Сектор 85

Холодный, пронизывающий насквозь порывистый ветер, гнущий макушки деревьев, с самого утра хлёстко бил по щекам, усиливаясь с каждым часом всё больше и больше, а замёрзшие конечности не спасали ни карманы, ни длинные рукава. Вчера вечером они вошли на территорию бывшей провинции Хэбэй, а значит, Сектор химер был уже не так далеко. Смотря на царящую разруху вокруг, слабо верилось, что в этой округе есть хоть что-то пригодное для жизни, но почему-то это место казалось идеально подходящим, чтобы замаскировать в своём унынии Восемьдесят пятый сектор. У скольких людей получилось найти его? А у скольких получилось там остаться? Восемьдесят пятый сектор нельзя было найти, в него можно было только целенаправленно прийти, заранее зная, где он находится.   — Впереди будет заправка с магазином, остановимся там, — объявляет Хаосюань, и в медленно сгущающихся вечерних сумерках это звучит, как надежда на более-менее нормальный ночлег.   Они ступают по разбитым дорогам города, в трещинах асфальта которого уже проросла жухлая трава, слышат завывание ветра над головой и плотнее кутаются в воротники курток и толстовок. Чжань поворачивает голову к то и дело ёжащейся от холода Сюань Лу, крепко прижимающей к себе завёрнутого в кучу слоёв одежды По-По, и сбавляет шаг, подходя к ней.   — Давай я понесу, — предлагает он, встречая благодарный взгляд. — Спасибо, — осторожно передаёт Сюань Лу ему в руки По-По, тут же разминая плечи и затёкшие руки.    Чжань укладывает в руках По-По, кутает в свою расстёгнутую куртку и крепче прижимает к груди, укрывая от холода. В ушах шумит ветер, а замёрзшие пальцы уже давно немеют, покалывая и заставляя прибавлять шаг. Впереди виднеется обшарпанная стена с когда-то белой вывеской с названием круглосуточного магазинчика, и это означало, что они наконец-то смогут перевести дух и немного согреться, обустраиваясь на ночлег.    Одинокая маленькая заправка с придорожным магазином однозначно не была самым безопасным местом в округе, но вариантов совсем не много: либо это, либо оставаться ночевать под открытым небом, превращаясь в мишень для всех, кто мог здесь оказаться. Чжань крепче прижимает к себе По-По, и вслед за всей группой пересекает когда-то оживлённое, а сейчас пустынно-мёртвое шоссе, резко тормозя, когда Хаосюань вскидывает руку вверх в предупреждающем жесте.   — Внутри кто-то есть, — говорит он, тут же поворачивая к Ибо и ловя его взгляд. — Стойте здесь, — даёт указание он, скидывая на землю рюкзак и направляясь ко входу в магазин вместе с Ибо.   Чжань наблюдает, как химеры крадучись подходят к двери, толкая её плечом, слышит раздающееся из темноты помещения рычание и успевает заметить, как на ходу трансформирует своё тело Хаосюань. Утробный рык разрезает царящую вокруг тишину, а звуки борьбы заставляют машинально потянуться к оружию. Очевидно, они наткнулись на мутантов, и здесь, в единственном убежище на пустынном шоссе, их встреча было неизбежной.    Чжочэн мгновенно достаёт из-за пазухи отобранный у кого-то из военных Двенадцатого сектора пистолет, наводя его на полуоткрытую входную дверь, а Цзыи тянется к своему охотничьему ножу на поясе, взятому из оставшегося далеко позади дома семьи Ма. Каждый из них понимает, что всё их оружие будет бесполезно против мутантов, но само его наличие в руках незримо придаёт уверенности. Откуда-то из недр магазина раздаётся хриплый, булькающий звук, и это слишком сильно похоже на то, как кровь затапливает горло. Чжочэн, держа в руках пистолет и перебарывая собственный страх, осторожно подходит к двери и заглядывает внутрь, мгновенно облегчённо выдыхая.   — Чисто, — объявляет он, поворачиваясь к остальным и окончательно расслабляясь.   Небольшое, когда-то опрятное, а сейчас почти полностью разгромленное полутёмное помещение магазина, всё пространство которого было занято перевёрнутыми витринами с кое-где уцелевшим товаром, а по полу тянулись кровавые разводы и следы от рук, ног и когтей. У мутного, уже почти не пропускающего свет с улицы окна в собственной крови и ошмётках внутренних органов лежит разорванное на части тело мутанта, а там, где раньше было место кассы, у стены, рядом с валяющимся со вспоротым брюхом вторым мутантом, находится изувеченное тело беременной женщины, с откусанными ногами и обгрызанными по локоть руками. Ещё живая, но уже лишённая возможности жить, существуя лишь как инкубатор для потомства мутантов, она смотрела стеклянным взглядом в потолок, безучастная и уже не способная здраво мыслить.   — Да твою же мать, — вздыхает Цзыи, переступая через мусор и кровь на полу. — Почему каждый день нас ждёт какое-то дерьмо? — Потому что так устроен новый мир, детка, — усмехается Хаосюань, сверкая ярко-жёлтыми глазами и даже не пытаясь скрыть свою полуформу химеры. — Будь добр, спрячь всё это, — жест на когтистые лапы и преобразившееся лицо, которое теперь сочетало в себе кошачьи черты. — Детка, — добавляет она с иронией, ни капли не пугаясь ни вида химеры, ни разбросанных по полу кишок мутантов. — Ну что за женщина, — восхищённо присвистывает Хаосюань, принимая человеческий вид. — Только не влюбись, чувак, — говорит ему Чжочэн, смотря с состраданием. — С характером этой ведьмы справится только Морской Чёрт, — сообщает он по секрету, понижая голос. — Эй! Я всё слышу! — зло шипит Цзыи, пиная в сторону парней валяющуюся на полу банку с энергетиком. — Вот же ж шальная, — шикает на неё Чжочэн, спеша уйти в сторону полок и рассматривая сохранившийся там товар.   Чжань качает на руках проснувшегося и кряхтящего ему в ворот куртки По-По и спешит отойти в сторону, чтобы карапуз не успел ничего рассмотреть вокруг. Сбоку слышится звук сгребаемых с полок в рюкзаки уцелевших товаров и последний вздох женщины, которой одним движением руки перерезает горло Хаосюань, избавляя от мучений и даря долгожданный покой.   — Здесь так воняет кровью, — отзывается, морщась, Сюань Лу. — Это единственное укрытие в округе, а найти другое до наступления темноты мы уже не успеем, — ловит её взгляд Чжань, отвечая сразу на все невысказанные вопросы. — Придётся потерпеть, милая, — с сожалением говорит он. — Чжань-гэ прав, безопаснее будет остаться здесь, — берёт с полки бутылку воды Ибо.   Сюань Лу со вздохом отходит к Чжаню, забирает из его рук угукающего По-По и прижимает его к груди, успокаивающе покачивая и, очевидно, пытаясь успокоиться вместе с ним.   — Тогда сделайте что-нибудь с этим, — делает она жест на раскуроченные мёртвые тела мутантов и безымянной женщины.   Чжань с улыбкой треплет по макушке Лю По и кивает, ловя взгляд взволнованной Лу.   — Давайте и правда это уберём, — кивает он на трупы, тут же переводя взгляд на химер.   Ибо молча хлопает Ван Хаосюаня по плечу, давая ему распоряжение помочь, и отходит к трупу женщины, слыша, как друг идёт за ним следом.    — Мы осмотрим техническое помещение, — говорит Чжань и к нему тут же присоединяется Юй Бинь, в то время как Чжочэн и Цзыи отправляются обыскивать каждый закуток заправки в поисках того, что могло бы помочь им обустроиться здесь на ночь.    Им и правда удаётся привести это место в относительный порядок до того, как за окном окончательно темнеет, откопав в подсобке пару одеял, найдя на полках немного пригодной еды и воду и разобрав сломанный деревянный ящик на дрова, разжигая костёр прямо на полу посреди комнаты. Сносные условия, если не задерживаться здесь дольше одной ночи. Небольшой костёр даёт мизерное тепло, и по негласному правилу ближе всего к нему садятся Лу и Цзыи, устраиваясь на расстеленных на полу картонках и по очереди укачивая на руках По-По, который только что съел одну из последних бутылок смеси, практически мгновенно засыпая, уткнувшись носом в сгиб локтя Сюань Лу и забавно причмокивая во сне.   — У нас осталась только одна бутылка детского питания. Хватит лишь на раз, — говорит она приглушённым голосом, немного покачивая По-По на руках. — Мы уже близко к Сектору. Завтра должны дойти, — отзывается Хаосюань, сидя на прилавке с найденной на полке банкой газировки.  — Я уже так устала, — откидывает голову на стену Лу, облокачиваясь на поставленный в качестве подушки за спину рюкзак.  — Мы все устали, — двигается к ней ближе Цзыи, приобнимая. — Каждый день какое-то дерьмо, — усмехается она. — Эй, парни, на ваш Сектор правда можно положиться? — Можно, — кивает Хаосюань, делая глоток газировки. — Там безопасно. — Надеюсь, потому что повторения Двенадцатого сектора я точно не выдержу, — иронично хмыкает Цзыи, сильнее приваливаясь к плечу Лу.   Это было то, чего боялся каждый из них: новое крушение всех надежд. Никто не говорил об этом вслух, но не сложно догадаться, что творилось в их головах. Среди окружающего хаоса и отчаяния Восемьдесят пятый сектор казался последней возможностью забыть о бесконечном выживании и попробовать начать просто жить. Измождённые и привыкшие ожидать угрозы от чего угодно, они уже были на пределе своих возможностей, заставляя себя держаться лишь на призрачной надежде о новой, безопасной жизни.   — Если выйдем на рассвете, то к обеду должны уже дойти, — крутит в руках банку Хаосюаень, тут же замирая. — Снаружи кто-то есть. — Мутанты? — спрашивает Юй Бинь, настороженно вслушиваясь в звуки вокруг. — Да блять, — закусывает губу Цзыи, готовая вот-вот истерично засмеяться от сдающих нервов, но всё же берущая эмоции под контроль. — Кто там? — переводит на Хаосюаня взгляд Сюань Лу. — Люди. Четверо, — сообщает он, тут же поворачивая к Ибо и получая понятливый взгляд в ответ.   Чжочэн с тяжёлым вздохом нащупывает в кармане рукоять пистолета, а Сюань Лу крепче прижимает к себе По-По, словно пытаясь отгородить его от всего происходящего вокруг. Когда дверь со скрипом дёргается, открываясь, а на пороге замирает крепкий парень, за спиной которого виднелось ещё двое мужчин и одна женщина, все из их компании уже заранее оказываются к этому готовы, встречая незваных гостей наставленными на них пистолетами.   — Прошу прощения, мы думали, что здесь никого нет, — поднимает руки в беззащитном жесте мужчина, показывая, что он безоружен.   Высокий, с щетиной и густыми бровями, среднего возраста, в тёплой потрёпанной куртке с меховым воротником и рюкзаком за спиной. Он производил впечатление доброжелательного человека, но каждый в этой комнате понимал, что он врёт, потому что не заметить в ночи пробивающийся через мутные окна свет от их небольшого костра было невозможно. Эти люди пришли сюда специально, уже зная, что внутри кто-то есть.   — Что вам нужно? — смотрит на мужчину Чжочэн, не убирая пистолета. — Ночлег. Просто ночлег, — подаёт голос из-за спины мужчины его приятель. — Здесь больше ни черта нет.   Чжочэн впивается внимательным взглядом в говорящих мужчин, общительных и открытых на вид, но вызывающих настороженность, и его рука с пистолетом не двигается ни на миллиметр, продолжая держать незваных гостей на мушке. Чжань смотрит на ночных визитёров, видит, как молча переглядываются между собой Ибо и Хаосюань, и немного расслабляется, потому что, очевидно, химеры уже оценили все риски.   — Располагайтесь, — делает жест рукой Хаосюань, и это означало, что явной угрозы от незваных гостей не чувствовалось. — Ох, спасибо, а то мы уж готовились к худшему, — усмехается мужчина с щетиной. — Я Фо Чунхи, это Мик и Хэймот, — жест на парней за спиной, — и наша Рози, — указывает он на девушку.   Хаосюань сдержанно им улыбается, представляя их компанию тоже, и немного двигается в сторону, давая возможность рассесться у костра новым знакомым. Потрёпанные, явно находящиеся в дороге уже не первый день, но тепло одетые и определённо подготовленные к тому, чтобы встретить ночь на улице. Чжань смотрит на их впалые скулы и засохшую на ботинках грязь и, возможно, и правда мог бы поверить в историю о скитаниях в поисках цивилизации, если бы не чистые волосы, которые они бы явно не смогли вымыть в холоде на улице. Под рукавами и в вырезе курток виднелась опрятная одежда, а от них самих пахло костром, а не потом и грязью. Эти люди совсем недавно были там, где есть быт, и явно провели в дороге меньше времени, чем рассказывали.    Они заводят непринуждённую беседу, греют руки у костра и обмениваются короткими шутками, всем своим видом показывая дружелюбность. Хаосюань предлагает гостям разделить с ними найденные банки фруктовой газировки, и Фо Чунхи словно нарочно открывает газировку так, чтобы немного облить ею ботинки, смеясь с этого и обнажая жёлтые гнилые зубы. Это не было чем-то странным: в новом мире гигиена рта стояла далеко не на первом месте, но Чжань видит, как задерживает на этом свой взгляд Ибо, а потом замечает и Хаосюань, едва заметно напрягаясь.    Чжань не знает, что именно поняли по ужасным зубам мужчины химеры, но не говорит ни слова, когда Хаосюань тактично закругляет их беседу, говоря, что им всем завтра нужно вставать. Гости, всё такие же весёлые и улыбчивые, кажется, немного расстраиваются, но не спорят, соглашаясь и добавляя, что их завтра тоже ждёт дальняя дорога. Рози очень мило просит разрешить ей посюсюкаться с По-По перед сном, и Сюань Лу с улыбкой позволяет, осторожно двигаясь к девушке со спящим малышом на руках.    — Он такой славный, — улыбается Рози, протягивая руку к По-По.   Чжань смотрит на её довольное лицо, видит, как натягивается ткань рукава, немного съезжая и открывая тонкое запястье, на котором виднеется браслет с какими-то то ли крупными бусинами, то ли минералами. Он всматривается в украшение и внутренне вздрагивает, когда понимает, из чего оно сделано. Ещё белые, здоровые человеческие зубы. Детские зубы.    — Да, прелестный, — кивает Лу, похоже, совсем не чувствуя рядом с новыми знакомыми напряжения.   Рози кажется самой искренней из всех, смущённо улыбаясь и несколько раз уточняя, не слишком ли сильно они стесняют всех остальных. Её товарищи подкидывают в костёр дрова, разбирая на части оставшиеся деревянные ящики и стеллажи и убеждаясь, что его тепла хватит хотя бы на половину ночи, плотнее закрывают дверь, подтыкая щели найденными в туалете тряпками и тканевым полотенцем, и устраиваются у противоположной от всех стены.   Чжань облокачивается на поставленный за спину рюкзак и окончательно расслабляется, когда рядом опускается Ибо, позволяя использовать своё плечо в качестве подушки. Химера придвигается вплотную и приобнимает, словно сторожа сон, и заставляет почувствовать себя в полной безопасности. Чжань вытягивает ноги, удобнее устраивает голову на чужом плече и позволяет себе погрузиться в сон, вслушиваясь в тишину ночи и размеренное дыхание остальных.   Выспаться сидя на полу изначально было не лучшей идеей, а когда утром каждого из них встречают затёкшие поясница и шея, становится понятно — насколько. Чжань чувствует лёгкое прикосновение к своей щеке и неохотно открывает глаза, фокусируясь на лице Ибо перед ним. Химера улыбается, прислоняет палец к губам, показывая, чтобы Чжань молчал, и поднимается на ноги. Чжань смотрит на просыпающихся товарищей, которых будит Хаосюань, тоже показывая, что нужно молчать и собираться максимально тихо, скользит взглядом по ещё спящим Фо Чунхи и его компании и не пытается ни о чём спрашивать, безоговорочно доверяя химерам.    Они быстро и бесшумно собирают свои вещи, обходя следы давно потухшего костра, прожёгшего пол, и, осторожно открывая дверь, выходят в предрассветные сумерки. Сяо Чжань ёжится от промозглого утреннего холода, поправляет лямку рюкзака на плече и заставляет своё разнеженное сном тело двигаться. Рядом с невозмутимым выражением лица идёт Ибо, а впереди — Хаосюань, показывающий направление движения.   — Почему мы так спешим? — задаёт волнующий всех вопрос Юй Бинь, как только они отходят достаточно далеко, а покинутая заправка совсем скрывается из вида. — С теми людьми было что-то не так, да? — поворачивает голову к Хаосюаню идущая рядом с ним Мэн Цзыи. — Они специально пришли к нам, — ловит её взгляд Хаосюань. — Я думал, мне одному всё это показалось подозрительным, — отзывается Чжочэн. — Видели, какие намытые? Ясно же, что не бродили они нигде несколько дней. — Но что им было нужно? Их меньше, чем нас, вряд ли они бы так открыто стали нападать, — рассуждает вслух Лу, покачивая на руках По-По. — Карапуз. Им нужен был карапуз, — отвечает Хаосюань, тут же ловя на себе несколько удивлённых взглядов. — Возможно, изначально они искали что-то другое, но потом увидели его, — добавляет он. — По-По? Боже, зачем? — ахает Лу, сильнее прижимая к себе ребёнка, словно пытаясь защитить от невидимой опасности. — Сожрать, — говорит Ибо, доставая из кармана куртки взятую на заправке жвачку и закидывая в рот мятную подушечку.  — У девушки на запястье был браслет из человеческих зубов, — вспоминает Чжань. — Потому что они жрут людей, гэ. Детей — так точно.    Чжань видит ошарашенные глаза друзей, чувствует, как Ибо вкладывает в его руку пачку жвачки, и изгибает брови, ловя взгляд химеры и ожидая объяснений.   — Ибо прав. Скорее всего, они не стали бы открыто нападать, учитывая наше численное преимущество, но точно попытались бы забрать карапуза, — объясняет слова друга Хаосюань. — Видели их зубы? Гнилые и стёсанные. Такое бывает, когда в зубах застревают остатки мяса и когда часто обгрызаешь кости. Либо они едят крупных животных, чьи кости сложно разгрызть, вроде лошадей или кабанов, либо людей, что более вероятно, учитывая браслет той девки и исходящий от них запах мертвечины. Когда люди начинают жрать людей, их запах меняется, это невозможно не заметить. — Вот же блять, — чертыхается Чжочэн. — Совсем поехавшие ублюдки. — Каждый подстраивается под изменившуюся реальность по-своему, — достаёт сигареты Хаосюань, вытаскивая одну и предлагая пачку Чжочэну. — Но скатываться в каннибализм… Это уж совсем пиздец, — берёт одну сигарету Чжочэн, получая следом зажигалку. — Для тебя пиздец, а кто-то видит в этом возможность не сдохнуть от голода, — делает затяжку Хаосюань, выпуская в небо струйку дыма.   Чжочэн сдавленно хмыкает, затягиваясь, и погружается куда-то в свои мысли, пиная сухие листья под ногами. Все они жили по новым правилам изменившегося мира уже не первый год, научившись выживать в нём и смирившись со всем происходящим вокруг, но, видимо, некоторые вещи оказалось невозможно принять, сколько бы времени ни прошло. Все фильмы про апокалипсис твердили, что главный враг — зомби и все подобные им твари, но никто никогда не предупреждал, что придётся убегать не от мутировавших монстров, а от людей, таких же выживших, как и ты сам, с кем вы должны были бы объединиться перед общим врагом, но к кому в итоге боишься повернуться спиной.      В новом мире не играли роль ни имя, ни старая дружба, ни родственные связи, у тебя оставался только ты сам и всего один шанс выжить. Чжань знает, что каждый из них перед тем, как присоединиться к Лагерю, прошёл через свой собственный Ад потерь, страха и предательства, и химеры, будучи когда-то тоже людьми, не были исключением. Сейчас все они шли в Восемьдесят пятый сектор, надеясь найти там убежище и, возможно, остаться, и эта эфемерная надежда на лучшее будущее давала силы двигаться дальше, преодолевая последние препятствия.   Они проводят в пути больше времени, чем рассчитывали изначально, задерживаясь несколько раз на спонтанные привалы из-за По-По, который ещё утром доел свою последнюю бутылочку со смесью и теперь, проснувшись от голода, непрерывно плакал. Пробирающий до костей ветер, мёрзлая земля под ногами и так некстати начавшийся колючий моросящий дождь значительно затрудняли путь, отнимая последние силы, поэтому, когда к середине дня они почти добираются до южной границы Хэбэй, а Ван Хаосюань объявляет о том, что идти осталось меньше часа, это кажется настоящим спасением. Сельская местность медленно сменяется городским массивом из многоэтажек и пустыми ярусами эстокады.   — Нам сюда, — оповещает всех Хаосюань, сходя с дороги и сворачивая под мост.   Металлическая обшарпанная техническая дверь, какие делают под всеми эстакадами, абсолютно неприметная и без каких-либо опознавательных знаков, со скрипом открывается, пропуская в тёмный бетонный туннель, по стенам которого были проложены толстые электрические кабеля и который в старые времена использовался для обслуживания системы эстакады. Сейчас здесь было всё заброшено и обесточено, а на полу виднелись лужи от протекающей сверху воду. Вряд ли кто-то из случайно нашедших это место решился бы сюда сунуться, а если и осмелился бы, то даже с фонарём не смог бы уйти дальше нескольких сотен метров, попадая в настоящую систему туннелей, где так легко было запутаться, если не знать, куда идти. Хаосюань, идущий до этого впереди, теперь уступает место Ибо, становясь замыкающим и пропуская вперёд всю их компанию.   — Как будто спустились в метро, — комментирует Мэн Цзыи, заходя вслед за Ибо в темноту и натягивая на голову капюшон от капающей с потолка воды. — Все служебные туннели выглядят одинаково, — фыркает идущий рядом с ней Чжочэн. — Ну и темень, как здесь вообще ориентироваться? — Поскольку у нас сохранился только один фонарь, то его света будет недостаточно, чтобы полностью осветить дорогу. Поэтому возьмитесь за руки и идите друг за другом, — даёт распоряжение Хаосюань, придерживая входную дверь одной рукой и позволяя дневному свету проникать внутрь. — Когда я закрою дверь, видеть в темноте сможем только мы с Ибо.  — Ладно, давайте быстрее уже пройдём это днище, — отзывается Чжочэн, беря за руку Сяо Чжаня и стоящую с другой стороны от него Мэн Цзыи. — Отлично. Лу, ты с ребёнком, поэтому иди рядом со мной, чтобы я мог подстраховать, — протягивает ей свою ладонь Хаосюань, и Сюань Лу молча хватается за неё, удобнее устраивая голову По-По у себя на плече. — Знаю, ты не особо доверяешь мне карапуза, но, если будет неудобно с ним идти, то я тоже могу понести его. — Спасибо, — улыбается она, кивая.   Последнее, что видит Чжань перед тем, как захлопывается входная дверь, и всё погружается в непроглядную тьму — протянутую руку Ибо, хватаясь за неё и мгновенно теряясь на секунду вместе с тяжёлым хлопком металлической двери. Единственного включённого фонаря оказывается недостаточно, чтобы разглядеть дорогу, поэтому каждый крепче вцепляется в своего соседа, полностью полагаясь на химер.   — У тебя светятся глаза, ты знал? — говорит Чжань, словно впервые понимая, что рядом с ним идёт химера. — Знал, — усмехается Ибо, крепче сжимая его ладонь в своей, большой и горячей. — У моей кошки так не светились, — почему-то вспоминает Чжань свою давно умершую любимицу. — Потому что мы не совсем кошки, гэ. Это приобретённая мутация, — отвечает Ибо, позволяя Чжаню задавать кучу глупых вопросов, отвлекаясь от дороги.   Глаза немного начинают привыкать к темноте, выхватывая очертания стен, но, очевидно, что даже если бы каждый из них знал дорогу, выйти из этого туннеля без химер было бы невозможно. Ноги уже давно ноют от долгой ходьбы, а изнутри бьёт мелкий озноб от холода и сырости. Уставшая и подрагивающая от промозглого ветра, гуляющего по туннелю, Сюань Лу передаёт По-По в руки Хаосюаня, и химера молча прижимает его к себе, повышая температуру тела и согревая. Заполняющие в начале всё пространство вокруг разговоры прекращаются сами собой, а в голове набатом звучит желание поскорее добраться до выхода. Когда, спустя почти час ходьбы в сырой темноте и хлюпающей под ногами воде, они сворачивают в один из тупиковых отсеков, где отчётливо виднеется дверь, никто из них не ожидает, что за ней окажется долгожданный дневной свет.   Ибо толкает плечом массивную скрипучую железную дверь, слышит вздохи облегчения за своей спиной и не сдерживает маленькой улыбки. Несколько раз моргнув и давая глазам перестроиться на новый тип освещения, он отходит в сторону, придерживая дверь, и даёт всем возможность выйти наружу. То, где они оказались, совсем не было похоже на место под эстакадой, а оглядываясь по сторонам, можно было понять, что вышли они из технической бетонной подстанции, по бокам от которой были пустые пешеходные аллеи со столбами уличных фонарей и деревья.    — Нам туда, — кивает Ибо прямо, куда уходит парковая аллея и ряды растрёпанных ветром кустов и деревьев.    Идти по прогулочной аллее пустого парка без сомнений было приятнее, чем по темноте сырого туннеля, ощущая уличную свежесть и слыша шум деревьев. Когда-то здесь гуляли люди, выбираясь отдохнуть целыми семьями, катались на велосипедах дети или выходили на вечернюю пробежку уставшие за день офисные работники. Ещё три года назад в этом месте кипела жизнь, сейчас же — лишь гонял опавшую жухлую листву ветер. Ничто не может быть вечным, и это то, что теперь прочувствовал каждый. Слишком уставшие и замёрзшие, чтобы о чём-либо думать, они даже не сразу обращают внимание, что доходят до высоких кованных ворот, являющихся, видимо, выходом из парка.   — Держитесь рядом, — говорит Ибо, толкая кованную створку ворот.   Пустая прогулочная аллея, обрамлённая деревьями и уличными фонарями, но уже очевидно не являющаяся частью парка. Возможно, в другой ситуации это место могло бы показаться умиротворяющим, но сейчас внушало лишь беспокойство, не давая совершенно никаких подсказок о происходящем. Они доходят почти до конца аллеи, когда слышат странный шум, похожий на звук мотора, а дорогу им преграждают неожиданно появившиеся мужчины с оружием в руках. Одетые в однотонные комбинезоны цвета хаки с чёрной нашивкой на плече и наставившие оружие, но не стремящиеся напасть. Мужчина спереди всматривается в их лица, останавливается на ухмыляющемся Ибо и еле слышно чертыхается себе под нос, взмахивая рукой и отдавая своим людям безмолвный приказ убрать оружие.   — Ван Ибо, Ван Хаосюань, — кивает он в знак приветствия. — Не узнали сразу. Объяснишь? — жест на всю их компанию. — Цзя Сяо, — салютует Ибо. — Они с нами. — Люди? — внимательно осматривает всех тот, кого назвали Цзя Сяо. — Люди, — подтверждает Ибо. — Ребёнок тоже.  — Они в курсе, куда пришли? — В курсе. Проблем не будет, — говорит Ибо, и каждый из компании Чжаня понимает, что химера только что взял на себя ответственность за каждого из них.   Цзя Сяо обводит их хмурым взглядом и кивает своим людям, которые тут же встают по бокам, обозначая, что будут сопровождать до места назначения.   — Им нужно разместиться, а ребёнка пусть покормят, и осмотрит врач. Отведёте их? — Отведём, — кивает Цзя Сяо. — Вам бы и самим отдохнуть не помешало. — Сначала нужно доложить Куань-гэ, — отзывается Ибо, хлопая Цзя Сяо по плечу. — Рассчитываю на тебя. Следуйте за Цзя Сяо, мы с Хаосюанем подойдём позже, — поворачивается он к своей компании, получая понятливые кивки.    Держащий до этого По-По на руках Хаосюань передаёт его Сюань Лу и успокаивающе улыбается ей, вселяя уверенность, что всё хорошо и переживать им не о чем. Словно считав его посыл, бормочущий что-то По-По притихает, смотря на всех своими большими глазами и вызывая добрую усмешку у химеры перед тем, как он разворачивается, отходя к Ибо.   — Что ж, ребятки, ведите себя хорошо и добро пожаловать в Восемьдесят пятый сектор, — усмехается Цзя Сяо.   Чжань провожает взглядом спины удаляющихся Ибо и Хаосюаня и чувствует странное давление под рёбрами. Без ставшего уже таким привычным присутствия химер рядом внутри разрасталось беспокойство, но осознание шептало, что они наконец-то добрались до Сектора, а значит, им больше ничего не угрожало. По крайней мере, в это хотелось верить. Их ведут дальше по аллее, выводя из уединения и тишины, и подводят к обочине дороги. Сяо Чжань смотрит на проезжающие мимо машины, работающие светофоры, многоэтажные дома и автобусные остановки и не может поверить своим глазам: всё вокруг выглядело точь-в-точь как в старом и уже почти забытом мире.   — Здесь что, есть машины? — удивлённо округляет глаза Чжочэн. — Здесь есть всё, — усмехается Цзя Сяо. — Разместитесь пока на распределительной базе, приведёте себя в порядок и всё такое, а потом уже решим, что с вами делать.   Шум города непривычно давил на уши, а проезжающие мимо машины и общественный транспорт вводили в ступор. Ухоженные тротуары, открытые двери магазинов и украшенные витрины — всё выглядело так, словно здесь никто и не сталкивался ни с радиацией, ни с мутантами, заставляя и вовсе усомниться в реальности происходящего.   — Здесь же всё… Как будто и не менялось, — осматривается по сторонам Сюань Лу, на что Цзя Сяо лишь довольно усмехается. — Но как?... — Непросто. Очень непросто, — отзывается Цзя Сяо.  — Разве это вообще возможно? — во все глаза рассматривает большую вывеску кафе Мэн Цзыи. — Боже, здесь даже светофоры работают, — прикрывает она рот рукой. — А ещё есть Интернет, и работают карты, — добавляет один из их сопровождающих.  — Пиздец, — озвучивает свои мысли Чжочэн, чьё лаконичное «пиздец» способно было описать весь существующий в мире спектр эмоций.   Идущий впереди Цзя Сяо еле заметно улыбается такой реакции и сворачивает к зданию отеля, открывая стеклянные двери. Большой, просторный и светлый холл, где располагались диванчики для ожидания и стойка ресепшена с улыбчивой девушкой за ней. Здесь всё было новым и сделанным со вкусом, словно это место действительно никогда не сталкивалось с царящим во всём мире хаосом. Их, как и полагается во всех отелях, записывают в журнал гостей, выдают ключи от номеров и провожают к лифтам. Цзя Сяо доходит с ними до зоны лифтов, сообщая, что пришлёт за ними кого-нибудь из своих людей через полтора часа.    После бесконечных скитаний по лесам, туннелям, холоду и грязи стандартные небольшие номера с двуспальной кроватью и горячим душем кажутся действительно Раем, в каждый из которых уже через полчаса приносят простенький, но сытный ужин, а для По-По доставляют целый пакет с детским питанием. За окном шумит ставший уже таким непривычным город, и на осознание реальности всего происходящего уходит гораздо больше времени, чем предполагал каждый из них.    Слишком сильный контраст двух соседствующих друг с другом миров, к которому невозможно было привыкнуть за десять минут. Как вообще было возможно, что Восемьдесят пятый сектор сумел восстановить разрушенную до основания инфраструктуру, существуя словно отдельно от всего остального мира? В это верилось с трудом, но все они видели одно и то же: живущий полноценной жизнью город, где были связь, телевидение, Интернет, а доставку еды, как и когда-то прежде, можно было оплатить онлайн через приложение.    Сяо Чжань намыливает голову душистым шампунем и встаёт под горячие струи душа, прикрывая глаза и позволяя воде смывать с себя всё накопленное напряжение. Восемьдесят пятый сектор, который все считали чем-то выдуманным, оказался реальностью, теперь предоставляя им свою крышу и внушая доверия больше, чем все места, где они успели побывать до этого. Чжань вспоминает, с какой настороженностью он присматривался к Двенадцатому сектору и даже к своему Лагерю, и тем более должен делать так же и сейчас, но внутри разливалось глухое спокойствие, а интуиция подсказывала, что здесь с ними всё точно будет хорошо.    Чжань смотрит на стекающую по ногам пену и не сдерживает усмешку от осознания причин своего слепого доверия к Сектору. Ибо. Конечно же он. Восемьдесят пятый сектор был домом Ибо, и он всецело ему доверял. А Сяо Чжань безоговорочно доверял Ибо, и в этом и был ответ сразу на все вопросы. Химера не раз спасал ему жизнь, доказывая свою надёжность и преданность, и, пожалуй, Чжань просто не имел права сейчас предвзято относиться к тому, что было для Ибо дорого.    — Такой расслабленный. Люблю, когда ты такой, — проникает в душевую кабинку низкий голос, а тело обнимают сильные руки. — Ван Ибо, твою мать! — чертыхается Чжань, вздрагивая от неожиданности и тут же расслабляясь. — Тебя не учили сначала стучаться? — Прости, — лёгкий поцелуй в плечо. — Я звал тебя, но ты не отозвался.  — Видимо, не услышал из-за воды, — улыбается Чжань.  — Я принёс тебе сменную одежду, — притирается носом к щеке Ибо, снова мягко целуя, и отстраняется, дотягиваясь до стоящего на полке шампуня и выдавливая немного себе на ладонь. — У нас есть полчаса на сборы. — На сборы куда? — Нас ждёт Лю Хайкуань. — Кто это? — поворачивается к химере Чжань. — Лидер Сектора, — встаёт под душ Ибо, смывая с волос пену от шампуня.  — Он позволит нам остаться? — Да. Просто хочет убедиться, что в этом нет опасности для Сектора.    Сяо Чжань с улыбкой кивает и запускает руки в чужие волосы, перебирая мокрые пряди и вымывая остатки шампуня.    — Тогда нам стоит поторопиться, — соскальзывает ладонью на шею химеры Чжань. — Да, — наклоняет голову и мягко целует чужое запястье Ибо.    Они ополаскиваются от пены, выходят из душа и вытираются отельными полотенцами, одеваясь в уютном молчании. Чжань натягивает на себя принесённую Ибо футболку и старается унять волнение внутри. Его химера здесь, рядом с ним, и это успокаивало и вселяло уверенность, что всё сложится хорошо, потому что Ибо с Хаосюанем уже наверняка рассказали Лю Хайкуаню все обстоятельства их встречи и дороги сюда.    — Чжань-гэ такой красивый, — не удерживается от комплимента Ибо, когда Чжань поправляет капюшон толстовки перед зеркалом в прихожей перед тем, как выйти из номера. — Ой, гремлин, — фыркает Чжань, отходя от зеркала и показывая, что они могут идти.    Ибо с улыбкой открывает ему дверь, пропуская вперёд, и мимолётно касается чужой ладони, проводя пальцем по запястью и показывая свою безмолвную поддержку. Они выходят в коридор, заходят в лифт, где Ибо так же молча нажимает кнопку последнего этажа, не переставая касаться своей ладонью чужой, и Чжань позволяет себе действительно расслабиться, едва ощутимо проходясь пальцем по запястью Ибо в ответ. Когда двери лифта с коротким «дзынь» разъезжаются в стороны, Чжань думает, что готов к любому исходу этого разговора.   — Помни, что я рядом, — шепчет Ибо, подходя к конференц-залу.   Чжань чувствует, как ему передаётся уверенность Ибо, и кивает, заходя внутрь. Просторное, светлое помещение с панорамными окнами во всю стену и длинным столом, за которым уже сидели все его друзья, а на стоящем у стены диване расположился Хаосюань, перебрасывающийся фразами с Цзя Сяо, и это выглядело настолько непринуждённо, что помогало расслабиться и всем остальным.    Чжань садится на свободный стул рядом с Чжочэном, чувствует, как позади него бесшумной тенью становится Ибо, и не успевает ничего спросить, поднимая взгляд на входящего в помещение мужчину. Высокий, молодой, одетый в чёрную водолазку и брюки, с приятными чертами лица и улыбкой на губах, он однозначно располагал к себе, производя впечатление доброжелательного и рассудительного человека. Чжань прослеживает за тем, как он подходит к креслу во главе стола, садится и окидывает каждого мягким, но цепким взглядом.   — Добро пожаловать в Восемьдесят пятый сектор. Меня зовут Лю Хайкуань, и я глава этого Сектора. Ван Хаосюань и Ван Ибо уже подробно рассказали мне обо всём, что с вами произошло. Я рад, что вы в итоге добрались сюда, и примите мои соболезнования насчёт смерти вашей подруги. У неё остался ребёнок, верно? — Да, Лю По. Он спит в номере, — вставляет своё слово Хаосюань. — Что ж, для него подготовят всё необходимое. Ему будет здесь комфортно, как и всем вам, — говорит Хайкуань, обводя взглядом всех присутствующих. — Но перед тем, как разрешить вам здесь расположиться, я должен спросить: понимаете ли вы, где находитесь и что от вас ожидается? — Молчание? — предполагает Чжочэн, смотря с опаской на мужчину перед ним. — Молчание, — кивает, подтверждая, Хайкуань. — Оставаясь здесь, вы становитесь частью Сектора, соглашаясь соблюдать все наши законы и неся за их нарушение полную ответственность. Принимая эти условия, вы больше не сможете свободно выходить в большой мир и контактировать с кем-то оттуда, тем более раскрывать информацию о существовании нашего Сектора. Любое несоблюдение этих правил будет расцениваться, как предательство, а наказанием за это будет ваша жизнь. Тайна существования Восемьдесят пятого сектора и химер — главная причина, почему все мы можем жить здесь в безопасности и иметь всё то, что вы видите.   Голос Лю Хайкуаня спокойный, но прослеживающаяся в нём твёрдость не даёт сомневаться в его словах, обозначая всю серьёзность сказанного. Он не любил прибегать к жестокости, но, если дело касалось безопасности Сектора и его жителей, Хайкуань без сомнения пойдёт до конца.   — Мы понимаем, — кивает Чжань, тут же встречаясь с внимательным взглядом главы Сектора.  — Сяо Чжань, верно? Наслышан о вас. Ибо, кажется, вам верит, господин Сяо, и пока что у меня нет причин сомневаться в его выборе, — мягкая улыбка, скрывающая в себе немую угрозу в случае лжи. — Хочу, чтобы каждый из вас понимал, что, согласившись прийти сюда, вы дали обет молчания, за нарушение которого поплатитесь собственной кровью. Если кто-то решит уйти из Сектора — ему окажут необходимую помощь, снабдят всем необходимым и позволят покинуть Сектор в течение завтрашнего дня, и это будет означать, что вернуться сюда вы больше не сможете. Прошу каждого подумать и сообщить мне о своём решении до завтра. Всем, кто решит остаться в Секторе, я искренне буду рад и окажу полное содействие в вашем обустройстве здесь. На этом, пожалуй, стоит закончить, — встаёт он из-за стола. — У всех вас был сложный день. Отдыхайте.   Лю Хайкуань улыбается, делает жест рукой Цзя Сяо, который тут же поднимается следом, и выходит из конференц-зала, оставляя за собой ненавязчивый шлейф парфюма, словно подчёркивающего ту колоссальную разницу между жизнью Восемьдесят пятого сектора и жизнью за пределами его стен. Два совершенно разных мира, находящихся одновременно так близко друг к другу и так бесконечно далеко. Два мира, выбрав один из которых, означало навсегда отказаться от второго. Чжань не сомневался в том, где он хотел остаться, надеясь, что и его друзья захотят того же.   — Здесь на первом этаже есть ресторан, можно зайти посидеть туда, — предлагает Хаосюань, ловя удивление на лицах остальных. — Я угощаю. — Здесь что, правда есть деньги? — ловит его взгляд Юй Бинь. — Да. Наличные, безналичные, кредитные карты и банкоматы. Считайте это обычным городом старого мира.  — И люди тут… они работают? — поднимает брови Мэн Цзыи. — Говорю же, здесь всё так, как было до катастрофы, — усмехается Хаосюань. — Так что, если кто-то соскучился по вкусу нормальной еды и пиву, то можем пойти в ресторан на первом этаже или в бар дальше по улице. — Я в деле, — тут же отзывается Чжочэн, которого тут же поддерживают остальные. — Чжань-гэ? — поворачивается Ибо к молчащему Чжаню. — Ты как? — Я пас, очень сильно хочу залипать в телек и не ходить никуда примерно вечность, — не сдерживает смешка Чжань, получая понимающие улыбки друзей. — Тогда я тоже пас, — говорит Ибо. — Вау, Ван Ибо, с каких пор ты стал таким милым? — усмехается Хаосюань. — Что ж, надеюсь, веселиться вы не разучились, — бросает химера, делая жест рукой и вставая на ноги.  — Надеюсь, у вас тут водится аспирин, потому что я определённо планирую сегодня надраться, — смеётся Чжочэн, и Цзыи поддерживает его согласным фырканьем. — Проверишь По-По? — просит Сюань Лу. — С ним должна быть няня, но, если что, детская смесь в тумбочке, погрей её в горячей воде. — Конечно, — кивает Чжань. — Ну, тогда увидимся, — улыбается он, поднимаясь с места. — Увидимся! — салютует ему довольный Чжочэн.   Сяо Чжань смотрит на друзей, кивает им и выходит из конференц-зала, видя, как Ибо выходит следом за ним.   — Почему не остался с ними? — подходит к лифту Чжань, нажимая кнопку. — Потому что там не будет Чжань-гэ. — Ван Ибо, с каких пор ты стал такой липучкой? — усмехается Чжань, выбирая кнопку нужного этажа на лифтовой панели. — С тех самых, как познакомился с Чжань-гэ, — звучит мгновенный ответ, заставляющий губы расплыться в невольной улыбке. — Айя, — закатывает глаза Чжань, чувствуя, как разливается под рёбрами тепло.   Они выходят на этаже Сюань Лу, заходя к По-По, с которым сидит вызванная ещё днём няня, проверившая его состояние, покормившая и уложившая спать. Она приветствует их кивком головы, тихо шикает, чтобы не будили ребёнка, и улыбается на прощание, когда они выходят из номера. Чжань мягко закрывает дверь, нащупывает лежащий в кармане ключ от своего номера и смотрит на идущего рядом с ним Ибо, спокойного, статного и чертовски красивого. От осознания, что он, в конце концов, и правда смог добраться до Восемьдесят пятого сектора вместе с Ибо, по телу начинали разливаться волны тепла. У них действительно всё получилось.    — Ты пришёл в мой номер, в курсе? — усмехается Чжань, открывая дверь и заходя внутрь. — Я сюда и шёл, — входит следом Ибо, щёлкая дверным замком и отрезая их от внешнего мира за дверью. — Отказываешься от веселья в баре? — Веселье с Чжань-гэ в сто раз интереснее, — ухмыляется Ибо, проходя в комнату и залезая под стол, где стоял мини-бар.  — Не замечал, что здесь есть мини-бар, — плюхается на кровать Чжань, вытягивая ноги. — Здесь есть всё, гэ, — с видом знатока сообщает химера, демонстрируя две бутылки пива в руках. — Не самое хорошее пиво, конечно, но уж точно получше, чем та газированная бурда, которую мы пили до этого. Но, если хочешь, то можем пойти в бар отеля или куда-то ещё. — То есть ты отказался идти в бар со всеми, чтобы теперь идти в этот же бар со мной? — усмехается Чжань, принимая протянутую ему бутылку. — Куда угодно, лишь бы с Чжагь-гэ, — садится на пол Ибо, откидываясь спиной на край кровати.   Чжань не сдерживает улыбки и тоже опускается на пол, пристраиваясь рядом с Ибо.   — Не буду спрашивать, почему ты предпочёл пол кровати, но это самое меньшее, чем ты меня удивил. — Привычка. Люблю сидеть так, — открывает своё пиво Ибо. — Что-то из кошачьего? — Что-то из студенческого. Когда жил в университетской общаге, мы с парнями часто сидели с пивом на полу, ну, типа чтобы не засирать кровать и всё такое. Глупая привычка, — ерошит волосы Ибо, делая глоток. — А я люблю сваливать подушки кучей и спать под покрывалом, — открывает своё пиво Чжань. — Почему под покрывалом? — Раньше у меня никогда не было достаточно времени, чтобы нормально выспаться. Я приходил домой, валился на кровать и старался как можно быстрее заснуть, потому что через четыре часа нужно было снова вставать. Мне всегда казалось, что, если заснуть под пледом, а не под одеялом, то вроде как будет легче просыпаться, потому что мозг изначально даёт установку, что плед — это что-то временное, просто небольшая передышка перед новым забегом и долго спать не получится. — И как, работало?  — Работало, — кивает Чжань. — А потом у меня появились сильные проблемы со сном, и мне выписали снотворное, от которого меня мгновенно вырубало, и мне уже стало всё равно, сплю я под одеялом или пледом.  — Для человека, чьё лицо было на каждом втором билборде в городе, твои рассказы о жизни выглядят не особо радостными.   Сяо Чжань делает большой глоток пива, теребит ногтём ворс ковролина на полу и не сдерживает маленькую усмешку.    — Потому что моя жизнь и не была радостной, Бо-ди. Я вкалывал, спал по четыре часа и не замечал ничего вокруг в погоне за собственной мечтой, забывая, что я уже её достиг. Иногда я думаю, что сейчас, среди всей этой разрухи, я действительно живу так, как нужно: чувствую и впитываю в себя каждый момент, потому что он может оказаться последним. — А раньше? — Раньше мне казалось, что жизнь — это что-то необъятное, что не может просто взять и оборваться в один момент. Воспринимал её как данность.  — Как и многие из нас, гэ. Никто не думал, что за эту самую жизнь придётся бороться. — В Восемьдесят пятом секторе тоже?   Ибо с усмешкой вытягивает ноги и делает глоток своего пива, переводя взгляд на что-то на стене.   — Внутри Сектора нет борьбы. Ты видел жизнь здесь, она ничем не отличается от той, что была до катастрофы. Восемьдесят пятый сектор полностью автономен от внешнего мира. — Разве это возможно? Все эти многоэтажки, светящиеся вывески… Это ведь невозможно скрыть от остального мира по щелчку пальцев. — Невозможно, — кивает Ибо, что-то обдумывая. — Ты же знаешь, где находится Хэбэй? — Конечно, — фыркает Чжань. — Если брать карту старого мира, то мы сейчас находимся в районе Цанчжоу. Около моря. Во время катастрофы здесь случилось несколько обрушений, меняя рельеф суши, а в море образовался клочок земли. Часть Сектора находится там. — В море? — вскидывает брови Чжань. — Да. Мы сейчас в Северном районе Сектора, в Цанчжоу, но есть и другой район — Южный, он находится на той, новой, территории. — А высотки? А все эти огни города? Как Сектор до сих пор не обнаружили?   Ибо одним большим глотком допивает пиво и откидывает голову на край кровати, смотря куда-то в потолок. Он сейчас определённо рассказывал больше, чем нужно.   — Знаешь, почему мы с Хаосюанем оказались тогда в бункере? — спрашивает он, по-прежнему смотря в потолок. — Нам нужно было забрать сферу. Это деталь, которую в Секторе используют для Купола. Весь Восемьдесят пятый Сектор находится под Куполом, он сбивает волны радаров и помогает нам оставаться незамеченными. Впереди, за Южным районом — только море, а ещё дальше — пустая, выжженная радиацией земля. Если нас кто-то и обнаружит, то только с Северной стороны, поэтому мы озаботились тем, чтобы этого не произошло. Раз в несколько месяцев в Куполе нужно менять сферы, для этого кто-то из наших людей периодически отправляется за ними во внешний мир. В этот раз это были мы с Хаосюанем. У Сектора есть дилеры, которые делают для нас сферы во внешнем мире, а бункер стал местом, где нам должны были передать товар. — Так среди застрявших в бункере были ваши дилеры? — Нет, мы успели встретиться до того, как бункер завалило. Дилер успел уйти ещё до бури, а мы с Хаосюанем решили выдвигаться утром, оказавшись потом в одной лодке с вами. — Вау, — только и может сказать Чжань, допивая своё пиво и отставляя бутылку в сторону. — Забавная игра случая, не находишь?  — Забавная, — кивает Ибо. — Но я рад, что всё сложилось именно так, как сложилось. Рад, что встретил тебя.   Чжань видит, как поворачивает к нему голову Ибо, наблюдает за тем, как химера тянет к нему руку, накрывает ладонью щёку и счастливо улыбается, поглаживая пальцем скулу.   — Я тоже рад, Бо-ди, — кладёт ладонь поверх чужой Чжань. — Я уже и не представляю, как можно было бы пройти весь этот путь без тебя. Мне кажется, что ты с самого начала был со мной. — Был, — кивает Ибо, скользя рукой с щеки на шею. — И буду. Всегда буду с Чжань-гэ.   Чжань не сдерживает улыбки и притягивает химеру к себе, целуя со всеми теми чувствами внутри, что сейчас так активно рвались наружу. По телу медленно расползается алкоголь, окутывая своим жаром, а из головы исчезают все мысли, кроме одной: «моё». Ибо тёплый, податливый и ласковый, он отвечает на поцелуй, ласково скользит руками по спине и льнёт ближе урчащим котом.   — Такой красивый, — отстраняется Чжань, перемещаясь на кровать и утягивая за собой Ибо.   Ибо молча позволяет Чжаню стянуть с себя футболку и уложить на подушки, отвечая на возобновившийся поцелуй. Горячие руки забираются под чужую одежду, гладят голую кожу спины и дёргают край толстовки, вынуждая её снять. Обычно такой нетерпеливый, сегодня Ибо послушно принимает всё, что Чжань ему даёт. Чжань целует распластанного под собой Ибо, ласкает шею и ведёт языком мокрую дорожку вниз, поочерёдно облизывая напряжённые соски, скользя по отчётливому рельефу пресса и останавливаясь у пояса штанов, тут же расстёгивая их. Ибо приподнимает бёдра, позволяя снять с себя оставшуюся одежду, и шумно выдыхает, когда чувствительного, наполовину возбуждённого члена касается горячий язык. Чжань никогда не признается вслух, насколько его ведёт от вида возбуждённого Ибо и его члена во рту, каждый раз буквально сходя с ума от того, насколько он идеальный. Ибо шумно дышит, зарывается одной рукой в волосы Чжаня, как делает это всегда, и мелко толкается бёдрами в горячую влажность чужого рта.   Если вспомнить его предпочтения в сексе, то Чжань никогда не любил, чтобы им управляли, но сейчас, чувствуя, как сжимается на затылке рука Ибо, заставляя брать член глубже, он готов умереть от того, насколько сильно это возбуждало. Ибо не раз прямо на глазах разрывал на части мутантов и людей, и осознавать, что сейчас он мог обладать этой силой и подчинять её себе, безнаказанно делая с ней всё, что вздумается, начинало обдавать жаром изнутри. Такой опасный для окружающих и такой безопасный для него, Сяо Чжаня.    Уже полностью каменный член во рту набирает скорость, заставляя шире открывать рот и расслаблять горло, подавляя рвотный рефлекс, и Чжань не может вспомнить, когда так сильно возбуждался от мысли, что его имеют в рот. Собственный член в штанах уже давно болезненно ныл, и Чжань тянется к своей ширинке, расстёгивая её и прикасаясь к себе одновременно с тем, как Ибо кончает в его рот с приглушённым рыком. На языке расходится вязкий вкус чужой спермы, и Чжань проглатывает всё до капли, вылизывая напоследок член.   — Смазка, Ибо, — стягивает собственные штаны Чжань, бросая куда-то на пол. — В кармане, — указывает химера на свою отброшенную в сторону одежду.   Чжань быстро нащупывает в кармане спортивных штанов Ибо одноразовый пакетик смазки, вскрывая его зубами, и выдавливает содержимое на подрагивающие от нетерпения пальцы.   — А ты подготовился, — устраивается на чужих бёдрах Чжань, заводя руку назад и касаясь собственного входа. — Стой, — перехватывает его запястье Ибо, беря пакетик смазки и выдавливая немного и на свои пальцы тоже. — Я слишком долго мечтал об этом, гэ, не лишай меня такого удовольствия, — ухмыляется он, пристраивая свой палец рядом с пальцем Чжаня. — Тогда постарайся меня не разочаровать, Ван Ибо, — наклоняется вперёд Чжань, обдавая шёпотом ухо химеры и приподнимая задницу, облегчая пальцам Ибо доступ.   Осторожное, мягкое проникающее движение первого пальца кажется чем-то совсем незначительным, но вот рядом с его собственным пальцем внутрь входит палец Ибо, более длинный и крупный, занимая гораздо больше места и уже ощутимо растягивая. Чжань шевелит своим пальцем, и палец Ибо вторит его движению, вырывая изо рта приглушённый стон. Губы химеры тут же находят чужие, отвлекая, а внутрь проникает ещё один палец. Чжань шире разводит ноги, чувствует, как хорошо его растягивают пальцы Ибо, двигаясь синхронно с его собственным, и совершенно теряет связь с реальностью. Всё тело горело заживо, а пальцев уже катастрофически не хватало. Чжань убирает из себя свой палец, ёрзает, пытается глубже насадиться на пальцы Ибо, количество которых тут же прибавляется, и несдержанно стонет, заставляя химеру рыкнуть.   — Ибо, давай, я сейчас с ума сойду, — сбивчиво шепчет Чжань, и химера одним движением меняет их местами, подминая под себя.   Чжань хватается за широкие плечи Ибо, наверняка, оставляя на коже следы от ногтей, и стонет, когда чувствует толкающуюся в него горячую головку. Большой пульсирующий член плавно входит наполовину, давая привыкнуть к новым ощущениям, а на шее отпечатываются следы чувственных поцелуев, успокаивающих и передающих так много чувств одновременно, что Чжань уверен, что он вполне может расплавиться на месте. Ибо перехватывает ноги Чжаня под коленями и входит на всю длину, срывая с чужих губ громкий стон и видя, как немного морщится Чжань от слишком резкого движения.   — Чш-ш, — тут же целует химера, ласково проходясь ладонями от коленей до бёдер, расслабляя и извиняясь за несдержанность. — Такой красивый, такой идеальный, самый лучший Чжань-гэ, — шепчет он в губы, ласково целуя. — Давай, Ибо, — обнимает его за шею Чжань, надавливая пяткой на поясницу. — Всё хорошо, мне не больно, — успокаивающе прихватывает он губы Ибо, видя его обеспокоенный взгляд. — Бо-ди, я сейчас с ума сойду, если ты не начнёшь двигаться.   Ибо внимательно всматривается в жаждущее лицо Чжаня под собой и с коротким рыком двигает бёдрами. Чжань сильнее обнимает его и шире разводит ноги, плавясь от ощущения больших ладоней на себе. Плавные, длинные толчки, дающие возможность расслабиться и заставляющие желать ещё большего. Болезненное чувство растяжения сменяется до одури возбуждающим чувством наполненности, и Чжань пропускает момент, когда и сам начинает подмахивать бёдрами, желая ощутить в себе член ещё глубже. Ибо скользит руками по его телу, целует, прихватывает губами шею, посылая рой мурашек по коже, и в какой-то момент срывается окончательно. Чжань видит, как загораются янтарём его глаза, чувствует, как разбухает внутри него член, и практически сходит с ума от увеличивающегося темпа.    Химера не сдерживает рыка, не прекращает вдалбливаться в податливое тело под ним, то замедляясь и делая это с оттяжкой, то ускоряясь, словно желая проткнуть насквозь. Вылизывающий шею язык уже давно становится длинным и шершавым, а в матрас впиваются длинные когти, вспарывая ткань. Чжань мечется на простынях, выгибается, стонет, срывая голос, и беспомощно хватается одной рукой за Ибо, а другой — скользит по собственному члену, теряя связь с реальностью от того, насколько точно химера попадает по простате каждым движением.    Ибо рычит, лижет тонкую кожу шеи и до упора входит в бьющееся в агонии оргазма тело, неожиданно выпуская клыки и ставя свою метку, одновременно с этим изливаясь глубоко внутрь. Чжань обессиленно откидывается на подушки и закрывает глаза, пытаясь успокоить дыхание. Тело, всё ещё переживающее отголоски оргазма, ощущалось ватным, отказываясь функционировать, а внутри всё ещё пульсировал набухший член химеры, растягивая края входа.   — Почему я ощущаю себя так, будто склеился с тобой? — смеётся Чжань, не открывая глаз. — Потому что это сцепка, гэ, — отзывается оплетающий его конечностями Ибо, мгновенно перекатывая их в более удобную позу на бок.  — Сцепка? — приподнимает голову Чжань, пытаясь пошевелить ногами и охая от неприятного чувства в заднице. — Как у собак, что ли? — Как у собак, — кивает Ибо, успокаивающе начиная гладить его по голове. — Но твоя химера ведь из кошачьих, — пытается найти удобное положение Чжань. — Да, знаю. У химер есть узел, и это от нас не зависит, гэ. Прости, нужно было вовремя вытащить, но я не успел среагировать. Он недолгий, скоро спадёт.   Чжань шумно выдыхает и пытается прислушаться к своим ощущениям, не сдерживая шумного выдоха, когда Ибо начинает размашисто вылизывать его шею.    — Ты меня ещё и укусил, — обречённо вздыхает Чжань, мысленно смиряясь с тем, что теперь он не только с узлом Ибо в заднице, но и в его метках по всему телу. — Это означает, что ты со мной. Моя пара. Никто из других химер не посмеет к тебе подойти, потому что теперь от тебя пахнет мной. Ты под моей защитой.  — А ты, оказывается, жуткий собственник, — усмехается Чжань, чувствуя, как спадает узел.  — Я никогда раньше никого не метил, поэтому не знаю, сколько будет держаться метка, но, если тебе не нравится это, то я больше не буду так делать. — Нравится, — улыбается Чжань. — Знать, что на моём теле есть твои следы, довольно возбуждающе. Не знаю, как мог раньше считать химер кем-то ужасным, потому что сейчас я готов сожрать тебя живьём — настолько сильно ты сводишь меня с ума. — Чжань-гэ такой романтик, — мурлычет на ухо Ибо.   Чжань усмехается, пробует пошевелиться, понимая, что узел окончательно спал, и меняет их с Ибо местами, седлая его бёдра и чувствуя, что член химеры всё ещё находится внутри.   — Гэ, ты… — Не двигайся, — кладёт ему ладонь на грудь Чжань. — Мне нравится ощущать тебя внутри. Не выходи. — Блять, Чжань-гэ, — обречённо выдыхает Ибо, чувствуя, как тело вновь охватывает возбуждение. — Я так долго хотел тебя. В бункере ты меня дико раздражал, а потом… Потом я так хорошо представлял, как ты берёшь меня. Ты вообще понимаешь, сколько времени мне пришлось мучаться рядом с тобой? — Так же долго, как и мне рядом с тобой, гэ, — хрипло усмехается Ибо, вновь накрывая опухшие от долгих поцелуев губы.   Сяо Чжань пылко отвечает на поцелуй, позволяет химере хозяйничать у себя во рту и чувствует, как медленно начинает наливаться кровью всё ещё находящийся внутри него член. Тело обволакивает уже знакомым жаром, а в животе скручивается тянущий комок возбуждения. Чжань отдаётся жадным рукам, сам двигается на чужом члене, изгибаясь кошкой, и впервые за долгое время ощущает себя свободным от всех проблем мира и абсолютно счастливым. Этой ночью Ибо берёт его ещё дважды: у стены по дороге в душ и в самом душе, вжимая в кафельную плитку и заставляя срывать голос, в конце концов, опускаясь перед Чжанем на колени и долго отсасывая, глядя в глаза.    Когда утром они просыпаются на разодранном когтями матрасе, а на телах друг друга не находится ни одного свободного от засосов и меток места, Чжаню кажется, что всё это — самая правильная вещь на свете. Они долго валяются в разворошённой постели, лениво целуясь и переплетаясь конечностями, и неохотно отзываются на пытающийся докричаться до них голос Хаосюаня из-за двери, который сообщает им об общем собрании. Выспавшиеся, разнеженные, раскрашенные метками друг друга и абсолютно счастливые — не нужно было быть гением, чтобы понять, как прошла их ночь.   — Похоже, кто-то вчера повеселился получше, чем мы в баре, — усмехается Чжочэн, рассматривая заходящего в конференц-зал Чжаня. — Поэтому я и не пошёл с вами, — растягивает губы в улыбке он, слыша фырканье друга и смешок Мэн Цзыи.   Чжань проходится взглядом по немного помятым после ночи в баре и мучающимся от похмелья друзьям и не сдерживает улыбки от того, что все они наконец-то смогли полностью расслабиться, ощущая себя в безопасности. Входящий в комнату Лю Хайкуань, как всегда излучающий спокойствие и уверенность, тоже замечает состояние их компании с маленькой снисходительной полуулыбкой на губах. Задавая свой главный вопрос, он, пожалуй, уже изначально знал на него ответ, совершенно не удивляясь, когда все единогласно изъявляют желание остаться в Секторе, так неожиданно подарившем им надежду на новую жизнь.    Когда уже на следующий день им сообщают, что для каждого из них выделены квартиры со всем необходимым внутри, желание возвращаться к тому, от чего они так упорно бежали все несколько лет до этого, окончательно рассыпается прахом вместе с любыми сомнениями. Ещё месяц назад никто из них не верил ни в химер, ни в существование Восемьдесят пятого сектора, а теперь они уже являются частью этого Сектора, выбрав его своим новым домом.    Сяо Чжань смотрит на невыспавшихся, но счастливых друзей, строит рожицу угукающему на руках Юй Биня малышу По-По и думает, что Ян Сюин и Лю Цзяэр точно были бы за них рады, наконец-то успокаиваясь, потому что это определённо то, чего они желали своему сыну — безопасную и спокойную жизнь. Теперь у всех них действительно был шанс на будущее, о котором даже и не могли мечтать те, кто существовал за стенами Восемьдесят пятого сектора. Если это было наградой за всю пережитую боль и потери прошлого, то Сяо Чжань благодарен тому, кто распорядился судьбой именно так. Потому что теперь он и все дорогие ему люди определённо получили свой шанс на счастье.