Мой Санта

Сокджин нередко наведывался в кабинет студсовета до начала уроков, но даже президента Ким Намджуна он заставал там далеко не всегда, а в этот раз его ожидала компания в виде секретаря совета Пак Чимина. Они поздоровались и занялись каждый своим делом: Чимин продолжил перебирать какие-то бумаги, Сокджин стал рассматривать просьбы и предложения, приуроченные к грядущему празднику, от разных секций и кружков. Некоторое время прошло в молчании и тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаг и загадочными вздохами Чимина. Ким уже собирался спросить, что же такое читает секретарь, как вдруг резко открылась дверь и стремительным шагом в помещение ворвался сам Ким Тэхён. С двумя лейками в руках. Уловив воинственный настрой одноклассника, Джину на его месте причудился Рэмбо с автоматами наперевес. - Где они? Чимин молча качнул головой в сторону окна. Тэхён устремился в указанном направлении, где на подоконнике стояли растения, обязанность ухаживать за которыми не так давно легла на плечи Пака, честно проигравшего в камень-ножницы-бумагу. Сокджин мысленно наложил на это недавнюю катавасию с желаниями, и пазл сложился. Поливка много времени не заняла, и Тэхён вскоре кабинет покинул, бросив напоследок: - Не прощаюсь. Сокджин решил использовать оружие, исправно работавшее на Чимине: принялся прожигать его взглядом. Почти сразу Пак заёрзал на месте и начал оправдываться: - Ну не понимаю я, сколько нужно им воды. То переливаю, то недоливаю. Не хочу, чтобы их гибель была на моей совести. А об кактусы я постоянно кололся. - Как ты умудрялся? - Не знаю, но их колючки просто повсюду. – Секретарь сложил руки на груди и поморщился досадливо. – И вообще, его девушка состоит в клубе садоводства, он может спросить совета у неё. - И всё равно ты продержался лучше Намджуна. Возмущение Чимина сразу сменилось любопытством. К студсовету он присоединился позже других и не был в курсе всех баек, однако Джин прохлаждаться дольше не позволил: - Но это уже совсем другая история. Как-нибудь потом обязательно с тобой поделюсь, а сейчас время поджимает. – И жестом показал вернуться к делу. ── ──• ✦ (๑•́⌄•́)૭✧ Для Юнги утро начиналось неудовлетворительно: неудовлетворительна была просьба от начальника в месте, где он подрабатывал после уроков, выйти сегодня на смену, неудовлетворительным являлся и факт отсутствия положенного стакана с кофе в руке. Урок вот-вот должен был начаться, но оба вероятных поставщика кофеина в классе до сих пор отсутствовали. Нервно постучав по парте, он достал телефон и зашёл в Лайн, где его встретили одно непрочитанное сообщение от Тэхёна («Болван ты бессердечный!») и тоже оставшееся без ответа, но уже исходящее: «Зачем ты себя мучаешь?» Завидев, что Сокджин вошёл в класс не с пустыми руками, Юнги первым делом вместо приветствия собирался потребовать ответа за столь долгое ожидание, но вместо этого из его рта вылетело: - А где твой ручной секретарь? - Юнги прикусил язык и успокоил себя образами того, как вживит себе в зуб ампулу с ядом, которую раскусит как-нибудь в другой раз в случае подобного позора. - Чимина на пару уроков попросил себе в помощь математик, чтобы тесты проверить побыстрее. А что, рассчитывал и сегодня двойную порцию халявы получить? – Сокджин насмешливым взглядом окинул протянутую за кофе руку друга. - Само собой, - торопливо ответил Мин. - К хорошему привыкаешь быстро. – И вяло помотал кистью всё ещё вытянутой руки. – Ну. - Ну на. – Сокджин перестал мучить беднягу и, вручив ему долгожданный напиток, прошёл к своему месту. Юнги же наконец глотнул из стаканчика и вдруг резко развернулся вслед за Кимом: - Оно из автомата! - Прости. – Сокджин сложил ладони в молитвенном жесте. – Было много дел, и я не успел сгонять до кофейни. - Но я хочу из кофейни! - В твоём желании это прописано не было. – Джин показал другу язык. Недовольный Юнги понял, что ничего путного от Сокджина не добьётся, и развернулся обратно к своей беде: коричневой бурде, которую сложно было назвать кофе, ей больше подошло бы иное, менее лестное наименование, например, ужасное кошмарное отвратное пойло, которое раз и навсегда лишит вас желания жить, есть, пить и дружить с Ким Сокджином. «А Пак принёс вчера из кофейни… Грёбаное Рождество». ── ──• ✦ (๑•́⌄•́)૭✧ Джин смотрел на медленно, очень медленно, проплывавшие мимо дома, столбы и иногда попадавшихся людей. Вроде было забавно и немного даже почётно иметь в личных извозчиках самого Чон Чонгука. Ким не ожидал, что не будет испытывать ни малейшей неловкости рядом с одноклассником, с которым прежде почти не общался. Не сказать, что Сокджин придерживался фатализма, но он определённо был не тот человек, который стал бы противиться воле судьбы, и потому, если уж было ему суждено радовать Чонгука честью катать себя на санках, то так тому и быть. Но всё-таки, когда ты старше пяти и что-то повидал уже в этой жизни, катание на санках перестаёт быть интересным и захватывающим. Из преимуществ остаётся лишь тот факт, что это тебя везут, а не ты тащишь кого-то за собой по снегу. Сокджин физической нагрузки не чурался и хиляком его было назвать сложно, и пусть «ватрушка» Хосока имела воистину королевские размеры, это не избавляло его от необходимости держать ноги поднятыми. Ещё несколько таких поездок, чувствовал Джин, и пресс у него станет железным, а общая выносливость Чонгука выйдет на олимпийский уровень. - Чонгук! Чонгук! – позвал Джин громче. - А? Что? - Казалось, только что Чон пребывал глубоко в своих мыслях. Не только на Джина эти гулянки действовали гипнотически. - Кажется, Рудольф кончается. - Что? - Блин, брат меня убьёт. - Ты так уверен в этом. Чонгук с Сокджином сидели на корточках, окружив уже заметно «похудевшего» Рудольфа. - Ну, как сказать. – Чон, забавно наморщившись, почесал нос. – Этой «ватрушке» уже много лет. Её ему подарила бабуля на какой-то праздник. Мне тоже своя досталась, но я её быстро угробил, а на эту глянь – как новая. Хосок трясётся над ней и пылинки сдувает. Без понятия, как ему это удаётся, но факт налицо: если я верну ему Рудольфа в таком виде, он меня похоронит, и никто, даже ты, не узнает, где могилка моя. - Даже я? – Сокджин легко рассмеялся. – Мне казалось, я ему понравился. - Ты много кому нравишься. Джин удивлённо посмотрел на Чона и понял, что тот уже некоторое время изучал не санки, из которых постепенно уходила жизнь, а его самого. - Откуда такая информация? - Проехали. – Чон как-то излишне торопливо отвёл взгляд и облизнул губы. – Послезавтра Хосок с друганами уезжает в горы кататься на лыжах и в идеале ещё и на Рудольфе. А в пригороде мы сейчас точно открытых магазинов уже не найдём… Сокджин закинул Чону на плечи руку, чтобы вернуть его внимание. - Ты дружишь с правильным человеком. Кажется, я знаю, как нам помочь Рудольфу выжить, а тебе – не лишиться головы. - Если всё получится, я тебя расцелую. - Эм, не надо. Чонгук, ты что, обиделся? Чонгук! Ну если так уж сильно хочешь, то ладно, расцелуешь меня, так и быть. Проходивший мимо мужчина, смерил Джина нечитаемым взглядом. - Он - мой брат-близнец, нас разлучили в детстве, и теперь мы наконец снова обрели друг друга. Нашему счастью нет предела. - О боже, пошли отсюда. - Мой дом в другой стороне. - Мы идём к тебе? - Нам понадобится тайная операционная для пациента. - Чур я буду держать тампон. - А ты знал, что есть слово «тампонада»? - Я почему-то даже рад, что у меня нет сестёр. - Тем интереснее, почему первым про тампоны вспомнил именно ты. - Это ты на меня так влияешь. (∩｀-´)⊃━━☆ﾟ.*･｡ﾟ Чонгук с любопытством осмотрелся. Дом Сокджина был в современном стиле: без апломба, аккуратный, скрытый за белой каменной оградой с человеческий рост высотой. Гук изо всех сил подпрыгнул и смог краем глаза на мгновение заглянуть во двор. - А что, фонтана нет? – Чон казался слегка разочарованным в мироустройстве. - Что? Есть, конечно, на заднем дворе, аккурат между бассейном и конюшней. Сдался тебе фонтан? - Да я представил те… чение воды, журчание, знаешь? – Неестественно округлившиеся глаза Чонгука выдавали, что он наверняка что-то пытается скрыть. «Смущение и лёгкую придурь», - практически безошибочно определил Сокджин, испытав при этом чувство сродни умилению. Это постепенно становилось типичной реакцией на одноклассника. - Да, Чонгук, я знаю, что такое фонтан. - Вот и отлично! – Чон потряс зажатым в руках объёмным комком, некогда носившем гордое имя Рудольф. – Веди, куда. Пока они шли от места аварии до дома Кима, Чонгук вовсю расписывал Джину возможные страшные последствия ситуации, в которую они по воле судьбы попали. Чонгук отдавал себе отчёт в излишнем драматизме упомянутых им кар небесных, которые обрушатся на него, если брат так внезапно и скоропостижно лишится Рудольфа. Но не мог отказать себе в удовольствии лишний раз ощутить сочувствие Джина и позволить допустить мысль о том, что тот за него переживает. Сокджин же смело делил сказанное одноклассником на два, а то и на три, строил скорбное лицо и старался не ржать. Он был уверен, что Хосок при всей любви к «ватрушке» не станет спускать собак на брата за её порчу (ещё и учитывая, что в случившемся нет его вины), но было непонятно, откуда растут ноги у убеждённости Чонгука в обратном. - Сейчас, только в дом сначала заглянем: брошу рюкзак да маме скажу, что пришёл. - Будешь знакомить с родителями? Так скоро? – Чон деланно засмущался и вполсилы шлёпнул Джина по предплечью. - Ай! – Джин стал тереть повреждённое место и, возмущённо вскинув голову, разразился тирадой: - Ты что такое творишь? Совсем нет никакого уважения? Мы ещё даже о стоп-слове не договорились, а ты уже рукоприкладством занимаешь! Кто тебя такого воспитал? Что за человек ты такой? Джин ещё закончить не успел, а Чонгук уже вовсю смеялся, запрокинув голову и мысленно благодаря Рудольфа за кончину. Вдруг его взяли за рукав и бесцеремонно потянули за собой. - Ой всё, что с тебя взять? Пойдём уже. - Ты от натуги аж покраснел. – Гук продолжал на ходу давиться смехом. - Ну кожа у меня светлая, что поделать. «Не надо ничего делать, ты офигенно хорош». Это было не первым комплиментом в адрес Сокджина, мелькавшим в мыслях Чона. За всё время соседства он даже успел привыкнуть к ним, принять и простить себя за тягу к прекрасному. - Мам! – крикнул Сокджин, стягивая обувь. – Я дома! – И следом тише, обращаясь к Чону: - Раздевайся и проходи. Сейчас тебя заставят что-нибудь съесть. Джин прошёл в соседнюю комнату, возможно, гостиную, и, раздеваясь, Чонгук прислушивался к доносившимся оттуда приглушённым голосам: один, без сомнений, принадлежал однокласснику, второй, явно женский, - наверняка его маме, а третий… - А ты кто? Чонгук оглянулся и увидел перед собой мальчика лет семи-восьми: высокий лоб, такие же скулы, тёмные волосы, взгляд человека, который не потерпит неверного ответа. В общем и целом, маленькая копия Сокджина. Который оказался тут как тут и отвесил брату лёгкую оплеуху: - Правильно говорить: «А Вы кто?», мелкий. Образовавшийся за спиной Джина силуэт подсказал Чону, что и его вариант приветствия далёк от совершенства. - Сокджинни, - прозвучало ласкательно-угрожающее обращение, и голова Джина качнулась, видимо, уже от куда менее лёгкой затрещины. – Не учи брата чепухе. Разве так надо встречать гостей? Из-за спины сына вышла длинноволосая красивая (Чонгук незамедлительно понял, откуда у братьев Ким замечательная генетика) женщина чуть ниже Сокджина ростом, в аккуратном домашнем платье. - Кан Хиён, счастливая мать этих двух оболтусов. Ну же, не стой на пороге, Чонгук, проходи. Чонгук проглотил заготовленное: «Здравствуйте, приятно познакомиться, я – Чон Чонгук, одноклассник Сокджина», пробормотав только первую половину фразы, надел предложенные тапочки и был уведён в гостиную. Хиён распорядилась устраиваться поудобнее, пока она принесёт как раз только что приготовленный десерт (парни заверили её, что у них есть архиважное дело, и времени ужинать совсем нет). Чонгук воспользовался моментом, чтобы осмотреться, и невольно подслушал тихий разговор, который вели братья на другом конце дивана: - Какую оценку тебе поставили за рисунки? - Пятёрку. - Это за мою-то лошадь? - Нет, за мамину коалу. За твою лошадь больше тройки ставить отказались. - Ты торговался, как я тебя учил? - Конечно, поэтому и не двойка. У Чона зашкалил внутренний мимиметр от Сокджина, заговорщически подговаривавшего маленького брата на торги с учителями. У него возникло чувство, как при просмотре какой-нибудь «запрещёнки»: да, это есть, но не про твою честь. Видеть такого домашнего, «тёплого» Сокджина был непривычно, и ему пришлось напомнить себе, что Джин сам добровольно пустил его на свою территорию. И тут очень кстати на ум пришло сравнение с вампиром, которому необходимо приглашение от хозяина, чтобы пересечь порог дома. Чонгук поддался искусу и задержал взгляд на своей «Бэлле». Сокджин будто почувствовал на себе чужой взгляд, посмотрел в ответ и коротко улыбнулся, не прекратив при этом втолковывать что-то брату. Чон решил перестать отмалчиваться и попробовать произвести какое-никакое впечатление на Юнджина: - Если какие-то проблемы с рисованием, можешь всегда обращаться ко мне. Я рисовать умею. Немного. Юнджин посмотрел на Чонгука в этот раз с куда большим интересом. - А ты мне нравишься, братик. Чонгук сверкнул довольной улыбкой и поставил галочку у одного из пунктов воображаемого списка, гласившего: «Тоже подружиться с его братом или сестрой». Вернулась мама Сокджина с угощением, поставила всё на столик и присела поближе к гостю, чинно сложив руки на коленях. - Как тебе, Чонгук, вкусно? - Очень! Я с такой начинкой никогда ещё не пробовал. - Замечательно, а теперь… Чонгук продолжал расслабленно жевать, полагая, что дальше последуют такие же безобидные вопросы, но поперхнулся, услышав: - Рассказывай, как тебе мой малыш Сокджинни? - Маааам, - недовольно промычал Джин, даже не пытаясь скрыть одолевшее его смущение. - Что «мам»? Матери и спросить уже ничего нельзя? - Но не такое же и не прямо в лоб. - А на ком мне тренироваться? На Юнги? Из него ничего, кроме «нормально», вытянуть невозможно. Короткая (и судя по всему, привычная участникам, ведь даже Юнджин и бровью не повёл) перепалка дала Чонгуку возможность придумать максимально безопасный ответ: - Нашей школе очень повезло иметь такого вице-президента. Внимание матери и сына моментально переключилось с друга друга на бедолагу Чона. - А ты голосовал за меня? – Чонгуку показалось, что в голосе Сокджина сквозил искренний интерес. - Нет, я голосовал за какого-то парня из параллели, который всех чипсами угощал. - Знаешь, мне как-то вдруг резко расхотелось тебе помогать. - Будь так добр, захоти снова. - Ну не знаю, мне надо хорошенько подумать… - Мальчики, вы просто прелесть! - Мам! На этой ноте парни решили не терять больше времени и приступить к своим тёмным делишкам. Чонгук с радостью пообещал маме Сокджина прийти к ним в гости уже на полноценный обед. Краем глаза проследив за реакцией самого Джина, он увидел лишь спокойствие и равнодушие человека, терпеливо ожидавшего момента, когда уже Чонгук распрощается с провожающими. «А чего ты ожидал? Что он бросится к тебе и потребует дать клятву на крови, что ты обязательно станешь каждую неделю приходить на семейный воскресный ужин?» Если бы Джин так сделал, это был бы уже не Джин, успокоил себя Чон, помахал напоследок Юнджину и вышел вслед за Сокджином, уже направившимся к гаражу. - Давай я помогу, подержу, что ли. – Чонгук протянул руку, чтобы перехватить у Джина камеру, и случайно накрыл его пальцы своими. Он смутился и поспешно посмотрел на Джина, чтобы прочитать его реакцию, а тот будто и не заметил, - оглядывался в поисках чего-то, и будто бы в его варианте реальности не было ни разряда, прошившего тело от соприкосновения с чужой кожей, ни нелепого желания тут же отдёрнуть ладонь и в то же время не разрывать контакт как можно дольше. Чонгука это отрезвило: то, что между ними зародилось нечто напоминавшее дружбу, не означало, что их вселенные тут же начнут подчиняться одним и тем же законам. Как ни в чём не бывало, Джин отнял свою ладонь и отошёл в угол гаража: - Да не с чем тут помогать, главное, теперь под пресс хотя бы ненадолго это безобразие поместить. «Самореклама никому ещё не навредила», - вспомнился Гуку совет Хосока, без пяти минут крутого специалиста по маркетингу. Если верить его же собственным словам. - У меня пресс хоть куда. Показать? – Сморозил Гук и уставился на Джина, вновь вычисляя его реакцию. Ким поначалу застыл, явно переваривая услышанное, затем еле уловимо усмехнулся и вернулся на место, держа обеими руками явно тяжёлый ящик с инструментами. - Пока обойдёмся этим. – Он водрузил свою ношу на камеру. – Но вообще, я и так в курсе. Твоего пресса. - Откуда? – Чонгук навострил уши. - У тебя есть привычка вытирать пот с лица подолом майки. - Ааа, так у нас полкоманды делает. - Мда? Я не замечал… «Замечал только меня». Во Вселенной Чонгука словно зажглась новая пара звёзд. - Сонбэ, я придумал шутку. - Какой я тебе сонбэ? - Ты – почти президент и мастер по заклейке камер! Я преклоняюсь пред вашими талантами! – Гук изобразил, как падает ниц перед Кимом. Старательно игнорируя клоунаду, Джин принялся с преувеличенным вниманием осматривать чехол от камеры: ну правда, а вдруг и тут что-то неладно? Как ни странно, в чехле действительно оказалось кое-что подозрительное, а именно то, что никак он не выглядел частью «ватрушки», на которой катались много-много лет: практически не было ни заломов с потёртостями, ни тёмных пятен от камеры. Сокджин решил не озвучивать свои мысли Чону, это могло пока подождать. - И что там у тебя за шутка? - Дай руку. - Зачем? - Ну дай. - На. - Я тебя склеил. – Чонгук громко смеялся, покрепче зажав в ладони пальцы Джина, чтобы клей, в котором он украдкой успел вымазать руку, хотя бы немного схватился. - Идиот, а если растворителя нет? Чон видел на одной из многочисленных полок со всякой гаражно-хозяйственной утварью скипидар, который, насколько ему помнилось, должен был помочь избавиться от клея, но это не помешало ему со всей серьёзностью заявить: - Значит, мы вместе навеки! Этот тактильный контакт ощущался Гуком менее остро, не поверг его в нелепое состояние космического трипа и в целом воспринимался немного иначе: мягче, теплее, знакомо. К хорошему привыкаешь быстро. - Как бы так сказать… Я не то чтобы против, но прозвучало как-то по-гейски. – Джин со смешанными чувствами окинул их сцепленные руки. - Твои бы слова, да Хосоку в уши. - А он что… - Ким многозначительно округлил глаза. - Да не, он так над однокурсником «пошутил», а тот оказался нервным и с задатками боксёра. Мама, помню, тогда так причитала над глазом брата, что забыла прийти на собрание ко мне в школу, и когда учитель потом спросил у меня, почему никого из родителей не было, я растерялся и сказал, что у меня брат дома побитый. И, короче, родителей в школу потом обоих повторно вызывали, чуть до опеки дело не дошло. - Прикалываешься! - Можешь у Хосока спросить. Он тебе в красках опишет, как отец потом месяц по дому ходил и причитал, что его так ещё никто не унижал. Сокджин с удовольствием рассмеялся, запрокинув голову: пожалуй, эта история перекрывала нелепую ситуацию с клеем, ведь разве не приятное это чувство – узнавать что-то новое о человеке, с которым постепенно сближаешься? В гараже стоял резкий запах скипидара, руки обрели свободу. Чонгук клялся себе, что если уж такова цена его личного счастья, то он готов жертвовать жизнью бедного Рудольфа хоть каждый день. Сокджин для пущего эффекта уселся прямо на ящик с инструментами, использовавшийся в качестве груза. Чонгук же любезно предложил свою помощь: усесться к Джину на колени, чтобы увеличить эффективность импровизированного пресса, но ему отказали, сославшись на то, что он наказан за неподобающее поведение. - А что загадал ты? - Да ерунду. - Навряд ли что-то более ерундовое, чем мои покатушки. Или желание Тэхёна. – Джин издал смешок, вспомнив злого Юнги. - Да не скажи. У твоего желания есть цель расслабиться, повеселиться. - И попробовать себя в роли кучера. - Если ты меня так завуалированно лошадью обозвал, то знай: кучер из тебя настолько пассивный, что мне приходится самому решать, куда и с какой прытью двигаться. О! И вообще, я – бедная и несчастная лошадка. За все труды ты не ухаживаешь за мной, не кормишь, гриву не расчёсываешь, подковы не меняешь. – Будучи младшим братом со стажем, Чонгук уважал тактику «ой, я не давлю на жалость, оно само нажалось». - Я вот сейчас даже не знаю, что меня беспокоит сильнее: то, как быстро ты смирился со своей неприглядной лошадиной участью, или то, что мне резко захотелось сходить с тобой к зоопсихологу. - Меня вполне устроит удовлетворение моей базовой потребности в еде. Как насчёт сходить куда-нибудь завтра после школы вкусненько поесть? - Путь к моему сердцу лежит через вкусовые рецепторы. «Через язык», - перевёл Гук с общечеловеческого на свой личный извращенческий. И испытал почти невротическое желание покусать губы, и в идеале – не свои. Чон шумно выдохнул, прикрыв глаза, расчесал волосы пятернёй. - Чонгук, ты меня слышишь? - Прости, что? – встрепенулся Гук, будто от наваждения, не сразу поняв, что Джин что-то ему говорил. Джин не казался недовольным тем, что его не слушали, он вообще очень редко выглядел недовольным, подумалось Гуку. - Я, кстати, люблю поострее. «Пожёстче», - не унимался внутренний переводчик. - Ты как будто не здесь мыслями. Волнуешься перед игрой? Это была неплохая возможность съехать с темы, но Гук поймал себя на нежелании врать Сокджину даже в мелочах. «Как же я жалок». Он отрицательно мотнул головой, добавив: - Не, я не переживаю перед играми. - Совсем-совсем? Ни капельки? Никакого мандража, даже перед важными играми? На каждый вопрос Джина Чонгук отрицательно качал головой и смешливо улыбался. - Ты что машина бездушная? - Будь у меня стальные нервы, мы не чинили бы камеру. Я просто вернул бы её брату со словами о том, что детство закончилось. Финита ля детство. «Финита ля холостая жизнь», - добавил про себя Чон, наблюдая за тем, как Сокджин, забавно морщась, проверяет состояние заплатки. - Думаю, можно попробовать накачать. Ассистент, компрессор, пожалуйста. - Будет сделано! – бодро отозвался Чонгук, зачем-то отдав честь. Через пять минут инициированных Чонгуком мимолётных касаний во время помещения камеры внутрь чехла и минут десять попыток перекричать гудение насоса («- Знаешь, что делать женщине, если колесо спустило, а насоса нет, и до мужа не дозвониться?.. – Вызвать аварийку? – Не, позвонить запаске!») «ватрушка» вновь предстала перед парнями во всей красе, и Чонгук неохотно засобирался домой. Соджин подорвался с места: - Давай провожу тебя! - Забей, уже поздновато, и я уже написал Хоби, он вот-вот должен приехать. Спасибо за помощь, ты очень выручил. - Выручил-то выручил, но дни – а может, даже и часы – Рудольфа всё равно сочтены, и рано или поздно твой брат заметит заплатку, которой быть не должно вроде как. - Буду решать проблемы по мере их поступления. Покеда, - улыбнулся на прощанье Чон, махнув свободной рукой. - Покеда, - негромко произнёс ему вслед Сокджин. Только после ужина Ким понял, что Гук так и не рассказал про своё желание. Мысль о том, что Чон ещё с кем-то проводит время и беседует так же по-дружески, оказалась неприятной. Ближе к ночи Джин получил сообщение от Хосока: «На самом деле это уже третья ватрушка. У неё даже принт совсем не такой, как у той, что в детстве была, но этот пенёк ни черта не помнит :D Если ты поможешь мне и дальше дурить этого наглеца, я буду тебя боготворить». В следующей серии: - Он погиб! Пал смертью храбрых! - Как его звали? - Мандаринка.