Только с тобой

***

Что первым отметил Рикс, когда вышел из университета — гололеда не было, да и слава Богу! Он с утра пораньше сегодня уже успел подхватить несколько студентов и студенток, чтобы те не сломали себе шею или другие конечности, пока шли до дверей университета. Да что говорить, Рикс и сам сегодня чуть не навернулся, хорошо, что успел схватиться за бампер машины. Хотя и странно, что лед успел растаять всего лишь за несколько часов. Да, солнце вышло, но не слишком-то оно грело, чтобы дать растаять льду. Плотнее закутавшись в свое пальто, мужчина доходит до своей машины, снимает блокировку и сразу же садится за руль, включив печку, чтобы прогреть салон машины, а пока ждет, наблюдает за тем, как выходят счастливые студенты из дверей университета, блестят своими улыбками, смеются, парочки жмутся друг к другу, чтобы было теплее, а парни так вообще задирают девчонок тем, что кидаются в них снегом, те визжат, но смеются, кидаются снегом в ответ. Рикс лениво улыбается, наблюдая за этой картиной. Вот она, беззаботная пора юности, когда все еще дозволено и нет практически никаких забот. Да в принципе и у самого Рикса не было никаких забот, кроме одной. От этой мысли на душе становится в разы теплее, мысль, что родной человек ждет тебя дома согревает душу. Рикс ждет, пока с парковки уедет Тори — преподаватель психологии, а потом плавно выруливает за ней. Но Рикс не едет домой сразу же. Сначала он заезжает в магазин за продуктами для ужина на сегодня, а также еще по мелочи. Но в первую очередь за мандаринами, которые еще вчера просил купить Лабель, а то уже съел все те, что покупал день назад Рикс. Все магазины без исключения уже были украшены к Рождеству, ведь оно было совсем скоро, поэтому все активно готовились еще за месяц, а сейчас, когда едешь по городу, такое ощущение, что ты попал в сказку, ведь не оставалось ни одного не украшенного уголка или закоулка, от этого настроение поднималось еще выше. Все продукты из списка отправляются в тележку, которую катил перед собой Рикс, периодически сверяясь со списком, чтобы узнать все ли он купил для сегодняшнего ужина или нет. В магазине было ужасно жарко, поэтому пришлось ослабить слегка свой теплый клетчатый шарф, расстегнуть пальто на пару пуговиц. Только Рикс заворачивает за угол стеллажа, чтобы взять мандарины, как тут же встречается почти впритык тележкой с Тори. Девушка, явно не ожидав такого, тихо вскрикивает, но, увидев, кто перед ней, сразу же расплывается в улыбке. — Рикс! Чуть аварию не учинил, — смеется рыжеволосая звонко, повернув тележку с продуктами немного в другую сторону, чтобы Рикс смог пройти. Мужчина отвечает тоже смехом девушке. Тори была не только преподавателем психологии в университете, но также была хорошей подругой Рикса, с которой они часто могли проводить время вместе, всегда находили темы для разговоров, никогда не уставали друг от друга. — А где Лабель? Почему ты один? — Рикс чуть стороной обходит Тори и набирает мандарины в мешочек, берет много, ведь знает, как их любит Лаб. Тори склоняет вопросительно голову на бок, откинув назад свои длинные огненно-рыжие волосы. — У него нет пар сегодня, перед Рождеством студентов решили сильно не нагружать, дома отсыпается, а я заехал за продуктами и за мандаринами этому чуду. У него скоро сыпь уже пойдет от этих мандаринов, — вновь девушка звонко смеется, Рикс не может подавить громкий смешок и добрую ухмылку. Из всего университета только Тори одна знала, что Лабель и Рикс встречаются, никому об этом не рассказывала, да и была не против их союза, видела, что Лабель замечательный парень, хоть и является сыном богатых родителей, но не ставит из себя большую шишку, а искренне любит Рикса. Если им хорошо вместе, так зачем это рушить, верно? Когда Рикс уходил, Тори лишь с улыбкой смотрела ему вслед, про себя мысленно желая этому человеку только счастья. Она не могла не заметить, с каким трепетом и нежностью в голосе он говорит про Флавия-младшего.

***

Рикс знает, что Лабель скорее всего еще спит, потому что этот соня любитель поспать подольше, поэтому крайне тихо и осторожно хлопает дверью квартиры, чтобы, не дай бог, не разбудить парня, пусть отсыпается после сложных сессий, он их закрыл все на отлично, так что заслужил вполне себе. Он быстро раскладывает продукты по полкам холодильника и шкафов, максимально стараясь не шуметь, не шуршать, потому что сон у Лабеля всегда был чуткий. Весь дом уже был украшен к Рождеству, оставалось только нарядить ель, да и все. Гирлянды, самые различные подвески и вывески украшали стены, над камином как правило, висел венок из омелы, а на самой каминной полке стояли различные фотографии, но самая любимая фотография Рикса стояла прямо посередине. На ней был изображен Лабель год назад, когда парень был еще на первом курсе, у него был день рождения. Рикс улыбается каждый раз, когда видит эту фотографию. Лабель тогда ел торт, испачкал себе весь рот, кончик носа так же не остался обделен, крем даже попал на щеки, но выглядел парень очень счастливым и довольным. Это был первый его нормальный день рождения. Рикс растапливает камин, сразу же начинают приятно потрескивать дрова, их жадно облизывает огонь, забирая в свои объятия, не давая вырваться ни на секунду. Замерзшие щеки и нос Рикса тут же отогреваются, отогреваются и руки, которые закоченели, пока он нес пакеты с продуктами из машины до квартиры. Сразу же становится тепло и уютно. Лабель и правда спал, закутавшись с головой, из-под белоснежного одеяла торчала лишь темная макушка, а помимо тиканья часов слышалось тихое и размерное дыхание парня. Рикс знал, что спать так долго вообще не желательно, поэтому осторожно садится на край кровати и ласково касается макушки Лабеля пальцами, пытаясь разбудить, но не напугать. — Детка… — губы трогает нежная улыбка, когда Лабель что-то тихо фырчит, чувствуя сквозь сон, что его пытаются выдернуть из блаженного царства Морфея, поэтому пытается спрятаться под одеялом лучше. — Детка, пора просыпаться, уже почти час дня, нельзя так долго спать, — мужчина предпринимает еще одну попытку разбудить парня, на этот раз удачную, потому что ему отвечают каким-то бормотанием, но Рикс все равно ничего не понимает, пытается стащить одеяло с Лабеля. — Встаю-встаю. Пытатель, — Лабель недовольно бормочет себе под нос, но все же вылезает из теплой постели, тут же попадая в объятия любимого мужчины. Рикс лукаво улыбается, пока Лабель усаживается ему на колени, скрестив ноги за спиной у мужчины, обвивает его шею руками, тут же припадая поцелуем к любимым губам. Рикс отвечает с большой охотой, чувствуя мягкие губы Лабеля на своих, чувствует его тепло, которое все еще хранит постель. Мужчина отрывается от Флавия только спустя минуту. Лабель такой заспанный, волосы торчат в разные стороны, спутанные, но повезло, что мягкие, поэтому всегда можно без труда распутать пальцами, не используя расческу, когда не очень и нужно, когда лень за ней идти. Вот и сейчас, придерживая парня одной рукой за талию, другой Рикс пытался распутать спутавшиеся пряди Лабеля, что вышло на ура. Он был таким теплым и милым, особенно в этой рождественской красной пижаме с оленями и елочками, что просто было невозможно удержаться от еще одного поцелуя. — Сегодня мы наряжаем ель, едим мандарины и смотрим весь день фильмы и мультики, отказов я не принимаю, мистер Остер! *

***

Когда год назад Рикс предложил Лабелю вместе нарядить ель, он и не ожидал, что это вызовет у парня такой энтузиазм, такую радость и такой огонек в глазах. Как выяснилось потом, сам Лаб никогда не наряжал ель, ему просто не позволяли, потому что за них ель наряжали: пока они были в школе, то учителя, а дома наряжал персонал. Лабель вырос в очень богатой семье, где главными приоритетами всегда были карьера, деньги и репутация, а не любовь и забота. Строгие родители, которые требуют от своих детей быть идеальными всегда и во всем. Нельзя было сказать, что Лабель прямо так уж и любил своих родителей. Да, они дали ему образование, но никто и ничто не заменит любовь родителей, а таковой у парня не было. Сейчас, сидя на большом диване в гостиной, Рикс наблюдал за тем, как парень с горящим взглядом украшает ель, а украшать он умел красиво, всегда подходил к этому делу с изюминкой, вот в этом году предложил украсить ель в красно-золотой гамме, Рикс сам убедился, что выглядело это довольно красиво. Где-то на фоне играли треки под праздничное настроение, а у Флавия словно крылья за спиной выросли. Рикс просто смотрит на это чудо черноволосое, которое пело сейчас себе песни под нос, выбирая, какую игрушку повесить на ветку ели: выбирает, вешает, а сам словно и не дышит, вешает с каким-то замиранием, трепетом, губы Рикса трогает нежная, теплая и ласковая улыбка. Так хорошо… любимый человек рядом, в камине потрескивают дрова, играет музыка, что может быть лучше? А, ну еще снег пошел, прямо самый настоящий снегопад! И на душе прямо так хорошо стало, так тепло… так… вот то самое чувство, когда тебе больше никто кроме него и не нужен, даже целый мир, потому что он рядом с тобой, вы принадлежите только друг другу. Только Лабель хочет потянуться за очередной елочной игрушкой, напевая себе под нос мелодию, сбивается, смеется, когда Рикс хватает парня за тонкое запястье, тянет на себя, усаживая к себе на колени, Лабель, ничего не понимая, смеется чуть громче, пытается извернуться, чтобы повесить игрушку, но мужчина не дает ему этого сделать, вновь привлекая к себе. — Рикс, ты чего? — смеется парень, но тут же замолкает, всматриваясь в лицо любимого. Рикс как-то смотрел… как-то не так, не как обычно. Он нашел все, что искал. Все, что нужно сейчас находится рядом с ним. Хочется обнять, никуда от себя не отпускать этого нежного и хрупкого мальчика, этого ангела, крылья которого уже давно вырвали его же родители, не давая парню свободу. А когда он стал чуть ближе с Риксом, мужчина заметил, что Флавий даже дышать легче как-то стал рядом с ним, тогда Рикс пообещал себе, что сделает все, чтобы видеть улыбку на таком красивом и любимом лице каждый день. И он слово сдержал. Мужчина кончиками пальцев проводит по спине юноши, кажется, чувствуя мурашки, которые бегут по его телу. — Я люблю тебя, Лаб, — совершенно серьезное признание, но сказано с такой нежностью и трепетом, что у самого Рикса кажется сердце сейчас выпрыгнет из груди. Но эти его глаза, его взгляд… Лабель просто сидит на коленях мужчины словно громом пораженный, не может и слова сказать, но что он сейчас чувствует, просто словами не описать. Казалось бы, такое простое признание, которое Рикс уже тысячу раз говорил Лабелю, сейчас оно принесло какое-то другое тепло в сердце парня, какую-то надежду, что он не один, что он кому-то, да нужен. Где-то на фоне, кажется, заиграла любимая песня Лабеля, а он, кажется, все слова забыл, смотря в любимые серые глаза Рикса. — Я тоже тебя люблю, Рикс, — парень тянет свою руку к волосам Рикса, зарываясь в них тонкими пальцами, нежно перебирает пряди, ласково улыбаясь. — Очень люблю, — с этими словами Лабель склоняется к Риксу, так нежно его целует, что голову кружит и почему-то щиплет как-то глаза, а Остер лишь сильнее прижимает парня к себе, нежно прикусывая его то за верхнюю, то за нижнюю губу. А на фоне где-то для обоих затихает музыка, слышится лишь стук сердца и сбитое, чуть рваное дыхание.

***

— Ну куда в тебя столько лезет? Сыпью покроешься весь! — утро Рождества для Рикса началось с запаха цитруса, который его и разбудил, заставляя разлепить глаза и приподняться на кровати, а после он увидел Лабеля, который сидел на краю кровати, что-то листал в телефоне, уплетая мандарин почти целиком за обе щеки. Да, парень и правда любил цитрусы, но не в таком же количестве! Сонный голос Рикса отвлекает Лабеля от телефона, он, жуя, поднимает голову на мужчину и улыбается ему во все тридцать два. Волосы чуть мокрые, значит, уже душ успел принять. И когда он только встал? А, ну да, ему же сегодня уезжать… — Рикс… — Лабель явно улавливает мимолетную грусть в глазах мужчины, которая всего на секунду, но промелькнула в глазах Рикса. Парень обходит кровать с другой стороны, нежно проводит пальцем по щеке мужчины. — Мы же уже все обсудили, да? Ну прости, ты же знаешь моих родителей… прием, все такое, сын должен присутствовать, я не могу им перечить, а то мне влетит по самое не хочу. Но ночью я приеду, и все выходные мы проведем вместе, не грусти только пожалуйста, любимый, — Лабель видит, что его слова немного успокоили Рикса, поэтому быстро целует его, а потом выходит из спальни, чтобы принести себе еще мандаринов, но нет… Лабеля нет еще минут семь, а потом он входит в спальню с чашкой горячего кофе, который специально приготовил для Рикса, пока тот спал. Рикс чувствует, как в груди становится еще теплее. Этот день они проводят вместе, готовят салаты, но совсем немного, зная, что все они точно не съедят, а придет Лабель уже точно либо в час ночи, либо в два, соврав родителям, что идет праздновать Рождество с друзьями. Не скажет же он, что у него появился роман, да еще и со взрослым мужчиной, который преподает у них в университете? Конечно же нет, это смертный приговор самому себе. Они оба знают, что откроют бутылку вина или шампанского, немного выпьют, а потом закончат этот год приятным времяпрепровождением в постели, как и обычно, как это и было в прошлый раз. Почти весь день они смотрят рождественские фильмы в гостиной, закутавшись в плед с чашкой горячего шоколада в руках. Кажется, это был один из самых лучших дней в этом году, когда они вот так вот просто сидели на диване, смотрели разные фильмы, а еще целовались. Много, долго, так, что в легких кончался кислород, а потом отрывались друг от друга и дышали, дышали, дышали, с улыбкой смотря друг другу в глаза. Эти эмоции и взгляды говорили лучше каких-либо слов. Как бы не хотелось оттянуть этот момент, эти часы, но момент все-таки настал, нужно было ехать домой, а Лабель так не хотел. Он часто жаловался Риксу на свою семью, но единственная, кто мог его хотя бы чуть-чуть понять из круга семьи — Паулина, его сестра. Она была единственной, кому Лаб рассказал про них с Риксом, он не боялся, что сестра расскажет родителям, потому что сама девушка не была против их союза, даже считала, что это романтично. Лабель до встречи с Риксом был словно потерянный и слепой котенок, которого выбросили на улицу просто так, но, когда он встретил Остера, все изменилось. Рикс провожал Лабеля до двери, пытался не показывать, как ему грустно, что парень уходит, но знал, что так будет лучше, не хотелось потом проблем на свою голову, да и парня бы подставил, нет, он так точно не поступит. — Я позвоню, как буду к тебе подходить, ключи с собой брать не буду, — Лабель с крайне тяжелым сердцем целует Рикса последний раз, поправляет воротник его рубашки, который уже успел изрядно так измяться за день, гладит его по волосам и отпускает, а после закрывает за собой дверь. И все. И тишина, Рикс остается один. Тишина стоит такая непривычно оглушающая, что даже мурашки бегут по коже. Вот и Рождество. Встретили вместе, называется… Рикс все еще ощущает запах мандаринов, от которых Лабель точно сыпью покроется, тот же цитрусовый вкус ощущается и на его губах. Он заходит на кухню, где вместе с Лабелем они сделали немного салатов, и несколько закусок. В гостиной все так же продолжает играть музыка, сейчас она уже кажется какой-то грустной, на спинке дивана висит пижамная кофта Лабеля, а огонь в камине и не очень уже хочется поддерживать. Сразу наваливается какая-то невыносимая тоска, которая сжимает горло все сильнее и сильнее в свои тиски. Не прошло и десяти минут, как Рикс слышит звонок, идет открывать дверь. Ну точно, Лабель как обычно что-то забыл. Ну конечно, шарф! Висит вот на вешалке вместе с пальто мужчины. Как только он открывает дверь, то ему на шею вешается Лабель, сразу же как-то даже жадно целует, кусая за губу. Рикс с недоумением, но с превеликим удовольствием отвечает, обнимая талию парня руками, прижимает к себе. Вот снова и настроение появилось, пусть на секунду, но появилось. — Ты шарф забыл, всегда его забываешь, — смеется тихо Рикс Лабелю в губы, тот чуть отстраняется, начинает раздеваться к большому удивлению мужчины, стягивает с себя шапку и теплое пальто, Рикс лишь следит за его движениями, склонив голову. Парень с улыбкой поворачивается к мужчине, обвивая его шею руками. — Я тут подумал… пусть там делают, что хотят. Пусть хоть обзвонятся мне, хоть что. Да пусть хоть ФБР меня ищет, плевать. Это Рождество я проведу с любимым человеком. С тобой. Я так тебя люблю, Рикс… Где-то в другой части города негодовали, рвали и метали родители Лабеля, одна лишь Паулина делала вид, что тоже злится на брата, но лишь она одна знала, где сейчас ее брат. Он как раз ей позвонил, предупредил, что все же останется с Риксом, предупредил, что не нужно за него волноваться. В спальне темно, лишь светит луна, свет которой небольшим лучиком попадает через приоткрытые шторы. Тихо, за закрытой дверью совсем-совсем приглушенно слышится трек Alphaville — Forever Young, любимый трек Рикса, но сейчас мужчина занят совсем не тем, чтобы подпевать любимой песне, сейчас он занят губами своего любимого мальчика. — Рикс… — рванный вздох парня Рикс ловит губами, переплетает их пальцы вместе, сцепляя в замок, а второй рукой Лабель царапал до красных полос спину мужчины. Эту ночь они, как и обещали, провели сначала за праздничным столом, а после в постели весьма чувственно и нежно, с признаниями в любви, а где-то в другой части города негодовали родители Лабеля.