Сектор 85

Резкие, пронизывающие насквозь порывы ветра и низко нависшее над головами пасмурное небо, готовое вот-вот пролить на землю холодные капли дождя. Под ногами шуршат опавшие сухие листья, ковром устилающие мёрзлую землю, а вокруг, словно закрывая от дневного света, плотной стеной смыкаются кроны полуголых деревьев. Обычно означающее безопасность и возможность передышки безмолвие леса сейчас внушало лишь настороженность. Двенадцатый сектор, которого больше не существовало, остался далеко позади, а вместе с ним — и все надежды. Двенадцатый сектор дарил безопасность, стабильность и возможность наконец-то начать жить без страха и бесконечной борьбы за выживание, которые теперь рассыпались пеплом вместе с самим Сектором.   Они не обсуждали, что будут делать дальше, единогласно решив отправиться в путь сразу же, не дав себе времени на отдых и уходя как можно дальше от оставшегося за их спинами пепелища. Сяо Чжань обводит взглядом всю их компанию, видит под глазами каждого огромные тени от усталости и всего случившегося и думает, что для него больше не стояло вопроса, пойдёт ли он с Ибо или нет. Пойдёт: в его Сектор или в любое другое место, куда захочет направиться химера, потому что к тому страху потери, что он испытал совсем недавно, он не готов возвращаться больше никогда в жизни.    Впервые за всё время их знакомства он испугался за химеру по-настоящему, на грани животных инстинктов понимая, что, если Ибо не станет, уже ничего не будет, как прежде. Миранда говорила, что Ибо слишком очевидно одержим Чжанем, но сам Сяо Чжань готов признать, что привязан к химере не меньше. В его жизни должен быть Ван Ибо, и это единственная на свете вещь, в которой Чжань абсолютно уверен.   — Нам нужен привал, — объявляет Цзыи. — И необходимо чем-то кормить карапуза, — добавляет она, оборачиваясь к несущей на руках заснувшего ребёнка Сюань Лу.  — Где нам взять молоко? — тут же задаёт вопрос Юй Бинь. — В этой местности на километры вокруг ничего нет, кроме леса. — У нас не особо много вариантов, — усмехается Чжочэн. — Только идти вперёд. — По-По… Как он теперь без мамы? — слабым голосом спрашивает Сюань Лу, сдерживая застрявший в горле всхлип, и в воцарившейся тишине это слышалось почти как плач.    Смерть Сюин была тем, что коснулось каждого из них. Их общее горе, осевшее слишком глубоко внутри. Никто пока не был готов говорить об этом, пытаясь привыкнуть к появившейся в их компании пустоте и осознать, что Сюин больше не было. Остался только По-По, смотревший на этот мир большими глазами своей мамы и унаследовавший забавные топорщащиеся уши своего отца. Ян Сюин и Лю Цзяэр продолжали жить, соединившись в их маленьком сыне, и это разбивало сердце в сотню раз сильнее, чем просто осознание смерти обоих. Сяо Чжань помнит, какими были счастливыми Цзяэр и Сюин, когда сообщали Лагерю о беременности и с какой любовью они смотрели на новорождённого По-По. Этот ребёнок был воплощением искренней и чистой любви своих родителей, навечно запечатлев её в себе вместе с их образами.    — Чжань-гэ не идёт хмуриться, — говорит бесшумно подошедший Ибо, ровняясь с Чжанем плечами.   Сяо Чжань поворачивает голову в сторону впивающейся в него взглядом химеры и не сдерживает слабой усмешки, чувствуя, как немного светлеет на душе. Ибо имел удивительную способность разряжать даже такую откровенно напряжённую атмосферу, а от осознания, что химера снова здесь, рядом с ним, хотелось бесконтрольно улыбаться.    — Я не хмурюсь, просто… Сюин не заслужила такого конца. Всего, что с ней произошло, не заслужила. — Чжань-гэ слишком устал, — выдыхает Ибо. — Не думай об этом. — Тебе совсем всё равно на произошедшее? — вопросительно смотрит Чжань, и Ибо ловит его взгляд в ответ. — Мне жаль её сына, — говорит он, и это звучит, как настоящее признание. — Но это жизнь, гэ, здесь случаются несправедливые вещи. Такова реальность.  — Её последними словами мне было позаботиться о По-По. Я не могу не думать об этом, Ибо. Это как будто… моя ответственность, понимаешь? — Ответственность? По-По? Не конкретно твоя, гэ. Думаю, Ян Сюин просто хотела быть уверенной, что её сын будет в порядке. Он будет, не переживай. Его точно никто не оставит одного. — Ты никогда не хотел стать психологом? Как у тебя вообще всегда получается подбирать нужные слова? — усмехается Чжань, немного грустно улыбаясь и понимая, что Ибо, как всегда, прав.   Никто из их компании не бросит Лю По, что бы с ними ни произошло впереди, уже давно любя этого ребёнка всем сердцем и испытывая слишком большое чувство долга перед его матерью.   — Я ненавижу, когда тебя что-то беспокоит, — отзывается Ибо, и Сяо Чжаню, пожалуй, уже давно стоило бы привыкнуть к его прямолинейности. — Ван Ибо, как же я отвык от тебя за эти два дня, — не сдерживает смешка Чжань, и Ибо совсем по-кошачьи фыркает в ответ. — Что там, кстати, было? Ну, на месте аварии, куда вы ездили. — Грязь, раскуроченные тачки и всем не довольные военные, — без энтузиазма говорит Ибо.  — А трупы… — Не знаю, кто это был, гэ. Нашли только один обуглившийся труп и разбитую всмятку машину. Обшарили всю округу и не нашли абсолютно ничего. — Думаешь, это была уловка Двенадцатого сектора? — Всё возможно, — задумчиво отвечает Ибо. — Там были одни угли, гэ. И от машины, и от человека в ней. Подстроенная авария или случайность — сейчас уже не выяснить. — А ты что об этом думаешь? — Думаю, что это уже неважно, — удерживает взгляд Чжаня химера. — Даже если всё было подстроено Двенадцатым сектором или кем-то ещё, это ничего не изменит.    Сяо Чжань смотрит на серьёзное лицо Ибо, видит его едва заметную улыбку уголками губ и впервые понимает, что химера тоже разделяет их общую скорбь. Пусть Ван Ибо провёл с их компанией не так много времени и, возможно, не так сильно доверял им, но он определённо хорошо относился к каждому, проникшись симпатией ко всей их небольшой группе.   — Ты прав, — с поникшей улыбкой кивает Чжань, и на его плечо тут же ложится ладонь химеры. — Главное, что мы выбрались, гэ. — Выбрались. И продолжим путь вместе, — поворачивает он голову к Ибо. — Если ты, конечно, всё ещё не против, — добавляет Чжань, наблюдая, как расширяются глаза химеры. — Чжань-гэ, это значит?... — Это значит, что я отвечаю тебе «да». Я хочу пойти с тобой, Ибо. За тобой. В твой Сектор или куда-то ещё — неважно, просто не уходи больше. Извини, что пришлось пройти через всё то дерьмо, чтобы я наконец-то понял это.   Лицо Ибо напротив забавно вытягивается, а в глазах застывает неверие, словно он до конца не мог осознать услышанное. Сяо Чжань смотрит на мгновенно меняющееся состояние химеры, видит его широкую улыбку и блестящие счастьем глаза и сам чувствует, как становится капельку счастливее, словно весь тот груз и напряжение, что не давали спокойно дышать до этого, становятся менее ощутимыми, а вместо них появляется уверенность в том, что присутствие Ван Ибо в его жизни — это самая правильная вещь на свете.    Ладонь мгновенно накрывает чужая, большая и горячая, и Чжань с улыбкой позволяет химере переплести между собой их пальцы, впервые за последние дни чувствуя расцветающее под рёбрами умиротворение. Ибо не было с ним два дня, и Чжань соврёт, если скажет, что его это не волновало. Волновало. Очень. Впервые за всё время их знакомства они действительно разделились, и это ощущалось настолько давяще и чужеродно, что становилось страшно. С Ибо было спокойно, безопасно и комфортно, без Ибо всё становилось неуютным и угрожающим, и это было неоспоримым фактом.   — Теперь я не уйду, даже если прогонишь, — усмехается Ибо, но смотрит серьёзно и уверенно. — И не надо, — кивает Чжань, шевеля большим пальцем в крепкой хватке ладони Ибо, замечая, как на его губах появляется едва уловимая улыбка.   Ещё в Секторе Ибо пообещал ему, что будет рядом в любой ситуации, если Чжань позволит, и сейчас, когда Сяо Чжань открыто принял его чувства, сомнений в том, что химера сдержит своё слово, точно не оставалось. Он пойдёт с Ибо в Восемьдесят пятый сектор, и это будет означать точку во всём его маршруте. Чжань чувствует, как крепче сжимается вокруг его ладони рука Ибо, и окидывает взглядом всю их группу. Согласятся ли остальные идти вместе с ним? За несколько часов их пути, ещё переживающие всё произошедшее утром в Секторе, его товарищи были слишком уставшими, чтобы думать об этом.   — Впереди есть животные, возможно, ферма, — оповещает всех Хаосюань, тут же получая настороженный взгляд от Чжочэна. — Откуда ты знаешь? — скептически смотрит на химеру он. — Чувствую, — усмехается Хаосюань, и это предупреждает сразу все вопросы.   Чжочэн тут же отворачивается, бубня что-то себе под нос, и это лучше любых слов отражает отношение их компании к химерам. Им доверяли, но боялись. Никто не высказывал своей настороженности открыто, но не нужно было быть гением, чтобы увидеть это. Химеры до сих пор оставались чем-то непонятным и опасным, и в совокупности всех событий последних часов свыкнуться с мыслью, что всё это время с ними шли химеры, было очень непросто.    Сяо Чжань бросает короткий взгляд на идущих впереди друзей и слабо улыбается. Они обязательно примут Ибо и Хаосюаня с их новыми сущностями, как уже сделали это раньше в качестве людей. Для некоторых вещей просто нужно было немного времени. Химеры тоже это понимают, никак не комментируя настороженные взгляды в свою сторону и не накаляя ситуацию ещё больше, и Сяо Чжань был действительно благодарен им за это.    — Я слышу домашний скот. Впереди действительно что-то есть, — глухо говорит Ибо, и Чжань тут же вслушивается в окружающие их звуки, пытаясь уловить хоть что-нибудь.   Когда за пожухлыми кронами показываются ободранные крыши деревянных построек, это не становится сильной неожиданностью, но значительно усиливает витающее в воздухе напряжение. Идущий впереди Хаосюань тут же сбавляет шаг и делает жест рукой, призывая всех остановиться и пытаясь почувствовать опасность.   — Я слышу только скот, — говорит он. — Ибо?    Ибо ловит взгляд повернувшегося к нему Хаосюаня и тоже замирает на месте, прислушиваясь.   — Тоже, — кивает химера, подтверждая. — Если там есть люди, то у них точно должна быть еда и для нас, и для По-По, — прижимает к себе укутанного в её куртку ребёнка Сюань Лу. — Нам очень нужен отдых, — констатирует факт Юй Бинь.   Хаосюань задумчиво смотрит на виднеющиеся впереди потемневшие крыши и кивает сам себе, поправляя на плече лямку висящего за спиной рюкзака.   — Не расслабляйтесь, — коротко говорит он, делая шаг с места и возобновляя движение вперёд.   Колючие, промёрзшие ветки кустарников неохотно расступаются, цепляясь за одежду и пропуская вперёд, к нескольким потемневшим от времени и погоды обшарпанным сараям, служащим для содержания парнокопытного скота, и двухэтажному, такому же обветшалому дому, со стен которого уже начала сползать краска. Чуть дальше, под самодельным навесом, лежали паленья дров, а в самой дальней части неогороженного участка, видимо, обозначая его границу с раскинувшимся дальше лесом, был сооружён деревянный, немного покосившийся туалет. Здесь явно кто-то жил и вёл хозяйство, стараясь содержать его в функциональном состоянии и используя для все подручные средства.   Сяо Чжань скользит взглядом по облезлым стенам небольшого двухэтажного деревянного дома с крыльцом, утратившим свой первоначальный цвет, слышит звуки домашнего скота, видит оставленные на улице вёдра и замечает воткнутый в пень в зоне поленницы топор, а чуть поодаль — сооружённую из подручных средств теплицу и небольшой огород из нескольких грядок. Обычный двор, явно бывший заброшенным раньше, но подлатанный и приведённый в должный вид сейчас.    Хозяевам этого места стоит отдать должное: они сумели заново обустроить это место и даже завести домашний скот и разбить огород. Чжань переводит взгляд на вытоптанную до крыльца дома дорожку и лишь надеется, что жильцы этого места не принесут новых проблем. Проведя всю ночь на жёсткой койке в камере без сна и с оглушающим чувством тревоги внутри, Сяо Чжань, как и каждый из их группы, меньше всего сейчас хотел снова из последних сил пытаться выжить.    — Будьте начеку, — говорит, обращаясь сразу ко всем, Чжочэн, поднимаясь по крыльцу дома и опуская ладонь на дверную ручку.   Пусть к химерам и относились с настороженностью, но их присутствие сейчас здесь придавало каждому из компании смелости, и с этим вряд ли кто-то мог поспорить. Чжочэн бросает выжидающий взгляд на Хаосюаня, словно прося его подстраховать, и, получив в ответ короткий кивок, толкает входную дверь, открывая её. Узкий, полутёмный коридор с потускневшими на стенах обоями и ведущими в другие комнаты дверьми. Чжань прослеживает взглядом за проходящими внутрь Чжочэном и Хаосюанем, рассматривает внутреннюю обстановку из-за их спин и тормозит на пороге. Если в доме сейчас кто-то был, то они точно готовы к этой встрече.   Чжань смотрит на то, как Чжочэн и протиснувшийся следом за ними Юй Бинь поочерёдно проверяют комнаты на первом этаже, а Хаосюань поднимается на второй этаж, и переводит взгляд на улицу, скользя глазами по крышам сараев и постройки, похожей на курятник. В голове тут же всплывают картины из недалёкого прошлого, когда, остановившись на привал на заброшенном складе, они с Ибо обнаружили там полуживые и обглоданные тела. Искалеченные, но всё ещё живые люди, чью жизнь им пришлось оборвать вместе с мучениями. Это место совсем не выглядело заброшенным, но могло таить в себе всё, что угодно, и Сяо Чжань предпочитал быть готовым ко всему.   — Чжань-гэ? — зовёт его бесшумно подошедший Ибо, и Чжань слабо улыбается, показывая, что всё хорошо, и он просто задумался.   Из глубины дома начинают доноситься приглушённые голоса, показывая, что вошедшие внутрь встретились там с хозяевами дома, и Ибо тут же настороженно замирает, вслушиваясь. Чжань наблюдает за его сосредоточенным выражением лица и внутренне выдыхает с облегчением, когда химера очевидно расслабляется и ловит его взгляд.   — Что там? — Судя по голосам, старик и женщина, — отзывается Ибо. — Я не чувствую опасности.   Чжань кивает и тут же поворачивается к Сюань Лу с По-По на руках и Мэн Цзыи, давая понять, что в доме безопасно и видя в их взглядах облегчение.   — Пошли? — смотрит на химеру Чжань, и Ибо коротко кивает в ответ.   Ноги ступают по неплотно лежащим на полу выцветшим доскам, прикрытым пыльным, давно не чищенным ковром, и чем глубже внутрь проходит Чжань, тем сильнее в носу застревает едкий запах душной затхлости. Здесь вообще проветривают? Чжань незаметно старается вдыхать через рот и идёт в самую дальнюю комнату, замечая, как морщится от ударившего в нос запаха Ибо рядом, которому с его обострённым звериным обонянием, должно быть, приходилось ещё тяжелее. Он слышит, как Чжочэн задаёт кому-то вопросы, как ему отвечает скрипучий старческий голос, по которому невозможно прочитать эмоции его владельца, и останавливается в нескольких шагах от комнаты. Через открытую дверь виднеется часть стоящей у стены кровати и накрытые одеялом ноги сидящего на ней человека. Чжань делает ещё шаг, открывая себе полный обзор на происходящее, и всматривается в лицо говорящего с Чжочэном старика.    — Так значит, говоришь, что с вами ребёнок? — с интересом смотрит старик.   Его полностью седые, отросшие волосы засаленными прядями лежат на полысевшей голове, а впалые щёки и посеревшая кожа придают совсем болезненный вид.   — Младенец, — кивает, подтверждая, Чжочэн. — Нам бы для него еды немного взять, если можно.  — Отчего ж нельзя, — улыбается тонкими сухими губами старик. — У нас вон, как раз Айла родила недавно, так что найдём что-нибудь и для вашего карапуза.   Старик на кровати широко улыбается жёлтыми, гнилыми зубами, а Чжань только сейчас обращает внимание на сидящую в кресле в углу комнаты девушку, прижимающую к себе грудного ребёнка.    — Вы Айла? — обращается к девушке Юй Бинь, стоящий немного позади Чжочэна. — Поможете нам? — спрашивает он после молчаливого кивка испуганной девушки. — Найди что-нибудь для их карапуза, золотце, — с улыбкой просит старик. — Я побуду с Жаньли, — смотрит он на неё, протягивая костлявые руки вперёд.   Девушка, Айла, скользит недоверчивым взглядом по Чжочэну и Бинь-Биню, а потом, встречаясь глазами со стариком, всё же встаёт со своего места, передавая ему в руки ребёнка.   — Идите за мной, — говорит она Юй Биню и, кинув быстрый взгляд на стоящих в дверном проёме Чжаня и Ибо, выходит из комнаты.   Юй Бинь следует за девушкой куда-то в глубь дома и заходит в одну из комнат, видимо, кухню, откуда тут же начинают доноситься звуки открывающихся ящиков.    — Вы одни здесь живёте? — снова перевод взгляд на старика Чжочэн. — Так сын ещё, дети его, а теперь вот и внук, — улыбается старик. — Большая у вас семья, — соглашается Чжочэн, по-доброму усмехаясь.   Чжань смотрит на сидящего на кровати старика, продолжающего вести диалог с Чжочэном, и больше не вслушивается в их разговор, разворачиваясь и выходя из комнаты. Окутывающая всё внутри затхлость немного рассеивается благодаря открытой входной двери, и Чжань видит, как Ибо рядом больше не морщится при каждом вдохе, начиная нормально дышать. Пришедшие на кухню Сюань Лу и Мэн Цзыи наконец-то кормят По-По сделанной Айлой смесью под рассказы Юй Биня о чём-то отстранённом, а закончивший осматривать комнаты и спустившийся со второго этажа Хаосюань устраивается на диване в гостиной, доставая из своего рюкзака блокнот и делая там какие-то пометки.    Когда во дворе дома слышится мотор подъехавшей машины, из которой выходит крепкий мужчина средних лет с ружьём за плечами, по всей видимости, глава семейства, и молодая женщина с таким же молодым парнем, вся их компания уже получила разрешение остаться здесь на ночлег, а когда это подтверждает и сам хозяин дома, кажется, что жизнь действительно немного становится легче. Ма Фанъян, глава семейства, распоряжается приготовить на ужин привезённого им с охоты кабана и подготовить гостям комнаты, и Айла с приехавшей с Фанъяном женщиной, Даной, её матерью, тут же спешат всё обустроить на кухне, пока Ма Чунъи и его отец несут тушу в сарай, чтобы разделать. Почти что семейная идиллия, от которой каждый из них уже давно отвык.   Чжань смотрит на расположившихся в небольшой гостиной хозяина дома, его сына и Чжочэна с Бинь-Бинем и Хаосюанем, улавливает доносящиеся с кухни голоса женщин, занятых приготовлением ужина, и слышит угуканье По-По со второго этажа, которым занималась Сюань Лу. Столь необходимая им сейчас передышка, которую хотелось растягивать как можно дольше. Кажется, они неплохо поладили с этой семьёй, согласившейся впустить их в свой дом на ночлег, и Чжань очень надеется, что этой ночью они наконец-то смогут нормально выспаться, отвлекаясь от всего того дерьма, через которое им пришлось пройти за последние сутки. От воспоминаний о сегодняшнем утре в горле до сих пор появлялся ком, а на запястьях красноречиво виднелись оставленные наручниками следы. Сегодня у них была возможность перевести дух и залечить свои раны, и сейчас это казалось почти что подарком Небес. Сколько ещё продлится их спокойствие? Думать об этом не хотелось совершенно. Не сейчас.   — Эй, Чжань-Чжань, иди к нам, — зовёт его, замечая, Чжочэн, отвлекаясь от разговора с остальными. — Я хотел выйти подышать. Присоединюсь позже, — улыбается Чжань, получая понятливый кивок в ответ от Чжочэна и смешливый взгляд от Хаосюаня.   Чжань не уверен, что химеры обсуждают между собой личные темы и взаимоотношения с кем-то, но готов поспорить, что достаточно внимательный к деталям Хаосюань уже давно догадался о них с Ибо и, судя по всему, вполне искренне радовался тому, что видел. Ван Ибо всегда был слишком очевидным в своих намерениях по отношению к Чжаню, и, пожалуй, это было ожидаемым исходом событий. Чжань беззвучно усмехается своим мыслям и толкает входную дверь, выходя в вечерние сумерки и останавливаясь на крыльце, вдыхая полной грудью прохладный воздух.    Освещённый лишь падающим из окон дома светом двор в окружении леса и стоящая вокруг сумеречная тишина. Возможно, раньше, ещё в самом начале наступившего хаоса, он, разнеженный комфортном и постоянным присутствием охраны рядом, чувствовал бы себя в подобной атмосфере некомфортно и настороженно, видя опасность в каждой отбрасываемой деревьями тени, но сейчас, спустя три года постоянно включённого режима выживания, Чжань думает, что чувствует лишь спокойствие. Он уже давно не боится мутантов или мародёров, закалившись физически и морально и научившись выживать за эти несколько лет практически в любых условиях. Чжань знает, что он не пропадёт, а теперь, когда рядом с ним был Ибо, уверенность в этом окрепла и приумножилась.    — Не знал, что ты куришь, — говорит он, замечая сидящего на деревянной скамейке под окном дома Ибо. — Не нравится? — бросает взгляд на подходящего к нему Чжаня химера. — Тебе идёт, — усмехается он, приземляясь на скамейку рядом с Ибо. — Идёт? Первый раз слышу, чтобы кому-то шли сигареты.   Чжань смотрит на протянутую ему пачку «Ротманса» и молча берёт одну.   — Тебе идут, лао Ван, — отвечает Чжань, наклоняясь к подставленной зажжённой зажигалке и прикуривая. — Есть вообще что-нибудь, что тебе не подходит? — Наверняка есть, — усмехается Ибо, делая новую затяжку и выпуская в небо струйку дыма. — Вот Чжань-гэ идёт всё. — Ты опять флиртуешь, знаешь? — не сдерживает смешка Чжань. — Знаю, — довольно ухмыляется Ибо, стряхивая пепел на землю. — Веришь, никогда не любил флирт. — Уверен, с тобой много кто флиртовал, — выдыхает облако дыма Чжань. — Неужели совсем не нравилось? — Никто из них не был Чжань-гэ, — ловит в темноте его взгляд Ибо, и Чжань готов поклясться, что видел, как глаза химеры на секунду блеснули жёлтым. — Ты такой отвратительный, Бо-ди, — усмехается Чжань, получая хриплый смех Ибо в ответ. — Поэтому я тебе нравлюсь. — Поэтому ты мне нравишься, — кивает, подтверждая, Чжань, делая очередную затяжку.   Ибо с улыбкой копирует его движение, выдыхая струйку дыма в небо и смотря, как дым от его сигареты переплетается с дымом Чжаня, клубясь и расплываясь в стороны.   — Я боялся, что ты не пойдёшь со мной, — нарушает тишину Ибо, и это звучит слишком откровенно, словно Ибо сейчас позволял увидеть какую-то скрытую часть себя. — Там, в Секторе, увидев тебя в компании тех ребят и этого твоего фаната… Я разозлился, гэ. Впервые за долгое время меня вывело из себя что-то подобное, и я подумал, что тебе бы, наверное, было комфортно с ними. Подумал, что ты захочешь остаться там. — Ты поэтому сорвался помогать с аварией?  — Мгм, — кивает Ибо, затягиваясь. — Если бы я не уехал, я бы сорвался на тебя или на кого-нибудь ещё. Не мог видеть твоё улыбающееся лицо и понимать, что в обществе людей тебе будет комфортнее, чем с химерами.   Чжань всматривается в профиль Ибо, замечает его сжатые губы и напрягшиеся плечи и понимает, что химера рассказывает ему сейчас то, чем не поделится больше ни с кем. Позволяет увидеть свои страхи.   — Почему ты так решил? Решил за меня. — Потому что я всегда считал, что, привязав тебя к себе, лишу тебя чего-то важного.   Ибо делает последнюю глубокую затяжку и сжимает в кулаке тлеющую сигарету, словно короткой вспышкой боли перебарывая что-то внутри себя.   — Ван Ибо, — цокает языком Чжань. — Ты иногда бываешь таким балбесом, — берёт он руку Ибо, осторожно разжимая его пальцы и выкидывая с ладони смятую сигарету, после которой на коже алел ожог. — Когда ты ушёл, я, конечно, злился на тебя, не понимал, зачем ты так поступил, а потом, когда ваша группа не вернулась ни на первый, ни на второй день, вся злость перешла в страх. Я боялся за тебя, Ибо, ничем не мог тебе помочь и не знал, что происходит. Оказалось, что я настолько привык к твоему присутствию рядом, что, оставшись без тебя, впервые понял, что больше не хочу это испытывать. Больше не хочу знать, каково это — без тебя. Я пойду с тобой в твой Сектор или куда угодно ещё, и мне всё равно, во что это выльется.    Чжань продолжает держать в своей руке раскрытую ладонь Ибо, наблюдая за тем, как на ней начинает заживать ожог, чувствует на себе пронизывающий насквозь взгляд химеры и, перебарывая эмоции, поднимает голову, встречаясь с горящими в темноте огнём глазами.    — Ты не уйдёшь, гэ. Теперь точно не уйдёшь, — уверенный голос на грани звериного рыка. — Я и не собираюсь, — улыбается Чжань, выбрасывая свою тлеющую сигарету и притягивая Ибо к себе, обнимая. — Ты меня теперь не прогонишь, лао Ван, — усмехается он в шею Ибо, чувствуя, как в ответ на его спину ложатся большие ладони химеры, притягивая ближе. — Ты меня тоже, — притирается носом к местечку за ухом Ибо, еле слышно мурлыча по-кошачьи.   Где-то в доме, на кухне, в духовке уже почти доходит сочный кусок кабаньей тушки и слышится звонкий голос хозяйки дома, оповещающий, что ужин готов, а в гостиной не смолкают уже немного пьяные от разлитого по кружкам виски разговоры. Никто из них не знает, что произойдёт завтра, спеша насладиться каждой минутой спокойствия сегодняшнего вечера.   — Пошли в дом? — опаляет своим дыханием шею химеры Чжань, на что Ибо по-кошачьи проводит носом по коже за ухом, вызывая в теле тысячу мурашек. — Ван Ибо, не превращайся в кота, — не сдерживает смешка Чжань, и Ибо лишь сильнее притирается носом в ответ. — Прости, гэ, инстинкты, — отстраняется со смущённым видом Ибо, не убирая при этом рук со спины Чжаня. — Расскажешь мне про это после ужина, — усмехается Чжань, выворачиваясь из кокона обхватывающих его рук и поворачиваясь к дому.   Ибо усмехается у него за спиной и послушно следует внутрь дома, где Айла и Дана уже суетливо расставляют посуду на столе, а Сюань Лу пытается им помочь разложить по тарелкам еду.    — Ну наконец-то, мы уж думали, вы там в лес решили уйти, — хлопает Ибо по плечу Хаосюань, встречая их в коридоре.  — Пойдёмте к столу, — улыбается им старик, выходя из своей комнаты с карапузом Айлы на руках.   Чжань благодарно улыбается ему и, бросив взгляд на Ибо, проходит на кухню, откуда уже доносятся аппетитные запахи ужина. Поджаренная и нарезанная щедрыми кусками тушка кабана, запечённые овощи и рис с острой подливой из томатов и перца. Поистине чудесный подарок после бессонной ночи и дня пути без отдыха.    — Так откуда, говорите, пришли? — окидывает гостей взглядом хозяин дома. — Шли на Юг, но сбились с курса и заблудились в лесу, — отвечает, пережёвывая мясо, Чжочэн. — Глухие у вас здесь места, мы уж подумали, что не выберемся, — со смешком добавляет он. — А ребёнок? — интересуется Ма Фанъян. — Нашли в пути. Его мать погибла, — говорит Цзыи, и Сюань Лу рядом с ней грустно опускает глаза в свою тарелку. — Повезло пацану, — подводит итог старик. — Времена сейчас гиблые, а места здесь, сами видите, глухие. — Нам повезло, что мы нашли ваш дом. Благодарю, что позволили остаться на ночь, — отзывается Юй Бинь, и вся их компания тут же подхватывает эти слова, соглашаясь.   Ма Фанъян с короткой усмешкой кивает и делает жест в сторону еды, призывая всех продолжить ужин, и Чжань с удовольствием отрезает часть от куска кабаньей тушки у себя в тарелке. Рядом с аппетитом жуют свои порции его товарищи, а в душе наконец-то разливается спокойствие. Их расспрашивают меньше, чем ожидал Чжань, не задавая дополнительных вопросов и с улыбкой кивая на всё, что они рассказывают, и пристально рассматривая. Чжань чувствует на себе заинтересованные взгляды, которые тут же перемещаются на Ибо и других из их компании, и лишь надеется, что переночуют они здесь без лишних проблем.   — К дому подведена вода из скважины, так что, если баки успели нагреться, то у вас будет горячий душ, — говорит, улыбаясь, Дана, и эти слова звучат, как что-то совсем невероятное. — Подготовьте гостям комнаты, — отдаёт распоряжение своей жене и дочери Ма Фанъян. — У нас тут не так много спальных мест, так что придётся потесниться. — Не переживайте об этом, — благодарно улыбается Ван Чжочэн, получая в ответ короткий взгляд хозяина дома. — Кому-то придётся спать на диване в гостиной, — широко улыбается Дана, и Чжань впервые замечает её жёлтые, начинающие гнить зубы. — Это всё равно лучше, чем спать на голой земле в лесу, — отзывается Мэн Цзыи, и хозяйка дома не сдерживает усмешки.   Сяо Чжань смотрит на доедающих свой ужин друзей, на собравшихся за столом членов семьи и не может отделаться от чувства, что его во всём этом что-то неуловимо смущает. Сидящий рядом Ибо слегка толкает коленкой его ногу под столом и, кажется, разделяет едва уловимое витающее в воздухе предчувствие чего-то. Чжань толкает ногу химеры в ответ и слабо улыбается, показывая, что всё хорошо. Возможно, он просто становится параноиком, как и каждый в этом дерьмовом новом мире.   Они заканчивают ужин в непринуждённой беседе, поднимаются из-за стола и почти единогласно решают помочь Айле и Дане убрать со стола, слушая в ответ множество смущений и благодарностей. Сюань Лу и Цзыи убеждают Айлу, что справятся с мытьём посуды сами, отпуская девушку к дочке и По-По, которого она согласилась покормить вместе со своим ребёнком, а Юй Бинь и Хаосюань приводят в порядок стол. Мужчины семьи практически сразу же уходят, не участвуя ни в общих разговорах, ни в уборке, и Сяо Чжань замечает, как ведёт носом Ибо, когда сын Ма Фанъяна проходит мимо него.   — Ибо? —Всё в порядке, гэ.   Они выходят из кухни в тот момент, когда глава семейства и его сын зовут всех мужчин выпить с ними, разливая по кружкам виски, а женщины уходят купать и готовить детей ко сну. Чжань поднимается на второй этаж в выделенную им комнату и устало бросает рюкзак на двуспальную кровать. Раньше эта комната была спальней старика Ма, но после начала проблем с ногами он переместился в спальню на первом этаже, побросав все свои вещи здесь. Сяо Чжань смотрит на заправленную постель с лежащими на ней выделенными для них полотенцами и каждой косточкой своего вымотанного тела хочет побыстрее в неё лечь. За стеной слышны приглушённые голоса Мэн Цзыи и Сюань Лу, которые уже приняли душ и накупали По-По, готовясь сейчас ко сну, а с первого этажа доносится смех выпивающих мужчин.   — Нужно в душ, — озвучивает мысли вслух Чжань, с жалостью смотря на кровать и понимая, что, если он сейчас ляжет на неё, то уже не найдёт сил снова подняться. — Вместе? — играет бровями Ибо, и Чжань не сдерживает смешка. — Нет, лао Ван, будешь сторожить дверь, — усмехается Чжань, подхватывая с кровати два полотенца. — Возьми вещи.   Ибо по-кошачьи фыркает в ответ и открывает их рюкзаки, вытаскивая оттуда чистые футболки и трусы и в который раз радуясь, что в творящейся в Секторе суматохе вспомнил о вещах. Они спускаются на первый этаж, проходят мимо сидящих в гостиной главы семьи с сыном и Чжочэна с Юй Бинем, решивших составить им компанию за выпивкой, и идут к двери в небольшую пристройку, где расположилась ванная.    Огороженный пожелтевшей шторкой поддон с висящей на стене душевой лейкой и старая керамическая раковина с болтающейся над ней люминесцентной лампой. Чжань закрывает на щеколду дверь, проверяет уровень воды в находящемся в углу нагревательном баке и спешно стаскивает с себя вещи, залезая в поддон и выкручивая кран воды. Тело окутывают горячие струи, расслабляя и смывая всё пережитое за последние сутки вместе с тем, как из головы улетучиваются все мысли.   — Ты правда собрался меня сторожить? — усмехается Чжань, видя через шторку облокотившийся на раковину силуэт Ибо. — Да. Мойся. — А ты? — А я после тебя, — спокойно отвечает Ибо, и Чжань ловит себя на мысли, что был бы совсем не против, реши химера сейчас тоже залезть в душ. — Стесняешься? — усмехается Чжань, намыливая волосы и тело куском найденного на полке мыла. — Я отсасывал тебе в туалете, — напоминает, фыркая, Ибо. — Или Чжань-гэ просто хочет раздеть меня и затащить к себе в душ? — Ван Ибо, ты слишком много болтаешь и слишком медленно раздеваешься, — не сдерживает смешка Чжань, наслаждаясь наступившей тишиной.   Силуэт Ибо за шторкой замирает на несколько секунд, а потом начинает снимать с себя одежду, и Чжань соврёт, если скажет, что не хочет в этот момент открыть шторку и наблюдать за раздевающимся Ибо без преград. Когда тонкая шторка действительно отъезжает в сторону, а поддон прогибается под весом химеры, Чжань уже почти не контролирует собственные мысли, разворачиваясь лицом к Ибо и передавая ему кусок мыла. Взгляд сам по себе скользит по телу перед ним, и это первый раз, когда он видит Ибо полностью обнажённым. Рука непроизвольно тянется к широкой груди, скользит вниз, к рельефному прессу, очерчивая его контуры, и замирает на тазобедренной косточке, невинно соскальзывая на бедро.   — Чжань-гэ нравится? — самодовольно ухмыляется Ибо, и Чжань поднимает на него расфокусированный взгляд, слишком очевидно говорящий сам за себя. — У нас ещё будет время, — кладёт ладонь на руку Чжаня химера, мягко скользя по предплечью и уводя в сторону от своего бедра.   Чжань растерянно смотрит на Ибо и словно только сейчас понимает, что происходит. Они, слишком уставшие и находящиеся в чужом доме, полного людей, стоят в тесном пространстве душа, намыливаясь одним куском мыла на двоих и опасно дразня друг друга. Чжань уверен, что в любой другой ситуации Ибо бы сполна воспользовался моментом, но сейчас он намыливает свои ладони и ласково погружает их в волосы Чжаня, массируя голову и расслабляя. Сяо Чжань чувствует скользящие по его телу чужие ладони, сначала пачкающие его в мыле, а потом бережно смывающие мыльную пену, и жалеет, что он не умеет мурлыкать.   — Такой красивый, — шепчет Ибо, разворачивая Чжаня к себе спиной и целуя в плечо. — Когда мы придём в мой Сектор, поверь, я от тебя не отстану. Чжань-гэ слишком нереальный, чтобы существовать, — снова поцелуй, на этот раз в основание шеи, и Чжань не сдерживается от шумного выдоха. — Ты такой невозможный, — усмехается Чжань, чувствуя, как руки химеры заботливо смывают с его спины остатки пены. — Я так устал, гэ, ты бы знал, — направляет душевую лейку на себя Ибо, скользя куском мыла по телу. — Вау, химеры умеют уставать? — усмехается Чжань, разворачиваясь и перехватывая руку Ибо, забирая из неё мыло и начиная намыливать его сам. — Как и все, гэ, — отзывается Ибо, наблюдая за движением чужой руки.   Чжань скользит ладонью по широким плечам, гладит крепкую грудь, задевая подушечками пальцев соски, и спускается, немного царапая кожу ногтями, к твёрдому прессу, вновь поднимаясь вверх и повторяя свой путь. Ибо с интересом наблюдает за ним, и Чжань, словно прощупывая границы дозволенного, подходит ближе, опуская вторую ладонь на бедро химеры.   — Чжань-гэ, — предупреждающе смотрит на него Ибо. — Будь тихим, лао Ван, — с усмешкой ведёт по рельефу чужого пресса Чжань, припоминая слова, которые Ибо и сам не так давно ему говорил, опускаясь на колени.   Ибо хочет что-то сказать в ответ, но лишь давится воздухом, когда его слегка прикусывают за тазобедренную косточку, тут же зализывая место укуса и скользя ниже. Ладони ложатся на крепкую подтянутую задницу, притягивая химеру к себе ещё ближе и проводя носом по паховой складке, опаляя дыханием пока ещё мягкий член. От осознания, что это первый раз, когда он видит Ибо полностью обнажённым, в животе скручивается огненный комок, обдавая жаром каждую клеточку тела.    Химера над ним расслаблен, безмолвно наблюдая за действиями Чжаня, и шумно дышит, а его кожа начинает ощущаться гораздо горячее, чем до этого, видимо, следуя за повысившейся внутренней температурой тела. Чжань легко целует основание начинающего наливаться кровью члена, касается его ладонью и осторожно ведёт вдоль гладкого ствола. Не сказать, что он имел богатый опыт в минете, но для Ибо хотелось постараться.   — Лао Ван такой одарённый, — ухмыляется Чжань, водя по стволу начинающего твердеть члена.    Ровный, длинный, толстый и увенчанный аппетитной розовой головкой, и если бы у Чжаня спросили, какой член он считает идеальным, то он бы без заминки ответил бы, что этот. Он проводит носом по длине всего ствола и неожиданно оплетает языком основание, скользя по члену уже им. Ибо сверху издаёт задушенный звук и кладёт ладонь на чужую голову, зарываясь в мокрые пряди волос.   — Блять, гэ, — хрипит химера, и Чжань опускается ртом на влажную от воды и выступившей смазки головку.   На языке растекается едва ощутимый горьковатый вкус, и Чжань двигает головой, стараясь расслабить горло. Член Ибо входит до середины, идеально ложится на язык и ощущается настолько будоражеще, что внутри волнами растекается обжигающее возбуждение. Чжань чувствует, как стремительно твердеет чужой член во рту, плотнее обхватывает основание рукой, помогая себе, и активнее двигает головой, вжимая щёки и создавая вакуум во рту. Рука Ибо в его волосах сжимается сильнее, а дыхание сбивается. Чжань шире открывает рот, позволяя Ибо самому вдалбливаться с нужной ему скоростью, чувствует, как становится каменно-твёрдым член у него на языке, и сильнее сжимает руки на чужой упругой заднице, проминая кожу.   — Чжань-гэ, — по-звериному рычит Ибо, напрягаясь всем телом и кончая в рот Чжаня, натягивая его на свой член и дёргая за пряди волос.   Сяо Чжань чувствует разливающийся на языке горьковатый вкус спермы химеры и, ловя взгляд горящих жёлтым глаз, проглатывает всё до капли, вызывая слишком много эмоций на лице Ибо и заставляя его непроизвольно рыкнуть ещё раз.   — Блять, Сяо Чжань, — хрипло отзывается Ибо, поднимая Чжаня с колен на ноги и накрывая его губы своими, целуя.   Ибо прикусывает губы, проникает языком внутрь и практически вылизывает чужой рот, разделяя с Чжанем собственный вкус. Чжань с улыбкой отвечает на поцелуй, чувствует незатейливые поглаживания по спине и думает, что стоять, целуясь, под душем с Ибо однозначно можно считать самой правильной вещью на свете.   — Ты такой невъебенный, гэ, — отрывается от его губ Ибо, практически мурча в ухо. — И очень уставший, — смеётся Чжань, коротко целуя химеру в уголок губ и выключая воду. — Смертельно хочу спать, — открывает он шторку, вылезая из душа и морщась от ощущения холодного пола под ногами. — И я, гэ, — кивает Ибо, подходя к стопке своих вещей. — Что скажешь про хозяев?   Ибо вытирает полотенцем волосы и тянется к лежащим среди чистых вещей трусам.   — Не чувствую от них явной угрозы, — отвечает он, протягивая руку к штанам. — Но, знаешь…  — Что? — поворачивает к нему голову Чжань, поправляя на себе футболку. — Они пахнут все одинаково. Не знаю, как объяснить, просто странно. Возможно, это ничего не значит.   Чжань задумчиво смотрит на одевающегося Ибо и надеется, что слова химеры действительно ничего не значат.    — Завтра я предложу пойти остальным в твой Сектор. Поговоришь с Хаосюанем? — ловит взгляд химеры Чжань. — Конечно, гэ, — целует он Чжаня в висок.   Они выходят из душа со стопкой грязной одежды в руках, проходят мимо гостиной, где до сих пор слышались голоса уже порядком захмелевших мужчин, и поднимаются на второй этаж, без сил валясь на кровать. Чжань вытягивается в полный рост, заворачивается в одеяло и не сдерживает улыбки, когда рядом ложится Ибо, тут же притягивая его в свои объятия.    — Помурчишь? — притирается щекой к чужому плечу Чжань, слыша глухую усмешку в ответ. — Может, ещё в химеру обернуться? — А ты умеешь оборачиваться в полную форму, не разрывая одежду?  — Нет, — качает головой Ибо, запуская ладонь во влажные волосы Чжаня. — В полной форме одежде всегда пиздец. Придётся ходить либо голым, либо пантерой. — Будет забавно, — усмехается Чжань, представляя, как будет выглядеть среди их компании огромная хищная кошка. — Но я всё ещё хочу рассмотреть обе твои формы. — Конечно, гэ. Когда придём в Сектор, — целует его в висок Ибо, неожиданно начиная мурчать.   Чжань с улыбкой заворачивается в одеяло, утыкается носом куда-то в ключицу Ибо, слыша убаюкивающее мурчание под ухом, и закрывает глаза, ощущая себя полностью расслабленным. Он помнит, как в далёкой прошлой жизни точно так же засыпал с кем-то в своей постели, но ни с кем Чжань не чувствовал себя так же комфортно и умиротворённо. Если его сейчас попросят назвать имена своих любовников, он, пожалуй, не вспомнит ни одного, потому что каждое из них теперь заменил Ван Ибо, перечеркнув всё, что было до него жирной несмываемой линией. Ощущение обволакивающей теплоты чужого тела чувствуется даже сквозь сон, а уверенно лежащая поперёк живота чужая рука внушает чувство защищённости.    Ибо горячий, словно пылает изнутри, и Чжань бессознательно жмётся к нему во сне, получая крепкие объятия в ответ. Впервые за долгое время Сяо Чжань действительно спит, расслабленный и полностью разнеженный, распластавшийся по кровати и даже во сне чувствующий себя в безопасности. Когда он неожиданно просыпается посреди ночи в туалет, рука химеры всё ещё лежит на его боку, чутко реагируя на любое движение на уровне рефлексов. Чжань неохотно открывает глаза, промаргиваясь, и упирается взглядом в потолок, привыкая к темноте.    Под боком размеренно сопит Ибо, а в груди умиротворённо бьётся его собственное сердце. Вылезать из уютного кокона рук и тёплой постели откровенно не хочется, и Чжань несколько минут пытается договориться со своим мочевым пузырём потерпеть до утра, прежде чем осторожно, чтобы не разбудить химеру, всё же выбирается из-под одеяла, опуская на пол босые ноги. Стараясь не шуметь, он прокрадывается к двери и, придерживая её, выходит в тишину коридора, ёжась от стоящей в доме прохлады.   Чжань аккуратно, чтобы не оступиться в темноте, спускается на первый этаж и бредёт в туалет, облегчённо выдыхая, когда мочевой пузырь наконец-то пустеет, а дискомфорт в теле уходит. Он дёргает за шнур слива и выходит из туалета, направляясь обратно к лестнице и замирая по дороге, останавливаясь. До слуха долетает слабое, но отчётливое шкрябанье, кажущееся в мёртвой тишине дома почти что оглушительным. Чжань вслушивается в раздающиеся звуки, убеждаясь, что ему не послышалось, и разворачивается, пытаясь определить источник шума. Кошка? Собака? Ребёнок? В этой семье не было животных, а ребёнок Айлы или По-По точно не смогли бы издать такой странный звук, словно кто-то скрёб ногтями по деревянным доскам.    Он напрягает слух, поворачивая голову в разные стороны, и останавливается между гостиной и кухней. Звук определённо шёл откуда-то из кухни, но видимых источников нигде не было, и Чжань замирает посреди кухни. Шкрябанье на несколько секунд прекращается, и он даже начинает думать, что его сонному мозгу это могло показаться, но вот комнату вновь заполняет слабый скрежет по полу, и это уже точно не было похоже на галлюцинацию. Чжань садится на корточки, снова вслушивается в звуки и припадает ухом к полу, понимая, что шкрябанье усиливается. Источник звука был на полу, точнее под ним. Что-то или кто-то карябал доски пола с той, другой, стороны, и это уже определённо не выглядело, как случайность или что-то, что могло послышаться спросонья. Под полом кто-то был.   Остатки сонливости снимает, как рукой, а ощущение, что он невольно обнаружил то, что не должен был, укореняется с каждой секундой в сознании всё больше. Напряжение разрастается внутри колючим сорняком, и Чжань плотнее приникает ухом к полу. Под досками совершенно точно кто-то был, и этот кто-то подавал совершенно очевидные знаки. Чжань поднимает голову и пытается рассмотреть в темноте на полу хоть что-то, способное дать какую-нибудь подсказку. Тщетно. Слишком темно.    Он поднимается на ноги, обводит взглядом кухню, ещё раз смотрит на дощатый пол, напрягая зрение, и вынужденно признаётся сам себе, что в такой темноте может увидеть лишь очертания предметов, не больше. Разгорающийся внутри интерес напополам с охватывающим всё тело напряжением настойчиво твердят найти источник звука, а инстинкт самосохранения отчаянно повторяет, что стоит убраться отсюда подальше и обо всём забыть. Чжань снова вслушивается в царящую вокруг тишину, понимая, что шкрабанье прекратилось, и крупно вздрагивает, когда на его плечо ложится чья-то крепкая ладонь.   — Чжань-гэ?   Сяо Чжань резко оборачивается и шумно выдыхает, чувствуя, как от облегчения по телу проходится мелкая дрожь.   — Бо-ди, твою мать, ты меня напугал, — приглушённо шипит он, смотря на взъерошенного со сна Ибо, который, видимо, проснулся от пустоты на соседней подушке и пошёл его искать. — Извини, — виновато говорит химера, убирая руку с чужого плеча. — Тебя не было рядом, и я не смог заснуть, — подтверждает мысли Чжаня он. — Ты чего здесь? — Ты слышишь что-нибудь сейчас? — смотрит в темноте в лицо химеры Чжань, понижая голос.   Ибо мгновенно замирает, вслушиваясь в ночную тишину, и мотает головой.   — Ничего, гэ, — отвечает он, растерянно ловя взгляд Чжаня и ожидая от него объяснений.  — Я слышал скрежет.  — Скрежет? — вопросительно выгибает бровь химера, снова вслушиваясь в звуки вокруг. — Я ничего не слышу. Ты уверен? — Да. Из-под пола, — указывает он пальцем на доски под ногами.   Лицо Ибо тут же становится серьёзным, а глаза скользят по дощатому полу и всей кухне в целом, наверняка, видя гораздо больше, чем способен углядеть человеческий глаз.   — Ничего не… Стой, — делает жест рукой Ибо, замирая. — Слышишь, да? — шепчет Чжань, и Ибо лишь коротко кивает в ответ, опускаясь на пол и прислоняясь ухом к доскам.   Сяо Чжань застывает на месте, тоже вслушивается в звуки вокруг и отчётливо различает возобновившееся шкрябанье, которое на этот раз повторялось с разной длиной и интервалами.    — Под полом кто-то есть, — подтверждает мысли Чжаня химера.  — Слышишь эти звуки? Похоже на… — Как будто он что-то пытается передать, — вслушивается в повторяющееся шкрябанье Ибо. — Пиздец, гэ, мы опять нашли какое-то дерьмо, — усмехается он, ероша свои и без того растрёпанные после сна волосы.   Сяо Чжань опускается на пол рядом с Ибо и начинает водить ладонями по доскам, ощупывая.   — Если под полом кто-то есть, значит, снаружи или в доме должен существовать лаз или что-то такое, — объясняет он, и Ибо мгновенно понимает его, снова вглядываясь в дощатый пол, но на этот раз уже зная, что искать.  — Под столом, — отзывается Ибо, отодвигая стул.   Чжань бросает на химеру короткий взгляд и ныряет под стол, ощупывая там пол и обнаруживая между досок стыки от крышки люка. Всё это время, на протяжении всего дня, пока они занимались своими делами, кучу раз заходя на кухню, и ужинали за этим столом, под их ногами был люк, и кто знает, сколько там уже находился тот, кого они сейчас слышали. От понимания этого по телу пробегает холодок, и Чжань проводит пальцем по шву стыка, задумываясь.   — Мы не можем сейчас открыть этот люк, не перебудив весь дом, — говорит он, вылезая из-под стола и вставая с пола. — Не можем, — соглашается Ибо, поднимаясь на ноги вслед за Чжанем. — Придётся двигать мебель, — кивок на деревянный стол и стулья.  — Но и оставить всё так будет неправильно, — закусывает губу Чжань. — Все спят, и я не хочу никого будить, — говорит он, имея в виду, в первую очередь, Сюань Лу с Цзыи и маленьким По-По. — Тогда откроем этот люк прямо под столом. — Ты же понимаешь, насколько это неудобно? Если оттуда придётся кого-то вытаскивать, то нужно будет всё равно отодвигать стол, — смотрит на него Чжань, и Ибо кивает в ответ. — Я попробую открыть замок, — говорит Ибо, тут же резко замолкая и поворачиваясь к двери, откуда на них смотрит застывшая на пороге Айла.    По её большим напуганным глазам становится понятно, что она услышала достаточно, чтобы понять происходящее.   — Тихо, — делает к ней шаг Чжань, отчего Айла испуганно отшатывается назад. — Не подходи, — выставляет она руки перед собой, и Чжань на секунду пугается, что сейчас поднимется шум. — Не кричи, — смотрит на неё Ибо, пригвождая взглядом к месту. — Ты ведь знаешь, что происходит? — кивок на стол, но оба понимают, что имеет в виду химера.  — Айла, милая, мы не сделаем тебе ничего плохого, но если здесь кому-то нужна помощь, пожалуйста, скажи нам, — ловит её взгляд Чжань, стараясь не пугать девушку.   Айла, кажется, каменеет всем телом и отводит взгляд, обессиленно опуская руки и выглядя так, словно вот-вот расплачется.   — Он убьёт, если я скажу, — еле слышно шепчет она, но в звенящей тишине кухни отчётливо слышно каждое слово. — Кто убьёт? Ма Фанъян? Айла, прошу, это важно, — смотрит на девушку Чжань, и по её щеке всё же скатывается слеза. — Там… Там Лилу, наша сестра, — еле слышно всхлипывает девушка, и Сяо Чжань не сразу понимает весь смысл этих слов. — Сестра? Твоя и Чунъи? — спрашивает Чжань, надеясь, что его догадка окажется неверной. — Моя, Чунъи и Даны, — снова тихо всхлипывает Айла, и Чжань еле сдерживается, чтобы не застонать в голос.   Стоящий рядом Ибо с силой сжимает челюсти, и совсем не трудно догадаться, о чём он думает. Сяо Чжань думает о том же.   — Разве Дана не ваша мать? Как… Как это вышло? Где ваша мама? — Чжань старается говорит как можно более мягче, но Айла уже открыто не сдерживает слёз, пряча лицо в ладонях. — Мама умерла в первый год после катастрофы, — звучит ответ дрожащим от слёз, едва слышным голосом. — Подожди, то есть твой ребёнок?… — замолкает Чжань, ошарашенный открывшейся правдой. — От Ма Фанъяна, да, — слабо кивает Айла. — А твой брат? Он тоже?... — В прошлом году Лилу потеряла от него ребёнка, — снова всхлипывает Айла.   Чжань с силой сжимает кулаки и пытается взять себя в руки. То, что творилось в этой семье, было сложно осознать даже сейчас, спустя несколько лет нескончаемого хаоса. В голове тут же всплывает фраза Ибо о том, что все в этом доме имеют одинаковый запах, и теперь эти слова приобретают совсем другой смысл. Все люди в этой семьей были детьми Ма Фанъяна.   — Нужно вытащить твою сестру, — сглатывает образовавшийся в горле комок тошноты Чжань, стараясь сосредоточиться на главном. — Давно она там? — Почти месяц, — севшим голосом отвечает Айла. — Это наказание за непослушание отцу.   Ибо рядом шумно выдыхает, а ухо режет сказанное «отец». Ма Фанъяна, несмотря на всё, что он делает со своими детьми, всё ещё называют в этом доме отцом, и это заставляет сердце болезненно сжиматься.    — Помоги вытащить твою сестру, — просит Чжань, стараясь контролировать голос. — Я обещаю, что Фанъян больше ничего вам не сделает. Чунъи тоже. Мы сможем защитить твою семью.   Сяо Чжань смотрит в блестящие от слёз глаза девушки, видит её страх и смятение и делает к ней шаг, не прерывая зрительного контакта. Айла опускает взгляд на свои босые ноги, закусывает до крови губу, раздираемая изнутри эмоциями, и, вскидывая голову, слабо кивает. В её глазах отражается море боли и ненависти и решимость напополам с надеждой. Она верила им, и это значило гораздо больше, чем можно было себе вообразить вначале. Теперь никто из них больше не имел права отступить.   — Спасибо, — мягко улыбается девушке Чжань, давая ей увидеть всю значимость её доверия. — Ибо, сумеешь открыть замок? — поворачивается он к химере, и тот коротко кивает, не раздумывая.   Айла с шумным вздохом наблюдает за тем, как Ибо подлезает под стол, всё же немного его сдвинув, и начинает ковыряться с люком. Сяо Чжань слышит возобновившийся скрежет ногтей по доскам и тихий лязг металлического засова, за которым следует звук открывающейся крышки, и непроизвольно задерживает на секунду дыхание, словно боясь разрушить момент.   — Ибо? — зовёт шёпотом химеру Чжань, получая в ответ лишь шорох. — Бо-ди?    Он нагибается к столу, заглядывая под него, и видит только открытую крышку. В ушах тут же начинает стучать пульс, а тело леденеет. Чжань вслушивается в звуки вокруг, всматриваясь в темноту спуска, и вздрагивает, когда ушей достигает слабый болезненный стон. Айла позади шумно всхлипывает, закрывая рот ладонью, и Чжань даже не может себе представить, какие эмоции она сейчас испытывает.   — Чжань-гэ, помоги придержать, — доносится снизу голос Ибо, прежде чем в отверстии люка показывается перепачканное грязью и выглядящее в темноте мертвецки белым тело девушки.    Сяо Чжань тут же подхватывает под руки обессиленную Лилу и, задевая отодвинутый в сторону стол, вытаскивает её из люка на пол. По комнате проносится звук проехавшихся по доскам пола ножек стола, заполняя собой тишину кухни и, наверняка, разлетающийся и за её пределами.    — Воды, — ловит Чжань взгляд Айлы, которая тут же бросается к стоящему на столешнице графину с водой. — Она совсем слабая, — констатирует он факт, смотря на истощённое тело девушки перед собой, покрытое грязью и кровоподтёками, пропитавшими насквозь её тонкую, некогда белую ночную сорочку.    Дрожащие губы Лилу приоткрываются в немом стоне, а из опухших глаз стекают слёзы.   — Лилу, — всхлипывает Айла, прижимая дрожащей рукой к губам сестры стакан с водой. — Придержи ей голову, — говорит Чжань, осторожно перекладывая девушку на колени к Айле. — Она вся горит, у неё температура, — касается чужого лба он. — Ибо, ты можешь ей помочь?    Чжань поворачивает голову к закрывающему крышку люка Ибо и даже в темноте видит всю гамму его эмоций.   — Не знаю, как моя кровь подействует в этом случае, я никогда не использовал её так, всегда только для ран, — задумчиво скользит взглядом по лежащей без движения на коленях сестры девушке. — Вы можете ей помочь? Пожалуйста… — смотрит поочерёдно на них покрасневшими глазами, из которых не прекращают течь слёзы, Айла.   Сяо Чжань смотрит на едва ли подающую признаки жизни Лилу, одетую лишь в одну тонкую ночную сорочку, грязную, продрогшую, истощённую, с кровоподтёками на ногах и со стёртыми до мяса ногтями, которыми она из последних сил скребла по доскам, пылая в лихорадке и пытаясь привлечь к себе хоть какое-то внимание. Ад, в котором жила Лилу последние три недели и который не захочешь пожелать даже врагу.    — Ибо, у нас нет выхода, — ловит взгляд химеры Чжань, получая задумчивый кивок в ответ.   Ибо поднимается на ноги, подходит к кухонным ящикам, поочерёдно проверяя их и находя там нож, и возвращается к лежащей на коленях сестры Лилу, опускаясь рядом с ней на пол.   — Я не знаю, какой будет реакция её организма на это, — предупреждает он, на что Айла тут же быстро кивает, безмолвно обещая, что не отойдёт от сестры ни на шаг.   Чжань видит, как Ибо глубоко режет свою ладонь, на которой тут же проступают тёмные капли крови, подносит её к потрескавшимся губам Лилу и осторожно вливает в чужой рот свою кровь. Мечущаяся в своём воспалённом сознании девушка едва заметно шевелит пальцами на руках, издаёт слабый, почти не слышный стон и замирает, не сопротивляясь ладони на своих губах. Сяо Чжань видит, как крепко держит сестру Айла, как стекают по её щекам слёзы, и чувствует, как начинает испытывать злость.    Каждая из сестёр в этой семье подвергалась насилию, рожая детей своим брату и отцу, видя, как те издеваются над ними, но не сделав ничего, чтобы этому помешать. Чжань знает, что они напуганы и сломаны снаружи и изнутри, каждый день проживая свой личный ад, но не может найти оправдания ни для одной из них, потому что сам бы он в подобной ситуации боролся за себя и своих близких до последнего. Он злился на этих людей точно так же, как и жалел их.    — Сюда идут, — говорит Ибо, видимо, слыша чьи-то шаги.   Чжань вслушивается в звуки вокруг, не улавливая ничего, кроме тихих стонов Лилу и всхлипов Айлы, но внутренне уже готовясь к худшему развитию событий. Ибо, всё ещё держащий свою порезанную ладонь у губ девушки, бросает на него взволнованный взгляд и протягивает свободной рукой нож. Сяо Чжань мог бы задушить любого из мужчин этой семьи собственными руками, но послушно берёт предложенный нож. Потому что так он сможет не только задушить, но и перерезать каждому из них горло.   — Что тут… — застывает в дверях старик Ма, а позади него слышатся тяжёлые шаги главы семейства. — Вы тоже об этом знали, — смотрит на него Чжань. — Или участвовали? — встаёт он на ноги, видя во взгляде старика слишком много неприкрытых эмоций. — А это уже не твоё дело, щенок, — маячит за спиной старика Ма Фанъян, отодвигая его в сторону и наставляя на Чжаня револьвер.    Чжань крепче сжимает в руке нож, поднимаясь на ноги, и совершенно не ожидает выстрела, оглушающей волной разрушающий ночную тишину и мгновенно сменяющийся громким рыком. Мгновенно среагировавший Ибо за один прыжок закрывает собой Чжаня, принимая в плечо пулю и замирая на месте. Сяо Чжань знает, что будет дальше, продолжает сжимать в руке нож и отводит взгляд в сторону, слыша устрашающее рычание Ибо, который бросается вперёд, выталкивая Фанъяна в коридор, по которому тут же разлетаются звуки борьбы и ещё одного выстрела. Где-то на втором этаже слышится торопливый топот, и Чжань уже уверен, что в этом доме больше никто не спал.   — Не смотри туда, — присаживается он возле шокированной и напуганной Айлы, закрывая спиной дверной проём.  — Это… — Не бойся, — успокаивающе смотрит он на неё, перехватывая взгляд. — Давай лучше позаботимся о твоей сестре, хорошо?   Айла заторможенно моргает и поднимает покрасневшие от слёз глаза на Чжаня, потерянно кивая и наблюдая, как он осторожно трогает лоб Лилу, убирая с лица слипшиеся от грязи пряди волос.   — Она будет в порядке?... — шмыгает носом Айла. — Будет. Она слишком долго провела в таком состоянии, нужно время, чтобы восстановиться. — Чунъи спускал ей еду раз или два в день, — говорит Айла, а Чжань чувствует, как внутри снова начинает закипать злость. — Они… мертвы? — её голос дрожит, при этом звуча отстранённо, словно ответ никого и вовсе не интересует. — Скорее всего, — отвечает Чжань, не убирая ладони со лба Лилу и чувствуя, как начинает приходить в норму температура её тела.   Из коридора слышатся всполошённые голоса Цзыи и Чжочэна, а со второго этажа доносится детский плач. Чжань видит в дверном проёме, как суетятся его друзья, замечает содрогающуюся в рыданиях Дану и совершенно не хочет знать, живы ли мужчины этой семьи. Им повезло, если Ибо не разорвал их живьём, потому что сам Сяо Чжань бы точно не сдержался. Он не вслушивается в разговоры и запрещает себе анализировать происходящее, переживая все эмоции внутри и боясь сорваться на и без того перепуганных Айлу и Дану, напоминая себе, что он не судья и не имеет права никому выносить приговор.    — Чжань-Чжань? — подходит к нему Юй Бинь, кладя ладонь на плечо. — Нужно уложить её в постель, — кивает он на Лилу.   Девушка больше не горела, а её дыхание выровнялось, давая понять, что она просто погрузилась от бессилия в сон. Юй Бинь понятливо кивает и без лишних слов наклоняется к девушке, стараясь осторожно поднять её на руки.   — Нагрей воды, — говорит Чжань застывшей на полу Айле, придерживая тело её сестры и помогая Юй Биню удобнее обхватить её.    Айла тут же подрывается с места, начиная греметь ящиками, и Чжань с облегчением убеждается, что её первичный шок отступил, заставляя в полной мере осознавать реальность. Ночь, предвещающая долгожданный отдых и покой, превратилась в какофонию шума, слёз и криков, и это ощущалось, как чёртово дежавю, которое никто из них больше не хотел испытывать. Вновь не выспавшиеся, окунувшиеся во мрак и боль этого дома и больше так и не сумевшие заснуть, они не сдерживают облегчённых вздохов, когда за окнами начинает наступать рассвет, приносящий с собой новый день и позволяющий поверить, что всё самое страшное осталось позади.    Когда солнце озаряет собой небо в полную силу, в убранном и вымытом доме уже ничего не напоминает о произошедшем здесь несколько часов назад. Лилу, вымытая, переодетая в чистую тёплую одежду и уже пришедшая в себя, теперь спала, восстанавливаясь после всего пережитого, а у её кровати попеременно дежурили Дана и Айла. Никому из них больше ничего не угрожало, а их последующее благополучие теперь зависело только от них самих. Мёртвые тела Ма Фанъяна и его отца были закопаны Хаосюанем и Чжочэном в лесу, а пытавшегося сбежать Чунъи, связав, заперли в сарае. Позволить решать его судьбу перенёсшим от него слишком много боли сёстрам, показалось вполне справедливым решением. Этот дом, ставший настоящим Адом, не один год впитывал в себя слёзы, мольбы и страхи, и, пожалуй, Сяо Чжань даже бы не удивился, пожелай Айла и её сёстры его сжечь.   — Пиздец, а не ночь, — садится на ступени крыльца Чжочэн, смотря на собравшихся вместе друзей. — В этом мире вообще осталось хоть что-нибудь нормальное? — закуривает он взятую у Хаосюаня сигарету. — Получается, они все тут были детьми Ма Фанъяна? — чешет бровь Юй Бинь, слыша, как охает рядом Сюань Лу. — Старик был его отцом, а женщины и парень… Как вообще это возможно? — достаёт из пачки сигарету Цзыи, и это первый раз, когда кто-то из их компании видит её курящей. — Айла сказала, что её сестра в прошлом году потеряла ребёнка Чунъи, — зачем-то говорит Чжань, чувствуя, как в горле снова образовывается ком тошноты. — Какой же пиздец, — шумно выдыхает Хаосюань, выпуская в небо сигаретный дым.   Чжань обводит взглядом друзей, видит на их лицах одновременно и отвращение, и жалость и ощущает себя так, словно его с головой окунули в яму с отходами.   — И куда теперь? — задаёт очевидный вопрос Цзыи. — Здесь поблизости больше нет Секторов, — говорит Хаосюань, который за время их пути изучил все имеющиеся у них карты вдоль и поперёк. — А ваш? — спрашивает Чжань, видя, как тут же округляются глаза у всех остальных. — Подожди, ты про Восемьдесят пятый сектор? — удивлённо смотрит на него Сюань Лу. — Ты серьёзно? — тушит свою сигарету о ступеньку крыльца Чжочэн. — Там безопасно, — говорит Чжань. — Я собираюсь пойти туда вместе с Ибо. — Ты что? Сяо Чжань, ты спятил, — отзывается Цзыи. — Вы можете пойти с нами. В нашем Секторе действительно безопасно, — подтверждает Ибо. — Но там же… одни химеры, — понижает голос Чжочэн. — Вы ведь вроде скрываетесь, разве нет? — Ты прав, в нашем Секторе в основном живут химеры, но ещё и те, кого они приводят с собой. Люди там тоже есть, просто их мало, — затягивается Хаосюань. — И мы правда можем пойти туда? — недоверчиво спрашивает Мэн Цзыи, получая утвердительный кивок от обеих химер.   Чжань смотрит на задумчивые лица друзей и буквально физически ощущает все их мысли и сомнения.    — Если всё так и есть, и для нас там будет безопасно, то я в деле, — говорит Чжочэн. — Вы как? — переводит он взгляд на других членов их компании. — Я согласен, — кивает Юй Бинь. — Думаю, с младенцем на руках у нас не слишком много вариантов, — усмехается Цзыи, и Сюань Лу крепче прижимает к себе завёрнутого в тёплое одеяло По-По. — Тогда идём в Восемьдесят пятый сектор, — озвучивает итог Чжочэн, поочерёдно смотря на каждого и получая утвердительные кивки в ответ. — Далеко до него? — переводит он взгляд на Хаосюаня. — Дня четыре пути, — прикидывает в уме Хаосюань. — Соберите вещи и всё, что нужно на время дороги, — говорит Чжочэн, и Чжань чувствует, как вместе с его словами внутри разливается горячая волна облегчения от осознания, что ему не придётся бросать друзей. — Я спрошу у Даны и Айлы, можно ли будет воспользоваться их продуктами и забрать что-то из детских смесей, — встаёт со своего места на крыльце Цзыи, разворачиваясь и скрываясь в доме. — Тогда выходим сразу же, как всё будет готово, — оповещает всех Чжочэн, тоже поднимаясь со ступеней.   Чжань смотрит на расходящихся заниматься приготовлениями к дороге друзей, чувствует руку Ибо на своём плече и не сдерживает маленькой улыбки.   — Хочу смыть с себя всё это дерьмо, — говорит Ибо, и Чжань только сейчас обращает внимания на грязь и кровь на одежде химеры. — Иди в душ, я занесу чистую одежду, — отзывается Чжань, получая в ответ усмешку от всё ещё стоящего рядом Хаосюаня. — Не расходуйте только всю воду, я потом тоже пойду, — достаёт из пачки новую сигарету он, и Чжань лишь молча кивает, хлопая Ибо по плечу и уходя в дом.   Они оказываются готовыми выдвигаться в дорогу уже к обеду, собравшись и напичкав все рюкзаки отданными сёстрами вещами и едой. Айла и Дана уговаривают их в последний раз собраться вместе за столом, плотно кормят свежесваренным супом с мясом и огромной тарелкой тушёных овощей с картошкой, и Чжань даже начинает думать, что они успешно справились с пережитым ночью, пока не замечает их опухшие от слёз глаза и всё ещё подрагивающие руки. Айла возится со своим ребёнком, пока Дана ухаживает за уже достаточно оклемавшейся Лилу, которая, пусть и была всё ещё бледной и болезненно худой, скрывая за одеждой оставленные на её теле синяки, но уже не выглядела умирающей.     — Что будете делать дальше? — спрашивает у сестёр Цзыи, натягивая на спину рюкзак. — Подождём, когда Лилу полностью поправится, а потом подумаем, — со слабой улыбкой отвечает Дана. — Возможно, поищем другое место, — добавляет Айла, притираясь носом к щеке сидящего у неё на руках ребёнка. — А Чунъи? — упаковывает в свой рюкзак отданные Айлой детские смеси Сюань Лу. — Он ведь до сих пор связан в сарае? — Мы что-нибудь придумаем, — говорит Дана, и Сяо Чжань не видит в её взгляде ничего хорошего.   Ма Чунъи был обречён на боль, и об этом уже знала заранее каждая из сестёр. Чжань не может их винить в желании вернуть бумерангом всё то, что им сделали мужчины этой семьи, включая и самого Чунъи. Он смотрит на стоящего рядом Ибо и уверен, что у химеры тоже нет желания спасать Ма Чунъи, сумевшим выжить этой ночью лишь каким-то чудом.   — Удачной вам дороги, — улыбается им Айла, поудобнее перехватывая ребёнка на руках. — Пока, малыш По-По, — машет она рукой смотрящему на всех большими тёмными глазами Лю По. — Берегите себя, — улыбается в ответ Сюань Лу.   Покидая дом Ма, ни у кого не возникает сомнений в том, что зерно насилия, посеянное когда-то Ма Фанъяном, прорастёт теперь и в его дочерях.    — Они ведь его убьют, — озвучивает свои мысли Юй Бинь, стоит им переступить границу участка, входя в лес. — Убьют, — подтверждает Ибо. — Я чувствовал запах крови, уже когда мы уходили, — усмехается Хаосюань. — Думаю, скоро в их холодильнике пополнятся запасы мяса. — Ты думаешь, они его?... — вскидывает брови Цзыи. — Я знаю, как пахнет свежая расчленённая плоть. Из сарая ею несло за километр, — серьёзно говорит Хаосюань, и это заставляет замолчать каждого из них.   Насилие всегда порождает только насилие, а сломанные жертвы закономерно влезают в шкуру хищника. Это была истина нового мира, которая никуда не исчезнет ни сегодня, ни когда-либо ещё. Теперь, смотря на виднеющееся среди облезлых крон деревьев небо, Чжань точно знает, что об этом будет помнить каждый из них.