на турнир в Мэйденпул.       Рунцитер обязан следовать за государем, но ныне на его плечах ответственность за принца Бэйлона, которую он не мог ни на миг доверить другому мэйстеру. Наблюдая, как Великий септон проводит церемонию бракосочетания короля Визериса и юной Алисэнты, Рунцитер держал на руках вертящего головой принца, который ещё никогда не видел столь огромное количество людей.       Разумеется, на столь масштабное и важное событие прибыли как самые знатные гости, так и совсем неизвестные лорды отдалённых земель. Пальцы Великого мэйстера, потратившего не один день на написание всех приглашений, лишь недавно перестало сводить судорогой, но острый ум позволял ему помнить практически все отправленные за те дни письма. Определённо, многие явились на торжество без приглашения.       Зато на отправленное в Цитадель письмо ответил архимэйстер Вэйгон Таргариен, прозванный Бездраконным. Четвёртый сын короля Джэйхейриса, которому предлагали титул короля, равнодушно наблюдал за церемонией, облачённый в простой балахон и массивную цепь, количество звеньев на которой неприятно впечатлило Рунцитера. Сравнительно молодой архимэйстер из правящей династии был известен в Олдтауне своим пытливым умом и амбициозностью.       То, что он посетил столь масштабное торжество, казалось даже странным, ведь Вэйгон не тяготел к Королевской Гавани ещё при жизни родителей. Неудивительно, что король и вовсе позабыл об одном из своих родственников, хоть и родном дяде. Пристальный взгляд Рунцитера не остался незамеченным, и бывший принц степенно склонил голову в приветствии. Его равнодушный взгляд ненадолго задержался на принце Бэйлоне, и на секунду на бесстрастном лице мелькнуло недоумение.       Разумеется, Великий мэйстер не носится с детьми короля. Но Эми, которую и без того часто унижали в Красном замке, всячески искала поводы отказаться от перспективы оказаться ещё и на крупном празднике, кишащем высокородными гостями. Рунцитер и сам не желал только укреплять самые необыкновенные слухи, которые вились вокруг несчастной девочки. Оставалось лишь уповать на то, что гости будут слишком заняты торжеством, а не принцем, за которым ухаживал сам Великий мэйстер, не нашедший человека, которому бы смог доверить драгоценного сына короля.       Благо, Вэйгон в Красном замке ненадолго. Зная о дотошности этого человека, Рунцитер не хотел бы, чтобы любопытство архимэйстера завело его на поиски причин и истины. Осведомлённости десницы хватало для того, чтобы Великий мэйстер потерял покой в стенах Красного замка, ведь неизвестно, когда Отто Хайтауэр решится воспользоваться своими знаниями об истинном положении вещей.       Король совершал крайне рисковый шаг, выбирая в жёны леди Алисэнту. Если молодая жена родит сына, то Бэйлон окажется в ещё более шатком положении. И если бы на её месте оказалась другая девушка, то, возможно, десница остался бы на стороне принца-самозванца, но ради родного внука он может пойти против клятв.       Оказавшись в Великом Чертоге, Рунцитер с облегчением передал принца на руки его няне.       — Праздники в последние годы становятся скорее испытанием, чем отрадой, — ворчливо заявил Рунцитер, занимая своё место за столом короля, выделенное членам Малого совета. Лорд Лионель Стронг вежливо улыбнулся на сказанное, по своему обыкновению сдерживая комментарии.       — Хотелось бы узнать о вашей подопечной, няне принца, — вдруг завёл разговор Лорд Стронг. — Государь намерен выдать замуж девочку за мужчину с титулом за её заслуги перед Короной.       — Всё верно, — сдержанно ответил Рунцитер. — Дитя не довелось воспитываться в благородной семье, но Семеро наградили её лучшими человеческими качествами. Женщинам не дают титула или земель, но король в силах обеспечить девочку достойным браком.       — Мой младший сын, Ларис, всё ещё не обзавёлся невестой, — признался Лионель. — Его… недуг и довольно специфичный нрав не располагают благородных дам.       — Полагаю, юноша слишком молод, оттого и мыслит весьма категорично, — добродушно отметил Рунцитер, зная о неуёмном любопытстве Лариса, которое не никак не затрагивало женщин.       — Увы, мне, как отцу, приходится думать о его будущем с большим вниманием, ведь ему нужна супруга, которая сможет о нём позаботиться должным образом.       Вероятно, Лионель Стронг в самом деле с тревогой размышлял о будущем младшего сына, который всегда был несколько странноватым. Рунцитер часто советовал Ларису книги, когда юноша об этом просил, видел, как он часами сидит на балконах высоких этажей с телескопом в руках.       Стронги, хоть и древний дом, утратили былое могущество. Ныне им принадлежит Харренхолл, но ни Лорд Лионель, ни его сыновья практически не бывают в родовом замке. Несмотря на обширные земли и посты при дворе, от чего-то ни Харвин, ни Ларис не были помолвлены, хотя достигли совершеннолетия. Старший сын нёс службу в личной гвардии принца Дэймона, а младший пока что помогает отцу, мастеру над законами.       Лионель ищет жену для младшего сына не среди благородных дев Речных земель, а присматривается к безродной сироте, которой повезло так возвыситься лишь волей короля. Разумеется, Визерис одним словом сделал из девочки едва ли не благородную леди, ведь предпочёл Эми любой из дочерей великих домов. Благосклонность государя к этой девочке была предметом многих сплетен, но спустя время, когда влечение короля к ней волей-неволей пришлось исключить из причин такой милости, заинтересованные стали присматриваться к няне принца.       Чего же желал добиться Лионель Стронг? Неужели верит в бесконечную благосклонность Визериса? Король не привязывается к людям, сколь исполнительными они не были, и забудет о Эми в тот же день, как та прекратит выполнять свои обязательства. Мог ли Лорд Стронг рассчитывать, что у него получится влиять на наследника? Эми пробудет рядом с Бэйлоном лишь до тех пор, пока он не осознает свою особенность и не научится самостоятельно хранить секрет. Неизвестно, когда наступит этот день, но в дальнейшем принцу положено совершенно иное окружение.       — Полагаю, король не откажет вашему сыну, Лорд Стронг, — немного уняв подозрительность, ответил Рунцитер. Всё-таки в его интересах было устроить дальнейшую жизнь для Эми, и младший сын Лионеля в её положении — невероятная удача.       — Ваши слова придают мне надежды, — сдержанно улыбнулся Лионель, отсалютовав кубком с вином. — За здоровье короля Визериса и его новобрачной королевы Алисэнты.       — За здоровье, — поддержал мэйстер без энтузиазма.       Этот брак его не радовал, как и большую часть двора, но ныне все искрились счастьем, будто дочь десницы — долгожданная любимая королева. Против самой леди Алисэнты никто ничего не имел, ведь девушка отличалась кротким нравом, но её отец всегда вызывал неоднозначные мысли.       — Неужели принцесса Рэйнира совершенно не расстроена? — не без скептицизма спросила супруга Лорда Таймонда Ланнистера, имени которой Рунцитер не запомнил, так как при дворе та появлялась редко.       — Теперь у принца и принцессы появится мать, разве это не прекрасно? — ответила ей Леди Бисбери, безуспешно скрывая усмешку за кубком с вином.       Дамы многозначительно переглянулись, не продолжая столь рискованный разговор в Великом Чертоге, но скептицизм благородных гостей был понятен: никто не желал плясать по велению Отто Хайтауэра, хоть и неочевидно. Король Визерис стал лишь символом власти Таргариенов, тогда как большую часть вопросов решал десница, а ныне рядом с государем женщина, способная родить ему ещё детей.       При таком раскладе многим стал более импонировать даже тщедушный наследник в лице принца Бэйлона, ведь за дитя стоит только его отец, а не, условно, дом Арренов, из которого происходила королева Эймма.       Принцесса Рэйнира в самом деле демонстрировала удивительное радушие, научившаяся лицемерию в столь юном возрасте. Она с улыбкой подливала вина в кубки отца и мачехи, порой выходила плясать то с братьями-близнецами, сыновьями Лорда Таймонда, то с Лейнором Веларионом, сыном Корлиса и принцессы Рэйнис. Бэйлон удивительным образом оказался на колене принца Дэймона, который не отличался жизнерадостностью. Никогда дядя и племянник не были столь близки, но Рунцитер не мог сказать, что кто-то из них выглядит слишком уж недовольным.       Разумеется, Визерис порой мог приструнить свою родню, чтобы на столь масштабном мероприятии даже принц Дэймон вёл себя сносно. Всем видом Таргариены демонстрировали единодушие. Если притвориться, что всё хорошо, можно и в самом деле поверить в благополучие. И король верил, искренне смеялся и радовался, пока его семья разыгрывала спектакль для публики.       Как долго удастся удерживать правление, воображая, что Красный замок — огромная сцена, где каждый играет свою роль? Сколько можно убеждать себя в том, что это представление — реальность?