Где ты, где я

я разлюблю тебя, когда исчезнет слово. я разлюблю тебя, когда исчезнут города. и не сойдет огонь во храме Иеговы, я разлюблю тебя походу уже никогда. _______________________________ когда исчезнет слово — МОТ — Доброго утра, лисёнок. Либо Чонин слишком громко возил ногами по полу, либо Чан уже примерно понимал, когда его парень соизволит встать с кровати. В ответ старший ничего не услышал. Лишь звук выключателя и хлопок двери. Кажись в ванную комнату. Чан пожал плечами и ухмыльнулся, заливая кипятком две кружки с заранее насыпанным кофе. В последнее время поведение Яна его не то, что бы сильно волновало, но настораживало. Каждый вечер он приходил домой позже прежнего. Всегда отмахиваясь одним: задержался с документами в агентстве. Не сказать, что Чан не доверял своему парню. Даже наоборот. Он любил его и доверял ему. С ним ему было комфортно, как и Чонину. Однако в последнее время Ян удивлял своим «трудом» и поздним явлением домой. Чонин работает в агентстве, и в основном с документами. Сам Чан заболел и уже неделю не появлялся в офисе. Но каждый вечер читал сообщение от Джисона с одним смыслом «без тебя туговато». Он конечно не вовремя заболел, сам понимал. Теперь больше вероятность, что следовательно дело опять закопается и возобновят его только внуки Чана. Но Чан был уверен в Джисоне и в своём парне, что те не дадут делу снова упасть, ведь его достаточно долго поднимали. Само дело — Мафиозная Организация Сеула. Джисон — напарник Чана. Он пришёл в агентство ещё в 16 лет. Его сразу сунули под крыло Чану, будто знали, как он отнесётся к Хану. Ему понравилась заинтересованность столь молодого парнишки в подобном. Интерес к справедливости. Появлялось чувство, что в жизни самого Джисона было очень много несправедливости. Теперь тот хотел восстановить справедливость. Без мести, совсем другим способом. Но молча о своём как с водой во рту. Для Чана он и показался настолько неожиданным. Молчаливый на первый взгляд, с тёплой улыбкой и сразу показывающий все свои хорошие черты. Сразу найдя друг с другом общий язык, они довольно быстро сработались. Вместе работают уже 2 года. Чан работает там на полгода больше. Удивительно, что с таким не столь большим сроком работы ему дали напарника, а него его всучили в напарники. Дело преступной организации сразу зацепило Чана, как только он пришёл в агентство. Находили пару зацепок, но и те приводили в тупик. Дело закрыли. Конечно, после прихода Джисона, дело не особо сдвинулось с места. Как-будто мафиози что-то делали, а после просто исчезли как ни в чем не бывало. Казалось подозрительным, ведь для крупной организации не характерно было при каждой только малейшей задумке прекращать свою деятельность. Прекращать не навсегда, а на какое то время, что и настораживало. Раннее происходило какое-то массовое преступление, проходил месяц, два, и происходило ещё одно. Сейчас мафиози вообще прекратили свою деятельность. Они просто залегли на дно. Либо очень сильно боятся раскрытия, либо таким способом пытаются запутать следствие. Тогда, откуда они знают, что дело возобновили. Через некоторое время послышался хлопок двери и приближающиеся шаги. Чонин с мокрыми волосами, только вышедший после душа, остановился на пороге кухни, внимательно наблюдая за действиями парня. Чуть потомившись он прошёл в саму кухню. — Снова поздно пришёл? Неожиданный и как всегда мягкий голос Чана заставил вздрогнуть. — Да. — незамедлительно ответил Чонин, протерев ещё не до конца открывшиеся глаза. Перед младшим поставили кружку горячего кофе. Будто чувствуя за Чонина, как он нуждается в этой кружке. Забота Чана была сногсшибательна для парня. Она делила его ощущения на «до» и «после». Залезала под самую кожу, создавая ещё один такой же защитный слой. Её не было слишком много, но и не было мало. В самый раз. Действия Чана заполняли некую пустоту внутри Яна. Ему это нравилось. До безумия. Младшему Чан понравился ещё в средней школе, а вот Чан никакого внимания, в самом прямом смысле слов, не обращал на Чонина. И Чонин страдал. Это была та безответная любовь, которая наполняла его до самых краёв, но не давала утонуть. Это было отвратительно. Мучаясь, ты уже хочешь умереть и покончить с этим всем, но тебе попросту не дают этого сделать. Безысходность и конец, которого не было. Совершенно не зная, что то были за проделки судьбы, или жизнь решила помотать ещё больше, всё пошло иначе. После окончания школы, жизнь их не развела. Даже наоборот. Когда Чонин уже буквально смирился со своей бурей чувств и эмоций, эти двое поступают в один университет. Слава богу, не на один курс, как думал Ян, когда узнал об этом. Это было единственным спасением, но и не было концом. Ученики разных курсов начали сходиться к группы, сближаться, и в одну из таких компаний попали эти двое. Чан и Чонин. Чонина разорвало морально после такой новости. Все чувства к парню снова начали расцветать. Ян буквально проклял все сущее. Всё, что не давало им разойтись на все четыре стороны этой земли. Первое время общаться было достаточно непросто. Непросто было для Яна. Он все ещё любил. Старший был слишком красив, слишком заботлив, слишком умён. И постоянно процветала мысль, будто парень вышел из пинтереста с запросом «boyfriend material». Он был слишком хорош для младшего, который уже просто не выдерживал. Чан все также не обращал внимания на него, чем изрядно его бесил. Время шло, общение натягивалось, а Чонин все так же не верил себе. Чан естественно узнал Яна. Они все же были знакомы со средней школы, но не общались. Младший довольно близко сдружился со своим соседом, пусть и не сразу. Хван Хёнджин. И тот уже знал об ощущениях Чонина. О его состоянии. И он это видел. Как парень приходил после пар в их комнату в общежитии и просто падал без сил. Ни моральных, ни физических. Не следовало никакого нытья, а-ля «жизнь ужасна», это просто было видно заранее. Постоянное нахождение в одной компашке дало прогресс ихнему общению. Просто Чонин уже смирился. Потух изнутри и покажись да все закончилось. Начиналось всё с банального "привет" - "пока". Продолжилось длительными ночными разговорами с сигаретой в руках и взглядами на луну.. flashback. Ночные яркие огоньки маленьких звёзд, прочно прикреплённых к небу, и та самая тишина. Все уже давно спали. Прошедшие сборы университетской компашки отдавали свое. Сессия сдана. Можно было и отдохнуть. В планах не было пункта «напиться», но таких, как Феликс, это не волновало. Честно сказать, был бы Чонин в своей шкуре, он бы тоже напился в хлам. Да и находясь он в полноценном дерьме, он бы тоже напился в стельку. Но сейчас он с полностью трезвым разумом сидел на балконе, разглядывая в звездах свое отражение. Не в шутку выпившими оказались только трое — Ли Минхо, Ли Феликс и Со Чанбин. Они, к счастью, быстро вырубились, и проблем не возникло. Из за спины Чонина, сидящего на балконе, послышался шорох. Его сердце ушло в пятки. Он резко развернулся и пытался разглядеть, кто там решил походить. То ли то были те трое бухих, которые потеряли туалет, то ли остальные трезвые, которым приспичило покурить. Или больные, как Чонин, которым попросту не спится. В темноте удалось узнать знакомый силуэт, который не спеша подходил к балкону. Ян развернулся обратно, судорожно выдохнув. Кто именно из парней подходил, узнать не получилось. Ну кто ему все же навредит. — Чего не спишь? Мягкий и тягучий, как солёная карамель, голос Чана отпечатался в голове и младшего. В его памяти остался штамп этим вопросом. Сердце в момент забилось чаще, но тут же успокоилось. Чонин прикрыл глаза, чувствуя противный табачный запах. Поморщился. Ветер отправил всю гадость прямо к Чонину. — Не спится. У тебя привычка курить ночью? — подул на еле заметный дым сигареты. — Нет, а что? — Напугал. Курить вредно. — Ян повернул голову к старшему, — Знал? На лице Чана проскочила улыбка. У Чонина аж ночное зрение появилось. Все ещё подобное являлось чем то неописуемым для младшего. Сбоку выглядело изумительно. Его профиль сводил с ног, хотя тот и так сидел. Скорее, сводил с ума и толкал его куда подальше. Справляться с собственным барьером было сложно. Точнее, с его отсутствием в некоторые моменты. Чан поймал такой момент. Даже не скорый ответ старшего размылено отзеркалился в сознании Чонина. — Нет, буду знать. — он усмехнулся, задавая младшему встречный вопрос, — А ты знал, что не спать по ночам вредно? — Ночные звёздочки мне ничего не сделают, а вот твои лёгкие тебе спасибо не скажут. — Ян тихо откашлялся, так как на него снова полетел табачный дым. — А ты скажешь спасибо? Ступор. Вопрос ввёл в ступор. Непонятно чем именно. Своей тугостью и сложностью, или наоборот, своей простотой. Чонин не сразу понял даже, дошел до него заданный Чаном вопрос. Он только молча усек, как окурок сигареты полетел вниз, и Чан, ничего не сказав, ушёл в комнату, стараясь никого не разбудить. Он специально это делал? Он что то знал? Он догадывался? Думал о чем то своём? Ян не знал и знать не хотел, ведь старший выводил из «защитного слоя». Ради этого слоя Чонин старался слишком усердно, чтобы его потерять в один миг. Один вопрос. И снова эмоциональное возгорание и мощнейший ступор. — Выспался хоть? Уже столь родной голос выбил из воспоминаний и собственных мыслей, полностью занимающих ещё не до конца проснувшуюся голову. Кофе, сделанный Чаном, обжигал язык и горло младшего, что заставляло его проснуться. Смотреть на такого Чонина было очень приятно для Чана. Такой мягкий, только вставший из под тёплой постели. Такой уютный и комфортный, с влажными после душа волосами. Хотелось подойти, обнять и не отпускать. Никогда и никому. Но он этого не делал. Знал, как его парень не любит обниматься по утрам. Он вообще не был особо тактильным, чего не скажешь про Бана. А по утрам так тем более. Чан был не против обнимать его в любом месте, в любое время и при любом желании. А Чонин нет. Чана это не бесило, не раздражало, ни капельку. Он ценил и уважал личные границы младшего. Уже два года, как они вместе. А кажется, что только вчера они впервые поцеловались.. flashback. — Хёнджин, подожди. Парень закатил глаза, уже начиная проклинать все сущее на этой земле. Джин не хотел опоздать на первую пару, но, видимо, этого хотела жизнь. Он неохотно остановился и развернулся к источнику крика. В поле его зрения появился буквально бежащий Чан. В своих мыслях Хёнджин проглотил все проклятья и начал вспоминать всевозможные молитвы. Но просто стоял и смотрел на приближающегося старшего. — Жду от тебя либо тупой просьбы, либо тупого... — Где Чонин? —... вопроса. — закончил перебитый Чаном Хёнджин, мысленно решив всё таки проклинать старшего и его интересы, — Может в аудитории уже, не знаю. Парень проигнорировал то, как Чан оправдал его ожидания. Вопрос не был тупым, но было тупо слышать его от Чана. С чего это вдруг его это интересует. Где на данный момент Чонин. Хенджин тяжело вздохнул. Жизнь сегодня его ненавидит. Решила поиздеваться во всей красоте. Он проспал, почти поругался с Чонином, не смог найти телефон, и в добавок опаздывает на пару. Тут ещё и Чан со своими вопросами. Хвану самому нужно было найти младшего. Может тот видел потерянный телефон. А зачем Чану понадобился этот лис, он и знать не хотел. Хёнджину, который видел своего соседа со всеми его ощущениями и страданиями, не хотелось теперь даже оставлять их наедине. Чонин был для него самого слишком дорог. Он не мог смотреть, как этот лисёнок рассыпался на куски. Последний раз поставив точку в своих раздумьях, Джин посмотрел время на часах. До начала пары оставалось менее пяти минут. — И я завидую в этом плане ему, а если мы и дальше так будем стоять, то опоздаем на пару. И я точно тебя прокляну. Учти. Чану не дали сказать ни слова, взяли за руку и потащили к нужной аудитории сквозь толпы других студентов. Первая пара была совместная. Коридоры гудели от количества студентов и их разговоров. Одни другим походу не мешали, к сожалению. Но Чана это не волновало. Его волновал только Чонин и его изменчивое поведение. Он прекрасно видел, как младший смотрел на него. И видел, как с надеждой пылающий огонёк в лисьих глазах Чонина постепенно угасал. И так же ему вчера об этом сказал Феликс, какой Чан идиот. Он чувствовал себя отвратно с того вечера. Решил, что обязательно поговорит с Чонином. Он обязан. Они с Хёнджином забежали в аудиторию, после чего Хван только соизволили отпустить руку Чана. Не опоздали. Глазами старший моментально осмотрел аудиторию и, не увидев тут младшего, завился новыми вопросами и беспокойством. — Черт.. — послышалось, как выругался Хёнджин. Лектор ещё не пришёл и в помещении стоял гул. Студенческие голоса не умолкали ни на минуту. Вдруг чья то фигура быстро мелькнула со стороны. Кто то пробежал, цепляя плечо Чана, и остановился возле Хёнджина. Тот чуть не упал от резкости и неожиданности. Это был Чонин. — Искал? — Чонин машет перед лицом Хёнджина его же телефоном. Это была своеобразная месть за утро. — Беги, или я развернусь и ты ещё пару дней, как минимум, будешь красоваться с фингалом под глазом. — со злостью сказал Джин, выхватывая телефон из рук младшего. — Да ладно тебе. Что там за девушка тебе пишет? — с усмешкой спрашивает Ян, после чего мягко берет своего друга за плечо, но его руку тут же сбрасывают. Чана все игнорируют. Хёнджин стиснул зубы и молча пошёл к столу, где приметил портфель Яна. Он игнорировал своего друга, чтобы не оставить ему все таки фингал под глазом. Уже по традиции, где садится один, там садится и другой. Но сегодня Чонин доигрался с огнём. Джин остановился возле портфеля младшего, взял его и перекинул на стол, куда уже подошёл Чан. Портфель прилетел старшему по рукам. В этот же момент в аудиторию заходит лектор. Чонин, который стоял и просто осознавал это все, захотел либо лечь под поезд, либо положить Хвана под этот поезд. Это все было слишком несправедливо для него. Ему оставалось только сесть рядом с Баном. А Хёнджину ещё не поздоровится, но и младший ощутил предел. — Здравствуйте, студенты. Прошу прощение за опоздание, — глянул время на наручных часах, — пожалуй начнём. Пара длилась слишком нудно и тяжко. Ян все это время сидел как на иголках. Становилось то душно, что казалось вот вот потеряет сознание, то холодно до внутренней дрожи. Он сначала нервничал что было слишком заметно. Чан периодически смотрел на него из-за этого. В один раз положил руку на дрожащую коленку Чонина. В этот момент во младшем переворачивались все внутренности. Скручивались в тугой узел. Начинали порхать бабочки. Чонин изо всех сил ждал звонка, оповещающего о конце пары. Долгой, мучительной и такой страшной пары. Стрелка на настенных часах не собиралась ускорять свой ход. Звонок. Этот звук ещё никогда не был настолько приятен для парня. — Чонин, ты сегодня.. Чан даже не договорил. Младший слишком быстро собрал вещи и выбежал из аудитории. Он явно даже не услышал, что к нему обращались. Оставалось только смотреть ему вслед? — Что с ним? — обоспекоено спросил старший у Хвана, надевая портфель на плечо. — Хороший вопрос. Хёнджин взял свой рюкзак и быстрым шагом пошёл вперёд Бана. Ему не нравилось поведение Чонина. Выйдя из аудитории, парень оглянулся по сторонам. Он не увидел никаких знакомых лиц, судорожно выдохнул и закусил губу, смотря в другую от Чана сторону. Хёнджин переборщил и довёл младшего до непонятно чего. Его надо было срочно искать. — Набери его. — Чан, — Джин повернулся в сторону старшего, смотря на него пустым взглядом, — Я сам. Иди, опоздаешь на пару. Хван не стал больше ничего слушать и направился в другую сторону, оставаясь в надежде на понимание друга. Сейчас стоило найти Чонина и поговорить с ним. Парень достал телефон и набрал номер младшего. Гудки. Ничего больше.

***

— Хэй.. Что то случилось? — Феликс осторожно подошёл к парню, сидящему на полу. — Чонин? У Ли глаза сыром стали. Большими и круглыми. Только не желтыми. В уборной на полу у стенки сидел Чонин, обнявший свои колени и уткнувшийся в них. Его рюкзак небрежно стоял рядом. Скорее даже валялся. Феликс уверенно сделал последние шаги, упал на колени и крепко, но мягко обнял друга. Он почувствовал его дрожь всем своим телом. Тот плакал. В душе неприятно заскребло, защемило. Язык онемел и отказывался даже пошевелиться. А хотелось узнать, что же произошло. Спросить и услышать ответ. Но язык не поворачивался, по всех смыслах слов. Так в обнимку они просидели минуты три. Ликс почувствовал, как дрожь младшего утихла, и немного отодвинулся. Чонин все так же сидел, сильнее прижав к себе руками колени. — Чонин. Что то произошло? Давай я помогу встать. — обеспокоено спрашивал парень, но в ответ младший только шмыгнул носом. Он плакал. — Ты же знаешь, что я не уйду. Не оставлю тебя теперь так. Тебе придётся мне рассказать, иначе я заобнимаю тебя до смерти. Ян поднял голову с колен и посмотрел на друга своими заплаканными глазами. Ещё раз шмыгнул носом и повернулся к другой стенке. — Любить кого-то так больно, Ликс.. — тихим хриплым голосом сказал младший. — Больно любить? — Ли остановился и присел рядом с Чонином, подтянув к себе колени, — Знаешь, больно может быть от не взаимных чувств. Может быть от непонимания. Какой то недосказанности. Или наоборот, если сказать слишком много. Если скажут тебе. От чистой любви будет комфорт. Приятный аромат уюта, тепла, булочек с корицей и чашки кофе. Да, без боли жизнь не прожить, но если от любви только боль, её любовью назвать нельзя. Это уже не то.. Ещё минут пять они просидели на полу в уборной в такой тишине. В такой нужной тишине. То, что сказал Ли, было правильным и осмысленным. Будто опять привело Чонина в чувства. Он отпустил коленки, выпрямил ноги и просто сидел. Осознавал, переваривал, анализировал абсолютно все что сейчас сказал его друг. Что Ян чувствует. Что сделал Хёнджин и зачем. Что им с Феликсом скажут, если они с таким опозданием явятся в аудиторию. Что будет, если они прогуляюсь. Что хотел сказать Чан младшему, когда тот по окончании пары сбежал в людные коридоры универа. Что сейчас хочет сам Чонин. — Сегодня хотим отпраздновать окончание года. Тусовка, приходи. Развеешься.

***

Свет луны из незакрытого шторами окна вдруг стал слишком резким и надоедливым. Именно он вывел из сна и больше не хотел отпускать в это царство Морфея. Темно. Все спят. Вроде бы все. Чан осторожно нащупал свою сумку, достал оттуда пачку сигарет и направился в сторону балкона. По пути туда он достал одну сигарету, остальную пачку положил в карман брюк, где сразу же нащупал зажигалку. Джекпот. Дверь на балкон была приоткрыта. Кто то явно не спал. Чан точно помнит, что двери на балкон закрывали. Если и не он сам их закрывал. Парень оглянулся на комнату, которую освещал жёлтый свет луны. Абсолютно ничего не видно. Потемки. Хоть глаз выколи. Повернувшись обратно, он увидел сидящую на балконе фигуру. Кто-то сидел и с ощутимым волнением смотрел в глубь тёмной комнаты. Кажется, то был Чонин. Это был ещё один джекпот для старшего. После того, что случилось сегодня днем в универе, желание Бана поговорить с младшим обострилось в несколько раз. Сейчас у него походу была возможность. Насмотревшись на темноту спальни, Ян развернулся к ярко мерцающим звездам. Это дарило умиротворение. Чан тихо шагнул на балкон, прикрывая дверь за собой. Его сердце хотело ускорить темп биения, но парень это остановил. Он не был равнодушен.

...

— Курить вредно. Знал? Будешь знать. Младший говорил с ним. Хотя ещё сегодня утром убежал. Безмолвно нервничал, сидя рядом с Чаном. И буквально за пять минут до назначенного времени встречи появился на связи с Хёнджином. А сейчас так свободно говорил со старшим. Но не факт, что внутри самого Чонина такое же спокойствие, а не буря эмоций от которых он вот-вот треснет. Хотелось верить в лучшее, но не верилось ни во что. — Нет, не знал. Буду знать. — старший затянулся ещё раз, — А ты знал, что не спать по ночам тоже вредно? — Ночные звёздочки мне ничего не сделают, а вот твои лёгкие тебе спасибо не скажут. Голос Чонина звучал равномерно, спокойно, убаюкивающе. Чан и не думал отталкиваться эти мысли. Он для себя уже полностью определился. Последовала небольшая пауза. —.. А ты скажешь спасибо? Старший докурил, затушил окурок и выкинул его в небольшую урну. Ян молчал. Кажись, он даже не дышал. Холодный ветер пробрался под одежду, заставив вздрогнуть. Младший сидел в одной футболке, на что Чан обратил внимание. Он молча развернулся и пошёл внутрь. Снова через темень комнаты снова на ощупь, но только теперь он искал мастерку Чонина. Ян был в ней и естественно снял, когда стало слишком душно. Парень любил вешать вещи на спинки стульев, если была такая возможность. Но до первого ближайшего стула идти далеко. В другой конец комнаты. Кресло было ещё дальше. Поэтому, Чан, не раздумывая, нащупал свою мастерку, ибо помнил, куда её клал. Взял и пошёл обратно на балкон. Сразу же не пороге он столкнулся с младшим. Тот чуть не упал, но Бан удержал его. Он своими руками, на которых хорошо виднелись вены, держал Чонина за талию и рассматривал теперь его вблизи. Их лица освещал лунный свет, который на данный момент не казался таким раздражительным. Сейчас он был очень даже в пользу. Чонин стоял в шоке, мягко говоря, так, будто проглотил язык. Ничего не говорил и даже не шевелился. Мягкие черты лица младшего были слишком прекрасными. Чан боялся спугнуть этого лисенка. Боялся сделать ещё что нибудь не так. Боялся причинить Чонину больше боли. Его лисьи глаза были полны непонимания. — Чан, что ты... Старший накрыл своими губами пухлые манящие губы Яна, не дав договорить. Прижал к себе и крепче обнял. Сердце у младшего ушло в пятки. Он стоял все также неподвижно, не решаясь отвечать на поцелуй. Бан целовал медленно, не требовательно, аккуратно. По очереди сминал то верхнюю, то нижнюю губу. Сплел руки в замок за спиной Чонина, притягивая его ближе. Хотел ощущать его полностью. Всем телом. Чан любил его уже не первый день. Уже не первый год..