Запретный союз: Пуффендуй и... Вампус (Патронус Истинной Души)

Когда Стивен, пройдя по тропинке, обошёл дом, присоединившись к двум студентам Гриффиндора, его встретила очаровательная картина. И дело даже не в местном живописном пейзаже или каком-то особенно роскошном заднем дворе. Двор-то — как раз, на вид показался совершенно непримечательным. Хотя, зная МакЛаггена... «Наверняка, тут каждая деревяшка, каждая плитка бассейна — при всей своей невзрачности — дорогущая до безобразия.» Нет, усладой для его глаз стал не сам бассейн, а то, что оказалось в нём. Едва он выглянул из-за угла дома — его взгляд поймала обворожительная белоснежная улыбка одного из двух симпатичных студентиков Хогвартса. Молодых и сногсшибательно красивых. Лицом к нему, у боковой стенки — той, что подальше (то есть, глядя от дома — левой) — по грудь в воде сидел такой же блондинистый племянник МакЛаггена... в смысле, МакЛагген-младший, Кормак — раскинув мускулистые руки на край бассейна. В этой позе его широченные плечи — ещё одна их семейная черта — особенно бросались в глаза... тем более — когда на его светлой, но всё-таки не бледной, немного загорелой коже — поблёскивали капли воды в лучах полуденного летнего солнца. А завершали образ короткие мокрые волосы, по-раздолбайски растрёпанные после того, как он, очевидно, уже успел окунуться. За ним, просунув колени по бокам от своего бойфренда — на краю бассейна расположился Гарри Поттер, до неприличия симпатичный своей смазливой мордашкой. Выглядящий ещё более молодо, чем его парень, и обладающий густой юношеской шевелюрой. А теперь, без одежды — он своим телосложением, и вовсе, поверг мракоборца в оцепенение от неверия в то, что это реально происходит. Поверг — тем, какой он стройный. Какой худенький. С совершенно плоским животом... но при этом вполне достаточной мускулатурой везде, где надо — чтобы выглядеть именно как парень в самом расцвете сил, всем своим видом транслируя образ: «эту прелесть — уже можно и ещё как НУЖНО ебать», — а не совсем уж как подросток. Реально же, совершенство на самой вершине абсолютно эталонной молодой сексуальности... А со знанием того, что под этой невинной внешностью скрывался чрезвычайно могущественный маг, ещё даже сам не до конца понимающий, насколько, да ещё и с таким ангельским характером — перед этим юным красавцем было совершенно невозможно устоять. По крайней мере, Стивену... и он даже в теории не мог предположить, кто бы устоял. Младший гриффиндорец сидел, непринуждённо болтая ногами в воде и тем самым пуская волны с мелкими брызгами, то и дело по новой окрапляющими атлетичное тело бойфренда живописным алмазным напылением, будто для обложки спецвыпуска порножурнала с самой желанной звездой. И сидел Гарри — настолько неприлично широко разведя колени, что, наверное, практически прижимался пахом к спине своего парня, дразня его тем, как заветные причиндалы отделяет от его спины лишь тонкая ткань плавок... что тому, очевидно, нравилось. А Стивена — один лишь образ этой своеобразно искренней близости двух влюблённых студентов заставил умилиться своим очарованием прямолинейной юношеской непосредственности. Третьекурсник и сам явно наслаждался этой близостью: он то ласково гладил бойфренда по мощным плечам, то — похоже, массировал шею, всем своим видом демонстрируя, как сам балдеет от того, что делает это. Каким-то неведомым образом узнав, что Стивен к ним присоединился — хотя тот, как всегда, по привычке, пришёл сюда совершенно бесшумно — Гарри тоже приветливо улыбнулся, вслед за Кормаком подняв взгляд на чужака — безмерно добрый и очаровательно невинный, будто вопрошающий: «Я своим неиспорченным сознанием даже не могу представить, какая мерзость тут сейчас будет твориться — вы, может, хоть предупредите, что же такое вы, похотливые животные, собрались сейчас устроить мне и моему — пускай, и явно более опытному, но тоже ещё совсем не развращённому — парню?». И если до этого то, как Стивен застыл на месте от этого зрелища, было, всё-таки, немного преувеличением в порыве продемонстрировать этакий невербальный комплимент — что у него аж дух перехватило от одного лишь вида двух таких немыслимых симпатяг — то после этой головокружительной улыбки он замер в полнейшем ахуе уже совершенно по-настоящему. Он с невольно отвисшей челюстью уставился на двух молодых парней, которые были его почти вдвое младше — не веря, что это не сон. Да ладно бы просто молодых — в это ещё можно было поверить. Но чтобы при этом ещё и ТАКИХ КРАСАВЦЕВ!.. Ещё и двух сразу! Ещё и обоих — таких легенд! Один — не кто-нибудь, а сам наследник МакЛаггенов, вобравший в себя лучшие черты их династии и бессовестно играющий на самых больших слабостях мракоборца одной лишь своей головокружительной внешностью — специально под вкусы Стивена будто дистиллировавшей и выкрутившей в абсолютный максимум сексуальность его (и без того сногсшибательного) дяди, даже в молодости. Другой — так вообще, сам Гарри Поттер, ещё и оказавшийся вживую таким очаровашкой, что до сих пор даже в голове-то не до конца укладывалось... Хрен с ней, с чёрной полосой. Какая бы жесть ни творилась в последние дни, если вот это — награда за пережитое — то Стивен без малейших колебаний согласился бы пройти через это снова. «Так! Соберись! — одёрнул он сам себя. — Теперь — точно нельзя ударить в грязь лицом. Что бы там они в тебе ни нашли — надо показать себя в наилучшем свете. Только, блядь, посмей мне проебать такое! Нравится / не нравится — давай, расчехляй на полную всё, на что такие красавчики ведутся!» С этой мыслью он ответил озорной, слегка властной и даже злобной ухмылкой, с неприкрытым налётом доминантности — как такие парни обожают — и шагнул навстречу.

***

По тому, как Кормак встрепенулся — Гарри понял, что на улицу вышел кто-то ещё. И, подняв взгляд, невольно расплылся в довольной — хоть и слегка придурковатой — улыбке, увидев — ЕБАТЬ КАКОГО ПОДТЯНУТОГО — мракоборца. До этого момента он видел Стивена лишь в министерской мантии. И сказать, что она скрывала все главные достоинства — это ничего не сказать. Вот ну вообще ничего. С первого взгляда стало ясно, что перед ним предстал настоящий служитель правопорядка, который, в случае чего, может любого мерзавца и догнать, и уложить на лопатки, и в узел завязать. Одними лишь голыми руками. Нет, он не был таким мускулистым, почти-что-накачанным, почти-что-амбалом, как Кормак. Он просто был подтянутым. В форме. Но в БЕЗУПРЕЧНОЙ форме. С не настолько широкими плечами, но столь же выразительным треугольником торса благодаря каким-то просто невероятно узким талии и бёдрам. А ещё — с БУКВАЛЬНО рельефными кубиками — не просто присутствующими, как у Кормака, а именно рельефными. Пускай, мышцы по всему его телу — от пресса до кончиков пальцев — и были не настолько мощными, как у красавца-блондина, но они были куда более отчётливыми и «сухими». По нему невооружённым взглядом было видно, что даже будучи меньше по комплекции, он гораздо сильнее и, уж точно, выносливее, чем даже крупногабаритный парень Гарри. Такую фигуру третьекурсник, без преувеличения, раньше видел, разве что, на рекламных плакатах... да в порно. Серьёзно, как бы неправдоподобно это ни звучало, но Стивен выглядел как тот самый полицейский из маггловской порнухи, не имеющий ничего общего с реальными Лондонскими копами, который поймал с поличным мелкого воришку или водителя, превысившего скорость, и сейчас вот-вот закуёт его в наручники... и предложит либо «проехать в участок», либо «сурово наказать» негодника на месте, нагло размахивая его персональным «табельным оружием». Гарри ещё ни разу не видел порно из магического мира... да и, честно говоря, даже не представлял, как и где его искать — не пойдёшь же в Косой Переулок спрашивать об этом на каждом углу... тем более, теперь: в поисках гейской порнухи. Но почему-то он был уверен, что у волшебников — тоже пользуется популярностью подобный сюжет, в котором, правда, вместо американского «сэра» и «офицера» с умоляющим голосом обращаются к «мистеру мракоборцу», заглатывая его «полицейскую дубинку». Так что сейчас — можно было на полном серьёзе сказать, что Гарри будто оказался в самом настоящем порно. По крайней мере, выглядел Стивен — именно так. Особенно с этой его короткой стрижкой «под военного» и вечно-строгим выражением лица, едва ли выражающим эмоции... а также вполне солидным бугром в тесных плавках, на который уже успел опуститься взгляд парня со шрамом. — Хорооош, — из наваждения его выдернула приятная вибрация от глубокого голоса Кормака, отдавшаяся ему в ноги... и кое-куда ещё. — Ну что, развлечёмся? — с похотливой улыбкой Стивен, на миг задержавшийся у угла дома, будто растерявшись от вида двух студентов, шагнул им навстречу. — Определённо, — уже погромче ответил блондин — чтобы тот его услышал. — Ебать у тебя фигура, конечно! Реально, как мракоборец из порнухи. — ... Сказал голубоглазый красавчик-блондинчик-студентик-атлет вдвое меня младше и при этом вдвое меня больше. — Ну не вдвое... — он расплылся в самодовольной улыбке. — Но есть немного, да. Тебе такие нравятся? — Ну а сам как думаешь?.. — сухо ответил тот и, бегло покосившись на Гарри, вспоминая его рекомендацию, перефразировал. — В смысле, ещё бы! Ты ж — и сам будто из порно вышел... — на этих словах Кормак расплылся в улыбке ещё шире. — А тебя — значит, парни в форме особенно заводят? — Ну не то чтобы «особенно»... Но ты же — буквально, вылитый «Грязный мракоборец 4». — Грязный? — насторожился тот. — А ты не видел? Весь цикл — просто шедевр ведь! Я сам недавно ознакомился. Но четвёртая часть — особенно хороша. — Да как-то... такое — мимо меня прошло. — Рекомендую. В четвёртой части — там, ну вот правда, вылитый же ты! По комплекции. Не лицом, понятное дело... хотя... тоже есть что-то общее. Он там ещё палочку подкинул тому смуглому парнишке и наказал его потом как следует за магию вне Хогвартса. — А ты ценитель такого, как я погляжу? — Я — всякого ценитель. — Хм... — коротко отреагировал тот и перевёл взгляд на Гарри. — А ты что любишь? Хотелось бы, чтобы вам обоим со мной понравилось. — Если хочешь, чтоб ему точно понравилось, — за своего парня снова ответил Кормак, — то не спрашивай. Бери и делай. Он балдеет, когда с ним так. «По-хозяйски». Особенно если в рот. Судя по виду, Стивен снова на миг растерялся. Но, опомнившись, переспросил с едва проскользнувшим разочарованием: — А у вас в паре — получается, ты пассив? — обратился он, на сей раз, к Гарри. — Нет, — ответил тот уже сам за себя. — Мы оба уни. — О, дааа... — с легким ахуем в голосе подхватил Кормак. — Моя жопа сегодня это отлично помнит, уж поверь. — Ой, кто бы говорил! — усмехнулся третьекурсник, чисто символически хлопнув того по плечу. — Конкретно сегодня — это моя жопа натерпелась. Кормак задрал голову и снизу вверх посмотрел в глаза своему парню, благодарно улыбнувшись... тем самым продемонстрировав Стивену ещё и свою мощную шею, будто он и без этого не выглядел так, что аж дух захватывает. — За что одна очень довольная часть моего тела, которую ты очень любишь — тебе очень признательна, — с искренним обожанием тихо проговорил он и окончательно расплылся в улыбке. — Взаимно, — столь же влюблённой улыбкой ответил Гарри и, насладившись моментом, вернулся взглядом к Стивену. — В общем, вот. Оба уни. Но когда меня — то я люблю так, как Кормак описал, да... если тебя так не смущает. — Ага, — снова подхватил блондин. — Бери — и еби без спросу. Прям как свою собственность. Хоть даже когда он сопротивляется. Особенно — когда сопротивляется, а ты всё равно продолжаешь насильно. И чем похабнее будешь ебать — тем лучше. Так — он вообще тащится... — он ненадолго призадумался, оценивая сдержанную реакцию до невозможности стройного красавца — и добавил, развеивая последние сомнения. — Я — тоже не возражаю, не парься. Только «за» — полюбоваться со стороны, как симпатяги вроде тебя его имеют. Чтобы прям как суку... в смысле... малыш — я это... не в смысле, что ты как баба... а... как бы... — Я понял, — он снова успокоительно похлопал любимого по плечу. — Нормально... Тут в контексте — даже не напрягает. В ответ на остальное описание — Гарри лишь кивнул, по-хулигански улыбнувшись и взглянув в глаза Стивену, подтверждая всё сказанное. — Похабнее, говоришь? — с лёгкой растерянностью переспросил тот. — Ага. Помедлив немного, Стивен нахмурился: — Как-то это... совсем нехорошо, — на этих словах парни напряглись. — Я бы даже сказал, неприлично. Как вам не стыдно предлагать такую мерзость работнику Министерства! — Так, погоди, — неуверенно заговорил Кормак. — Если ты... — Вы оба такими гнусными предложениями — чудовищно оскорбили честь мантии Правопорядка... Вас обоих за такое надо немедленно задержать... — он, уже обойдя бассейн, встал рядом с парнями, и лишь теперь они поняли, что происходит. — И проучить как следует... По всей строгости закона. А закон у нас суровый... После Фаджа — так уж точно. Перекинув одну ногу над бассейном вокруг Кормака так, чтобы встать над ним и перед Гарри, Стивен посмотрел вниз с непоколебимо-угрюмым ебалом. — Как считаете, мистеры нарушители? — он уставился на третьекурсника, сведя брови, но при этом соблазнительно прикусив губу. — Простите, сэр... — расплылся тот во мгновенно придурковато-обомлевшей и похотливой улыбке, лишь через секунду опомнившись. — То есть, офицер!.. То есть, мистер мракоборец! Мы не специально... Не хотели обидеть такого уважаемого работника Министерства... — Но страшно обидели такими гнусными намёками, — перебил его Стивен. — И что же мне теперь с вами делать? — Не знаю... вы же тут представитель власти — вам виднее... — Ещё и дерзишь? — Не знаю... Возможно. — Так ты у нас совсем злостный нарушитель, получается? — с наездом в голосе, Стивен медленно присел, как можно вульгарнее разводя колени в стороны, и сделал ещё более хамоватое движение тазом вперёд. — Вообще злостный. Очень злостный. — Ну такого — выходит, точно надо наказать? — Не знаю... — он тоже прикусил губу в нетерпении. — Может, получится как-нибудь... как-нибудь «так»? — Как — так? — Ну... так, — он многозначительно поиграл бровями. — Мистер Поттер, вы предлагаете мне взятку? — А вы меня за такое накажете? — Похоже, что придётся... С этими словами он опустился до конца, сунув свой бугор в плавках прямо под нос Гарри, и, аккуратно взяв его за голову, подтолкнул к себе. — О-о-ой, мистер мракоборец, что вы делаете! — донельзя фальшиво «испугался» тот. — А на что это похоже? — все с той же сурово-злорадной физиономией он уставился в глаза третьекурснику, неприкрыто пожирая взглядом его реакцию и, для пущего драматизма, ещё и с вызовом изогнув одну бровь. — Вы же не собираетесь меня пиздец жёстко изнасиловать за такое мелкое нарушение, бессовестно воспользовавшись своей безграничной властью над беспомощным мной! — Изнасиловать, говоришь?.. Сам заикнулся — так что придётся, куда деваться... — Ооо, нееет... — максимально наигранным тоном «воспротивился» тот, уже расплывшись в улыбке от уха до уха. — Вы же не станете безо всякого предупреждения вываливать ваш наглый хер из этих тесных плавок прямо мне на лицо... а потом грубо пихать его мне в рожу... вообще по-хамски пихать... бесстыже используя меня совсем непотребным образом... сосредотачиваясь лишь на голодном удовлетворении мной вашего ненасытного хуя... без малейшей оглядки на то, насколько мне это не нравится... не нравится этот вопиюще охуевший беспредел в исполнении такого сексуального представителя власти... — с этими словами Гарри, не устояв перед соблазном, скользнул руками вверх по сильным бёдрам, взялся за резинку и потянул её вниз, уже оголив бока и копчик, но всё ещё зацепившись этой самой резинкой за «главное блюдо», особенно выдающееся в таком-то обтягивающем наряде. — Эм, парни... — осторожно встрял Кормак. — А вы там про меня не забыли?.. И может, хоть Тиба подождём? — Прости, — Стивен, мгновенно выйдя из образа, тут же виновато отдёрнулся назад, но, лишь на миг замешкавшись, вновь вжился в роль, прямо с вот так неуклюже сползшими плавками начав опускаться ниже — на сей раз, к лицу блондина, который, задрав голову и прижавшись затылком к плоскому животу Гарри, всё это время смотрел на министерского бойца снизу вверх. — Как я мог забыть, что у нас тут два нарушителя... Кое-кто сейчас тоже получит мой хуй в свою симпатичную мордашку. — М-м-м... — тот тоже расплылся в улыбке. — Заманчивое предложение. Но — серьёзно. Давайте Тиба подождём. Где он, кстати? — Он меня у лестницы встретил, — задержался Стивен на полпути, пожав плечами и замерев в уже откровенно провокационной позе: в полуприсяде с разведёнными коленями, выпячивая свои яйца, промежность и приоткрывшуюся жопу — хоть и скрытые тканью, но тканью слишком уж облегающей, ещё и стянутой вниз, уже оголяя ямочку между раздвинутыми булками, и всё равно это всё было выставлено — Кормаку прямо в лицо. — Сказал сюда к вам пойти — а сам умчался наверх. Говорит, что душ-то принял — а побриться забыл. Хотя я не знаю, что там ему брить: вы же оба — охуеть какие гладкие от природы... Разве что, внизу. Я не видел. Он в полотенце был. — Давай подождём, — повторил Кормак. — Да придёт — и присоединится. Нечего там часами перед зеркалом прихорашиваться, как баба. Нам пока, вроде, и втроём есть, чем заняться... или тебе вот это — не нравится? — Ну вообще... обычно я сам так делаю. Но в компании с «Грязным мракоборцем 4» — можно и наоборот. — Ты кого тут грязным назвал? Мне тебя тоже наказать? — Ну давай, накажи. Только долго ты его в трусах-то прятать будешь? — Так... — Стивен снова замешкался, — он же ещё не встал. — Всё ещё? — слегка изумился блондин. — Я думал, это он у тебя просто сам по себе небольшой. — Ну слушай, мне же уже не 20, как вам... — смутился Стивен. — Это у вас — прислонился неудачно к подоконнику — и всё. А нам-то — разогреться надо. Ты не подумай, вы оба — охуеть как возбуждающе выглядите... — Да не, я без наезда. Чего ты опять — сразу оправдываться? Надо разогреться — ну сейчас разогреем, значит... — он игриво ухмыльнулся. — Или кое-кому надо просто в образ получше вжиться. Ты вывали его мне на рожу понаглее — глядишь, сразу и встанет. — Вывалить, говоришь? — он взялся за голову блондина и уже с нажимом упёрся пахом ему в лицо, медленно двигая тазом вверх-вниз, пока Кормак сам ещё сильнее стянул его плавки сзади, окончательно оголяя напряжённую спортивную задницу, раскрывшуюся уже совсем неприлично, но ещё не осмелился как следует в неё вцепиться обеими руками, принимая роль «доминируемого». — А может, этому «грязному мракоборцу» хочется вот так возить, а не просто вывалить? — Ну так пусть возит голым хуем. Без трусов-то — ещё лучше ведь. — Ах ты совратитель... Стивен взялся за плавки — на сей раз, уже сам — и потянул их вниз. Ему пришлось выпрямиться, чтобы снять их — но через несколько секунд он небрежно метнул их одной ногой в сторону, и гладко выбритое хозяйство сперва беспардонно шмякнулось на симпатичную физиономию юного атлета, а потом принялось с нажимом скользить по ней. Тот довольно промычал: — М-м-м... да, так прикольнее. Лучше было бы, конечно, чтоб ты уже твёрдый его мне пихал, но так тоже неплохо. — А я, вот, не буду ныть, что он, видите ли, ещё мягкий, — подключился его парень. — Ну и забирай тогда, — вывернулся блондин. — А мне тогда дайте лучше эту подтянутую жопу. — Мне... — Стивен растерялся. — Мне тогда как? Жопой к тебе? Или лицом к Гарри? — К обоим. Малыш, давай, — он похлопал своего парня по ноге. Стивен привстал, всё ещё не до конца понимая, чего они хотят — и увидел, как третьекурсник достаёт ноги из воды, отодвигаясь и открывая взору свой пах... который, как оказалось, уже не был прикрыт абсолютно ничем. От такого сюрприза рядовой блюститель правопорядка опять оцепенел на месте, жадно пожирая того взглядом. Всё это время, как выяснилось, Гарри в ожидании Стивена так и сидел, уже совершенно голым, бесстыже прижимая к спине своего парня не просто свой пах — а прямо своё хозяйство. И, судя по всему, уже давно находящееся в полной боевой готовности с крепким студенческим стояком. Даже не заметив, в какой ступор Стивен провалился от такого зрелища, Гарри, развернувшись быстрым движением, лёг на спину головой к самому краю бассейна, почти упёршись в широкую спину его не менее сногсшибательного бойфренда и уставившись совершенно обожающим взглядом снизу вверх на промежность мракоборца. Когда он улёгся, боец Министерства понял, что именно они имели в виду, и поспешил опуститься обратно. — Ты вот так хочешь? — уточнил он, опустив причиндалы на эту смазливую мордашку, свесив стопы с края бассейна, стоя уже на коленях и раздвигая их в стороны. — Да, мистер мракоборец! — с придыханием едва ли не простонал тот. — Суйте мне в рожу свой бесстыжий хуище... ммм... какой он ещё нежный! — Дерзишь? Это он пока нежный! — снова вжился в роль Стивен. — Но сейчас он встанет — и покажет тебе, мерзавец! — Дааа... Пусть покажет этому провинившемуся мерзавцу! Да понаглее покажет! И пока мягкий — пусть тоже нахально елозит. — Вот так? — он пихнул яйцами и хуем, который от такого зрелища уже стремительно твердел, прямо в лицо этому красавчику. — М-м-м, — блаженно простонал тот. — Как вы со мной грубо, мистер мракоборец... а можете ещё грубее? — Вот та-а-а... — Стивен от неожиданности вздрогнул, когда язык второго шикарного парня, уже, видимо, развернувшегося в воде, без предупреждения вошёл ему в анал на солидную длину. — Ебать! — он ошарашенно обернулся. — Тебе римминг не нравится? — оторвался Кормак. — Да нет. Нравится. Я уж просто забыл, как бесцеремонно молодняк ебётся. Продолжай. — А ты вруби снова этого своего грязного мракоборца — и продолжу... — с хитрой ухмылкой замер блондин. — Продолжай, сказал! — он схватил младшего МакЛаггена за затылок и пихнул себе в зад — аккуратно, но решительно. — Я вас обоих поймал с поличным на месте правонарушения. Будешь перечить — вообще свяжу вас Петрификусом и заставлю вытворять со мной всякие непотребства против вашей воли, безо всякой... — А можно прямо сейчас повытворять какие-нибудь совсем уж непристойные непотребства с моим ртом — против моей воли? — подал голос Гарри. Такой несгибаемый стояк, которого у Стивена давненько не было, уже вовсю возвышался над прекрасной мордашкой, пока её обладатель жадно вылизывал яйца, довольно постанывая, а его бойфренд — всё так же бесцеремонно — уже снова засунул язык прямо в анал, с нескрываемым упоением принимаясь за охуительно приятный процесс в чертовски развратной позе. — Ебааать... — полушёпотом протянул мужчина от восторга, уставившись в неверии на брюнета под ним, столь же старательно ублажающего его яйца. — Да, ебать, — повторил за ним Гарри. — И поглубже. Пожёстче. Не сдерживайся. — Ееееебааааать... Происходящее уже откровенно сносило ему крышу. Два НАСТОЛЬКО сексуальных студента — вот так жадно ублажающие его с двух сторон... он просто замер в растерянности. Через пару секунд, когда он опомнился — Гарри уже требовательным голосом переспросил в нетерпении: — Ну? Стивен двинул тазом назад, готовясь выполнить просьбу и засунуть свой хуй в рот этому милашке... чем ещё сильнее утопил второго парня — натуральное воплощение Аполлона — лицом себе в жопу... а тот от этого лишь довольно промычал прямо туда, не отрываясь от процесса. Когда Стивен раздвинул эти аппетитные губы своим членом, которые ему, на самом деле, уже хотелось накрыть своими собственными, он на своей оголённой головке, которую он специально как можно вульгарнее открыл прямо в рот, почувствовал разгорячённое дыхание, недвусмысленно дающее понять, насколько Гарри Поттер сам хочет, чтобы этот хер грязно оттрахал его симпатичную мордашку, натурально осквернив её. Не так он себе представлял этот секс втроём. Совершенно не так. Он-то представлял, как они с МакЛаггеном будут уламывать молодняк на что-нибудь действительно интересное, упиваясь тем, как медленно развращают их, но чтобы ВОТ ТАК с самого старта... Да уж! Однако, было глупо отрицать: вот это — тоже заводило просто безумно. Выполняя просьбу во всех смыслах голодного студентика, Стивен начал медленно двигаться, смакуя, как молодой язык скользит по его головке... ещё и извиваясь там, пытаясь вылизывать её в процессе... — Так, я не понял! — раздался возмущённый возглас Тиберия. — А меня подождать?

💕💕💕

Все трое замерли, почувствовав себя провинившимися школьниками... коими двое из них, ещё обучаясь в Хогвартсе, вообще-то, формально и являлись — хоть в мире магглов оба уже и считались бы совершеннолетними. Первым опомнился Кормак. — Тиб, прости. Мы тут увлеклись. Мы как Стивена увидели — он же без одежды вообще вылит... Он осёкся на полуслове, едва развернулся и встретился взглядом со своим дядей. Вслед за ним, в некоторой растерянности виновато прикрывая стоящий колом хуй, развернулся и Стивен, слезая с Гарри — и тоже замер от неожиданности, так и не завершив поворот до конца, оставшись стоять на одном колене. Поняв по реакции тех двоих, что Тиберий пришёл уже под зельем, перевернулся на живот и сам парень со шрамом. Он поднялся с матовой плитки, выползая из-под застывшего Стивена и рядом с ним вставая на колени, с любопытством выглядывая из-за него, уже гадая, в кого же там обратился хозяин этой дачи. Но к такому — даже он, с момента той просьбы гадавший, кем именно хочет предстать перед ними Тиберий, оказался не готов. Его нашкодивший взгляд поймали небесно-голубые глаза блондина, недовольно смотрящие из-под суровых МакЛаггеновских бровей. Да, его собственные глаза, смотрящие из-под его собственных бровей. Он явился в обличии самого себя... Вот только двадцатилетнего себя. Того самого дистиллированного концентрата секса, который ранее Гарри видел лишь на фотографии в их поместье — но и от неё он тогда едва не забыл, как дышать. А сейчас — перед ним уже вживую стоял, характерно по-МакЛаггеновски насупившись, практически голый — в одном полотенце на бёдрах — до неприличия красивый, завораживающе сексуальный и умопомрачительно симпатичный — голубоглазый блондин, одним своим телом источая неистовую мощь образцово-мужественного парня. Со скулами, которые кроме как совратительными язык больше никак назвать не поворачивался; с такой челюстью молодого спортсмена, как у супергероев в маггловских комиксах, словно нарисованной тремя идеально прямыми линиями; с не менее спортивными жевательными мышцами — особенно отчётливыми от того, как Тиберий стиснул зубы. И, конечно же, безупречной фигурой — точь-в-точь как у Кормака. Не настолько «обезжиренной» и рельефной, как у Стивена, но куда более мускулистой и на вкус Гарри — просто идеальной. От такого вида у него перехватило дыхание. Буквально. Тиберий стоял у левого угла бассейна, только сойдя с тропинки — по диагонали от них — одной рукой придерживая полотенце, а второй — недовольно упёршись в бок. — Ну хотя бы ради приличия — сложно было подождать, а? — негодовал он. Не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает, Гарри медленно встал из-за спины Стивена. — Да, отличный хуй, — бросил ему хозяин, не меняя тона, — сейчас к этому вернёмся. Но — блин! Парни! Совесть у вас есть? Гарри, как зачарованный, лишь молча пошёл вокруг бассейна навстречу красавцу. — Я вас к себе домой пустил, разрешил тут групповушку устроить, подготовил всё, а вы меня даже... Гарри, ты чего? Третьекурсник и сам не понял, как он оказался напротив Тиберия, лицом к лицу — но следующее же, что он сделал — это набросился на него и властно потянул к себе, заставив нагнуться. Он безо всякого спросу накрыл аппетитные губы своими, принявшись жадно сосаться и ещё более требовательно гулять руками по шикарному телу, изо всех сил вжимая его в себя. Через миг он, даже не обратив на это внимания, машинально схватил полотенце и швырнул его в сторону, вцепившись обеими руками в подтянутый зад, похабно встряхнув им пару раз и изо всех сил прижав за него пах этого несказанного ёбаря к себе, чувствуя, как ему, стоящему на цыпочках, в яйца уткнулся лобок и корень ещё мягкого хера этого бесподобного самца, присевшего, чтобы опуститься к брюнету... Гарри балдел, уже чувствуя толщину этого внушительного хуя — очевидно, ещё одну семейную черту МакЛаггенов — который он, отпустив одну из ягодиц, одной рукой взял в охапку вместе с массивными яйцами Тиберия — такими же, как у Кормака — и прижал к своим. Как следует облапав ошарашенного блондина за зад, широкую спину и прочие выдающиеся части, он неохотно оторвался от поцелуя, немного отступив... только лишь для того, чтобы, пристально глядя одурманенным взглядом ему в глаза, медленно проговорить смущённым, но при этом донельзя требовательным тоном три ёмких слова: — Грязно изнасилуй меня... — и, недолго помедлив, добавил — на сей раз, с мольбой в голосе. — Пожалуйста. Лишь после этого он застыл в ожидании. На сей раз — дара речи лишился уже сам блондин. Охреневающим взглядом уставившись на третьекурсника, он в поисках подсказки посмотрел на племянника... но оттого, в каком ахуе замер тот, увидев молодого Тиберия — подсказать что-то он был просто не в состоянии. От такого приветствия всё недовольство — как ветром сдуло. — Гарри, ты чего? — старший МакЛагген наконец-то нашёлся, что сказать. — Ты так извиняешься? — А?... Прости, — лишь теперь тот опомнился, помотав головой. — Не удержался. Повисла недолгая пауза, пока Тиберий в растерянности соображал, что ответить. Наконец, он кое-как пришёл в себя и улыбнулся — не той своей дежурной улыбкой, а уже настоящей, по-доброму приветливой: — Насиловать тебя — тем более, грязно — я не буду. Но за такие предложения — спасибо. Извиняться ты умеешь — это точно... Приятно... — и, теперь уже ухмыльнувшись игриво, он добавил. — А вот в два ствола мы тебя с Кором после таких просьб сегодня точно оприходуем. Я так понял, вот это — тебе понравилось? — он сделал полшага назад и развёл руки в стороны, демонстрируя себя во всём великолепии, и посмотрел вниз, окидывая взглядом собственный торс. — Понравилось — не то слово, — Гарри ещё раз жадно просканировал Тиберия с ног до головы, уже стоящего перед ним совершенно голым. — А какое слово — то? — явно напрашиваясь на комплимент, спросил он. — Очень понравилось? Пиздец, как понравилось? И, красуясь, он согнул руки, демонстративно напрягая бицепсы. — Нет такого слова. — Ну ты хоть постарайся. Хоть скажи, насколько я не зря заначку потратил, — точь-в-точь как Кормак, он расплылся в улыбке, предвкушающей комплименты. — Не могу сказать словами. Но нравишься — вот так. Сказав это, Гарри снова шагнул к Тиберию и снова поцеловал его, но на сей раз — не грубо потянув к себе, а сам — там, докуда дотянулся. Поэтому поцеловал его в грудь, прямо между ключиц. Приоткрыв губы, он коснулся языком жаркой груди и, не отрывая языка, скользнул вниз, наклонив голову набок, облизывая этот торс сверху вниз одним протяжным движением. Дойдя языком до паха, он окончательно опустился перед чистым воплощением секса на колени, взял яйца в рот и, положив хуй блондина себе на лицо — ещё мягкий, но уже стремительно набухающий — принялся жадно прижимать его руками, возя им по всему лицу и блаженно зажмурившись от восторга. Наконец, выпустив яйца изо рта, он открыл глаза и, взглянув вверх, прямо в глаза таращащемуся на это блондину, повторил, не переставая жадно прижимать его прибор к лицу. — Вот так нравишься. Нет для этого слова.

💕💕💕

— Гарри, ты давай полегче, — похоже, более чем удовлетворённый таким комплиментом, Тиберий насладился видом на парня, с голодным вожделением уставившегося на него из-под его причиндалов, но, виновато оглянувшись на двух других участников всё-таки снова смутился — хоть и не так отчаянно, как в прошлый раз. — Мы же ещё даже не начали. — Так давай начнём. — Да хотелось бы всем вместе... — Так пусть присоединяются. — Хм... Ну ладно. С тобой вдвоём немного пошалить — можно. Вы же без меня — уже развлеклись... Нравится мой хуй, значит? — Всё нравится. — Ну тогда держи... — он, пластично изогнув свой бесподобный пресс, двинул тазом навстречу, скользнув всё более крепчающим хозяйством по лицу третьекурсника. — А может, ещё и в рот его хочешь? — ДА! — тот аж воскликнул с нескрываемым энтузиазмом от такого предложения. — Засади! — «Засади?»... Серьёзно, сбавь обороты. — Не любишь в глотку? — напрягся брюнет. — Люблю, но... не так же сразу. Ты какой-то совсем без тормозов. — Это он ещё с тормозами, — подал голос Кормак. — Я ж тебя предупреждал. — Да я думал, ты приукрасил... — Нет. И я тебе говорил, что нет. А ты не верил. — Ну теперь — да, верю, — охуевающим восторженным взглядом Тиберий следил за тем, как Гарри с не меньшим восторгом возит по лицу его внушительным агрегатом. Резко опомнившись, он одёрнулся, виновато уставившись на племянника. — Ой, прости. Я забылся... Мы тут — в твоём присутствии и без тебя... Тебя же это напрягает... — Не напрягает. Я сейчас сам присоединюсь, — Кормак начал вылазить из бассейна. — Тебя же это задевало, вроде... — Уже нет. Разобрались же, — выбравшись из воды, он повернулся к Стивену. — Пошли? Тот кивнул. — Не смущает — даже то, как я свой хер на лицо твоему парню вывалил? — Даже это, да, — усмехнулся тот, уже подходя. — Так ты же с ним потом целоваться будешь... — Если бы ты на это не обратил внимание — я бы об этом даже не подумал. А даже так — и что? Как будто это первый хуй кроме моего, который побывал на его мордашке... и во рту. — Ну так... это же не просто кто-то, а я... И — я же при тебе вот так нагло... — С достойным болтом — грех это делать НЕ нагло. Тем более, он сам так обожает. А если мы сейчас разом, все втроём, начнём ему настырно пихать свои хуи в лицо — вообще обомлеет. — Ну втроём — наверное, не надо... мы с тобой — что, хуями тыкаться будем? — А, вон, Стивен будет между нами. Нормально. — Ну ладно. Тогда дав... ЕБАТЬ! ЭТО, БЛЯДЬ, ЧТО ТАКОЕ! — Что? — Кормак, едва приспустивший плавки, напрягся и немного зажался от того, как уставился на него дядя. — У тебя когда такое бревно выросло? — В смысле — «выросло»? У меня ж всегда такой был... — Ничего подобного... — Ну, то есть, после созревания, ясное дело, но... — ЕБАТЬ! — ещё более охуевшим голосом воскликнул уже подошедший Стивен, с любопытством выглянув из-за спины Кормака и увидев, что там обнаружилось между ног у младшего МакЛаггена, когда тот снял, как оказалось, чудовищно тесные для него плавки. — Реально ведь, дубина. Такой и убить можно! — Да ну чего вы... — засмущался тот, зажавшись ещё сильнее. — Не, — поспешил объясниться Тиберий. — Я просто от неожиданности... Ничего себе!.. Я с уважением... — А я — с предвкушением, — сдержанно ухмыльнулся Стивен. — ... что ж ты даже ни разу не сказал, что у тебя уже давно такой монстр? — Да я тебе говорил, что у меня большой... И вообще, ты сам меня видел. — Без трусов, тем более со стоящим хуем — нет. И большой — это, вон, как у меня. А по меркам нормальных людей — как у Гарри и Стиви. А у тебя... таким ведь реально порвать можно... кого-нибудь с узким очком. — Ну я в курсе, да... Я ж тебе писа́л. Приходится всегда быть аккуратным. — Со мной, — снова подал голос Стивен, — можешь быть и не аккуратным... ну, не очень аккуратным... или даже совсем не аккуратным — если не сразу, а чуть погодя. — А ты его хочешь сегодня принять? — изумился Кормак, повернувшись к нему. — Конечно. — Так... ты же, вроде, сам хотел нас с Гарри отпердолить по первое число. — Эм... нет, — сухо возразил Стивен. — Не хотел. Я больше пасс. — А нахуя тогда было вот это? — Кормак указал туда, где они втроём располагались ранее. — Так... вы же сами просили. Как и все. «Накажи меня, злой мракоборец». Все хотят меня таким видеть. — А ты сам так — не любишь? — Нет. — А если не любишь — то нахуя? — Просто чтобы нам понравиться? — подал голос уже Гарри, не переставая елозить по лицу уже почти вставшим хозяйством Тиберия — тоже весьма внушительным, хоть и не настолько, как у Кормака. — Ну да, — пожал плечами тот. — Не надо так, — третьекурсник неосознанно нахмурился. — Если тебе это не нравится — надо искать общее, а не ломать себя. — Тем более, что конкретно тут — общее точно найдётся, — подхватил Кормак. — Мы с Гарри вообще всякое в сексе любим. Что-то — да совпадёт. — Плюс, с такой фигурой — будет супер, даже если просто по классике... — добавил его парень. — А что вы любите, например? — Много чего, — пожал плечами блондин. — Заебусь перечислять. В процессе выясним. Просто останавливай, если что. — Хм... ну ладно. Спасибо. — Если ты мой хер сегодня в себя примешь — то это тебе спасибо, — он подмигнул Стивену. — Так, Тиб, пусти. Моя очередь.

💕💕💕

Он обошёл Гарри и встал рядом с дядей. Тот — увидев, в насколько опасной близости оказался уже полностью раздетый Кормак, чуть не коснувшийся его своим торчащим голым хуем — поспешил шагнуть в сторону, едва не упав в бассейн. — Эй! — возмутился студент, с чьего лица резко соскользнуло столь желанное хозяйство, только вставшее по-настоящему. — Что — «эй»? — нахмурился его парень, уже стоящий над ним, и, грозно глядя сверху вниз, добавил с наездом. — А мой хер ты уже не хочешь ублажать, что ли? — Хочу, конечно. Но твой-то у меня каж... — Ну тогда НА, хули! Со смачным шлепком массивное достоинство, прижимаемое большим пальцем Кормака, шмякнулось на лицо, накрыв его целиком — простираясь от подбородка до самой линии чёлки. Не говоря ни слова, четверокурсник продвинул свою оглоблю ещё дальше по лицу бойфренда и по-хозяйски запихнул с трудом влазящие яйца ему в рот, отчего тот тут же довольно зажмурился, замычал и принялся их самозабвенно сосать. А блондин — и сам ненадолго запрокинул голову от удовольствия, смакуя, как ему «прямо туда» отдаётся этот головокружительно возбуждающий тембр. — Да-а-а... Обслуживай его на глазах у Тиба... и Стивена. И чтоб старательно, как полагается! Чтоб они сами увидели, как низменно мой хуило тебя обычно использует — а мне даже не стыдно!.. Даже горжусь, как я тебя каждый раз опускаю — а теперь и он... они это увидят! Голубоглазый Аполлон одной рукой взял своего брюнета за голову на границе с шеей и довольно мощно вдавил его себе в промежность, одновременно присаживаясь сверху, развязно разводя колени в стороны и одним тазом подавшись вперёд так, чтобы максимально бесстыже выставить свой огромный борзый хуище, при этом ещё и вульгарно раздвинув свою аппетитную мускулистую жопу. Последнего сам Гарри видеть не мог, но по одной позе с предвкушением представил, как развратно это должно было смотреться со стороны. Что Стивен и оценил вживую, скользнув взглядом вниз по широкой спине между мощными напряжёнными ягодицами прямо в неприлично раскрытый зад, где без стеснения красовалось тугое, крепко сжатое очко молодого атлета... и, что добивало окончательно — похоже, ещё и актива-доминанта. А другой рукой при этом — младший МакЛагген ещё и уверенно взял свой елдон и принялся с нажимом возить им влево-вправо по лицу бойфренда, аж зажмурившемуся от удовольствия. — Он так любит, — Кормак пояснил дяде, присев на лицо своему парню в этой дичайше непристойной позе, но прозвучав при этом со смущённо-оправдывающимися нотками в голосе. — Ууугу, — подтвердил его слова тот, кто с нескрываемым упоением сейчас выступал в качестве пассива, распахнув глаза и принявшись жадно таращиться на неподражаемый торс и мощные руки, беспардонно вцепившиеся в него... на фоне восхитительного стояка, который было просто необходимо с усилием прижимать к лицу, а иначе — он бы сейчас торчал вертикальным столбом. — Да и я тоже так люблю, — пожал плечами блондин, повернувшись обратно, поймав дуреющий взгляд Гарри и от этого расплывшись в умилительной улыбке. — Нравится тебе мой хуище, да, малыш? — Мммм... — Мой огромный борзый хер, который грязно использует твою смазливую мордашку. — Ууугу! — Который я каждый раз без спросу похабно пихаю тебе в рожу. — Ууугу. — Который напару с длинным чёрным шлангом Д... ты сам знаешь, чьим — тебя недавно изнасиловал по полной программе. — М-м-м! — Дааа... Который ты всегда в конце любишь дрочить обеими руками, да ведь? — Угу. — И который я тебе сегодня наконец-то запихал в жопу под самый корень, чуть тебя не порвав... — М-м-м! — ... через это твоё «не могу»... О-о-о, дааа... Почаще мычи мне в яйца. — М-м-м-м-м! — Да, вот так. Давай ещё громче, как я люблю... Да ты всё равно больше никаких звуков издать не сможешь. Смачно я твой аппетитный рот ими заткнул? Капитально. — У-у-угу. — М-м-м... Да, малыш, продолжай. Им там так тесно, что я каждый твой вдох ими чувствую. Гарри, с обожанием уставившись на своего Самца снизу вверх, специально сделал протяжный глубокий вдох, а после — столь же протяжно промычал снова, на сей раз — немного жалобным голосом, характерно сведя при этом бровки: — М-м-м-м-м! — Бляяя... Вообще заебись!.. Они тебе даже в рот не лезут — а я всё равно засунул. Сило́м. И хуй мой тебе в зад тоже не лез — а я тоже всё равно его засадил. Заставил тебя его принять, да? — М-м-м-м-м! — Ага. И принять по полной. Ты ж там еле выдержал! А я... А мне похуй: схватил тебя — и всё равно натянул на него, как гондон, который еле-еле налазит. — М-м-м-м-м! — у Гарри аж глаза округлились от восторга. — И теперь я всегда, каждый вечер, буду его в тебя перед сном запихивать. Насильно. Чтобы ты засыпал в слезах, скуля и терпя мой здоровенный хер у себя в жопе... — Бляяя, Солнце! — взмолился брюнет, не выдержав и выпустив яйца изо рта. — Я тебя обожаю! — Ну вот, — с победным видом Кормак оторвал взгляд от того, как его добро расположилось на лице любимого, посмотрев на Тиберия. — Я же говорил. Дядя — сперва, кажется, на миг растерялся, но тут же — ответил племяннику той улыбкой, с которой он обычно выражал свою искреннюю гордость за него. — Вы даже тут смотритесь вместе — ну просто охуеть! — Так, а что ты там говорил про то, чтобы сразу втроём дать ему поиграться с нашими хуями? — напомнил о себе Стивен. — Так ты же пассив, — недоумённо взглянул на него Кормак. — Не только. Тут — не откажусь. — А, ну тогда давай, — расплылся тот в улыбке. — Только пусть Гарри сперва ляжет. Так удобнее... плюс, будет супер, что прижмём его хуями к полу.

💕💕💕

Два кивка — и вот уже балдеющий третьекурсник лежит лицом вверх на кафеле, опоясывающем бассейн — как оказалось, удивительно мягком и тёплом для камня. Теперь — негласная очередь на «дегустацию» рта Гарри своими причиндалами — достигла Стивена. Так что он — отчего-то недолго помешкав, словно решаясь, но по итогу всё-таки властно засунув (прямо-таки засадив) свои яйца в рот третьекурснику и широко расставив колени в стороны чуть ли не до шпагата, сидит на нём в районе шеи, лицом к лицу, а спиной и своей раскрытой жопой — в сторону его крепко стоящего студенческого члена. Два МакЛаггена — напротив Стивена, симметрично опустившись на одну согнутую ногу по бокам от головы Гарри, а вторую, которой касаются — вытянув назад, сидят в этом специфическом полуприсяде, чем-то напоминающим позу «стоя на одном колене» — лицом к Стивену и вполоборота друг к другу, тоже водрузив свои крепко вставшие елдаки на физиономию со шрамом на лбу. Три напряжённых стояка: один — у Стивена, размером примерно как у Гарри, другой — у Тиберия — ощутимо больше, третий — у Кормака — совсем огромный — все три самозабвенно гуляют туда-сюда на лице самого младшего из них, с нажимом прижатые тремя руками к нему и друг к другу. У Стивена, яйца которого во рту Гарри вовсю наслаждаются старательным языком — понятное дело, толчки выходят более короткими, чем у обоих блондинов, но в меру возможного — он тоже наяривает от души в характерных толчках тазом, нисколько не сдерживаеясь в своём рвении. Поступательные движения этих голодных дрынов — настолько бескомпромиссно настырные, что одним этим, без единого слова своих обладателей, три нахальных хуила с вульгарно раскрытыми залупами чётко дают понять, до какой степени бессовестно и грубо они сейчас используют смазливую мордашку под ними. С каждым толчком восхитительно дерзкие болты не просто скользят по ней в унисон, но с завидным упорством целенаправленно оскверняют её, неприкрыто упиваясь тем, что делают это как можно более пошло, развязно, низменно и — да — откровенно по-хамски. При этом, каждый из их обладателей — отлично отдаёт себе отчёт в том, что именно он делает, насколько первобытно он имеет довольную физиономию, нагло тыча своим возбуждённым прибором в неё и соседей, тем самым поистине «близко знакомясь» со всеми участниками групповушки. И Стивен, и — особенно — оба МакЛаггена, двигающиеся совсем синхронно, но в своей настырности словно соревнующиеся в том, кто из них наиболее развязно «пометит» своим хером лицо третьекурсника, то и дело особенно приятно вмазываясь качающимися яйцами по бокам в довольную физиономию — все трое характерно толкаются тазом, что добавляет процессу особого шарма: Гарри чувствует, как три первоклассных самца своими бесстыжими хуями не просто елозят, а именно ебут его об лицо, с самого старта их потрахушек — именно грязно используют его, уже почти первобытно, с самого начала этой групповой ёбли всецело отдавшись контролю зашкаливающего тестостерона. Нависнув столь властно, что — даже если бы их хозяйства не загораживали обзор плотной стеной — они своими точёными телами всё равно сейчас перекрывали бы даже доступ к свету, любуясь тем, как прижимают эти стволы рукой, каждый — свой. В итоге — все втроём толкаются, стремясь занять как можно бо́льшую область на лице третьекурсника, пока буквально вдалбливают его в пол своими голодными поршнями... — Ой! — Кормак вдруг дёрнулся и замер. — Тиб, прости... — ненадолго растерявшись, он добавил. — Гарри, а давай, ты их лучше сам будешь прижимать? Я тут Тиба случайно задел... ну... там. — Давайте, лучше я, — с энтузиазмом вызвался Стивен. — Такие агрегаты — и держать приятно. Тем более, сразу два. Две ладони Стивена опустились, когда он, прижимая свой болт направленными вдоль него большими пальцами обеих рук, обхватил остальными внушительные достоинства обоих МакЛаггенов по бокам от его собственного — и три ёбаря продолжили с утроенной силой. — М-м-м... — судя по голосу, Кормак снова расплылся в довольной улыбке, — а ты их не только к лицу Гарри прижимаешь, но и к своему хую? Теперь — специально? — А тебе не нравится? — Ещё как нравится... но готовься, моя залупа теперь сбоку в твои яйца долбиться будет. Уже специально. — И моя, — подхватил хитрый голос Тиберия. — Ебаааать.... МакЛаггены! И Гарри! Вы же вообще оторванные... Мы ещё даже к полноценному сексу не перешли — а вы уже такое вытворяете... — Я же сказал, — настороженно возразил Кормак, остановившись. — Если не нравится — просто скажи. — Да наоборот! Пока — всё нравится. Продолжай... Давай этой толстенной залупой мне прямо в яйца — так же безбашенно! — Если всё нравится — тогда вот ещё... Гарри не видел — но на слух понял, что Кормак, продолжив движения, подался вперёд и принялся страстно сосаться со Стивеном, который явно не возражал. «Наверняка, жадно схватил того за затылок и с ходу поглубже засадил ему язык в рот, как Солнце любит», — предположил Гарри и не ошибся. — Стиви, а как насчёт со мной тоже? — через пару минут страстных засосов подал голос Тиберий. — М-м-м, — он оторвался. — С тобой? Хм... — оценивающим тоном протянул он. — Знаешь, а давай. — Уффф... — вскоре отреагировал Кормак. — Как вы сосётесь... Я бы сейчас между вами хер-то свой засадил... — и, опомнившись, резко добавил. — В смысле, если бы ты не с Тибом сосался, а с Гарри. Все трое замерли в настороженной неловкости. Поцелуй, судя по всему, прервался. — Ладно хоть, что уточнил, — ответил Стивен. — Я уж испугался... Такой поцелуй испортил... Ты, МакЛагген, и правда, классно сосёшься. Но племяш твой — ещё лучше. — Как скажешь. Тебе виднее. Гарри, а ты там как вообще? — с лёгкой виной в голосе обратился вниз Тиберий. — Охуенно! — лишь теперь выпустив яйца Стивена изо рта, он восторженно простонал. — Серьёзно? Мы там тебя не обделили вниманием? — Да тут всё внимание — мне! Три таких шикарных дрына — и все так нахально меня в рожу тычут... Ещё и друг о друга елозят у меня на лице... — Балдеешь там, малыш, да? — уже зная ответ, с предвкушением спросил Кормак. — Ну ещё бы! А твой хуище — как всегда, самый лучший. — Подхалим, — тем не менее, в голосе было слышно самодовольство. — Ладно, было прикольно — но давайте что-нибудь другое... Парни, расступитесь. Ещё кое-что покажу.

💕💕💕

Как только Стивен отпустил три восхитительных ствола, которые тут же, как согнутые пружины, выпрямились вверх, и их обладатели отступили в разные стороны, позволяя Гарри наконец-то увидеть их восторженные лица и ответить взаимной улыбкой... ему в рот с размаху вломилась огромная залупа, а на шею опустилась знакомая массивная ладонь, лишь на миг дав сигнал, что надо НЕМЕДЛЕННО сделать вдох и запрокинуть голову посильнее. Любимый елдак бесцеремонно влетел прямиком в глотку и с ходу начал грубо ебать. То ли оттого, что это произошло настолько без предупреждения, то ли оттого, что Кормак, желая выпендриться перед Тиберием и Стивеном, на этот раз драл даже жёстче, чем обычно — но Гарри принялся сразу же давиться. — Что — «гульп»?! — он с наездом в голосе изобразил сдавленные глотательные звуки. — СОСАТЬ, БЛЯ! И сосать — хорошенько!.. Сам же обожаешь, когда я без предупреждения!.. М-м-м... Да, малыш, давись моим хером, как ты любишь! — тут же с непередаваемым смакованием того, что делает и видит, воскликнул блондин. — Я тебя сегодня не просто зверски изнасилую, а сделаю это ещё и перед ними... А ты это будешь терпеть, как всегда... Нравится мой хуй, да? Слишком огромный он, да? Не лезет? Нравится, как я тебя натягиваю?.. Терпи-терпи... Я ведь знаю, как ты тащишься, когда я его в тебя насильно засаживаю... — Кор, ты, может, полегче? — раздался обеспокоенный голос Тиберия. — Да он именно так и любит. Ему нравится, когда совсем без спросу. И когда он именно давится членом, а я — всё всё равно дырявлю его бедную глотку дальше, вообще не парясь... Он остановит, если что. Но сейчас — он только балдеет, поверь. Да ведь, малыш? Тащишься там, как я своим дрыном опять насильно деру твоё тесное горло? Особенно когда яйцами вмазываюсь со всего размаха — ВОТ — ТАК! Вообще-то, конкретно сейчас — Гарри это, уже на полном серьёзе, еле-еле терпел, а вовсе не получал удовольствие, как обычно. Но чувствуя, как балдеет его парень — то ли от самого процесса, то ли от того, с какой гордостью он показывает Тиберию, до какой степени беспардонно он напяливает своего бойфренда — третьекурсник решил не обламывать кайф и постараться вытерпеть столько, сколько сможет. — ... А чувствовать рукой, как хуй ему горло растягивает — это вообще что-то с чем-то! И он от этого тоже тащится. Да ведь, малыш? Балдеешь там?.. Уффф... обожаю, какая у тебя тугая глотка. Давай, сожми мой хер ещё покрепче... Давай, как ты умеешь. Слышишь? Ну вот это, когда глотаешь специально... Гарри? Сделав напоследок ещё несколько совершенно разъярённых проникновений, он, наконец-то, вытащил свой таран. — Ты не слышал? Тебе уши заложило? — наклонился блондин, смачно шмякнув свою пульсирующую елду бойфренду на лицо. Тот — сперва закашлялся. А потом — принялся жадно глотать воздух. — Ты чего? — с искренней озадаченностью Кормак наклонился ещё сильнее. — Со... — ещё один жадный вдох. — Солнце, вот это было уже жестковато. — В смысле? Ты же ещё жёстче заглатываешь без проблем. — Ты слишком резко вошёл. Я даже подготовиться не успел. — Так ты же любишь без предупреждения. — Не... не настолько. Гарри с трудом проморгался — и увидел растерянное лицо любимого — не то обеспокоенного за своего парня, не то чувствующего, что опозорился перед дядей. — Я слишком сильно? Гарри, прости... Я... я думал, как обычно... прости, я не хотел, — он испуганно отпустил свой член и вскинул руки, словно не зная, куда их деть. — Да всё нормально, — кое-как восстановив дыхание, ответил третьекурсник, махнув рукой. — Правда, теперь передышка нужна, — снова короткий кашель, зажмурившись. — В целом — он прав, — Гарри перевёл слезящийся взгляд на ещё более обеспокоенного Тиберия, склонившегося рядом. — Но слегка ошибся в самом начале. — Ты там живой вообще? — спросил тот. — Ты же чуть не задохнулся. Кор, ну ты, конечно... — Да всё нормально, говорю! Не задохнусь я так. Вырвусь, если что. Правда, теперь мне нужно лекарство. Кормак взглянул ещё более растерянно: — Какое ещё лекарство? — Сильнодействующее. Поцелуй меня. — А ты, про это, — улыбнулся он. — Видишь, Тиб: всё в порядке... Но раз надо лекарство — то куда деваться... Он отодвинулся назад, наклонился совсем низко и слился своими губами с губами Гарри. Тот, обхватив любимого одной рукой за затылок, в ответ привычно прижал его к себе, призывая этого самца, чтобы он засунул язык ему в рот поглубже и погрубее. Что тот и сделал. С благодарностью и нетерпением. Когда они расцепились, Гарри улыбнулся: — Ты же не забыл, что лекарство — двухкомпонентное? — Эм... какое ещё двухкомпонентное? — Ну... ртом ты своим передо мной извинился. А теперь — давай сюда свою мускулистую жопу. — Ах ты мой похотливый проказник... — он расплылся в улыбке от умиления. — Ну если так хочешь — то на. Он снова выпрямился и, сдвинувшись вперёд, властно уселся ему на лицо. При этом, опускаясь, он похабно раздвинул булки руками, демонстрируя самое очко и помаячив им перед глазами, прежде чем сесть окончательно. Гарри с упоением впился в любимый зад, принявшись мычать от удовольствия сам и заставлять Кормака стонать вместе с ним... а через пару секунд почувствовал, как уже его собственный член медленно берут в рот и начинают страстно сосать. — Солнце, ты же знаешь, что это необязательно? — третьекурсник на миг оторвался от процесса, с лёгким раздражением в голосе глядя вверх вдоль спины своего парня... который же, вроде, должен быть согнувшимся вперёд... — А это не я... тут Стивен уже минут пять засматривался на твой стояк. Всё, не удержался. — Тебе не нравится? — подал голос сам Стивен, оторвавшись. — А тебе — нравится? — Сосать этот охуенный молодецкий стояк? — Гарри почувствовал, как им взмахнули пару раз. — Конечно. — Тогда продолжай. Кормак, а ты можешь... — Хочешь поглубже? — не дал ему договорить тот. — Да. — Конечно, могу... Сейчас ты у меня получишь «поглубже», дьяволёнок — мало не покажется... С этими словами он просунул ладонь под затылок Гарри и рукой снова вжал его себе в зад, а сам — дополнительно опустился своим весом сверху, ещё похабнее раскрывая жопу второй рукой.

💕💕💕

Идиллия продолжалась добрых минуты две, а то и три без остановки. Наконец, всеобщие довольные стоны прервал не то чтобы возмущённый, но немного обиженный голос Тиберия: — Парни, вы про меня опять забыли? Мне-то куда? Дрочить на вас, конечно, приятно, но тоже хочется поучаствовать... Стиви, расставь ноги пошире. Дай хоть я тебя тоже отриммлю... — М-м-м! — громко промычал Гарри, замахав рукой и привлекая внимание к себе. — Что? — в растерянности замер хозяин дома. — М! Гарри на слух указал в сторону Тиберия, а потом — на себя, с характерным движением «вниз». — Не понял... — А, он про это... — догадался Кормак. — Тиб, сядь на него. — А, чтоб Стиви сосал нам обоим сразу... да, прикольно... — Нет... ну то есть, да. Можно и так. Но он про другое. Сядь на него, лицом к нему. На грудь. Малыш, ты об этом? — Мгм. — А, ебать промеж сисек? — догадался и Тиберий. — ... ну то есть, не сисек. Но ты понял. Оно так с бабами называется. — Вроде того. Ты сядь. Дальше он покажет. — Ну давай... — он осторожно перешагнул через Гарри и опустился вниз. Через секунду тот почувствовал, как его груди коснулась желанная промежность обворожительного красавца, отчего невольно застонал, выгибая спину и двигаясь плечами и грудью навстречу. — Нравится тебе хер Тиба, да? — Кормак, на корточках сидящий на лице бойфренда, с ехидством в голосе совершил тазом несколько круговых движений, как следует «оскверинив» своим очком всё лицо любимого и вернув анал на место. — М-м-м-м-м! — Мне уже можно ревновать? — с издёвкой в голосе продолжил Кормак. Гарри после этих слов напряжённо замер. По слегка напрягшимся ногам вокруг его груди — он почувствовал, что Тиберий — тоже. — Не-не-не! — ощутив реакцию своего парня, поспешил объясниться блондин. — Я в шутку. Развлекайтесь. Я только за... Приятно поделиться тобой с Тибом... Посмотреть, как ты с ним ебёшься. Ещё и в деле его увидеть... — он торопливо добавил, — в смысле, удостовериться, не приукрасил ли он свои похождения. И мы же ещё сегодня тебя вдвоём собираемся сразу... Короче, всё нормально. Давай дальше. Замешкавшись лишь на мгновение, Гарри продолжил. — Да-да, покажи мне, как ты обожаешь это очко... — М-м-м... — он вывернулся, чтобы сказать. — Всю твою жопу... И ты, вообще-то, тоже мог бы показать, как она мой рот любит! — с недовольством добавил он. — В смысле? Я же тебя туда утапливаю. — Хреново утапливаешь, значит. — Ах так! Ну держись у меня, гадёныш... С этими словами он снова крепко взялся обеими руками за собственные ягодицы, изо всех сил растянул их в стороны — и плавно, но с силой, ещё увереннее насадился сверху — уже практически всем весом. Отчего, даже с раздвинутым задом — всем лицом утопил Гарри туда. Тот — благодарно простонал, принявшись самозабвенно засовывать язык ещё глубже. — Гарри, ты вот так хотел? — снова обратил на себя внимание Тиберий, начав осторожно двигаться взад-вперёд. Спохватившись, третьекурсник, скользнув вверх руками по его слегка волосатым — скорее даже, пушистым — ногам, обхватившим своими мускулистыми бёдрами его грудную клетку, взял Тиберия за поясницу и, ещё раз с удовольствием погладив косые мышцы живота большими пальцами, потянул старшего МакЛаггена — хоть он сейчас и выглядел моложе Кормака — к себе, чтобы тот тоже опустился на него пониже. — Так... я ведь так вперёд наклониться не смогу. Как я ебать-то буду? Гарри изобразил жест «ок», объясняя, что «всё схвачено» — и показал, отвечая на вопрос. Он прямой ладонью попробовал прижать к себе член Тиберия... почувствовав, насколько тот сухой. Через миг гриффиндорец осторожно похлопал второй рукой Кормака — по точно такому же волосатому бедру — указывая на свою сухую грудь и для пущей демонстрации провёл по ней рукой и показал столь же сухие пальцы. — Тиб, а ты смазку захватил? — догадался тот. — Нет, но сейчас призовём... — с этими словами Гарри почувствовал, как Тиберий приподнялся с него одной ногой и потянулся к дому — в противоположную сторону от торца бассейна, вдоль которого они со Стивеном растянулись. — Ты в полотенце, что ли, палочку держишь? — раздался удивлённый голос племянника. — Там... там карман есть... — сдавленно ответил Тиберий, оказавшийся в неудобной позе. В следующую секунду он вернулся на место, начав в нетерпении двигать тазом взад-вперёд, скользя пока что лишь яйцами по груди Гарри. — Сейчас прилетит... — ответил он. — А, слушай... — сообразил Кормак, не переставая затыкать рот бойфренда своей восхитительной жопой. — У тебя то масло осталось? — Персиковое? — Не. Которое хвойное. — Пихта. Конечно. — Давай тогда его тоже. Вот это — то, что Гарри хочет — лучше по массажному маслу. Через несколько секунд тот, на ком расселись два МакЛаггена и к чьему хую, стоя на коленях, склонился обворожительный мракоборец, услышал, как кто-то поймал в руку, видимо, стеклянный бутылёк. — Ага, — продолжал руководить Кормак. — Выливай хорошенько. Не жалей. Оно размажется. Гарри вздрогнул, почувствовав, как ему на грудь налили холодную вязкую жидкость... и невольно простонал от блаженства громче прежнего, когда понял, что Тиберий принялся размазывать масло прямо своим членом — причём уткнув его открытой головкой. — М-м-м, кому-то ОЧЕНЬ нравится бесстыжий хер Тиба? — с умилением протянул Кормак. — М-м-гм. — Чо сразу «бесстыжий»-то?.. А, тебе нравится? — подхватил и сам Тиберий. — Мгм. — Очень нравится? — М-м-гм-м. — А если так? — он куда более вульгарно шлёпнул своим возбуждённым достоинством по груди. — М-м-м! — А вот так? — он повторил это гораздо грубее. — М-м-м-м-м! — А вот так? — он столь же грубо поколотил раз 10 подряд. — М-м-м... Бля, выеби меня! — снова высвободился Гарри ради этого восклицания — и тут же поспешил вернуться к делу. — Выебу-выебу... Мы тебя с Кором сегодня с двух сторон насадим... А пока — на, раз так нравится, — он продолжил лупить своим массивным агрегатом, с громкими шлепками поочерёдно покрывая всю грудь гриффиндорца. — Нет, Тиб, ты не понял, — снова пояснил его племянник. — Прямо сейчас и выеби. Надо прижать рукой — и пошёл наяривать. — А, так вот что вы... Ну давай, Гарри, прижимай. Я готов. — Может и он. Но лучше — ты сам прижми. Прямо обопрись плоской рукой об него — всем весом, не стесняйся — и еби туда. — А, понял... Гарри почувствовал, как Тиберий выполняет указания, перенося часть веса на руку, которая по-хозяйски опёрлась о грудь студента как о свою подстилку. А следом — третьекурсник снова простонал, когда старший МакЛагген вновь на него удобно уселся и придавил свой солидный хер к гриффиндорцу столь же мужественной ладонью, уже окончательно опираясь о парня — мягко, но всё же с силой впечатывая рукой свой хуй — всем своим весом — точнее, той его частью, которая не вжимала столь же старательно массивные яйца. — Ты сам так — не пробовал, что ли? — изумился его племянник. — Да я так — только с бабами. С ними — по-другому же. У них — по бокам, просто руками между сисек зажимаешь — и всё. Парни мне так не предлагали. — Странно. Я думал, ты вообще всё, что только можно — перепробовал. — Ну ты держи в уме, что наше-то поколение — более скованное в сексе, чем ваше. — Ну да, ну да... — он замер. — Так, малыш. Хватит тебе пока моего очка? — А что? — снова высунулся тот. — Надоело? — Да ты знаешь, что скорее у тебя рот устанет, чем мне надоест... Но я уже минут пять из-за Тиба заглядываюсь на то, как Стивен твой хуй обслуживает. Он ещё там стоит раком так заманчиво... а его аппетитная жопа без дела простаивает. — Ты меня уже ебать собрался? Сразу вот этим монстром? — с лёгким испугом в голосе тот резко оторвался от сочного члена Гарри, который жадно сосал. — Пока — не ебать, не бойся. Но отриммил бы — с удовольствием. Хочешь? — Тогда ладно. Конечно, хочу! Такой красавчик, как ты — снова вылизывающий мне дырку... — И ты уже знаешь, как буду вылизвать: глубоко, скорее даже, не вылизывать, а ебать языком. — Да, давай именно так! — Супер. Тогда, малыш, я пошёл. Напоследок он раздвинул ягодицы в стороны ещё сильнее, уже прямо-таки натягивая кожу между ними и этим даже приоткрывая свой анал — и со смаком несколько раз провёл им, самым очком, по всему лицу своего парня. Лишь после этого — встал и направился к ногам Гарри...

💕💕💕

Открывая взору то, с каким восторженным взглядом Тиберий, ебущий его об грудь, смотрел на Гарри всё это время, а теперь, когда отошёл его племянник — наконец-то смог и полноценно наклониться вперёд, опираясь о третьекурсника обеими руками, перенося на них уже основную часть своего мускулистого веса и тем самым — в совершенно неподражаемой манере властно нависая над ним. — Привет, — не найдя ничего лучше, сказал широкоплечий красавец-дядя, наградив гриффиндорца своей очаровательной улыбкой, не переставая при этом изгибаться всем корпусом, от груди до самого своего хуя пуская волну по этому напрягающемуся торсу, пока он с такими движениями совершал толчки тазом. Третьекурсник, увидев такое желанное приветствие, а, уж тем более, то, как пластично тот двигается — ответил такой же улыбкой и вдобавок похотливо прикусил губу. Лишь теперь Гарри почувствовал знакомый запах пихтового масла, уже основательно размазанного по его груди. Такого же масла, как у Кормака — с обеззараживающим эффектом, обладающего прекрасным свойством бесследно то ли впитываться, то ли испаряться со временем. А наклонив голову и опустив взгляд — он увидел ещё более шикарное зрелище, чем даже играющие мускулы этого кобелины с фигурой и повадками не то пловца, не то стриптизёра. Взгляд студента встретила мощная залупа, блестящая от ароматной смазки, то и дело высовывающаяся с другой стороны из-под ладони, прижатой к его груди. Мощной ладони точно такого же шикарного самца, как и его племянник. Член бывшего пуффендуйца ритмично высовывался самой своей аппетитной частью, направленный прямо в лицо Гарри, словно изнывающей в нетерпении, чтобы ткнуть того в рожу. Выглядело это чертовски возбуждающе. Будто Тиберий ебал тесную дырку в заборе, пытаясь своим озверевшим хуём выломать его нахер и засадить этот перевозбуждённый елдак в рот парню его племянника, спрятавшегося с другой стороны. — Привет-привет, восхитительный хуище и ещё более шикарная залупа дяди Тиберия, — ответил гриффиндорец, не отрывая взгляд от процесса. — Приятно наконец-то познакомиться... по-настоящему. — Тебе так — нравится? — с внимательностью в голосе спросил широкоплечий актив, не снижая темпа и не переставая двигаться так, будто, реально, танцует стриптиз. Гарри поднял взгляд — и увидел, с какой заботой тот на него смотрит. — Безумно нравится. Только можно... — Помедленнее? Я слишком... — ... пожёстче, — почти в унисон сказали они, и, лишь на миг от этого растерявшись, расплылись в одинаковых умиляющихся улыбках. — Ну давай пожёстче, раз просишь... — он ускорился. — И... можешь не на одном месте? Хоть немного влево-вправо. — М-м-м... Кто-то тут, оказывается, любит, когда ебут прямо всю его грудь? — Ага, приятно. — Когда членом ласкают эти миниатюрные сосо́чки? У тебя, значит, это эрогенная зона? Ну сейчас мы её ублажим как следует... — Нет, чувствительные соски́ — это у Кормака. Мне — просто приятно... И тут... если в одном месте долго ебать — потом грудина болеть будет. — Ну как скажешь. Такого милашку, обуздавшего моего распиздяя, да ещё и согласившегося пошалить со мной — в любом случае надо ебать так, как он просит, — он сместился вбок, с левой груди на правую. — Спасибо, — немного помедлив, наслаждаясь ощущениями, ответил Гарри. — И прижмись посильнее. Давай, чтоб я как следует ощутил твои мощные яйца. Елозь ими по мне... И своим шикарным елдоном... Повульгарнее. Попохабнее. Понаглее... — Какие мы развратные... — Тебе же Кормак, вроде, всё про нас рассказывал? — Да я всё ещё в голове укладываю... И, видимо, рассказывал-таки не всё... А ещё — лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Ну ладно... И как, тебе нравится то, что ты видишь? — Гарри взглянул на него с озорной улыбкой. — Ещё спрашиваешь! Конечно, нравится. Вид — просто ебический: как ты весь подо мной. И это, оказывается, на удивление приятно. Ощущается даже более туго, чем анал. Ебать баб между сисек... там всё гораздо слабее. И нежнее. Там, скорее, чисто вид радует. — А давай, не будем сейчас про баб вспоминать? — А, да. Прости. Забыл, что ты — чисто по парням. Короче, вот это — что бы это ни было — пиздец как приятно. — Ну тогда вперёд! Наяривай активнее, раз тоже нравится. Я только за. Люблю массаж хуем. Особенно — когда погрубее, и такими вот оглоблями, как у вас с Кормаком... И когда это делают такие вот ёбари, как вы. — «Массаж хуем», говоришь? Сами придумали название? — Не знаю. Кормак это так называет... вроде, не его открытие. — Ваше поколение — реально, изобретательное в сексе... мне нравится, — он снова наградил Гарри своей лучезарной улыбкой. — А ты с нашими ровесниками — тоже ещё не трахался, что ли? — Нет, конечно, — усмехнулся Тиберий наивности Гарри, с каждым движением продолжая пластично извиваться всем торсом так, словно делает это специально, «трахая всем телом», от самой шеи. — В смысле, да. Ебался, и не раз. Но такого оторванного — впервые вижу. — Можешь уже не подкатывать. Я и так тебя хочу... всего. И хочу — неимоверно. — Да я не подкатываю... я любуюсь. Но спасибо. А Кор, получается, в сексе — тоже такой же развязный? — Ага. И я в нём это обожаю... В вас обоих. Какие вы... такие, — он снова с восхищением уставился на хуй, интенсивно гуляющий по его груди. — Какие — такие? — переспросил Тиберий, на сей раз — не напрашиваясь на комплимент, а, действительно, желая получить более понятный ответ. — Ну... такие. Непосредственные. Бесцеремонные. Даже беспардонные. Вот так нагло ебущие, ничего не стесняясь. — Наглые, говоришь? — он хитро́ ухмыльнулся, и эта его улыбка с лёгким налётом издёвки и даже подлости — выглядела ещё более соблазнительно. — Значит, можно ещё грубее? — Нужно. И такому ёбарю — всё можно... а чем вульгарнее, чем развязнее будешь меня использовать для ублажения своего бесподобного дрына — тем лучше. Тиберий ещё ускорился. — М-м-м... — невольно простонал он, запрокинув голову от удовольствия, демонстрируя свою мощную шею с выдающимся кадыком и подчёркивая, как вздымается его мускулистая грудь с каждым глубоким вздохом. От такого вида — уже у Гарри округлились глаза от восторга, и он тоже издал восторженный стон, пожирая того взглядом. Поддавшись головокружительному удовольствию, гриффиндорец сам не заметил, как тоже начал двигать тазом, перенимая инициативу и начиная ебать в рот Стивена, который всё это время предавался собственному блаженству, смакуя хуй Гарри у себя во рту и наслаждаясь тем, как нахально Кормак в это же время засаживает свой язык ему в анал, пристроившись сзади. Тиберий с довольной физиономией опустил голову и снова уставился вниз, упиваясь выражением лица Гарри. Несколько минут он всё так же был занят этим «массажем хуем», продолжая ебать младшего гриффиндорца о грудь всё грубее и грубее...

💕💕💕

Но в определённый момент он виновато прикусил губу, о чём-то задумавшись, хоть и не снизил темпа. А ещё где-то через минуту — он заговорил: — Гарри, а это будет совсем наглость, если я немного покапризничаю? Просто... вот это — приятно... — он ненадолго замешкался — и закончил фразу гораздо торопливее, — и не обижайся, но ебать тебя об лицо — мне понравилось гораздо больше. Я бы вместо этого — лучше ещё разок. — Тиберий... — он расплылся в улыбке от умиления. — Даже если и будет совсем наглость — я люблю таких вконец охуевших ёбарей... только о том и думающих, как бы доставить ещё больше запредельного кайфа своему хую... тем более — такому восхитительному. Но конкретно это — вообще не наглость. Я же сказал: вытворяй со мной всё, что хочешь. Даже не спрашивая. Вообще всё. — Вообще? — он с подозрением изогнул одну бровь. — Ну, в адекватных пределах. Но не спрашивай. Бери — и еби, как взбредёт в голову. Я остановлю, если что. Кормак же показал, до какой степени нагло можно меня ебать... даже нужно. Если ты меня вообще изнасилуешь — прямо по-настоящему — я просто... — он блаженно закатил глаза. — Это будет просто супер. — Про изнасилование — ты это буквально имел в виду, что ли? Даже не ролевая игра, а вот — взаправду? — Ну да, — он пожал плечами. — Так, ну... реальное изнасилование — это уже совсем перебор, по-моему. Но я понял. Он ненадолго задумался — и снова прикусил губу с развратной ухмылкой. — Тогда... на тебе мой хер, красавчик! — с этими словами он одним «прыжком» на коленях сместился выше, по-хамски сунул свой ещё более напрягшийся ствол в рожу гриффиндорцу и снова замер на миг, оценивая реакцию. Видимо, распознав в ней лишь одобрение такой бесцеремонности, он с нажимом прижал свой стояк ладонью, прямо-таки впечатав его, крепко схватив Гарри за лицо так же, как обычно затыкают рот, трахая сзади — и после ещё одной паузы — на сей раз, куда более короткой, почти неуловимой — принялся ебать в том же темпе и всё так же с усилием протискивая свой солидный агрегат в щель между рукой и телом, но теперь — гуляя им уже по этой смазливой мордашке обворожительного бойфренда его племянника, пользуясь ею как своей собственной, к тому же, в этом конкретном моменте — абсолютно безраздельно, да ещё и вот так развязно. Увидев это, Гарри вновь застонал с совершенно неподдельным обожанием в голосе, впившись одуревшим взглядом в ответный взгляд Тиберия, уже не просто любующийся, а нагло пялящийся вниз, борзо пожирая то бесстыдство, которое теперь вытворяет хуй его обладателя. Мимика на лице которого медленно, но верно (хоть и всё ещё сдержано) начинала выражать неповторимую МакЛаггеновскую свирепость вперемешку с неприкрытым самодовольством и демонстративным смакованием того, что он принялся не просто доставлять удовольствие своему здоровенному елдону лицом парня под ним, но делать это именно так показательно-непристойно, без единого слова предельно однозначно высказываясь: «Да, я охуел — вот так по-мудацки совать тебе в рожу свой хер, низменно самоудовлетворяя его о тебя именно в этой властной позе, прямо-таки оскорбительной тем, как выёбисто я расселся у тебя на лице — но хули ты мне сделаешь? И вообще, я же вижу, что ты сам тащишься от того, как беспардонно я совокупляю твою физиономию нашим неподражаемым МакЛаггеновским хуилом, который — сам видишь, как тяжело держать в узде! Так что давай не ломайся, а ублажай его как следует... и помогай мне похабно осквернять им твою симпатичную мордашку»... когда Гарри прочитал в мимике Тиберия лишь намёк на этот потихоньку проступающий настрой, он совсем потерял голову. Он и сам, даже не заметив этого — в совсем неприличном вожделении уставился на самого охуенного дядю на свете, неприкрыто упиваясь его властным голубоглазым взглядом сверху вниз. И, послушно выполняя роль подстилки для нахального разъёба об лицо, третьекурсник усердно старался доставить как можно больше удовольствия этому очаровательно распоясавшемуся херу, вжимаясь навстречу и высунув язык в стремлени поласкать яйца всякий раз, как они в него вмазывались со смаком... но за такое оголтелое рвение — Гарри захотелось отблагодарить их ещё больше. Попытки с пятой всё-таки успев поймать их в рот, он принялся их ублажать ещё старательнее, страстно посасывая и лаская языком именно так, как больше всего любит Кормак. Тиберий, ощутив это, на миг снова замер — но всё равно продолжил увлекательный процесс, лишь слегка сбавив амплитуду, зато ощутимо усилив интенсивность. С каждям движением он отступал назад так далеко, как только мог, почти вытягивая свои увесистые шары у Гарри изо рта — несмотря на то, как усердо тот их сосал, не желая отпускать. А потом — точно так же устремлялся вперёд, вновь останавливаясь лишь тогда, когда мошонка уже солидно натягивалась, а самое основание этого великолепного прибора оказывалось уже почти меж бровей. Гриффиндорец под ним — откровенно кайфовал от этой безбашенной настырности, упиваясь тем, как бессовестно у него мельтешит перед глазами мощный дрын, то скользя между ними вдоль носа, то сдвигаясь вбок и по очереди целиком накрывая один из них своей внушительной толщиной. — Так — тоже нравится? — часто дыша, Тиберий, сам не заметив это, слегка высунул прикушенный язык, оголодавшим взглядом жадно уставившись вниз, пока Гарри смаковал, как играют по очереди напрягающиеся мускулы этого сногсшибательного красавца, неспроста обладающего репутацией первоклассного ёбаря, будто специально вовлекающего в каждое движение не только сам таз, а вообще всё тело — и свой обворожительно стальной — да ещё и такой чарующе пластичный — пресс, и эти мужественные сильные руки, и потрясающе внушительную — но не настолько, чтобы выглядеть женской — грудь, и широченные плечи, и даже свою крепкую шею — начиная каждое движение чуть ли не от подбородка. — Угу, — довольно промычал третьекурсник, балдея от этого головокружительного зрелища... и мимики эталонного актива, ещё более бесподобно-борзой. — Изнасиловать тебя, говоришь? — старший МакЛагген бросил это с вызовом и даже наездом. — М-м-м! — тот аж зажмурился от блаженства. — Насиловать не буду, но вот надругаюсь я над тобой — на всю катушку. Оприходую по полной! — М-м-м! — Буду сегодня вытворять с тобой всё, что мой хуй попросит. Вообще не стесняясь таких непристойностей. — М-м-м-м-м! — Ты у меня этот хер как следует обслужишь! — Угу. — А потом мы с Кором тебе с двух сторон засадим. — М-м-м! — Давай-давай, мычи мне прямо в яйца! Прав был Кор: твоим голосом и с этой твоей умоляющей мордашкой — это просто что-то с чем-то! — М-м-м-м-м... — гораздо ниже промычал он специально куда более протяжно, выполняя просьбу. Руки Гарри скользили по широко расставленным ногам Тиберия, который возвышался над ним, стоя на коленях. По ногам — как у всех, кроме, разве что, азиатов — волосатым. Несильно — чуть-чуть, как у Кормака и самого Гарри. Не как у «медведей» и прочих «папиков». Но как у всех парней, особенно — с такими-то мускулистыми бёдрами. То, какими мощными ощущались эти мышцы, практически безвыходно припечатывая гриффиндорца к полу стальным капканом, дополняло картину, напоминая, что перед ним — не какой-то там мальчик, а самый настоящий мужик. Но не тот, который небритый и, как свинья, с отвисшим огромным брюхом. А тот, который истинный Самец, не с каким-то там «членом», а с огромным мощным хером. Сильный, мускулистый — настолько, что глядя снизу видишь первым делом даже не его точёный подбородок, а внушительные грудные мышцы, возвышающиеся над не менее бесподобным прессом. И всё это великолепие, пластично извиваясь над тобой, безостановочно напрягается расходящимися волнами в стремлении совершить одно-единственное движение: восхитительно двигать тазом взад-вперёд, самозабвенно гоняя этот хуище по твоему лицу. Тазом, который с каждым движением тянется вслед за изгибающимся прессом, выполняющим самый настоящий танец живота в упор перед тобой. Вернее, НА тебе. Нагло рассевшись прямо у тебя на лице. Гарри с восторгом лапал мускулистые бёдра, обхватившие его лицо. Скользил ладонями вверх и клал их Тиберию на пояс, упиваясь тем, как вытягиваются косые мышцы живота в конце каждого движения, пока он поглаживал их большими пальцами рук. Поднимался ещё выше и восхищённо мял эти внушительные мышцы груди, что Тиберию, судя по властно прикушенной губе и тихим, почти шепчущим, постанываниям — тоже явно нравилось. Спускался ниже, смакуя, как сокращаются и вновь расслабляются под его руками кубики пресса... Он просто пребывал в чистом, незамутнённом удовольствии. Руки сами собой как-то оказались на подтянутой заднице Тиберия, жадно массируя ягодицы и наслаждаясь тем, как крепко и ритмично они напрягаются. Мять этот роскошный зад, пока его ЕБИЧЕСКИ сексуальный обладатель вульгарно ублажает свой ЕБИЧЕСКИ возбуждённый елдак об тебя, при этом с упоением буравя тебя своим ЕБИЧЕСКИ чарующим небесно-голубым взглядом на фоне столь же чистого летнего неба, являющегося таковым посреди зимы лишь благодаря его прихоти — это было неподражаемо, вот только...

💕💕💕

— Так, МакЛагген, к вам можно? — неожиданно подал голос Стивен. — Без обид, но сейчас мордашка Гарри — только моя... чуть позже, ладно? — с почти извиняющимся голосом обернулся он лишь плечами и головой, ни на мог не переставая от души наяривать. — Нет, я про твою жопу, — раздалось снизу. — Она у меня тут так маячит... И Гарри ещё твой зад — будто специально мне в рожу раздвигает, дразня. — Ты хочешь меня отриммить? — Тиберий существенно замедлился и резко повернулся назад гораздо сильнее. — Ты не против? — Стиви, для тебя — всё, что угодно... — Ой, вот опять всё портишь этими своими... — Да. Можно, — коротко ответил Тиберий и пояснил. — Делай всё, что хочешь. Не стесняйся. Он ненадолго замер. Гарри почувствовал, как Стивен, ранее выпустивший его член изо рта, теперь выпускает его из рук, и продвигается выше. Через секунду Стивен сел гриффиндорцу на бёдра, приятно прижав свой болт, то и дело напрягающийся от возбуждения, к примерно такому же по размеру болту Гарри. Последнему — особенно понравилось, как они вжались друг в друга яйцами. Это получилось не случайно: садясь, Стивен быстрым, но аккуратным движением приподнял яйца Гарри, чтобы после того, как он расположился сверху полусидя-полулёжа — их причиндалы чувствовали друг друга в полной мере, специально зажатые там между их хуями, без возможности выскользнуть вниз и свеситься как обычно. — Так, а мне теперь как? — послышался голос Кормака с лёгким недовольством. И, после короткой паузы — он добавил. — Малыш, расставь ноги пошире. Гарри выполнил просьбу, согнув их в коленях — и почувствовал, как Кормак лёг головой у него между ног — видимо, на спину — потому что знакомая чёлка и лоб немного раздвинули ягодицы третьекурсника, а нос — уткнулся вдоль его промежности. Парень со шрамом понял, что его бойфренд, запрокинув голову, продолжил риммить анал Стивена, который ему, очевидно, очень понравился — на сей раз, снизу, а не сзади. И, судя по тому, как сам Стивен чуть сдвинулся вниз своим тазом, навстречу блондину — понравилось это им обоим. За этим последовал довольный стон уже Тиберия, который снова запрокинул голову от того, как яростно властный мракоборец бросился вторгаться языком уже в его зад. Гарри понял это по тому, как в его руках раздвинулись и непроизвольно напряглись ягодицы того МакЛаггена, хуй которого был по-хозяйски прижат к его лицу. И вот, наконец, Тиберий продолжил двигаться. Уже, к сожалению, не так агрессивно, как раньше — очевидно, не хотел с размаху заехать копчиком по носу вожделенному мракоборцу. Но, всё же, продолжил — и Гарри вновь невольно расплылся в улыбке от умиления. Обворожительный голубой взгляд снова был прикован к нему, а его обладатель всё так же смаковал то, что он вытворяет своим хуем с лицом самого младшего и, похоже, самого развратного из них четверых. Правда, пока они меняли позицию, Тиберий немного сместился вниз. А Гарри — не мог последовать за ним, ограниченный тем, что Кормак буквально упёрся лбом ему в задницу. Поэтому Тиберий вынужденно вытащил-таки свои яйца у него изо рта и теперь — скользил по лицу не основанием члена, а лишь его верхней частью... что, однако, оказалось ещё более приятным. Огромная оголённая залупа, блестящая от остатков уже почти испарившегося ароматного масла, гуляла по лицу Гарри, то и дело нагло тычась в него. В основном — в брови, потому что именно они были главным препятствием на пути этого тарана. Гарри лишь успевал поочерёдно зажмуривать глаза, когда эта мощная головка с напористостью Хогвартс-экспресса мчалась вверх слева или справа от носа. Тиберий вдруг замер. — Гарри, ничего, что я так? — очень тихо, почти шёпотом спросил он. — Да я же тащусь, что ты меня ебёшь — разве не видишь? — Нет. В смысле, что прямо так... Он медленно двинул тазом вперёд — и целенаправленно упёрся хуем ему в бровь. Затем надавил ещё сильнее, чтобы точно дать понять, о чём он. — Да нормально. Мне нравится, как эта шикарная головка у меня по лицу гуляет... И я понял, что ты в такой позиции — выше уже не достаёшь. Даже с твоим елдоном. Так что понятно, что тыкаешься. — Нет, я... я немного специально, — он виновато прикусил губу с извиняющимся взглядом. — Тебе так нравится? — Ну да... Есть в этом что-то. — Мне не мешает. Нормально. — Точно? Тебя не смущает?.. — он снова перешёл почти на шёпот. — Ну, что я своим хуём тебе прямо в глаза тычу. — А, так ты специально в глаза... — они у Гарри невольно округлились, как и брови. — Ну да. — Вообще... — он растерялся, не зная, как это сказать помягче. — Диковато немного. — Вы же с Кором... всякое любите, — Тиберий зажался. — Всякое, да... но такое — это что-то совсем новенькое. — Так, ладно, всё... — торопливо запричитал он. — Проехали. Прости, что спросил. Ты просто сказал делать всё, что взбредёт в голову — вот я и... — Погоди, — одёрнул его Гарри. — У меня тут кое-что подобное с одним... грубым активом было. Не совсем, но похоже. Убери руку. Тиберий, ненадолго растерявшись, выполнил указание. Гарри взял его член сам и — с полным пониманием того, как безумно это выглядит — направил этот дрын в сторону своего левого глаза, загнув почти несгибаемый стояк вниз. Помедлив, решаясь, он сам наклонился вперёд одной головой и, продолжая смотреть на Тиберия пристальным взглядом снизу вверх, уткнулся прямо приоткрытым глазом в эту мощную залупу. Ощущение оказалось странное. С одной стороны — ожидаемо, веко тут же рефлекторно попыталось закрыться. С другой стороны — непосредственно то, как это чувствовалось... было не таким уж и дискомфортным. Зная, как неприятно лезть туда пальцем, когда пытаешься убрать соринку, которая туда попала, Гарри ожидал чего-то подобного. Но открытая головка члена, на самом деле, была настолько нежной, что едва чувствовалась. Так что всё, что ощутил Гарри — это лишь лёгкое давление — примерно такое же, как когда с закрытыми веками потираешь уставшие глаза. «Кто бы мог подумать... Убирать соринку из глаз — оказывается, лучше стоящим хуем, а не пальцем... — про себя усмехнулся Гарри. — Чистым, разумеется. Как после этого масла.» — Хм... — произнёс он уже вслух и наклонился ещё чуть сильнее. «Да, всё так же. Как будто просто надавил сквозь веки. Даже приятно, когда глаза устали, пытаясь сфокусироваться без очков.» Аккуратно, он двинул головкой, протиснувшейся между ресниц, влево-вправо. Та скользнула без малейших затруднений... — Еба-а-а-а-ать, — дрожащим голосом протянул Тиберий, который при этом затрясся всем телом, невольно пару раз ткнув Гарри членом в глаз ещё сильнее, но это всё так же не вызвало дискомфорта. — Приятно? — Гарри отстранился обратно, чтобы открыть веки и взглянуть вверх... Где его встретили вытаращенные от восторга глаза Тиберия с отвисшей челюстью. — Эм... Тебя это ТАК заводит? — немного зажался Гарри. — Возможно, — осторожно ответил тот, опомнившись и сделав более нейтральное лицо в попытке скрыть эмоции. — Ну если так... Вот сильнее надавливать, чем я сейчас попробовал — не надо. И не резко, само собой. Но если нравится — можно. — Да я вообще надавливать не буду. Я — так, сверху... можно? — он указал на собственный член, спрашивая разрешение на то, чтобы вновь перехватить контроль. — Да, — Гарри отпустил его. — Я вот так хочу... Снова накрыв лицо Гарри своей мощной ладонью — так, будто он затыкает ему рот рукой, с той лишь разницей, что под ней он зажал своё напряжённое достоинство внушительных габаритов — Тиберий осторожно двинулся тазом вперёд. Головка медленно прошла поперёк скулы и остановилась прямо над глазом Гарри, самым кончиком едва касаясь ресниц. Тиберий чуть надавил пальцем на свой елдон — и он наклонился вниз, совсем слегка прижимаясь к хрусталику Гарри — настолько, что веки лишь один раз моргнули, но потом совершенно спокойно открылись обратно. Задержавшись там ненадолго — Тиберий сдал назад и совершил ещё один медленный толчок вперёд. И ещё один. И ещё. И вот теперь — уже невольно простонал гриффиндорец. Мощная залупа, едва касаясь, проскальзывала вверх-вниз, маяча перед глазами настолько близко, насколько это физически возможно: скользя своей нежной кожей буквально ПО ним и уставив свою уретру в упор прямо В глаз. Гарри осознал: вот это — и есть тот предел, как могут МАКСИМАЛЬНО настырно тыкать хуём в рожу. И вот это — понравилось уже ему. — Да, так — точно можно, — он игриво подмигнул другим глазом. — Точно? — Точно. Тиберий продолжил двигаться, всё так же аккуратно — пристально следя за реакцией. — Да можно, можно! — Гарри расплылся в улыбке. — Бля-я-я-я-я... — Тиберий впился в третьекурсника пожирающим взглядом, и по его телу снова пробежала волна дрожи. — Ты настолько мой хуй обожаешь... даже не жмуришься! — А мне нравится такой вид, — он похотливо прикусил губу. — И — да — обожаю. — М-м-м... — он медленно начал ускорятся, но двигался столь же осторожно. — Кор — реально везунчик. — Это я — везунчик, — ещё одна довольная улыбка, — что мне такой сказочный принц достался. Да ещё и такой охуенный дядя, ему под стать — с ним в комплекте. Который ещё и согласился меня тоже выебать. При нём. Вместе с ним. Оприходовать меня в два ствола — уверенной командной работой аж двух бесподобных МакЛаггенов сразу. Два таких развратных ёбаря... два абсолютно идеальных сказочных принца — совершенных во всём — по цене одного. — Бляяя... Как же ты умеешь возбудить!.. М-м-м... И насчёт «сказочного принца» — уж кто бы говорил! Дальнейшие слова были излишни. Тиберий просто продолжил удовлетворять свой довольно чудно́й, но при этом весьма возбуждающий кинк, пока Гарри упивался тем, как огромный хуище ебёт его об лицо, маяча своей шикарной залупой прямо у него перед глазами — настолько близко, насколько это возможно, то и дело — буквально ею тыча, слека не подрассчитав силы. Тиберий, похоже, заметил, как сильно Гарри нравится эта залупа именно открытой, поэтому — а на самом деле, не только поэтому — с каждым движением натягивал кожу, чтобы столь желанная головка члена встречалась с не менее желанным взглядом максимально оголённой, напряжённой... и вот НАСТОЛЬКО охуевшей. Позиция оказалась очень удобной и бесконечно желанной для всех участников, а оттого — чрезвычайно устойчивой. Тиберий упивался тем, как он прямо под носом у Кора оскверняет смазливую мордашку его бойфренда этой развратнейшей формой ёбли, буквально пихая в это симпатичное личико свой вкрай оборзевший дрын — прямо оголённой залупой, прямо в эти обворожительные зелёные глаза, продолжающие лишь пожирать его жадным взглядом — не обращая внимания на то, как пошло — даже вульгарно, откровенно по-свински — старший МакЛагген тычет в них своим хуём... нет, даже не «хуём», а своим бесстыжим грязным хером. Грязным до отвращения — но не буквально, это ещё можно было бы смыть — а теми мерзкими постыдными желаниями, которые он так мелочно и нахально удовлетворяет об этого хорошенького милашку... Который сам упивался этим. Тем, как похабно и бесцеремонно его использует НАСТОЛЬКО сногсшибательный самец, ещё и смакующий тот низменный разврат, который он с ним так грубо вытворяет. Стивен же — не менее самозабвенно упивался тем, как приятно прижимается к его донельзя напряжённому члену то и дело напрягающийся молодой стояк Гарри, ПЛЮС как восхитительно его собственный язык входит в мускулистый юный зад МакЛаггена, который ещё и сам ритмично на него насаживается, ПЛЮС как его собственный анал ублажает языком МакЛагген-младший, ещё более невероятно красивый, чем даже его зеленоглазый бойфренд. А сам Кормак — упивался тем, что буквально оказался в воплотившейся порнухе, с настоящим, а не костюмированным, бойцом Министерства — на лицо даже более симпатичным, чем главный герой «Грязного мракоборца 4», который, к тому же, пообещал дать вот этот свой аппетитный спортивный зад с этим потрясающе тугим аналом — на растерзание огромному херу блондина. Чтобы Кормак выебал его, скулящего, ещё и на глазах у Гарри. Ещё и в присутствии Тиба и — даже более того — с его непосредственным участием. Формально — Кормак с ним уже устроил столь желанный инцест: они ведь в этом блядстве участвуют сейчас вместе... инцест — не совсем полноценный — но самый настоящий... А ведь они ещё и собирались трахнуть Гарри сразу вдвоём, с двух сторон, что было уже совсем на грани... А если помечтать — может, получится между делом «случайно» прижаться прямо к херу самого Тиба... А может, даже полноценно взяться за него, самостоятельно запихивая этот вожделенный стояк в скулящего Гарри... Типа, он всего лишь показывает дяде, как именно тому надо ебать его бойфренда — так что чего такого? Можно немножко и подержаться за этот бесподобный дрын... и подрочить... Тиб ненадолго смутится... растеряется... но ему это понравится... Он сам решит немного похулиганить, взяв Кормака «на понт», и с коварной ухмылкой начнёт показательно ебать племянника в руку, думая, что тот после этого опомнится и отдёрнет руку в отвращении... Но его ждёт сюрприз, когда тот, не просто не переставая ему уверенно дрочить, в ответ начнёт ещё и старательно мацать ему яйца, всем своим видом давая понять, насколько он не то что не против — а сам лишь в восторге от того, чтобы ТАК трогать Тиба ТАМ... Фантазия у Кормака заходила всё дальше, пока он продолжал восторженно разминать языком тугую дырку — такую же тренированную и подтянутую, как и весь остальной Стивен. В любом случае — каждый по своим причинам — они, сами того не заметив, минут десять, а то и двадцать, а то и все полчаса — так и оставались в этой незатейливой позиции, предаваясь немыслимому удовольствию и упиваясь компанией друг друга.

💕💕💕

— Это просто... Это... Это круто, но я хочу за сегодня всё попробовать, — наконец, произнёс Тиберий. — Гарри, а я могу тебя, как Кор?.. В смысле, ты меня. Я про римминг. — Ты можешь делать ВСЁ, что хочешь. Уж тем более — что со мной делает Кормак... Я надеюсь, что ты сделаешь всё то же, что и он, — он похотливо ухмыльнулся. — М-м-м, даже так? Ну тогда НА! Решительным движением старший МакЛагген сместился вперёд, уже совсем полноценно — прямо жопой — усевшись Гарри на лицо. Тот — тут же приступил к процессу, глядя всё тем же обожающим взглядом... вдоль члена, который теперь — уже практически водрузил свои яйца ему на глаза. Но благодаря тому, как Тиберий принялся дрочить — они оказались ровно на той высоте, чтобы время от времени занимать собой всё поле зрения, однако с такой же регулярностью — и открывать вид на остервенело надрачиваемое хозяйство, стальным стояком направленное вверх, к шикарному торсу, обворожительной улыбке его обладателя и жадному взгляду вниз, который точно так же упивался этим зрелищем. — Я тоже за смену позиции, — согласился Стивен, у которого Гарри отобрал аппетитную жопу. — МакЛагген... зад у тебя, оказывается — просто супер. Но у меня уже челюсть сводит. — М-м-м... понравилось его риммить? — он снова обернулся с игривой ухмылкой, отстраняясь от Гарри обратно, а заодно снова открывая ему ворсхитительный вид на стоящий колом хуище на фоне бесподобной фигуры. — Я рад. Наслаждайся этим задом, сколько влезет, — он специально взялся обеими руками за ягодицы и показательно раздвинул их, слегка наклоняясь вперёд и совсем вульгарно выпячивая своё очко прямо в лицо Стивену. — Дразнишь? — слегка нахмурившись, переспросил тот. — А работает? — А то сам не догадываешься? Будто ты не в курсе, как все выстраиваются в очередь, чтобы пориммить твою сексуальную жопу? Тем более, когда ты молоденьким собой обернулся. — Дааа? — самодовольно протянул тот. — Прямо в очередь выстраиваются? Это ты так хочешь сказать, что тебе сейчас ОЧЕНЬ понравилось запихивать язык мне прямо в очко? В кайф было, какое оно у меня зажатое, да? — Только не зазнавайся, — ворчливо бросил тот, отводя взгляд в сторону. — И я всё равно устал. Так что — да. Я за смену позиции. — И я... не устал, а за смену, — Кормак вылез из-под его задницы, напоследок поцеловав обе ягодицы... и, раз уж оказался там — несколько раз без предупреждения грубо вонзив язык в ещё совершенно тугое очко бойфренда, которое всё это время заманчиво маячило у него перед глазами. Гарри, судя по резко вырвавшемуся стону — сперва вздрогнул от неожиданности, но остался доволен, в последние разы начав толкаться навстречу. — Тогда... можешь меня выебать об лицо точно так же? — повернулся к нему Стивен. — Мне тоже так захотелось. — Такого красавца — с удовольствием. Приглянулся мой хуй, да? — Такой-то болт — конечно. — Ммм... выебать тебя этим болтом об эту сексуальную физиономию, да? — Выеби, — с предвкушением в голосе ответил Стивен. — А в жопу потом себя выебать — точно дашь? — Кормак встал с пола и обошёл чертовски подтянутого министерского бойца, выпрямившегося, всё так же сидя у Гарри на бёдрах. — Да конечно, точно! Как я от такого откажусь... Ну, только меня размять сперва надо. Лучше если Гарри первым войдёт. А уже потом — ты. — Я так и подумал. Малыш, слышишь? — Угу, — его рот уже снова перенял эстафету по ублажению задницы Тиберия, который неприкрыто любовался зрелищем, глядя вниз на то, как его яйца болтаются прямо над очаровательными глазками, то и дело о них ударяясь и заставляя этого милашку зажмуриться ещё более очаровательно. — Как насчёт выебать этого сексуального мракоборца? — Ууууугу. — Но он пока занят, как видишь, — Кормак вернулся взглядом к Стивену. — А вот мой хер — свободен. Так что иди сюда... — А можешь — ты сюда? Мне тут нравится. — М-м-м... тоже обожаешь вжимать свои яйца в яйца Гарри? — Конечно. — Ну тогда ВОТ ТЕБЕ, — судя по характерному звуку, он, встав спиной к дяде, уже перешагнул через растянувшегося на полу бойфренда и вывалил свой величественный дрын на лицо Стивену — а потом прижал его рукой и приступил к тому же процессу, который совсем недавно Тиберий практиковал с Гарри... разве что, не пытаясь тыкать своим бесстыжим хуйлом, куда не надо. Стивен застонал от кайфа, беря одним обхватом два члена — свой и Гарри — и начиная их неторопливо дрочить, растягивая каждое движение. А также — просунув один палец между их хуями — он натягивал кожу, заставляя две головки, раскрываясь, вжиматься друг в друга, изгибаясь вниз и будто целуясь самыми кончиками. — Так, я это видеть хочу, — сказал Тиберий и добавил извиняющимся голосом. — Я развернусь к ним, ты не против? — Ммм... только за. Выстави свою шикарную жопу мне прямо в рожу! Вообще по-блядски!.. Но если спиной — тогда совсем уже сядь сверху, по-настоящему. Как Кормак показывал. Грубо. — Это мы с удовольствием... Жопу мою тебе в лицо сунуть, говоришь?.. Ну НА, ХУЛИ! Пара быстрых движений — и вот уже физиономия третьекурсника с силой утоплена в, кажется, чуть менее мускулистый, но зато более крепкий МакЛаггеновский зад, который его обладатель демонстративно раздвигает руками... в отличие от Кормака — ещё и ритмично двигаясь навстречу каждому проникновению языка, старательно насаживаясь сверху. — Так... Кор... ты только это... шагни в сторону, что ли. Гарри не сразу понял, в честь чего это было сказано. Но когда осознал — у него аж глаза округлились от восторга. Тиберий ведь, развернувшись — сам чуть ли не уткнулся носом прямо в точно такую же мускулистую задницу племянника. «Ебааать... это надо было видеть...» — тяжело вздохнул третьекурсник с досадой. — Я... чего? — по-видимому, Кормак и сам только теперь обернулся, увидев, в какой позе они оказались — и спешно запричитал, отпрыгивая в сторону. — Ой, бля! Прости... Прости-прости-прости, я ж не знал, что ты там... — Не-не, продолжай. Только сбоку. Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь пользоваться этой своей дубиной. — А думаешь, плохо умею? — Во всём нужна практика. У тебя, может, он и вырос даже больше, чем у меня. Зато мой — парни обожают не только за размер, но и за то, как я с ним обращаюсь. Уверен, я бы эту смазливую физиономию — осквернил куда похабнее, чем ты... если бы Стиви позволил, конечно. — Ах так? Ну смотри, бля! Нормально я им умею обращаться! Сейчас на этой мордашке ни одного неиспользованного места не останется... — М-м-мффф, — Тиберий невольно запрокинул голову, когда Гарри от таких разговоров принялся яростно ебать его языком в зад. — Смотри, сказал! Нечего потом отнекиваться, что не видел! — Да смотрю, смотрю, — он взял третьекурсника за затылок, нежно, но уверенно утапливая его в себя ещё сильнее. Некоторое время все четверо опять пребывали в наслаждении тем, куда всё движется — пока очередной участник не прервал идиллию. На сей раз — Гарри.

***

— Ммм... — вывернулся третьекурсник. — А там смазка далеко? — Нет, рядом, — ответил Тиберий, наслаждаясь видом совершенно бессовестного надругательства над спортивным мордасом Стивена, который от этого балдел ничуть не меньше. — А что? — Дай. — Вот, — он сунул её тому в руку. — Стивен, привстань, — сказал Гарри, любуясь вульгарно раздвинутой задницей Тиберия с уже слегка приоткрытым, но всё ещё рефлекторно сжимающимся очком у себя под носом. Мракоборец приподнялся, отпустив член третьекурсника и встав на колени, но продолжая надрачивать свой. Гарри отточенным движением намазал свой болт и уже было просунул его промеж напряжённых булок Стивена... — Э, ты чего! — вдруг резко подскочил тот. — Так... Ты же анал хотел, — растерялся гриффиндорец. — Хочу. А защита? — Так мы ведь уже все готовые. — В смысле? Ты не предохраняешься, что ли? — Предохраняюсь. Я об этом и говорю. Мы же подготовились все. Или нет? — При чём тут «подготовились»? Где защитное зелье? — Не понял. Какое ещё... — Так, я вмешаюсь, — встрял Тиберий. — Только... Гарри, ты не хочешь там пока продолжить? — Хочу, но у нас тут... — Небольшое недоразумение. Сейчас разрулим. А вот дырка моя там изнывает от нетерпения в ожидании твоего нежного языка. — Ну ладно тогда... Непорядок, что изнывает. Сейчас исправим... — М-м-м... да, вот так... Кор, я так понял, что предохраняться — ты Гарри научил? — Ну да. Он вообще какие-то маггловские презервативы предлагал. — Тогда, Стиви, смотри... я тут из кое-каких источников несколько лет назад узнал об одном новом методе контрацепции. Он не такой напряжный, как старое-доброе защитное зелье. И гораздо надёжнее. Но пока — из-за министерской волокиты, он только экспериментальный. В определённых кругах — его и так уже многие знают. И практикуют. Давным-давно. А вот более широкая публика — ещё лет пять, а то и десять — будет вынуждена трахаться по-старинке, пока наши бюрократы наконец-то его не одобрят для массового применения. Ну и когда стало ясно, что это уже точно верняк — я сам на эти чары перешёл. И Кора сразу к ним приучил, когда у него уже возраст был подходящий. Там не надо ничего никуда мазать, не надо хуй потом от зелья отмывать — просто один раз в жизни принимаешь внутрь одну дозу зелья — другого. А потом — одно несложное заклинание перед каждым свиданием, второе — после — и всё. — И вы все трое — на этом? — Ну, видимо, да. Я — да, Кор — тоже. Гарри — как я понял... — Угу. — М-м-м... Гарри охуенно мычит мне в зад... И тоже да. Так что сейчас — ты нас ничем не заразишь, мы тебя — тоже. Просто расслабься и получай удовольствие. — Так, погоди... можно голым хуем ебать — и это безопасно? — Ну да. — Блядь! Хули ты мне раньше об этом не сказал! — Да я... я это всем рассказываю... погоди. Всем, с кем трахаюсь. Просто мы с тобой ни разу... Ты сам не хотел со мной — так что нечего опять ворчать! — Я не хотел? — Ну а кто? Короче, давай не будем портить момент. А то опять сейчас начнётся... Теперь, вот, знаешь. Если хочешь — потом подробнее расскажу. — Хочу. А сейчас — мне, там, не надо ничего тоже принять? — Не надо. — Тогда ладно... Погоди, ещё раз. Меня Гарри — вот прямо сейчас — без зелья ебать может? — Может. — Наголо? — Да. — Прямо голым хуем? — Да. — Прямо открытой залупой мне в анал? Прямо внутрь? — Да, блин! Как ещё? — Заебииись... А день-то — всё лучше и лучше... Ну давай тогда.

💕💕💕

Стивен опустился обратно, раздвигая зад и утыкаясь им в уже готовый член Гарри. Тому двух приглашений было не нужно — он взял подтянутого бойца за бёдра и решительно опустил ещё ниже. А потом — сразу хуем — медленным настойчивым движением раздвинул своей головкой тесный сфинктер и вошёл в анал, который, судя по ощущениям, благодаря стараниям Кормака уже был вполне к этому готов. Но ягодицы мракоборца вдруг резко сжались, и он сдавленно простонал: — Блядь... — Ммм... — Гарри снова отвлёкся от аппетитной задницы. — Что не так? — Да... я уж забыл... какие вы... нетерпеливые... вот так сразу... — Да где «сразу»-то? Я же медленно! — «Медленно» это для него... М-м-м... — Назад? — испуганно спросил гриффиндорец. — Не-не... Всё нормально... мне нравится... какие вы звери... — Да где тут «звери»... — недовольно буркнул он под нос. — Ты там как? — Отвык, но... ты давай... — он продолжал всё тем же сдавленным голосом. — Напомни... как безбашенно молодняк ебётся. — Уверен? — Нет... Но ты напомни. — Ну ладно. Сам позволил. — «Позволил» я ему... а тебе только волю дай, да?.. М-м-м... такой голодный... такой озабоченный... лишь бы свой стальной хуй в кого-то засадить, да?.. — Так можно? Или не надо? — Можно-можнААА... МММММГФ! — он чуть ли не взвыл, как только Гарри начал двигаться. — Ты там что творишь? — Тиберий отодвинулся назад и сурово взглянул на Гарри сверху вниз. — Так он же сам так хочет... — Блядь... — сквозь зубы стонал Стивен. — МакЛагген... не мешай... нормально всё... Су-у-ука-а-а... какие же вы ебливые животные... обожаю... — Всё? Можно продолжать? — подал голос Кормак. — Да ты мог и не останавливаться, красавчик. — Может, тогда уже в глотку? — М-м-м... и второй — такой же... «В глотку» ему охота... Нет, в рот — не надо... Давай дальше об лицо... если можно. — Можно. Ну тогда на, — он продолжил движения, и на сей раз — его бойфренд увидел, что он делает это, зажав голову Стивена с обеих сторон: одной рукой — держа за затылок, другой — с силой прижимая к лицу свою елду. — А ты, — Тиберий снова сурово посмотрел на Гарри. — Давай там, понежнее со Стиви! — Не надо понежнее... Пусть ебёт, как хочет... — Ну если так — тогда ты уже мне за него поплатишься. Одним решительным движением Тиберий запрокинул Гарри голову. А в следующую же секунду — его твёрдая оглобля влетела в рот гриффиндорцу, заставив того округлить глаза от неожиданности... и восторга. — Я тебя тогда тоже жалеть не буду, — раздалось сверху, и массивная ладонь легла третекурснику на горло. — Ты там вдохнул? — Угу, — изнывая от предвкушения, довольно простонал Гарри, начиная двигать тазом активнее и упиваясь тем, как Стивен вновь мучительно застонал. Несгибаемый поршень со всей мускулистой мощью своего обладателя медленно, но совершенно непоколебимо, не приемля никаких возражений, надавил на уже успевшие отдохнуть гланды. Гарри почувствовал, как огромная головка, которую уже прекрасно успел рассмотреть за сегодня, раздвинула рефлекторно сжавшийся вход в горло, плотно заткнула его и плавно — куда более нежно, чем это обычно делал Кормак — но всё так же решительно, одним лишь нажимом и властной силой, продавилась внутрь, преодолевая сопротивление. Тиберий не торопился — по-видимому, растягивая момент. Он входил не спеша, размеренно, но с совершенно железной уверенностью, давая понять, что хоть и никуда не торопясь — но он этот елдон насильно пропихнёт до основания — хочет Гарри этого или нет — и тот ничем не сможет ему помешать, даже если попытается сейчас воспротивиться. Но Гарри — не попытается. Он с упоением следил, как в него медленно входит этот внушительный дрын, как приближаются к лицу массивные яйца — хоть и не точно такие же, как у Кормака, но до невозможности похожие. Он восторженно таращился на это мощное МакЛаггеновское хозяйство, балдея от осознания того, что, хоть и начав мягко, но его вот-вот всё-таки зверски отжарит в глотку ТОТ САМЫЙ дядя-секс-бомба, который и в свои нынешние-то годы выглядит как парень мечты, сошедший прямиком с обложки журнала, лишь немного не дотягивая до совсем уж сказочной красоты своего племянника... но давая тому колоссальную фору в том, насколько он более мужественен в каких-то едва заметных, почти неуловимых, мелочах. А прямо сейчас — ещё и пребывая на пике формы, в теле двадцатилетнего себя. Лишь в этом моменте Гарри осознал, что нынешний Тиберий — это не просто альфа-самец, как его племянник, а прямо-таки альфа-самец среди всех альфа-самцов, маскулинность которого просто зашкаливает, несмотря на то, как мастерски он её скрывает благодаря от природы донельзя симпатичным чертам лица и уже приобретённым повадкам, вроде обыкновенной открытости и дружелюбности, или привычки сверкать своей сногсшибательной улыбкой, пытаясь выглядеть приветливо, добродушно и предельно безобидно. Но будучи на самом деле — ОХУЕТЬ, каким не-безобидным ёбарем. Поистине доминантным, хуястым и — пиздец насколько, именно что, образцово-САМЦОВЫМ. Столь желанный хуище истинного мачо, медленно погружавшийся непреодолимой силой, как пыточный агрегат, невозмутимо вошёл под самый корень, наглядно демонстрируя превосходство его взрослого обладателя над «мальчиком-который-выжил». Если бы мог — Гарри в этот момент полной грудью простонал бы от удовольствия. Он убрал одну руку с пояса Стивена, в которого продолжал увлечённо засаживать собственный кол, всё так же наслаждаясь тем, насколько сдавленные стоны это порождало. Не в силах устоять, гриффиндорец жадно прижал освободившейся рукой тяжёлые, напряжённые яйца к лицу, которые, вообще-то, до невозможности хотелось втиснуть в рот вместе с этим величественным МакЛаггеновским елдоном... что, к сожалению, было чисто физически невозможно. Не с их размером. Но именно сейчас, с Тиберием — Гарри совсем отчаянно вожделел заглотить это донельзя маскулинное хозяйство прямо-таки целиком, под корень, взяв его в рот вместе с яйцами — до самой промежности... и хотелось этого почему-то даже больше, чем с Кормаком. Поэтому парень со шрамом на лбу, понимая невыполнимость этого желания, хотя бы смаковал то, как приятно прижимать эти шары к своей восторженной физиономии, которая с настолько распахнутым ртом — со стороны казалась, скорее, испуганной... или откровенно натянутой на этот здоровенный хуило. Но удовольствие от самого первого проникновения продлилось лишь мгновение, ведь, задержавшись там лишь на него, Тиберий столь же неторопливо начал двигаться в обратную сторону, с точно таким же уверенным усилием теперь вытаскивая свой толстенный хер, который был там настолько крепко стиснут, что — по ощущениям — даже выходил с трудом. Он достал этот дрын почти до конца, оставив в и без того тесном, а поначалу — ещё и сжимающемся горле лишь огромную залупу, плотно затыкающую его, раз уж она младшему студенту так безумно понравилась. Но, отодвинувшись ровно настолько, старший МакЛагген, не вынимая окончательно и тоже не задерживаясь «на пороге» без дела, сменил направление вновь и начал опять проламываться вглубь. Столь же плавно и аккуратно, но чуть быстрее. Когда член уже почти вошёл до конца, и покачивающиеся яйца, маня своим видом, уже почти коснулись носа третьекурсника, Тиберий без предупреждения резко вогнал остатки своего дрына, засадив его до упора и заставив этим Гарри прослезиться от счастья... А, едва вколотив эту сва́ю, он, будто отскочив обратно, не задерживась, на короткий миг резкости вновь «отлетел назад» — и опять продолжел неторопливо вытаскивать свою туго сдавленную дубину. Не торопясь, растягивая момент, но и не тратя ни секунды на «холостой простой», а двигаясь вообще непрерывно — он потихоньку ускорялся, пока гриффиндорец, поднимающийся на седьмое небо от счастья, жадно следил за двумя круглыми фабриками спермы и тестостерона в нежном кожаном мешочке — крепкими и внушительными по размеру — то приближающимся, то отдаляющимся, с каждым разом покачиваясь столь аппетитно, что третьекурсник всё сильнее жалел, что не может сейчас взять их в рот, но при этом упивался тем, что Тиберий с ним это делает... на глазах у Кормака, который, поди-ка, и сам сейчас неприкрыто любовался тем, что с его парнем вытворяет его охуенный дядя. Благодаря тому, как плавно и аккуратно тот двигался, студент даже не смог сказать, в какой момент это нежное скольжение внутрь и обратно превратилось в уже настоящую ёблю. Но это, вполне ожидаемо, всё-таки свершилось. Вскоре легендарный развратник дома МакЛаггенов лично демонстрировал дуреющему бойфренду его племянника, что дядя тоже не лыком шит. Демонстрировал, насколько он сам ценитель незабываемого секса. И почему он по праву считается главным бабником... вероятно, всей Британии. А окончательно добивало гриффиндорца то, что делал он это, представ перед Гарри со внешностью своих лучших лет, на самом апофеозе своей неподражаемой формы и чертовски соблазнительной красоты, но сохранив при этом свою совершенно взрослую, приобретённую с опытом мужественность, прямо-таки источая чистейшую самцовость и силу, которые, к тому же, уже и в полной мере обуздал к своему возрасту... Хоть этот возраст в голове у Гарри до сих пор никак не клеился с его внешностью — даже нынешней, без зелья. Да, представляя, как со стороны выглядит двадцатилетний Тиберий, делая то, что он сейчас делает — Гарри знал, что его ебёт головокружительно сексуальный парень... Но любуясь на эту промежность с болтающимися массивными яйцами и входящим в него мощным дрыном, гриффиндорец понимал, что — конкретно здесь и только здесь, глядя именно отсюда — этим хером его ебёт не просто «парень», а именно мужик... и даже не просто ебёт, а, скорее, властно использует, уверенно демонстируя своё неоспоримое превосходство... Хоть он ебал не так свирепо и неотёсанно, как это любил делать Кормак... «А жаль» ... но когда Гарри любовался точно таким же видом на хер своего парня, он понимал, что его грубо насилует такой же Самец, даже более брутальный и доминантный — но молодой парень. Что прекрасно по-своему. А вот этот решительный стояк, этот хуй, этот хуище — это его сейчас ебёт тоже истинный Самец, но именно взрослый мужчина, внушающий уважение. Везде, во всём остальном — несерьёзный красавчик-распиздяй. Тоже молодой парень. С шилом в жопе и ветром в голове. Но конкретно здесь, взглядом на эту промежность, гладкую, без единого волоска — приятно ухоженный, но именно мужчина. Это — взрослый грозный хер. Хер сурового мужика. Каким-то образом, Тиберий умудрялся демонстрировать свою власть, свою грубость, своё первобытное желание и свою животную похоть — одним своим хуем, даже без того, чтобы драть совсем уж по-зверски. Это оставляло какое-то чувство незавершённости. Гарри каждую секунду хотелось, чтобы Тиберий уже, наконец, тоже врубил режим альфача на полную — и, сорвавшись с цепи, разъебал ему глотку просто вхлам, как это обожал делать Кормак. Но восхитительный блондин так этого и не делал. Ему это было просто не нужно, чтобы показать, кто тут поистине главный. Даже не действуя резко, он всё равно чётко давал понять, что не просто ебёт Гарри, и даже не просто использует его бедное горло для ублажения своего ненасытного хера. А поистине имеет его. Овладевает им. Им — и горлом Гарри, и им самим. Наконец, темп уже стал просто бешенным. Но даже при нём, даже вколачивая свой елдон на максимальной скорости, Тиберий как-то умудрялся делать это плавно и нежно... или нет. Не просто нежно. Заботливо — вот то слово, которое Гарри искал всё это время. Нет, не сто́ит обольщаться: этот необузданный кобель — совершенно не церемонился. Он при первом же их оральном сексе — именно что, устроил Гарри настоящий горловой разъёб. Смачный. Грубый. Он от души драл парня в глотку, явно наслаждаясь процессом... что срывало крышу особенно: то, как нескрываемо от этого кайфовал сам Тиберий, судя по увлечённым движениям и тихим постанываниям время от времени. Но даже это он как-то умудрялся делать с заботой. Его мощная ладонь лежала на шее третьекурсника точно так же, как это делал Кормак — но, в отличие от последнего, не с силой сжимала горло и не по-хамски натягивала его на ненасытный дрын, демонстрируя, насколько этот хуястый самец — истинный кобель и первоклассный насильник — а лишь ласково поглаживала Гарри по шее, упиваясь — по одному лишь лёгкому касанию — ощущением того, как толстенный штырь хозяина дырявит тесное горло, с каждым движением нахально растягивая его... но эта ладонь даже не пыталась сдавить его ещё сильнее. «А хотелось бы... Ну хоть чуть-чуть... Такой ручищей — ты же это можешь сделать вообще влёгкую, даже не заметив... Ну пожалуйста...» И так — Тиберий действовал во всём. Вот она, мягкая сила. Гарри всё ещё хотелось, чтобы старший МакЛагген, всё-таки, окончательно отпустил тормоза и начал наяривать совсем бессовестно, отдавшись первородному кайфу, прижав Гарри к полу за горло всем своим весом и со всей дури принявшись по-настоящему насиловать, поистине драть его голодную глотку, натурально измываясь над ней своим огромным столбом. «Он будто специально травит... А может, и правда, специально? Чтобы я сам в нетерпении двигался навстречу... А я и продолжу...» Но даже без такой дикости — сам факт того, что он всё-таки это сделал, что именно тот самый неподражаемый дядя Тиберий как следует насиловал Гарри от души, ещё и на глазах у Кормака — пускай и не на полную катушку — это было бесподобно. Наконец, сделав несколько последних, самых грубых толчков (и даже они были лишь половиной того, на что был способен Кормак), Тиберий вынул свой мощный таран — хоть и не настолько гигантский, как у его племянника, но тоже внушительный (ещё как!) — и, запыхавшись, тяжело выдохнул, отступая тазом назад, но оттого, оставаясь на корточках — ещё сильнее закрывая парня своей тенью, наклоняясь вперёд, чтобы сохранить равновесие.

💕💕💕

— Фух... заебись!.. Ты как там? Я не слишком жёстко? Сперва Гарри, разумеется, сделал несколько жадных глотков воздуха. Но, кое-как отдышавшись, выпалил: — Шутишь? Какое тут «не слишком»? Надо было раза в два жёстче! — «Надо было»? — усмехнулся он. — Ну ты пиздец ненасытный. — Ага. Я ж говорил, — подключился второй блондин, напоминая, кто застолбил этот рот первым и чей это парень так отлично хуи заглатывает. — М-м-м-м... — жалобно простонал Стивен — и лишь теперь Гарри заметил, насколько агрессивно сам его долбил. — Ой, прости... — он замер. — Я увлёкся. Помягче? — Ммм... — по-видимому, Стивен выпустил изо рта яйца Кормака. — Не надо мягче. Еби как хочешь, красавчик. — Если «как хочешь» — супер. Я тогда тебя сейчас вообще до воплей... — Нет, настолько — тоже не надо! — взмолился тот, аж испуганно сжав жопу, хоть Гарри пока и не приступил к процессу. — Давай, как нравится... но сдерживайся хоть немного! — М-м-м... как ты мне его сдавил... Да я могу и вообще мягко, если так любишь. Мне не жалко... — Нет, и слишком сдерживаться — тоже не надо. Давай, как вы умеете. Безбашенно и оторванно... Но не до воплей... Ладно? — Ладно. С удовольствием. Гарри безо всякого разгона сразу, с места в карьер, продолжил заколачивать свой болт ещё грубее, чем до этого. У Стивена вырвался отрывистый вскрик, и он заскулил. — Да... как-то так... м-м-м... — он протянул стон и добавил. — А тебе сейчас понравилось... как у меня зад сжался? — Разумеется! Вообще же огонь! — Ну... тогда... — он замешкался в нерешительности, но всё-таки закончил фразу. — Вот ещё... И тут же снова вскрикнул, но на сей раз этот крик плавно перешёл в громкий стон. — Дааа... — восторженно протянул третьекурсник, не видя это шикарное зрелище из-за слёз, которые застилали ему глаза, но представляя, как сексуально у того напрягался пресс с каждым вторжением. — Просто охуеть... Стивен, ты супер! — Понравилось? — Конечно... а можешь ещё разок? — М-м-м... какой ты голодный... чистый секс... — он помедлил и игриво простонал, с трудом находя в своём тяжёлом дыхании возможность вставить каждое слово. — Могу и не разок... если ты как следует накажешь... этого наглого рядового... за использование служебного положения... в личных целях... для принуждения к сексу гражданских... ещё и не окончивших Хогвартс... — М-м-м... — теперь уже Гарри протянул, расплывшись в злорадной ухмылке. — Кто-то тут был плохим мракоборцем? — Просто отвратительным!.. Проебался по полной!.. Вообще положил болт на устав... Грязно над ним надругался... Совратил двух студентов... при исполнении... — Тогда держись у меня! Сейчас я при этом же твоём исполнении — разъебу тебе жопу как следует! Сейчас этот «голодный студентик» устроит своим хуем настоящий трибунал твоему бедному аналу! — М-м-м!.. Трибунал... Какие мы слова знаем... Ну устрой... — за этим, ожидаемо, раздался жалобный всхлип, когда угроза была приведена в исполнение. — Вот. А теперь — давай сжимай, как обещ... Да-а-а, вот так!.. Ка-а-айф! Я тебе там как следует... М-м-м!.. Ты сразу снова? Охуеть! Спасибо. — Да я могу... хоть постоянно... ты только... продолжай... — Серьёзно? М-м-м!.. Понял, что серьёзно... М-м-м!.. Супер! Тогда и ты продолжай... Да, вот так... — Гарри, не хочется мешать... — снова обратил на себя внимание Тиберий, пока тот уже загонял свой болт в Стивена всё свирепее. — Но со мной-то — тебе сейчас хоть понравилось? — Да вообще... — он часто дышал, ускоряясь, а пассив — жалобно замычал, снова уже с яйцами Кормака во рту. — Тиберий, ты тоже просто супер!.. Было заебись... Давай... ещё! — Ну вот сейчас хоть дыхание восстановишь — и будет ещё. А пока — давай-ка мы тебе... — Да я могу и... Гарри замолк на полуслове, почувствовав, как Тиберий аккуратно кладёт ему палец на одно веко и смахивает ему рефлекторные слёзы, которые неизбежно появляются при любом горловом проёбе... Но когда третьекурсник моргнул пару раз — то понял, что это был не палец. Восхитительная, максимально открытая залупа мощного хера, уже вытертого от слюней, продвинулась ко второму глазу и убрала излишки слёз и с него. — Прости. Не удержался, — извиняющимся полушёпотом раздалось сверху в ответ на то, что Тиберий, похоже, счёл за недовольство, но что на самом деле было смакованием восхитительно бесстыдного сюрприза. Гарри лишь молча убрал одну руку с пояса мракоборца, за который он снова крепко держался, с силой насаживая того на себя, взял этот мощный болт у себя под носом — и повторил то же самое, что перед этим сделал Тиберий. Но на сей раз, проводя этой пульсирующей головкой по глазу, он надавил чуть сильнее, чтобы не просто смахнуть слёзы в сторону, а именно вытереть их, плотно прижимая залупу верхней, самой крупной, стороной. И сделал он это очень медленно, растягивая процесс, чувствуя, как, пульсируя, напрягается нежный кончик члена, красный от долгого сдавливания тесным горлом. — Бля-я-я-я... — дрожащим осипшим голосом, практически шёпотом, протянул Тиберий, и у него, сидящего на корточках, затряслись коленки. Гарри расплылся в довольной улыбке и повторил то же самое со вторым глазом, тоже убрав остатки слёз и вызвав такую же реакцию. Правда, на сей раз — коленки затряслись ещё сильнее. — Охуенно он снизу вверх смотрит, правда же? — снова отозвался Кормак, стоящий спиной к голове Гарри, на слух неверно истолковав, чем была вызвана такая реакция его дяди. — На тебя, но прямо вдоль хуя, ещё и этими его глазками. Я ж говорил, что понравится! — Да тут... — неожиданно для такого мускулистого мужика растерялся тот. — Я... Мы тут... Да, охуенно смотрит. Он у тебя вообще — что-то с чем-то. Он умоляющим взглядом посмотрел вниз на третьекурсника и, поднеся палец к губам, изобразил жест «тс-с-с!» Тот, ненадолго замешкавшись, с пониманием кивнул. «У всех — свои кинки... Но странно, что ты стесняешься своего именно перед Кормаком, с его-то широтой взглядов.» — А вы — охуенно смотрите сверху вниз, — честно ответил Гарри, уставившись на хуище, болтающийся у него над лицом, за которым на него смотрел уже улыбающийся Тиберий, — когда вот так властно подминаете меня под себя. Оба. Особенно если при этом — ещё и нагло тычете своим хером прямо в рожу... и специально выпячиваете его. — Ну так я же знаю, как ты такое любишь, — не отрываясь от того, как увлечённо он продолжал ебать Стивена об лицо, бросил Кормак. — И я люблю. Тут мы одинаковые. — Выпячиваем — вот так? Тиберий развёл колени в стороны, максимально похабно выставив свой стальной агрегатище. — Дааа... — шёпотом простонал Гарри, одуревшим взглядом уставившись на эту елду. — Как мило... — Тиберий в умилении склонил голову набок и, опомнившись, перевёл взгляд с Гарри на двух других участников. — Ну так что, может сменим позицию? — А я... — осторожно подал голос третьекурсник. — Я бы ещё Стивена поебал. — А я... — простонал тот, поскуливая. — Ещё бы... потерпел... твой бешенный хуй... Но одно другого... не исключает... Давай... и правда... сменим?.. Я лечь хочу. Ноги затекли. — А сжимать продолжишь? — М-м-м... ещё и настырный... Конечно, продолжу, если хочешь. — Конечно, хочу. Тогда давай.

💕💕💕

Хозяин этого дома принёс с веранды один из деревянных лежаков, и поставил его на углу слева от бассейна, приведя спинку в самое нижнее, лишь слегка наклонное, положение. Стивен, сперва сев на край этого белого предмета пляжной мебели, лёг на спину, согнув ноги на себя, разведя их в стороны и приподняв зад в максимально приглашающей манере — будто выполняет некое упражнение, своеобразно развратное. Делая это, он не отрывал от Гарри завороженного взгляда, любуясь тем, с каким голодным желанием тот на него уставился. Как только мракоборец лёг, третьекурсник, без промедления пристроившись у спортивной задницы, сел на этом же лежаке на колени, которые тоже широко развёл в стороны, горделиво выпячивая свой надрачиваемый хуй, на который Стивен уставился с особым обожанием. Гарри уткнулся головкой в уже порядком растерзанную дырку — и дождался, пока охуительно сексуальный министерский боец модельной внешности невольно прикусит губу в нетерпении. А потом — одним резким движением влетел внутрь, заставив того резко запрокинуть голову и снова взвыть. — Твою мать... — сдавленно простонал Стивен. — Да откуда, блядь, в вас столько энергии!.. М-м-мгмх... Обожаю... Да, выеби меня! Наконец-то видя, как пассив извивается от его толчков, Гарри и сам испустил восторженный стон. Его взгляд медленно скользнул вверх от собственного хуя, загнанного под корень в жалобно сжимающееся анальное кольцо. Он оценил прекрасный, идеально прямой хер, ритмично пульсирующий вместе с беспомощным очком. Насладился видом на напряжённые яйца, сдавленные мошонкой, особенно сжавшейся в тот момент, когда Гарри вошёл в Стивена. Он невольно облизал губы, когда взгляд сам собой поднялся выше — по рельефному прессу, тоже то напрягающемуся, то расслабляющемуся, к подтянутой груди, которая вздымалась оттого, как часто Стивен дышал. Груди — с двумя аккуратными небольшими сосками — примерно как у самого парня со шрамом. И, наконец, взгляд остановился на крепкой шее министерского бойца, продемонстрированной столь открыто, во всей своей мощи, пока Стивен стонал, запрокинув голову. Гарри поддался порыву и наклонился, чтобы взять в рот один из этих миниатюрных сосков. В тот же миг Стивен снова взвыл: — Что ж ты со мной делаешь! Ебаааать... Какие вы дикие! — Да с кем ты таким трахаешься, что они тебе даже соски не лижут? — уже с раздражением в голосе оторвался младший студент. — Лижут... Но не так же яростно!.. Я в ахуе просто... Из вас возбуждение — хлещет просто через край! Из всех щелей! Гарри снова накрыл губами напряжённый сосок, заставив мракоборца с восхитительной подтянутой фигурой снова забиться едва ли в экстазе, выгибая грудь ему навстречу. Потом уделил внимание второму соску и, наконец, насладившись порцией довольных стонов, освободил рот: — Заводят тебя студенты, да? — Конечно заводят! — Тогда сожми, как обещааа... Да-а-а!.. Тащишься от того, что ебёшься с 18-летним? — Ебать! Тебе же — ещё и 18, а не 20... М-м-м... — А кроме того, что мне... М-м-м!.. что мне 18 — тебе на остальное вообще похуй, получается? — слегка насупился Гарри. — ТЫ БЛЯДЬ, ПРИКАЛЫВАЕШЬСЯ?! — с вытаращенными глазами Стивен рывком опустил голову, уставившись на актива. — Молодой, симпатичный, ебливый, развратный, актив, хуй большой, парня своего позвал, характером милаха, да ещё и — сам Гарри Поттер. Мне до сих пор не верится, что я не сплю! — Хм... ну ладно. Спасибо, — смущённо улыбнулся Гарри, немного ускоряясь. — Правда, «ебливый» и «развратный» — это одно и то же... — Нихуя не одно и то же... Вырастешь — поймёшь... А сейчас — давай, покажи, какой ты И ебливый, И развратный! — Ну раз так просишь... — Бллл... — он зажмурился, стиснул зубы и сжал кулаки, непроизвольно прижимая их тыльными сторонами ко лбу, отчего в такой позе грудная часть его торса стала выглядеть ещё сексуальнее. Гарри невольно прикусил губу, смакуя это выражением лица и начиная вколачивать всё сильнее. Как только Стивен снова распахнул глаза, Гарри подался вперёд и слился с ним в жадном поцелуе, заставив того тут же страстно вцепиться в его нестриженный затылок, прижимая к себе, и блаженно застонать ему прямо в рот. Руки самого гриффиндорца с широко расставленными пальцами тоже неконтролируемо скользнули от пояса вверх по рельефному телу, наслаждаясь тем, как оно напрягается. И остановились на затылке министерского бойца. Упиваясь сочными губами мракоборца, Гарри принялся гладить того по его короткой стрижке — сзади, в том месте, где мощные мышцы шеи крепятся к голове. Короткие, едва торчащие волоски бархатной щёткой приятно цеплялись за пальцы, перебирающие военный затылок «против шерсти». И, судя по тому, каким дрожащим голосом принялся умоляюще скулить «рядовой Фишер» — ему это понравилось не меньше. А когда третьекурсник ещё немного ускорился своим членом — тот уже просто залился в безостановочных жалобных стенаниях, тем не менее, призывающих не останавливаться. Гарри смаковал, как такой сильный, подтянутый и не менее шикарный самец, чем Кормак и Тиберий, жалобно скулит под ним и податливо извивается от не особо-то и дикого анала, ещё и в такт каждому движению сжимая свой образцово-подтянутый зад, аж стискивая член крепкими ягодицами. Как вдруг...

💕💕💕

— ААА! — Гарри сам резко вскрикнул, оторвавшись от поцелуя, вскинув голову и выпучив глаза. Не резко, не быстро, но безо всякой разминки и даже без предупреждения в него одним непоколебимым движением медленно вошёл стальной стояк — похоже, что Тиберия. За секунду до этого Гарри наивно предположил, что это просто Кормак пристроился, чтобы уткнуться своей огромной головкой ему в очко и, яростно надрачивая, потолкаться туда, как они оба любят — но без проникновения. Они же договорились, что сегодня его брюнет уже больше не сможет принять его в себя. — Гарри, ты ведь если продолжишь над Стиви так измываться — я тебя тоже жалеть не буду, — озорной голос подтвердил, чей хулиганский хер бесцеремонно вломился ему в жопу. Теперь уже настала очередь третьекурсника стискивать зубы, замерев и пытаясь это перетерпеть. — МакЛагген, ну нахуя! — недовольно рявкнул главный пассив этой встречи. — Я тебя разве просил? — А я это не только для тебя, — с лёгким злорадством в голосе ответил Тиберий. — Кое-кто тут сечас у меня получит... — Тиб, ты... это... он в зад так жёстко — не любит, — послышался испуганный голос Кормака. — Так ты же, вроде... Гарри, прости, — он резко дёрнулся, чтобы вытащить обратно. — Погоди-погоди-погоди, — торопливо, практически шёпотом затараторил третьекурсник. — Мне выйти? — переспросил Тиберий, замерев. — Погоди... нет... — Так, всё же, нравится жёстко? — судя по голосу, он снова расплылся в ехидной ухмылке. — Погоди... не совсем... не двигайся... пожалуйста. Гарри тяжело и часто дышал. Какое счастье, что у Тиберия размер — всё-таки меньше, чем у Кормака! Но всё равно, такое хозяйство, засаженное разом, даже если плавно — то ещё испытание! Лишь через пару минут он кое-как пришёл в себя и всё тем же осипшим голосом повторил: — Не двигайся... я сам. С этими словами он снова начал двигаться, на сей раз — очень медленно, чувствуя, как сам насаживается на гигантскую дубину и снимается с неё. — Так... я не понял, — озадаченно заговорил Тиберий, терпеливо дожидавшийся внятной реакции. — Нравится или не нравится? — Это тяжело, — сквозь зубы почти прошептал сдавленным голосом Гарри. — Но меня... без спросу... надел... красавец Тиберий... на свой хуище... засадил мне... сразу в жопу... да по самые гланды... натянул меня... на свой гигантский дрын... Насилует меня... своей дубиной... Через «не могу»... — Так мне двигаться или нет? — Не двигайся, — резко остановил его Кормак. — Это он не для тебя, а для себя... — он рассеянно проговорил, потом обошёл лежак, вставая прямо напротив бойфренда, и добавил с самодовольным видом. — И, возможно, для меня. Малыш, хочешь мой хер? — Хочу... — Ну тогда сейчас твоя глотка по полной... — Не в глотку, — он всё ещё шептал, жмурясь и привыкая. — Просто в рот. Можешь? — М-м-м... — протянул блондин сюсюкающимся голосом. — Ты ж мой бедняжка... Настолько тяжело? — Да... — Бедненький... С таким трудом терпишь... тогда — конечно, могу. Смотри, какой у меня есть вкусный леденец. — М-м-м... — Гарри жадно взял его в рот. — Нравится? — Угу. — Ну давай тогда, соси сам. — Ммм... нет, еби ты. Просто не в горло. — Ты ж моя прелесть... Я — всегда с удовольствием, ты же знаешь. Мы тогда тебе рот сейчас приятно помассируем, да? Так — нормально? — Угу. — Нежно, но сильно. Вот так, с нажимом... Нравится? — Ммм... угу. — Ну тогда наслаждайся... Я пока так буду. — Угу. — Но потом — мы тебя всё равно в глотку выебем как следует. — М-м-м! — Будешь у меня им давиться, как обычно. — Угу. — Но не настолько, как сегодня получилось. Прости, я не специально. — Угу. — Но давиться ты у меня им, все-таки, будешь. — Угу. — Я тебя вообще по жести изнасилую. — М-м-м! — Натяну тебя по самое «дальше не лезет». — М-м-м! — Но всё равно пропихну ещё дальше. У меня — ещё как пролезет! — М-м-м-м-м! — Разъебу тебе глотку на глазах у Тиба. — М-М-М-М-М! — Заводит? Что я тебя прямо перед ним отымею. — Угу. — А я ведь — не просто перед ним, а ещё и вместе с ним. — М-М-М-М-М! — Засажу тебе так же, как сам Тиб. — М-м-м! — Тоже у меня терпеть будешь. — М-м-м! — Через «не могу», как сейчас с Тибом. — М-м-м! — Заебись, как он тебе загнал свой хер в жопу? — М-м-м! — Грубо, да ведь?... — Да я ж не грубо... — Заткнись. Малыш, пиздец он грубо в тебя загнал наш МакЛаггеновский размер, да ведь? — М-м-м! — Гарри уже едва ли не жалобно проскулил. — Вонзил — так вонзил. Прямо-таки на кол тебя насадил, да? Чуть жопу тебе не порвал. — М-м-м! — А потом — он тебя ещё и ебать начнёт. — М-м-м! — И я тоже. Засадим тебе с двух сторон. — М-м-м-м-м! — Малыш? — М? — А ты не заметил? — М? — Мы ведь тебя УЖЕ с двух сторон насадили. — М-М-М-М-М! — у Гарри глаза распахнулись и полезли на лоб от осознания и последующего восторга. — Прямо сейчас — мы тебя ебём вместе с Тибом. — М-м-м! — он жалобно-умоляющим взглядом уставился снизу вверх на своего парня. — Ты ж мой милашка... с этими твоими бровками... Ебём — прямо как ты хотел, в обе дыры разом. Ты между нами. — М-м-м! — А он в тебя ещё и вошёл без предупреждения. — М-м-м-м-м! — Загнал в тебя свой хер без спросу. — М-м-м-м-м! — На всю длину. Получается, реально же — прямо изнасиловал. — М-М-М-М-М! — Охуееееть... — Кормак сам восторженно таращился на любимую физиономию с ТЕМ САМЫМ выражением лица. — Так, парни, я его не насиловал, — чувствуя себя уже совсем неловко, возразил старший МакЛагген, не уверенный, куда ему деться. — Просто недопонимание. — Тиб, заткнись. И начинай двигаться. Тот ненадолго опешил. Но сделал несколько осторожных движений. Гарри захныкал. — Совсем невыносимо он тебя в жопу насилует, да? — Мгмпф, — жалобно проскулил третьекурсник. — Но ведь нравится же, что приходится терпеть именно такой насильственный разъёб в жопу, да? И что он начался так внезапно? Что тебя так по-пацански напялили на хуй без предупреждения? И что это именно Тиб? И что я при этом ещё и затыкаю тебе рот своим хером? Да не просто затыкаю, а ещё и ебу? Нравится ведь, да, мой чертёнок? — М-м-мгмпф, — ещё более жалобно, но вместе с тем — и более восторженно простонал он. — Мы прямо сейчас с Тибом продолжаем тебя ебать, пока ты тут почти ревёшь. — М-м-м! — голос был всё тем же умоляющим. — Мы тебя с Тибом прямо сейчас насилуем. — М-м-м-м-м! — По-настоящему. Не «как бы» или «будто бы». А при этом — Тиб тебя ебёт прямо в твою бедную неопытную жопу. — М-м-м! — Грубо ебёт. У меня на глазах. — М-м-м-м-м! — Да я же не грубо... — Помолчи, а?!... Малыш, прямо как ты хотел. И хуй ты куда вырвешься. — М-М-М-М-М! — Вдвоём-то — мы тебя точно удержим. — М-М-М-М-М! — Хотя ты и у меня-то — ни разу вырваться не смог. — М-м-м! — Ты мой... — М-м-м! — И когда я хочу — я просто беру — и натягиваю тебя. — М-м-м! — И тебя никто не спрашивает. — М-м-м-м-м! — Хочешь ты там или нет. — М-м-м! — Если я сказал — значит, хочешь. — М-м-м! — Хотя не. Я же не говорю. Я просто беру — и ебу. — М-м-м-м-м! — Прямо как сейчас — мы тебя, с Тибом, вдвоём. — М-М-М-М-М! — Ты сейчас не просто мой, а НАШ. — М-М-М-М-М! — Мы тебя оба с двух сторон насадили. Оба имеем. Прямо сейчас. По-настоящему. — М-М-М-М-М! — А мы ведь ещё и ускориться можем. — М-М-М-М-М! — Разъебём тебя нашими огромными хуями вхлам. — М-М-М-М-М! — Может, ты уже и в горло хочешь? — М-м-м... угу. — Ну терпи тогда у меня! — МгмМФХХХ... Раздались характерные гортанные звуки — а вместе с ними произошло неожиданное. Стивен, который уже порядком расслабился от того, как медленно Гарри двигался в нём — вскрикнул, потому что тот снова разогнался не на шутку, принявшись — в попытках захныкать — вместо этого давиться возбуждённым хозяйством любимого от того, как сам насаживался на болт Тиберия, толкающийся навстречу.

💕💕💕

После смачной сессии жёсткого горлового орала, когда Кормак вытащил своё бревно, давая бойфренду сделать глоток воздуха — тот простонал на вдохе вполне ожидаемое, хоть и не менее приятное: — Солнце, я тебя обожаю!.. Да, Тиберий, разъеби меня! Я твой!.. Ваш с Кормаком... А ты, Стивен, мой... сейчас. Иди сюда! Гарри снова накрыл его рот своим и принялся остервенело сосаться, глотая восторженные стоны Стивена и выкрикивая в него свои. Но вскоре — тот вывернулся: — Я тоже хочу МакЛаггена! — Которого? — хором спросили они. — Тиберия! Выеби меня так же! — Нет, сейчас он ебёт меня... Да не просто ебёт, а жёстко насилует... Как свою вещь... — Неправда. — Правда-правда! — он снова захныкал, обессиленно склонив голову. — Ты меня пиздец как хочешь. А я хочу тебя. — Но если Стиви просит — то можно и поделиться. — Позже. Сейчас — я твой. — Так, Гарри. Не жадничай. — Я не жадничаю. Это твой хуище жадно хочет меня. — Прямо сейчас — он уже больше хочет Стиви. — Нет, он хочет засадить мне как следААА! — Не жадничай, я сказал. — М-м-м... Да, заставь меня реветь от твоего херАААА! — Гарри, я ведь реально могу тебя проучить как следует. — Проучи, дААААААА! — Я буду ускоряться, пока ты не скажешь, что хватит. — Не хвАААААА! БЛЯЯЯЯЯ! Несколько раз Гарри ещё пытался подзуживать Тиберия, чтобы тот ебал всё жёстче и жёстче. Вскоре он, стиснув зубы, уже, действительно, еле сдерживался, чтобы не зареветь. Наконец, он уже реально заплакал. Так, в слезах, не переставая ебать Стивена сам, он протерпел ещё с минуту. Но с очередным ускорением — всё-таки не выдержал, резко взвизгнув. И через несколько толчков — соскочил со столь желанного члена, вогнав свой в Стивена до упора, отчего с выпученными глазами взвизгнул уже он. А Гарри — пробормотал, скуля: — Всё-всё-всё! Хватит-хватит-хватит! — Прости, но ты сам меня вынудил, — с некоторой виной в голосе, но всё-таки твёрдо ответил старший МакЛагген. — Нет, это было... — он развернулся и уставился на воплотившуюся фотографию из прошлого совершенно обожающим взглядом, — просто прекрасно. И с этими словами, вытащив свой член из пассива, третьекурсник выпрямился, встал с растерзанного им красавца, развернулся и прижался к этому бесподобному самцу, сливаясь в поцелуе уже с ним. Тиберию такая реакция, видимо, пришлась по душе. Но, всё же, он вскоре отстранился: — Серьёзно, раз уж тут Стиви просит... — А ты еби его, а целуй — меня... — А мне что делать? — обратил на себя внимание Кормак. — Получается, Тиб вас обоих себе заграбастал. Не с ним же мне ебаться... — Зад я сейчас Стиви займу, а вот рот у него — свободен, — с хулиганской ухмылкой ответил дядя. — Ну всё-ё-ё тогда... — с предвкушающим злорадством в голосе протянул Кормак, одной ногой перешагивая через изголовье лежака и пристраиваясь у лица Стивена. — Пора тебя и в глотку тоже... — МакЛ... в смысле, Кормак, — виновато свёл брови тот. — Вы с Гарри — оба чистый секс, и я с вами всё терпеть готов... но... можно, не надо? Пожалуйста. Не в горло. — Ну а куда мне тогда? Мой хуй пока что — только Гарри порадовал. — А обязательно хуй? — Ну, можно поцеловаться недолго, но и по-настоящему тоже хочется... — Нет, в смысле... если мой рот твой зад отблагодарит — этого не хватит? — А, ну можно и так... — Кормак расплылся в их хулиганской МакЛаггеновской улыбке. — Получается, вы меня все сегодня отриммите... Ну, в смысле, кроме Тиба. Понятно, что он не... Короче, да. Только тогда пусть твой рот отблагодарит моё очко как следует! — А ты заставь меня, как Гарри. — Заставить вылизывать мне зад — вот этого сексуального мракоборца? — Да. Сам накажи этого твоего «продажного мракоборца 4»... если ты так не против. — «Грязного», а не «продажного»... хотя он там и продажный тоже. Ну если так — то ты у меня сейчас получишь... — он сдвинулся вперёд, усаживаясь Стивену на лицо. — За всех ваших расплатишься... — Расплатюфь, — с уже частично занятым ртом почти промычал он. — За все шесть частей, что уже вышли... И за все, что ещё выйдут... НА! Кормак со смаком вжался сверху, насаживаясь своим тугим сфинктером на яростно высунутый язык. Стивен — ожидаемо, вновь залился стонами... и взвыл, когда Тиберий осторожно, не спеша, но всё-таки вошёл в него. — Ты сам просил, — подзуживая, но всё же ласковым, правда отчего-то осипшим голосом практически прошептал Тиберий. — Чтобы я тебя трахнул... И я трахну, не сомневайся. — Ага, мы оба, — подхватил его племянник, вертя задом. — Мы с Кором только что Гарри до слёз выебали — и тебя выебем. — Ага. Так и не начал нас называть нормально, по имени — ну и ПОЛУЧАЙ тогда обоих МакЛаггенов, — он особенно сильно вжался на слове «получай», вызвав ожидаемую реакцию. — Да, мы с тобой этого капризного красавчика КАК СЛЕДУЕТ в два ствола натянем... ну, то есть, не в два ствола... но ты понял. — Ага. Пусть тогда моё очко этот хорошенький негодяй ублажает, а хуй — вон, Гарри сейчас продолжит обслуживать. Его ж от этого стояка — хрен оттащишь... — Солнце, а... — виновато отозвался тот, обнимая Тиберия за пояс и прильнув к его груди. — Можно я пока тут? — Да конечно можно. Значит, сам справлюсь... но очко он мне обслужит как следует! С грязными мракоборцами мы не церемонимся!.. Или они с нами... Да-а-а... вот так... — Блядь, какой же это кайф! — простонал Тиберий, запрокинув голову. — Тугой у него зад, да? — Да не в этом дело... это же Стиви... И мы с тобой его ещё и оба вдвоём ебём... В первый раз с ним — и сразу тебя вижу в деле... М-м-м... — он замер... а потом вздрогнул, когда язык Гарри коснулся его левого соска. — Нравится? — с довольной улыбкой ласково взглянул на него тот снизу вверх, не отрываясь от процесса. — Да с вами — всё нравится... — он снова немного напрягся, будто опомнившись. — В смысле, с тобой и Стиви... И Кор тут тоже присоединился... Вместе с вами — ещё и вижу его в деле... Вон, в какого кобеля он уже вырос! Вообще заебись. — Э! Сам ты кобель! Ни одной юбки не пропустил... — Да я с гордостью, Кор... Я с гордостью. — Ну... ну ладно.

***

Рука третьекурсника скользнула по стальным мускулам вниз, смакуя, как именно двигается Тиберий. Он всегда делает это столь пластично... С каждым толчком члена — он именно что извивается всем торсом, в противовес покачиваясь при этом грудью и широкими плечами взад-вперёд для сохранения баланса. Его движения тазом — не такие грубые и прямолинейные, как у Кормака, источающего чистую необузданную мощь, а более... более... нет, не грациозные. Это слово сюда совершенно не подходило. И не «более элегантные». Скорее... боллллл◀◀◀⏸⏪%s ▶ Прогноз демона эвристики:       Сообщение: "более гибкие" ⏯⏩▶▶▶ Скорее... более... да, пластичные. Никак иначе Гарри не мог это описать. Кажжжжж◀◀◀⏸⏪%s ▶ Сообщение демона эвристики:       Корректировка параметров прогнозов... ⏯⏩▶▶▶ ... да, пластичные. Никак иначе Гарри не мог это описать. Каждое своё «ебущее движение» Тиберий словно растягивал, своеобразно двигая тазом так, будто он тянет его вслед за извивающимся прессом, который, соответственно, безостановочно играл кубиками, выгибаясь то вперёд, то назад, пуская волны напрягающихся мышц одна за другой. И за этой игрой мускулов младший гриффиндорец следил, как завороженный, погладив этот восхитительный пресс и скользнув ещё ниже, чтобы взять в горсть шикарные яйца такого невероятного актива и начать их нежно мять. — А тебе — как я вижу, нравится, как мой болт в Стиви входит? — прозвучал довольный голос, и крепкая ладонь опустилась на голову третьекурсника, зарывшись в волосы и начав между делом не то поглаживать, не то массировать обросшую макушку. — Да... — опомнился тот от наваждения. — Всё нравится. Ты весь — просто чистый секс. Ну вот правда. — М-м-м... знаю... Стараюсь следить за собой... Но спасибо... Да, мне так нравится. Мни их. — Какие они у тебя мощные... как и всё остальное... — с нескрываемым обожанием восхитился третьекурсник. — Тоже знаю. И тоже спасибо... Ты же там поцеловаться хотел? Иди сюда...

💕💕💕

Он наклонился к Гарри и накрыл его губы своими. Не так властно, как это делает Кормак — но тоже чётко давая понять, кто тут альфа-самец, не допускающий никаких возражений. Бесконечно сладкий поцелуй продолжался под пыхтение Кормака и стоны Стивена — жалобные, но, несомненно, довольные. Наконец, Гарри сам слегка подался назад — и Тиберий ослабил хватку, выпуская его, хоть и продолжил рыться пальцами в его волосах. — Ты так шикарно целуешься, — довольно протянул парень Кормака, глядя в небесно-голубые глаза и невольно облизнув нижнюю губу, а потом прикусив её. — Так... Так... даже не знаю, как описать. Так классно. — И тоже знаю, — усмехнулся Тиберий. — И тоже спасибо. Приятно. — А давай снова «паровозиком»? Теперь я тебя трахну. — Предложение заманчивое, — он поиграл бровями, — но я больше актив... — он снова взглянул Гарри в глаза, пытаясь оценить, насколько того устраивает, что их сегодняшний секс будет не совсем равноправным. — Или совсем неймётся? — Да если не хочешь — то обойдусь. — Спасибо за понимание... Но если тебе не хватает внимания — то отсосать тебе — это можно... Или — во! — у него округлились брови от пришедшей идеи. — Давай, садись на хуй этого оболтуса. Полюбуюсь, как теперь он тебя разъебёт. Сразу после меня. Пока он ещё и продолжит использовать рот Стиви своей жопой. А потом я наклонюсь — и он тебя продолжит в зад драть, а ты меня — начнёшь в рот... помягче, конечно... А хотя... твой — может, так же жёстко заглотить попробую. — Тут — это... — смущённо перебил его третьекурсник. — Я его член вообще только сегодня впервые принял. И то — еле выдержал. Я уже больше не планировал. А теперь — ещё и ты меня натянул. Так внезапно... но мне понравилось. Не отказываться же, когда ты так нагло вошёл! — у него глаза аж заблестели от счастья. — Но мне уже точно хватит. — Оу... как мило. То есть, ты уже не хотел, но специально для меня сделал исключение? — Ну... типа того. Как тут устоять? — Да, теперь понимаю, что Кор имел в виду когда писал, что ты вот так умеешь, — Тиберий закивал с пониманием, ещё раз окидывая младшего гриффиндорца не то оценивающим, не то жадно пожирающим взглядом, хотя сам Гарри — не понял, что тот имеет в виду. — Вы там о чём сюсюкаетесь? — подал слегка раздражённый голос сам Кормак. — Да, говорю, у тебя губа — не дура!.. Кое в чём — получается, даже Скитер была права: такого тихого совратителя себе захапал!.. Перед которым — вот уж точно, хрен устоишь, — на последних словах он игриво поиграл бровями, снова встретившись взглядом с Гарри. — Это дааа... — с самодовольным видом протянул его племянник, горделиво выпрямив спину. — Он у меня такой... — и, помедлив, добавил, с едва проскользнувшим смущением в голосе. — Но сегодня — он у НАС такой. С тобой — мне поделиться не жалко... даже приятно... А особенно — что мы его с тобой вдвоём. Это было — вообще заебись. — И я благодарен. Спасибо. Вот прям... без пиздежа, — последние два слова он произнёс особенно твёрдым голосом, вкрадчиво заглянув в глаза племяннику, и снова повернулся к Гарри. — А тебе — особенно. За то, что на это всё согласился, — он наклонился и шепнул Гарри на ухо. — И зельем поделился. И Стиви уговорил. Я это не забуду. Без пиз... в смысле, честно. От самого сердца. — Да я и сам доволен результатом, — он наградил Тиберия благоговейным взглядом, выразив отдельный комплимент его причиндалам, слегка сжав их чуть сильнее, а пальцами — с нажимом помассировав промежность под ними. — М-м-м... — тот от удовольствия снова запрокинул голову, будто специально хвастаясь своей крепкой шеей, а опустив — уставился в чарующе зелёные глаза. — Понравился я тебе времён моего студенчества, да? — Ну так ещё бы! — То есть, со мной обычным — ты бы не стал? — Конечно, стал бы! Я на тебя ещё вчера — чуть не набросился. — Да ну? Не припомню такого, — он недоверчиво изогнул бровь, не переставая при этом смотреть ему в глаза и ритмично насаживать скулящего Стивена, пока Гари, тоже поддерживая визуальный контакт, отпустил его яйца и принялся снова гладить пресс. — Где это? Мы ж там только парой фраз перебросились. А потом — я всю встречу Аври усмирял. — Ну... там. Потом. У входа в Большой Зал. Я там еле удержался. Ещё чуть-чуть — и затащил бы тебя за ту статую, чтобы прямо там тебе отсосать. — Правда? — Ага. Я там уже придумывал, под каким бы поводом тебя туда увести. Представлял, как ты охуеешь, когда я просто быстро опущусь на колени, стащу с тебя штаны и сразу возьму твой хер в рот. Ты испуганно дёрнешься, а я — обхвачу тебя за зад и не отпущу. Ты замрёшь и растеряешься — но тебе ничего не останется, кроме как оттрахать меня в рот. Не выходить же оттуда со спущенными штанами и мной, повисшем у тебя на поясе. Привлечёшь больно много внимания. Плюс... я надеялся, что в процессе тебе понравится. А сегодня, когда ты полуголый из душа выглянул... знал бы ты, что там у меня в голове творилось. — После таких красочных описаний — я бы не прочь узнать, в подробностях, — игриво ухмыльнулся тот. — Да... там... уже совсем неприличное. — А вот это — типа, приличное было? — усмехнулся блондин. — И там, за статуей Архитектора — я бы не растерялся. Я бы после такого — сам тебе за затылок вцепился. У меня ведь там — и без этого чуть на тебя стояк не вскочил. Тем более, я был, считай, только что из душа: мы же на люди вышли. Так что не растерялся бы — это точно. Лишь любовался бы тем, как мой болт в твои аппетитные губы входит. Там же угол-то укромный — но светлый, всё прекрасно видно. — Ты так хорошо Хогвартс до сих пор помнишь? — Ну... вроде того. Плюс, я там однажды как раз кое-кого в рот ебал. Из Когтеврана. Местечко — реально шикарное. — М-м-м, — он расплылся в игривой улыбке. — И кого? Красивый, я так полагаю? — КрасивАЯ. Девушка. Но ты просил без деталей... — Тогда да. Без деталей... А мы там с Кормаком впервые поцеловались... Ну, по-настоящему. — Хм... даже так? Да, не худшее место для романтики. — Короче, я с чего начал-то... Ты нынешний — тоже ведь отвал бошки. Надеюсь, мы с тобой и без зелья тоже поебёмся. — Даже так? Ловлю на слове. А пока... если на член Кора не хочешь — может, хоть я тебе просто так отсосу? Выражу благодарность. — А ты хочешь её выразить? — на сей раз, поиграл бровями уже Гарри. — Ну ещё бы! Есть за что, — он снова наклонился и шепнул на ухо. — Хотя бы за то, что позволил мне попробовать... наш новый маленький секрет с твоими очаровательными глазками. — У тебя... у вас обоих — тоже глаза пиздец какие красивые. И раз хочешь отблагодарить... Тогда... может, всё-таки дашь себя тоже трахнуть? — Гарри, ну... ты же меня без ножа режешь. Как тут отказать... Но — блин... — Не-не-не, — смутился тот. — Если тебе анал настолько неприятен — то ладно. Он призадумался, прикусив губу. «Чисто актив, значит... Как Теренс. Хоть и не такой зверь — и слава Мерлину, с таким-то хозяйством! Что бы тогда... Что мне ещё хотелось бы с Теренсом...» — Слууушай, — протянул он. — А можно, я тогда хоть полюбуюсь на твой зад, пока ты так увлечённо ебёшь эту тесную жопу? — О дааа, у Стиви она пиздец тесная. На моём хуе — так точно! У меня же он потолще твоего будет. Мне — ты даже не представляешь, как Стиви его сдавливает. Вообще заебись, как этот красавчик меня не пускает себе в анал, а я всё равно — ВОТ — ТАК! — загоняю аж до самых яиц. Да ведь, Стиви? Сам — тоже тащишься, как я погляжу? Его ровесник лишь что-то промямлил в жопу Кормаку сквозь жалобные стоны, а Гарри повторил вопрос: — Ну так что? Можно сзади полюбоваться? Прямо-таки в упор. — Пффф... — усмехнулся тот. — Нашёл, о чём спрашивать. Любуйся, конечно. — Нет, в смысле, совсем в упор. Почти утыкаясь носом, когда ты член максимально вытаскиваешь. Я там тебе мешать не буду? — А, ты так хочешь? Ну тоже можно. Немного сбавлю обороты, чтобы копчиком тебе не заехать. Можешь меня и полноценно отриммить там ещё разок. Не откажусь. — Нет, не надо сбавлять. Еби точно так же, как следует растягивая эту тугую дырку. Это ведь — самое смачное! — Тогда что от меня-то требуется? — Ничего. Я хочу просто смотреть. Но совсем в упор. Как ты мне прямо в лицо похабно выставляешь свою раскрытую жопу, пока сам в Стивена наяриваешь от души. — Так... там же самое главное — вот это, — он указал вниз — на то, как его болтяра входит в стискивающий его анал, — я тебе буду загораживать. Там, как раз, только мои раздвинутые булки — да, разве что, яйца внизу болтаются. — Вот именно! О чём и говорю. Охуенный же вид! Пиздец какой развратный. Будто ты специально мне прямо в рожу свой анал выпячиваешь, вот так похабно позируя. И травя душу тем, что не разрешаешь его ебать. Какой он там аппетитный, заманчивый — но такой недоступный, и при этом всё равно вот так вульгарно выставленный напоказ. — Так вот оно что... Гарри, слушай... ну надо как-то уметь принимать отказы. А вот так исподтишка уламывать меня на то, чтобы я всё-таки дал тебе в зад — и типа, вроде, даже сам предложил, не устояв после таких комплиментов моей жопе — это уже подло. — Не-не! Я без задних мыслей. Буквально, хочу просто полюбоваться на этот охуенный ракурс. У тебя жопа — реально же, ебануться какая аппетитная! Особенно когда вот так выёбисто раскрытая в этой позе... и так сексуально напрягающаяся, пока ты ебёшь кого-то третьего. Просто не хотелось бы тебе там мешаться — вон как увлечённо ты в Стивена засаживаешь своего красавца на всю длину. — А.... Ну... тогда — странновато, конечно. Но ладно. Мы тут втроём — получается, все вместе, а ты — как-то особняком. — Не особняком. Просто передышка... ну и я подрочу на тебя, разумеется. — М-м-м, — Тиберий снова запрокинул голову, ускорившись членом. — Дрочить он хочет на то, как я у него под носом Стиви ебу... ещё и любуясь в упор на моё «недоступное» очко, специально выставленное прямо в его симпатичную мордашку, которое ему, понимаете ли, душу травит одним своим видом... — и, вернувшись к прежнему темпу, добавил чуть громче. — Кор, я у тебя, и правда, его уведу, если проебёшь. Вот серьёзно. Так что не проеби! — Да без тебя знаю!.. И не проебу... А если и проебу — хрен ты его уведёшь. У тебя же терпения не хватит с одним и тем же парнем постоянно трахаться. — С таким — может, и хватит. Тем более, раз он не против настолько свободных отношений. Гарри оглянулся на бойфренда и увидел, как тот на миг напрягся. Но, видимо, оценив ситуацию, махнул рукой: — Не, не хватит. Максимум, на неделю. — Ну тебя же он остепенил. Вот и меня — может, тоже. — Так, Тиб! Закрыли тему! Не хочу сейчас на тебя злиться. Такой кайф — а ты портишь! — Короче, не проеби. А ты, — он повернулся к Гарри. — Делай там всё, что хочешь... Ну, кроме... ну ты понял. С трудом отлипнув от жаркого торса, невообразимо приятно напрягавшегося всё это время с каждым движением, словно Тиберий специально выделывается перед парнем своей фигурой древнегреческого бога — Гарри обошёл их сзади и опустился на колени.

💕💕💕

Зрелище было — просто неповторимое. Внушительных размеров яйца Тиберия болтались с каждым движением — несмотря на мошонку — нет, не отвисшую вниз, как бывает у некоторых, а довольно подтянутую, сжатую изо всех сил, но всё равно просто неспособную держать эти массивные шары плотно к телу. Она тянулась к мощному стволу, вошедшему в уже порядком расслабленный анал, но всё равно туго сжимающий столь внушительную толщину. Вокруг бедного сфинктера, растянутого на этой дубине, как кольцо презерватива двумя, а то и тремя размерами меньше, было шикарное обрамление в виде спортивного зада, кожа на котором была столь же натянута, сколь и сам анус, от него к ягодицам — благодаря тому, как широко Стивен расставил колени в стороны. Когда Тиберий только начинал его ебать — тот после Гарри так и лежал на спине, ублажая языком очко Кормака, севшего ему на лицо. Но где-то в процессе, пока младший гриффиндорец с пуффендуйцем рассыпа́лись в комплиментах друг другу — Стивен и Кормак сменили позу. Первый — встал раком на четвереньки, а второй — повернулся к нему своей мускулистой жопой, наклонившись вперёд на полусогнутых ногах, вполоборота развернувшись своей широкой грудью и с силой утапливая того себе в зад. А также — с упоением глядя на это сверху, ловя обожающий взгляд мракоборца и второй рукой надрачивая себе. Гарри проморгал, когда именно это произошло, увлечённый стальным прессом старшего блондина, его обворожительным голубым взглядом и просто крышесносной похотливой ухмылкой, озорной и по-хулигански игривой, с едва заметным хищным оскалом белоснежных зубов. Тем не менее, когда третьекурсник игрался с яйцами Тиберия — Стивен уже сменил позу, но ещё стоял раком. Однако, то ли сам, желая раздвинуть зад пошире, то ли оттого, как высокий мускулистый актив опустился в процессе, пока целовался с Гарри — но сейчас Стивен почти лежал своим хозяйством на белых деревяшках, разъехавшись коленями в стороны в чём-то на грани шпагата. Не в прямом смысле, но почти. От реального шпагата его отделяло лишь то, что он немного согнул ноги на себя. Но именно что лишь «немного»: его колени были чуть выше уровня пояса, где-то в районе нижних рёбер. И его причиндалы именно что почти касались лежака, но всё-таки оставались в воздухе, позволяя Гарри, опустившемуся на колени позади них, видеть, как у Стивена покачивается хер, от которого упавшей на деревяшку блестящей каплей тянулась свисающая нить смазки. Которая, похоже, уже давненько проступила — от неимоверного возбуждения, видимого по твёрдости его члена невооружённым глазом даже с этого ракурса. Но ещё больше, чем стальной стояк Стивена — внимание приковывали к себе его яйца. Напряжённые и вжатые в тело, то и дело сжимающиеся ещё сильнее с особо рьяными толчками Тиберия. В такой позе этот аппетитный зад был максимально раскрыт для бескомпромиссного вторжения этой голодной елды. Однако, задница была не просто раскрыта, но ягодицы всё-таки сжимались сверху, над мощным тараном, стискивая его, хоть и не мешая ему ломиться внутрь. Поэтому Тиберий, с каждым движением шлёпаясь о настолько крепкую жопу мракоборца, что ему любой обзавидуется — пускал по двум напряжённым мышцам короткую волну, которая была совершенно отчётливой в начале, давая понять, с каким смаком блондин неторопливо, но всё-таки вколачивает в него эту сва́ю. Тем не менее, волна столь же стремительно угасала — подчёркивая, насколько этот зад подтянутый, насколько спортивному парню он принадлежит, насколько силён этот пассив, ни в чём не уступающий активу — а, верноятно, как настоящий мракоборец ещё и превосходящий его — и что Тиберий ебёт этого бойца Министерства лишь потому, что тот сам подставил свой несчастный анал под этот мощный хуище, добровольно дав свою жопу на растерзание этой нежной, заботливой и аккуратной, но всё-таки оглоблей. Но Стивен не просто позволил себя ебать. Он сам упивался процессом. Даже если игнорировать его почти скулящие, но чертовски довольные стоны — это было попросту видно. По тому, как он то и дело напрягал ягодицы... и свой анус, стискивая член Тиберия так, что Гарри видел, как эта мощная дубина сужается в том самом месте, где её туго обхватывает неистово растянутое, но напряжённое с силой очко. То, как Стивен балдел — было видно и по тому, как он двигался навстречу. И — особенно — по тому, как он выставил свой зад, изогнув поясницу, чтобы блондину было входить в него удобнее, а значит — чтобы он мог входить глубже. Но самый смак был даже не в этом. А в том, как великолепно смотрелась задница самого Тиберия. Расставив ноги вокруг лежака, широко разведя колени в стороны и вынужденно присев, он тоже раскрыл свою жопу во всём великолепии. Мускулистую и столь недоступную для проникновения, но чертовски аппетитную жопу чистого актива. Его мощные бёдра, кажется, были в постоянном напряжении, вообще не расслабляясь — Гарри удостоверился в том, насколько они стальные, скользнув по ним руками, пока старший МакЛагген, увлечённый процессом, качался коленями, то разводя их ещё шире, то сводя обратно. И завершало сие великолепие — его очко. Такое нежное и уязвимое, но, как и весь остальной его обладатель — напряжённое, крепко сжатое, так и манящее, чтобы вонзить в него свой язык... и не только. Уже хорошенько отриммленное сегодня, но всё ещё такое запретное. Даже судя по виду — если не совсем девственное, то, по крайней мере, недосягаемое почти для любого члена. Гарри и сам уже как следует насладился этим тугим аналом, с упоением пихая в него свой язык и смакуя, как тот ему сопротивляется, но лишь теперь он смог как следует рассмотреть этот зад — и то, что он увидел, ему особенно понравилось. У бесподобного блондина — в целом на теле почти не было волос. Лишь на ногах. И совсем чуть-чуть — на предплечьях, начинаясь чуть выше запястья и даже не доходя до локтя. В остальном — лишь гладкая бархатная кожа. Но теперь — Гарри увидел, что даже там, промеж ягодиц — нет и следа от волосков. Так, словно их не тщательно сбрили, а их там никогда и не было. То ли, и правда, просто от рождения: у них — у МакЛаггенов — ещё ведь много в чём шикарная генетика. То ли такой мастер ухода за собой знал, как можно добиться такого результата искусственно. Но впечатление это производило совершенно неизгладимое. Такой зад, такие яйца и такой хуй — само собой, хотелось ублажить своим ртом: такая нежная, бархатистая кожа просто приятно чувствовалась на языке. Даже лобок — и тот у Тиберия был хоть и не совсем лысым, но очень коротко стриженным, «под ёжик», что с его золотистым цветом волос вызывало неудержимое желание даже этот волосатый лобок — облизать. Тем более — с учётом того, как аппетитно вели к нему выразительные косые мышцы живота, направляющие взгляд и будто указывающие: «давай сюда, тут — самое приятное». А сзади, под стать им — красовались мощные ягодицы, которые, то и дело напрягаясь, формировали сексуальные ямочки по бокам — даже несмотря на то, что Тиберий, устав стоять так неудобно, не переставя ебать, вскоре просто по одной поднял ноги, вставая на этом лежаке на корточки, опуская свой зад на пятки и оттого разводя колени ещё шире... и раздвигая свою жопу тоже — прямо в лицо Гарри: то ли специально, то ли просто не заметив. Пару минут парень со шрамом жадно упивался этим зрелищем, яростно себе надрачивая и борясь с желанием снова вернуться к риммингу, ведь вот так, пока этот красавец ебёт второго красавца, это будет неудобно для всех. Для Гарри — тем что, желанный анал будет постоянно отдаляться. А для Тиберия и Стивена — тем, что активу придётся замедлиться, чего явно не хотелось ни одному из них. Но желание присоединиться — всё же росло. И вот, каскадным водопадом прорвав сознание, в фантазию гриффиндорца ворвался один образ, которому он, уже не в силах сопротивляться, просто поддался.

💕💕💕

Не отрывая взгляда, Гарри перевернулся, ложась лопатками на широкое деревянное сиденье, собранное из белых поперечных реек. А потом — продвинулся выше, приближаясь к самому эпицентру страсти... нет, не просто страсти. Чистой, незамутнённой похоти. Необузданной животной ёбли. Крупным планом прямо перед глазами Гарри болтались яйца богоподобно прекрасного актива, а чуть выше — гриффиндорец в упор видел, как феноменальное мужское достоинство Тиберия, от возбуждения твёрдое до безобразия, вторгается в нежный анал Стивена. Не до конца понимая, чего именно он хочет, третьекурсник запрокинул голову и приподнялся на лопатках, поднимая свой подбородок. Он высунул язык и попробовал снова начать риммить манящий анал актива, но тот для этого двигался слишком интенсивно. Почувствовав это, Тиберий замедлился: — М-м-м, всё-таки, не удержался? Нравится моя жопа? — Она у тебя охуеть какая аппетитная! — на одном дыхании выпалил Гарри. — Снова хочешь её отриммить? Ну давай-давай... — подзуживающим тоном протянул он, усаживаясь на корточках ещё ниже, и тем самым раздвигая свою жопу собственными пятками ещё сильнее. — Хочу, да... — Гарри уже потянулся снова. — Или нет. Не хочу вам мешать. Мне нравится, как ты его жаришь. — М-м-м... «жаришь»... Гарри, как ты умудряешься вечно выбирать такие формулировочки? — Какие — «такие»? — Не знаю. Вот такие. Такие возбуждающие. — Ну а как ещё, если не жаришь? Такой охуенный блядун — либо жарит, либо насилует, либо долбит... но уж явно не просто ебёт. — Бляяя... Ну вот, опять. Что ни слово... «Охуенный блядун» — вот, вроде, и на хуй послал, а у меня член только крепче. — Так заебись же, что крепче! Пусть вообще озвереет. Я полюбуюсь. — Ебааать... член — «озвереет». — Хм... Да, странно звучит в отношении тебя. У тебя — не член. У тебя — ХУИЩЕ. А то — и вовсе, здоровенный ХУИЛО. Дрын. Елдак. Но явно не какой-то там «член». — Ты специально, что ли? — Что? — Что-что... И Кора, похоже, тоже научил так выражаться. — Да я... не знаю. Не специально. Тебе не нравится? — Ещё как нравится! Но я от таких разговоров — как бы не кончил раньше времени. — Ну... ну прости. — Ещё и извиняется... — он тяжело вздохнул. — Чёрт, почему ж ты родился настолько позже меня... Я б с тобой в Хогвартсе... Ну да ладно. Короче, займи, пожалуйста, свой очаровательно грязный, но такой милый рот. А то я реально сейчас тут кончу. А я ещё не хочу. — Я... Я не знаю как, чтобы вам не мешать... Он сменил фокус своего внимания и высунул язык, наслаждаясь тем, как по нему скользят эти завораживающие яйца — но и они промелькивали туда-сюда слишком быстро, оставив его высунутый язык просто так торчать в воздухе без дела львиную долю времени. И вот, идея, зародившаяся в его голове чуть ранее — наконец-то достигла сознания.

💕💕💕

— Тиберий, а... ничего, если ты на меня сядешь? — На тебя? Я же тут Стиви ебу. И отрываться не хочу. Тяжело будет продолжать, чтобы тебя самым... как бы сказать... проникновением за лицо не задеть. — А ты — именно что, задень. Оба прижмитесь к лицу. Прямо вот этим местом. Как раз, самым проникновением. Я этого и хочу. Еби его — на мне. Полноценно. Будто ты сразу и его ебёшь по полной, и мне в рожу выпячиваешь это. Прямо то, как загоняешь ему в очко свою дубину. — Бляяя... Как же ты... Тогда да, я — за. Стиви, ты не против? — М? — жалобно простонал голос, грубо утопленный глубоко в недры мускулистой жопы второго МакЛаггена. — Что он там не против? — раздражённо отозвался Кормак. — Тиб, ну имей совесть! Ты и так уже обоих заграбастал. Дай мне хоть его рот, а то... — Да не собираюсь я у тебя его отнимать! Разворчался, блин... Тиберий окончательно лёг на Стивена — Гарри понял это по слегка изогнувшейся промежности, свидетельствующей о том, как он сам выставил зад. И, судя по всему, актив что-то прошептал на ухо своему пассиву, продолжая плавно, но достаточно быстро и бескомпромиссно загонять в него свой массивный хер... Услышав этот шёпот на ушко, тот блаженно простонал таким голосом, будто вот-вот заплачет, и первым развёл колени ещё шире, ложась пахом на Гарри и прижимая свои яйца к его лбу. За ним последовал и Тиберий... тоже простонав, когда он, лёжа на парне, которого давно вожделел всем сердцем — или, по крайней мере, хуем — и не переставая амплитудно наяривать в его анал, вдобавок, начал при этом скользить своим бесстыжим хером по лицу третьекурсника, то и дело — ещё и касаясь яйцами его высунутого языка. — А можно... — осторожно раздалось снизу. — Можно... вместо смазки — то масло? Оно для анала годится? — Годится. Ещё и заживляющим эффектом обладает, а кое-кому — это ой как не помешает, — он перешёл на шёпот, который Гарри на этот раз, тем не менее, расслышал. — Ты ж моя прелесть, ну и нахуя ты столько времени ломался? Заебись же нам с тобой! — МММ! — тот что-то злобно буркнул в зад Кормаку и попробовал вывернуться, но тот пресёк попытки. — Так! Потом разборки устроите. Сейчас — кому сказал «лизать ГЛУБже!» — судя по голосу, Кормак с силой впечатал того себе в зад, и Стивен снова громко умоляюще простонал. Тиберию потребовалось выпрямиться и максимально отстраниться, хоть и не вытаскивая член — чтобы вытереть остатки обычной смазки с себя, Стивена и Гарри — и вместо неё добавить массажного масла. Но уже через несколько секунд он снова лёг на мракоборца сверху и вернулся к процессу, продолжая что-то нашёптывать тому на ухо, от чего Стивен уже лишь довольно мычал. — А... — снова подал голос Гарри. — Можете опуститься до конца? Прямо лягте на меня оба. Стивен проскулил уже просто дрожащим голосом, окончательно расслабляясь и полноценно ложась всем, что ниже уровня рёбер: в основном — на деревянные рейки, но своими яйцами и промежностью — на лицо гриффиндорцу. — А ты нас обоих-то — выдержишь? — усомнился Тиберий. — Я же тяжёлый. — Выдержу. Вы ведь только тазом на мне будете. — Ну как знаешь... — хозяин этой обители последовал примеру его пассива и продолжил движения. После нескольких толчков Гарри снова попросил, уже виноватым голосом — оттого, что их отвлекает: — А хотя... Можешь сесть, как раньше? Ты приподнялся — твой шикарный хер теперь меня почти не касается. — «Шикарный хер»... — он тяжело вздохнул. — Вообще, мне тут на Стиви понравилось лежать. Но ради такого... Он выпрямился. — И сядь, — поспешил добавить Гарри. — Прямо сядь на меня. — Так? — он немного опустился. — Нет, ниже. Как когда ты мне жопу в рот пихал. — «Жопу в рот пихал»... твою мать! У тебя реально талант... С удовольствием, — он буквально расселся промежностью на лице третьекрусника. — Тем более, если этот рот не заткнуть — мы все тут сейчас кончим раньше времени. — Он у меня такой, да, — довольно поддакнул Кормак. — Да сам уже понял, что такой... И... не пойми превратно, но, Кор, жопа у тебя — огонь. Даже немного завидую Стиви. — Мммгмм, — донеслось оттуда довольное согласие. — У тебя тоже, — смущённо согласился Кормак, ненадолго замерев от таких откровений. — И тоже не пойми превратно... Я — это... чисто эстетически. — Да-да, я тоже... само собой, — он ненадолго замешкался — и обратился вниз, явно желая сменить тему. — Ну что, Гарри? Продолжаем? — У-у-у-угу, — довольно протянул тот, чьё лицо никто не видел, но все остальные по голосу и так догадались, как он там расплылся в улыбке от предвкушения.

💕💕💕

Мощный елдон продолжил наяривать в растянутый анал, то и дело сжимающийся на нём — то ли рефлекторно, то ли специально — скользя по симпатичной мордашке крышесносно развратного гриффиндорца. Да не просто скользя, а с силой прижимаясь и стволом члена, и яйцами, и промежностью к физиономии, счастливой донельзя. Правда, обладатель этой физиономии даже не догадывался, что не меньшее блаженство застыло на лице актива, с упоением представляющего, как он там бесстыже тычет Гарри его невинной мордашкой в то самое место, где он своим наглым хером входит в тесный анал Стиви. Кроме этого — Тиберий был всецело сосредоточен разве что на удовольствии от языка Гарри, который с каждым движением успевал дотянуться до его собственного ануса и — пускай, лишь самым кончиком — но всё-таки протиснуться внутрь, лаская Тиберия своей обворожительной физиономией со всех сторон: от са́мого его члена — даже самого́ по себе весьма немаленького — и вплоть до задницы, в са́мой её глубине. Главный пассив этой позиции тоже упивался тем, как все трое — по его мнению, ублажали его одного: и старый знакомый, эротические фантазии о котором не раз посещали нынешнего мракоборца еще даже со времён школы, до их первой встречи вживую, а уж тем более — после. Красавец-блондин, который, к тому же, ещё и предстал сегодня в обличии молодого себя, явно зная, от чего Стивен напрочь теряет голову. И его племянничек, успевший вырасти за это время в отборного ёбаря — под стать МакЛ... то есть, Тиберию — в самого настоящего кобелину, сносящего крышу своей животной необузданностью, уже еле сдерживающийся, чтобы просто не развернуться и не засадить это своё бревно со всей дури, игнорируя, что там пасив хочет, а что — не хочет. И, уж тем более, Гарри Поттер, оказавшийся одновременно и самым порядочным парнем, которого Стивен когда-либо встречал, и при этом самым «плохим мальчиком», старательно утыкающимся сейчас в яйца мракоборца, пока главный блядун Британии ебёт его балдеющую дырку ПРЯМО НА лице этого молодого развратника, ещё и с нажимом вдавливая их обоих туда, чтобы прижать очко, растянутое на этой дубине, тем самым местом, где она в него входит. А Кормак... Кормак просто не мог поверить в то, что это свершилось. До сих пор переосмысливая, как именно он теперь относится к своему дяде — он был безмерно благодарен Гарри за то, что тот помог ему устроить — это. Такую групповуху, в которой он не просто отрывался по полной ещё с одним ОХУИТЕЛЬНЫМ красавцем помимо Гарри, но ещё и с самим Тибом... несколько раз оказавшимся даже очень близко. Совсем близко. Почти что СЛИШКОМ близко. А пару раз — и не «почти». Сегодня, благодаря тому, как естественно и непринуждённо Гарри всё устроил, он безопасно для себя даже смог дотронуться до члена Тиба... в том числе, собственным членом. Самой головкой — к его, когда они тыкались хуями в яйца этому шикарному мракоборцу на лице Гарри... Когда Кормак незаметно просунул собственный хуй чуть сильнее под хуй Стивена — а Тиб, увлечённый процессом, даже этого не заметил. «Бляяя... Похоже, в патронусе правда. Я реально хочу, чтобы Тиб меня трахнул... Нет, чтобы ВЫЕБАЛ, как он умеет... Чёрт. Ну почему у меня такие нездоровые желания?.. Но, малыш, спасибо. Спасибо, что позволил состояться вот этому. Это — видимо, самое близкое из того, что хоть сколько-то похоже на мои фантазии, но при этом реально... Особенно когда Тиб сейчас, пока что-то там шептал Стивену, чуть сам мне в жопу не уткнулся... Надеюсь, он там не заметил, как я ещё сильнее прижался... Его лицо было всего в нескольких сантиметрах... Боже... Спасибо, малыш. Я тебя потом отблагодарю — как скажешь. И спасибо, что познакомил с вот этим героем порнухи... Хм... Который, похоже, опять там специально расслабился. Ну ничего, мы сейчас кое-какую хитрую симпатичную морду кое-куда КАААААК ВДАВИМ!»

***

После минут двадцати непередаваемого кайфа — Стивен кое-как вывернулся из стальной хватки младшего МакЛаггена. Издав пару протяжных умоляющих стонов, он со сбивчивым дыханием едва ли не проскулил дрожащим голосом: — Мак... МакЛагген... я сейчас... в смысле... Тиберий... я так... уже скоро кончу... — Ммм... это просто высшая похвала! Ну давай ускоримся... — Нет... я не... — В СМЫСЛЕ «ускоримся»? — с наездом развернулся Кормак. — А я? Моя очередь? — Да... вот это... — простонал пассив. — Кор, ну он уже почти! Не обламывай кайф! — Не почти... ещё не почти... Мак... Тиберий... пожалуйста... — Блин, — сквозь зубы буркнул старший блондин, неохотно остановившись. — Ну как тут откажешь, когда таким голосом... Но, Стиви! — он пригрозил тому пальцем, хотя тот, понятное дело, не мог видеть, что там у него за спиной. — Мы с тобой ещё замутим! И только попробуй мне отнекиваться... — Да какой «отнекиваться»! Я тебя урою, если это только на один раз было, и ты меня потом продинамишь, как своих обычных! — Не продинамлю... И ловлю на слове!.. Ну ладно тогда. С этими словами он неохотно достал пульсирующий от возбуждения елдак, взявшись за него, но, от греха подальше — чтобы не кончить раньше времени самому — воздерживаясь от дрочки... явно не готовый к тому, что один голодный язык вдруг с агрессивным нажимом жадно пройдётся по нему от самого очка до кончика члена — прямо поверх пальцев. — Гарри, стоп-стоп-стоп! Мне прерваться надо. — Ну блиииин... — недовольно протянул тот, но, всё-таки, отступил. — Фуууууух... — с невыразимым облегчением выдохнул мракоборец. — Ебааааать... Давно у меня так не было... аж ноги трясутся. — А это ты ещё моего красавца так и не опробовал, — горделиво выпрямился Кормак, выставляя напоказ своё богатство. — Да сейчас-сейчас... нетерпеливый ты наш. — В смысле — «нетерпеливый»? Я, блин, дольше всех ждал! — Не заводись... доминант ненасытный. Сейчас всё будет... Ебать... Я в ахуе просто... Парни, вы все... это что-то с чем-то! — Тебе долго передышка нужна? А то мы пока, может, с Гарри... — Да не нужна. Сейчас. Только позу сменим... Вот ведь... Лишь бы этот дрын кому-то присунуть... ты просто супер. Ты — особенно супер... Фух. Пошли. Он, напоследок повозив яйцами и членом по лицу Гарри и издав от этого куда более мягкий, протяжный стон, чем раньше — встал с лежака и подошёл к краю бассейна. Взглянув на воду, Стивен задумчиво простоял несколько секунд и обернулся к хозяину, указывая вниз: — Там насколько глубоко? — Неглубоко. Где-то по грудь. Нормально. А что? — А есть, где ещё мельче? — Есть. — Где? — Стиви, ты скажи, что ты хочешь. — Хочу найти место, где смогу стоять на дне, согнувшись на край. — Сейчас будет. Тиберий развернулся, подошёл к границе между матовой плиткой и травой — и наклонился к своему полотенцу, из складок которого достал палочку. Потом подошёл к краю бассейна, обнял Стивена за плечи и, поцеловав того в щёку, сам указал вниз: — Залезай. — Куда именно? Где такая глубина? — Сейчас везде будет. Где хочешь — там и залезай. — Тогда... — он оглянулся по сторонам. — Давайте в самый центр? Он указал на середину левого бордюра, метрах в десяти-пятнадцати от дома, то есть от того края, где они располагались всё это время. Гарри с Кормаком переглянулись и пожали плечами. — Без разницы, — ответил блондин за обоих. Стивен кивнул, сдержанно улыбнувшись — похоже, это было самой яркой эмоцией, которое было в состоянии выразить его лицо. По крайней мере, до того, как его обладателя снова начнут жёстко драть в зад. Он наклонился, взяв две склянки — со смазкой и массажным маслом — и направился к желанному месту. Остальные последовали за ним. Достигнув нужной точки — он, не то спрашивая разрешения на этакую прихоть, не то оправдываясь — зажато приподнял плечи и добавил: — Типа мы реально на природе. Посреди поля. Круто же. — Рад, что тебе моя новая обстановка понравилась, — улыбнулся Тиберий. — А теперь — залезай. Тот опустился на корточки и, свесив ноги в бассейн, слегка оттолкнувшись руками, погрузился в воду. По инерции окунувшись с головой и вынырнув, он встал на дно. Уровень воды был ему почти по подбородок. Увидев это, Тиберий направил палочку на бассейн и сосредоточенно нахмурился. Дно, похоже, пришло в движение. Стивен, стоя на одном месте, начал медленно подниматься. Вскоре он поднялся настолько, что уровень воды стал ему уже по пояс. А ещё через несколько секунд — невысокие волны оказались аккурат на том уровне, чтобы касаться промежности парня, и дно остановилось. Тиберий убрал палочку, ехидно усмехнувшись. — Будет теребить тебе яйки, чтобы стонал погромче. Тот — слегка насупившись, недовольно наклонил голову набок: — Придуриваешься? — А что, нельзя? Мы тут, как бы, веселимся. — Да нет... — он сдержанно улыбнулся. — Ты мне такой нравишься. Когда непосредственный. И не выделываешься. — Ну вот и отлично, — тот тоже ответил ему довольной улыбкой и, положив палочку с краю, между внешней плиткой и травой, в нетерпении потёр руки. — Ну что, по местам? Я тоже хочу уже куда-нибудь пристроиться.

💕💕💕

Стивен, выгнув грудь, опёрся обеими руками о матовую серую плитку вокруг бассейна, запрокинул голову и простонал на грани плача: — ТВОЮ МААААТЬ... М-М-М... — Нравится мой болт, да? — самовлюблённо поиграл бровями Кормак, с довольной улыбкой взглянув на Гарри, явно красуясь перед ним. — Потише... Давай потише... — Я же ещё ничего не сделал! — Да с таким размером — и делать ничего не надо... — он начал часто дышать — очевидно, пытаясь расслабиться. Терпеливо подождав секунд двадцать, Кормак медленно ввёл свой хуище до конца, заставляя Стивена опять взмолиться, выгибая спину ещё сильнее — настолько, что тот уже прижимался ею к широкой груди блондина. — Тебе насколько долго надо привыкать? — М-м-м... «долго»... уже не терпится ему... Уффф... Ну давай, раз не терпится. — Точно? Ты выдержишь? — с неподдельной осторожностью уточнил парень, отлично осознающий свои физические данные. — «Выдержишь»... тебе даже похуй, хочу ли я... м-м-м... ты просто супер... давай... — Тогда терпи. — М-м-м... «терпи»... я хуею... ебааААААА- На миг у него перехватило дыхание. А затем он взвыл, рухнув обратно и заколотив кулаком по плитке, на которую согнулся, безвыходно зажатый всей нижней частью тела — между краем бассейна и хуястым атлетом. — Точно нормально? — искренняя осторожность переросла в обеспокоенность, когда четверокурсник переспросил это, замерев и внимательно оценивая реакцию. — Точно-точно... Давай, покажи, как тебе неймётся присунуть этот болт... через «не могу»... — он натурально скулил. Кормак начал двигаться — и тот зажмурился, стиснув зубы... а через пару секунд уже откровенно заплакал. Блондин открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, и Гарри было подумал, что тот ещё раз уточнит, всё ли в порядке, но вместо этого он услышал лишь довольную ремарку, с нотками нескрываемого превосходства и даже лёгкого злорадства: — Нравится, как тебя имеет мой дрын, да? — Д-д-да... — содрогаясь плечами, всхлипывал красавец с точёной фигурой министерского бойца, который, несмотря на всю мощь, источаемую его телом и суровым взглядом, сейчас выглядел совершенно беспомощно. — Нравится, что тебя дерёт молодой студент с таким хером? — Д-д-да... — А тело тебе моё нравится? — Д... да... — Скажи это. — М... мне нравится... т... твоё тело, — всхлипывал он. — А поконкретнее? — Какой ты красавчик. — А ещё поконкретниее? — Какой ты высокий. — Ещё. — Какой шкаф. — Шкаф — это и есть высокий. — Нет. Какой мощный... — Это да. — ... прямо как МакЛагген. — Ты запарил. Я тоже МакЛагген. НА ТЕБЕ за это! Плач сменился вскриком. — Как Тиберий! — взмолился он. — Уже лучше. Но так и надо было сразу. Так что ЕЩЁ РАЗОК для профилактики. Второй вскрик. — А меня как зовут? — Кормак! — испуганно выпалил он. — Правильно. Третий вскрик. — А это за что? — жалобный всхлип, молящий о пощаде. — Тоже для профилактики. Как меня зовут? ЕЩЁ РАЗОК для закрепления. — аааАААааа... Кормак. — Правильно. ЕЩЁ РАЗОК. — аАААа... Кормак. — Правильно. И ЕЩЁ РАЗОК. — аАа... Кормак. — Вот. ТО-ТО же. — аАа это за что? — А просто так. Тебе же НРАвится. — ДаАа... — Ну так терПИ мой елДАК. — М-М-М!... м-М-м... — А что еЩЁ тебе во мне НРАвится? — Твои... твои мощные руУУУки. — А ещё? — Твои глазаАААаа. — А ещё? Давай сам, без вопросов. — Какой ты блондин... — он помолчал. — А где? Ты же... аАа, вот теперь да... Твои голуБЫе глаза... — Уже говорил. — Просто они О-чень нравятся... твоя симпаТИЧная мордашка... — Так мою физиономию ещё никто не описывал. — Ну ты же краСАВчик. — Это да... но не «мордашка» же. Мордашка — это, вон, у Гарри. — У тебя ТОже... Но ладно, если ХОчешь, будет лиЦО. — Что ещё? — Да всё нравится. Ты же ПРОсто секс-бомба. Давай, выеби меня! Кобелина ненасытный! — Всё ещё не понял, что надо обращаться по имени? — Уже ПОнял... выеби меня, МакЛагген! — Нет, не понял. Как и то, чем это чревато. — Нет, понял. Выеби меня, МакЛагген! — с нажимом в голосе, насколько это было возможно сквозь слёзы, повторил он. — Ах так? Нарываешься? — Да... — Ну всё, я тебя совсем разъебу! — Разъеби... Кормак начал каждое движение совершать столь же резко, как до этого практиковал лишь «наказания». Стивен снова заколотил кулаком по полу, теперь уже не просто плача, а рыдая в голос. — Да... Кор... мак... разъ... еби... — сквозь слёзы стонал он. — И ведь разъебу... терпи, красавчик! — А ты тоже... можешь... по... имени... пожа... луйста. — Терпи, Стивен. — М-м-м! — Ты тоже секс-бомба, Стивен. — М-м-м! — Я тебя пиздец как хочу... Стивен. — М-м-м! Я уж чувствую... — Так что терпи, Стивен. — М-м-м! Кормак наклонился, прижав того к полу всем телом, окончательно зажимая его в максимально безвыходной позе, и сказал ему на ухо значительно тише: — Терпи, Стиви. Услышав ЭТО обращение, тот снова взвыл, а блондин — уже безо всяких слов продолжил вколачивать свой безразмерный хер ему в зад, буквально зажав его в угол: верхней половиной тела лёжа на нём на полу вокруг бассейна, а нижней — прижимая его к стенке и, к тому же, обеими руками держа его трясущиеся бёдра, чтобы точно не вырвался. С особым смаком он всякий раз доставал свой член до конца и как можно резче вонзал его в самом начале, чувствуя, как сфинктер обволакивает его головку... или, вернее, как его огромная залупа насильно растягивает этот несчастный анал, натурально тараня его. Если бы не вода, мешавшая Кормаку двигаться ещё резче — то он бы, наверное, это сделал. Все мышцы его тела напрягались оттого, как рьяно он ебал сексуального мракоборца, преодолевая сопротивление воды. Кормак уже запыхался, тяжело дыша, но всё равно продолжал, не снижая темпа.

💕💕💕

Старший МакЛагген и младший студент стояли, любуясь этим зрелищем и восхищённо надрачивая. Сперва — сами себе, обняв друг друга. Гарри Тиберия — за пояс, попутно гладя бесподобное тело, а время от времени — опускаясь рукой пониже и принимаясь мять вожделенный зад эталонного самца. А тот его — за плечи, тоже ласково поглаживая парня. Но так они простояли недолго. Вскоре, повернувшись лицом к лицу и улыбнувшись, когда встретились взглядами — они без единого слова взаимно взялись за хуи друг друга. Гарри — восторженно схватившись обеими руками за это мощное хозяйство. Тиберий — одной рукой, присев и разведя колени, чтобы было удобно держаться за болт третьекурсника, который располагался чуть ниже. После чего, начав дрочить ещё активнее и жадно потянув хуи друг друга на себя, встречаясь оголёнными головками — они поцеловались и точно так же, не сговариваясь, повернулись одной лишь головой вбок, возвращаясь к увлечённому просмотру за тем, с каким самозабвенным упоением Кормак продолжал долбить Стивена. Неожиданно, частое дыхание старшего блондина над ухом гриффиндорца ненадолго замерло, и Тиберий обратился в сторону, протягивая руку: — Стиви, а можешь подать масло? Тот, вздрагивая и продолжая поскуливать в слезах — без единого слова это сделал, сместив вес на дальний — правый — локоть. — Спасибо... Гарри, а ты не против, если... Он протянул, так и не закончив фразу. Студент, зачарованно следящий за тем, как напрягаются бицепс и мышца плеча с каждым движением руки на его члене, встретился вопрошающим взглядом с очаровательными голубыми глазами. Но пояснения не последовало. Когда третьекурсник уже было открыл рот, чтобы переспросить... Вторая сильная рука, уже смазанная в масле, раздвинула ему зад и без разговоров медленно засунула средний палец в очко, слегка сжавшееся от неожиданности. Теперь уже застонал третьекурсник, а блондин — очевидно, зная, как это надо делать, принялся ебать его пальцем в зад. Сразу же — довольно активно. — Два пальца, — через несколько секунд простонал Гарри, и Тиберий, ехидно ухмыльнувшись, выполнил просьбу. — Три, — раздалось с придыханием через минуту. Блондин добавил и третий, заодно ускоряя темп. — Четыре? — ещё через пару минут, прошедших под довольный плач Стивена, спросил уже сам Тиберий. — Нет, четыре — уже слишком, — опасливо остановил его парень со шрамом. — Это уже будет почти как твой кол. — Нет, мой «кол» — это все пять пальцев одной руки — и ещё два — другой... ну или просто пять пальцев, но значительно глубже, почти до самой кисти. — Тогда... тогда давай, но осторожно. — Разумеется. Не хватало ещё травмировать парня моего вспыльчивого племянничка... да и такую прелесть, к тому же. Гарри сосредоточился на ощущениях, смакуя, как Тиберий его растягивает. Они так простояли ещё пару минут, пока блондин не предложил: — Может, ещё разок мой член хочешь? — Нет, это будет уже слишком. Тот состроил обиженную физиономию и прижал его за зад к своему болту, убирая с него одну руку Гарри, и беря оба их члена в один тесный обхват, чтобы дать тому почувствовать его заманчивый стояк. — Точно не хочешь? — Ну... вообще, хочу. Но уже просто не выдержу. — Как знаешь, — помолчав, он добавил. — Тебе сейчас было приятно? — Конечно, — изумился такому вопросу третьекурсник. — Тогда я пойду к Стиви, — пояснил хозяин, кивнув с чувствовм выполненного долга. — Больно уж он заманчиво скулит... — Погоди... а тебе? — Что — мне? Тоже палец в жопу засадить хочешь? — Нет... То есть да. Но я про другое. Тебе — было приятно? — Конечно. — Тогда погоди ещё немножко... Он сам опустился на колени и взял пульсирующую головку в рот, начав страстно её посасывать. В течение где-то полуминуты насладившись тем, как она заполняет весь его рот, он всё-таки отпустил величественный елдон, и благодарно взглянул снизу вверх, вставая. — Вот теперь — всё. — М-м-м... как мило. Ну ладно, пойдём. Тоже где-нибудь пристроишься.

💕💕💕

— Стиви, к тебе можно? — Можно, — простонал тот, продолжая заливаться слезами, которыми Кормак, да и, чего греха таить — все остальные тоже — просто упивались. — Но куда? — В рот? — прямо спросил тот. — Можно и в рот... но не в горло, ладно? Мне и этого... ненасытного ёбаря хватает. Двоих вас — я не выдержу. Я ж не... — он не окончил фразу, покосившись на Гарри не то с опаской, не то с восхищенеим. — Можно и «не в горло». Мне как угодно будет приятно, — сказал он, опускаясь на колени. — Кор, приподнимись с него немного... а то я тебе сейчас хуем в лицо упрусь. — Да-да-да, — поспешил приподняться тот, опомнившись от безграничного кайфа. Он тут же перестал прижимать Стивена к полу всем телом и опёрся о пол вытянутыми руками. Как только он это сделал — Тиберий взялся за коротко стриженый затылок мракоборца и аккуратно засунул свою огромную залупу, принявшись ебать — довольно-таки агрессивно — но оставаясь исключительно во рту, не пытаясь протолкнуть глубже. Несколько минут все трое предавались этой блаженной идиллии под симфонию жалобных всхлипов одного, настырного пыхтения другого, сопровождаемого бурным плеском воды, и периодических постанываний третьего, с запрокидыванием головы время от времени. Кажется, они совсем позабыли, что с ними тут был и четвёртый. Который, конечно, сперва просто дрочил на происходящее, но потом — всё-таки, захотел большего. — Тиберий, а... — неуверенным голосом прошептал он на ухо широкоплечему атлету, обнимая его за талию сзади. — Тебя точно нельзя? — Да конечно можно! — Нет, в смысле... в зад, — и, оправдываясь, он торопливо добавил. — Просто у тебя он — ну просто пиздец какой аппетитный... А само очко — так вообще... — Ну... я бы предпочёл без этого. — Прямо совсем-совсем нельзя? — А что, сильно хочется? — Вообще невыносимо. Он помолчал и тяжело вздохнул. — Ты реально верёвки из людей вьёшь... — Нет, если тебе НАСТОЛЬКО неприятно... — Да конечно, не настолько... Но как тут тебе откажешь после всего этого. — Ты мне ничего не должен, если ты об этом. Я сам тут... — Да знаю, что не должен. Но самому хочется... — ещё один тяжёлый вздох. — Ладно. Но только давай совсем нежно. Прям... совсем нежно. И масла побольше. Меня уже давненько не ебали. «Ага. Значит, в принципе — уже ебали...» — Конечно, ебали, — от этого ответа Гарри растерялся, опять не заметив, как он озвучил мысли вслух, а Тиберий — лишь усмехнулся. — Я же не вчера трахаться начал. Как-то даже в два ствола было... Но там размеры были довольно небольшие... И в принципе — такой опыт вышел, что я бы это повторять не хотел. — Хорошо. Буду нежно. Тогда тебя, может, сперва пальцами размять? — Нет. Хочу, чтобы ты сразу членом... после всего, что мы все с тобой сегодня вытворяли — я, пока на тебя смотрел... мне как-то даже самому завидно стало. А теперь, вон, Стиви тоже еле терпит. Тоже хочу, чтобы мне очко насильно растянули. И уж если кто это сделает — так точно ты... но ты давай нежно! — поспешил уточнить он. — Мне даже «нежно» твоим размером будет так, будто жопу рвут на Британский флаг. — Так... у меня же он не очень большой. — Больше среднего. А мне — даже средний тяжело. — Хорошо. Буду нежно. — Точно? — Точно. — Не сорвёшься там в процессе? — Не сорвусь. — Уверен? Гарри лишь тяжело вздохнул — и обнял Тиберия сзади, уже обеими руками, пока тот продолжал ебать Стивена в рот. Третьекурсник, ласково поглаживая мощную грудь этого сильного самца, лишь прошептал ему на ухо: — Кормака лишил девственности — я. И ему понравилось. Как видишь, понравилось настолько, что он теперь со мной. Тиберий замер и повернулся с ошарашенным взглядом. — Серьёзно, ты? — Ага. — А как он раньше с парнями ебался? — А никак. Я его первый. А он мой. — Нихуясе новости!.. Так, погоди. Если он в тебя сегодня впервые вошёл, а его первым был ты — то это ж сколько вы без анала встречались? — Нисколько. Мы на первой же встрече попробовали. — Он в самый первый раз тебя сразу принял, что ли? И ему понравилось? — Как видишь. — Ну ладно. Убедил. Тогда давай. Только... — он замялся. — Ты во мне не разочаруешься, если я так же выть начну, как Стиви? Серьёзно, могу не сдержаться. В зад — мне очень тяжело, прямо настолько... — Не разочаруюсь... — он невольно прикусил губу. — И буду только признателен. — Гарри, для меня это важно. Я точно не упаду в твоих глазах? Я же вижу, что именно тебя в парнях заводит. Не хотелось бы потом испытывать неловкость только лишь из-за того... — Никакой неловкости. Такому альфачу, как тебе — в принципе не упасть в моих глазах. — Каким же я буду «альфачом» после того, как покажу такую слабость? — Сногсшибательным — вот каким. И если ты ТАК покажешь свою слабость — я только больше захочу нашей следующей встречи... и поскорее. — Серьёзно? Или просто уговариваешь? — Серьёзно. Как это вы с Кормаком говорите — «без пиздежа»? Вот это. Не стесняйся. Если ты заплачешь от того, как я тебя буду трахать — я, разве что, от кайфа одурею и кончу быстрее... Да ты и сам меня понимаешь. Вон, как смакуешь, что Стивен так громко скулит. Так что не сдерживайся. — Тогда мне, может, погромче орать? — Специально — не надо. Я люблю — когда всё натурально. Но и не сдерживайся. Совсем. Если ты от моего члена вообще по-настоящему разрыдаешься в голос... ммм... я только представил — а уже смотри, как заводит... Он просунул свой член между ног блондину, уткнувшись ему сзади в яйца, позволяя тому самому почувствовать, насколько его возбуждает такая перспектива. Похоже, одной этой демонстрации было достаточно, ведь после этого Тиберий, развернувшись одним корпусом в совсем неудобную позу, лишь жадно поцеловал Гарри, буквально вцепившись в него, а, отпустив — сверх-возбуждённо уставился ему в глаза и с придыханием произнёс: — Выеби меня.

💕💕💕

Тиберий освободил рот Стивена, хоть и продолжал возить обнажённой головкой своего хера по его лицу. Как и договорились, Гарри не стал предварительно разминать пальцами столь желанный анал, особенно манящий своей запретностью. Он лишь напоследок наклонился и по-быстрому, в течение лишь пары минут, отриммил его, на сей раз специально даже не пытаясь засовывать язык внутрь, чтобы ни капли не снижать выразительности грядущей реакции. Наконец, как следует смазав и свой прибор, и отверстие, испуганно содрогнувшееся при первом же касании, он обнял сзади жаркий торс и аккуратно надавил. Анал рефлекторно сжался лишь ещё сильнее. — Расслабься, — ласково произнёс гриффиндорец сзади. Хотел бы прошептать, но будучи ростом немного ниже — он банально не дотягивался до уха Тиберия, когда утыкался ему в зад. — Легко сказать! — недовольно буркнул внезапный пассив. Гарри осторожно надавил ещё сильнее. Сфинктер тоже усилил сопротивление. — Может, лучше, всё-таки пальцами? — Нет. Растяни меня силой. — В смысле, насильно? — Да, насильно. Заставь меня реветь, как Стиви. — М-м-м... То есть, тебе тоже нравится идея быть изнасилованным? — Изнасилованным — нет. Но то, что ты мне засадишь насильно — да. — Так это же одно и то же. — Нет. Изнасилование — это когда не хочешь. А я хочу. — Ну как скажешь. Значит, засажу тебе насильно, но без изнасилования, — усмехнулся он такому калабуру. — Только нежно. — Да, нежно. Насильно и нежно... Ну что, готов? Тот сделал глубокий вдох. — Фух... Да, готов. — Ну тогда... Тиберий, послушай меня... Я тебя обожаю... С этими словами он надавил ещё сильнее. — Безумно обожаю. Ты — просто парень мечты. И ещё. — И нынешний. И — уж тем более — вот такой, молодой. У тебя просто идеальное тело. И ещё. Сдавленная почти в лепёшку головка раздвинула чрезвычайно тесный сфинктер и самым кончиком протиснулась внутрь. — И голос. Что у тебя, что у Кормака. Головка начала буквально просачиваться, скользя внутрь. Тиберий начал часто дышать. — И характер. Тоже у обоих... А я ведь уже понял, что таким его воспитал ты. Кольцо лишь на миг дёрнулось, но Гарри воспользовался этим мгновением и просунул головку целиком. Тиберий согнулся вперёд в жалобном сдавленном стоне. — И улыбка. И взгляд ваших бездонно-голубых глаз... Он осторожно, но уверенно надавил сильнее — и прошёл ещё дальше, уже уткнувшись во второй сфинктер, внутренний. Тиберий заскулил. — И я уж молчу про габариты ваших хуёв... Медленно, но настойчиво — он раздвинул и вторую преграду, застряв головкой внутри неё. — С непомерно огромной залупой, которую ты мне сегодня пихал и в глотку... и просто в рожу... Он протиснулся дальше внутри этого сфинктера — довольно протяжённого — наслаждаясь тем, как Тиберий сдавливает кончик члена своим анусом и начинает сдержанно хныкать. — И в жопу ты мне её тоже зверски вонзил... И ещё дальше. Хныканья стали громче. — Ты мне её во все дыры засунул. И не только в них. Он преодолел всю длину и второго сфинктера, высунувшись самым кончиком с той стороны. Хныканья ещё и участились. — И мне это пиздец как понравилось. Чувствовать, как ты меня буквально затыкаешь своим дрыном с этой мощной залупой — хоть в глотку, хоть в зад... Головка целиком высунулась с той стороны второго сфинктера, оказавшись полностью внутри. На всю длину тщетно сопротивляющаяся мышца теперь была заполнена куда более твёрдой частью члена. Она несколько раз попробовала сжаться, но ничего не вышло. Хныканья перешли во всхлипы с содрогающимися плечами. — ... Как бессовестно ты меня дерёшь своим хером... И не только ты. Вы оба. Вы же меня вдвоём сегодня ебали. Разом. Это как будто меня сразу с обеих сторон насадили два Кормака. Или два тебя. Он прошёл ещё дальше и уткнулся в простату. Анал продолжил беспомощно сжиматься. Снаружи член стальными тисками сдавили теперь ещё и изо всех сил напрягшиеся ягодицы. Плечи стали вздрагивать всё чаще. — Но я понимаю, что вы хоть и похожи, но разные. Каждый — прекрасен по-своему. Он мой парень, и я его люблю. Но за то, что он таким стал, со всеми его уникальными достоинствами — я благодарен тебе. Задержавшись там, он продвинулся ещё дальше, уже по-настоящему погружаясь членом в актива. Тот по-настоящему заплакал, хоть и сдерживая свой голос — тихо, почти шёпотом. — И я не могу не замечать твои. Какой ты заботливый. Опытный. И по жизни, и в магии. Как ты любишь Кормака — пускай и не так же, как я, а по-своему... И, чёрт возьми, какой ты мужественный самец! Член вошёл почти целиком. Плач перестал быть сдерживаемым. — Самец, который меня вместе со своим племянником тут изнасиловал... простите, «насильно выебал» — а я только балдел, как ты меня долбишь... И, блин, даже это ты делал ласково. Ласково жёстко ебать — это талант, по-моему... А ещё... Тиберий? Тот лишь плакал, содрогаясь всем телом. — Тиберий? — повторил Гарри. — Да? — сквозь слёзы неохотно проскулил он. — Я вошёл. Услышав это, блондил заплакал чуть громче, залившись всхлипами изо всех сил, а потом — сквозь них простонал: — Так еби. Член Гарри от этих слов невольно напрягся, став уже просто каменным, заставив Тиберия вскрикнуть. Он медленно направился обратно, замечая, как успокаивается мужественный альфач. Но когда направление вновь изменилось и он начал снова продвигаться внутрь — тот уже разрыдался в голос. Если бы Гарри с Кормаком не выяснили ранее, насколько их обоих такое заводит — то, наверное, в этот момент третьекурсник немного смутился бы. Но сейчас, видя такую реакцию, он лишь продолжил неторопливые движения, сдерживаясь, чтобы не начать ебать уже по-жесткому, выбивая не просто рыдания, а несчастные вопли. — Гарри, ты... — ревел содрогающийся атлет. — Знаю. Прости. И спасибо. — Ты... — Знаю. Ты просто супер. Ты справишься. Терпи. — Ты... — Да. Я просто уёбок, что уговорил тебя на такое. Но — прости — мне это пиздец как нравится. — Ты... совершенство. — Эм... — растерялся третьекурсник. — Спасибо... что любишь Кора. — Эммм... — И спасибо... что поделился... этой любовью... со мной. — Ты сейчас ревёшь в голос от того, как я тебя ебу. — И тебе... это нравится. — Да. — Но ты трахаешь нежно... заботливо... и ты хочешь меня. — Тебя все хотят. — Да... но не так... не настолько... и не такой, как ты... и не с Кором... — Да как-то не похоже, чтобы... — Тебе нравится... как ты загнал... свой болт... в меня... насильно? — Так я же старался нежно, как мог... — Нежно... Но насильно... Тебе нравится? — Да. — Так давай... сильнее... — Выдержишь? — Нет... Но ты... заставь... меня реветь... — Тебе уже по-настоящему больно? — Ммм... Не знаю... Не совсем. — Так, может, не надо? — Тебе так нравится? — Да. Но не... — Значит, надо... Сделай... из меня... пассива... по-настоящему, — он всплакнул и лишь после ощутимой паузы добавил. — И насильно. — Ну тогда... прости. И терпи.

💕💕💕

Гарри немного ускорился, крепко обхватив Тиберия за пояс, со спины жадно лапая его грудь и стальной пресс, которые то напрягались в совсем каменную статую, то — напротив, изо всех сил пытались расслабиться. Обладатель этого божественного торса — снова залился рыданиями, однако, продолжая просить Гарри выебать его по-настоящему — так, как, по-видимому, его ещё никто не ебал. С каждым следующим движением Тиберий всё сильнее выставлял свой зад. Вскоре он, уже выпрямив ноги настолько, насколько мог, чтобы Гарри всё ещё доставал до его анала, стоял жопой кверху, держась обеими руками за пол и снизу вверх — не то от ужаса, не то от восхищения — наблюдал с выпученными глазами, как член гриффиндорца в него входит. — Малыш, ну ты и зверь! Ты что с Тибом вытворяешь? — со смесью тревоги и восторга воскликнул Кормак, вытворяя со Стивеном нечто раз в десять жёстче. — Ты такой же. Только не говори, что тебе это не нравится. — Нравится... — Кор... тебе нравится... как он меня ебёт? — Да... — растерянно ответил тот, не совсем понимая, какой отчет от него ожидается сейчас. — Тогда... Давай, Гарри... Растерзай мою жопу перед Кором... Как ты там это называешь? Изнасилуй. По-настоящему. — С удовольствием... Он ещё немного ускорился. Потом ещё. И ещё. Минут через десять довольно неторопливой, но для Тиберия — видимо, практически невыносимой долбёжки — он вскрикнул особенно громко, дёрнулся и соскочил. — Всё, я больше не могу! — взвыл он, трясясь ягодицами. Гарри, вспомнив, как в такой ситуации поступили Фред с Джорджем, не выпуская того из объятий и не пытаясь засадить снова — без единого слова лишь ласково просунул член снова между ягодиц и начал нежно возить головкой по пульсирующему аналу. — Это было бесподобно, — благодарным голосом проговорил он, «извиняясь» своим членом перед бедной дыркой. — Вот так — приятно? — Так — приятно. Но дальше — не надо! — Тише-тише. Не буду. Спасибо. — Ну что, всё ещё считаешь меня «альфачом»? — Конечно, считаю! — даже с каким-то возмущением в голосе выпалил он. — Такую жесть выдержал. — Не надо сглаживать углы. Я ведь даже не смог дотерпеть до нормального разъёба... и, без обид, но не особо-то большим членом. У тебя ведь — всего лишь, больше среднего. — Но для тебя-то — я видел, какая это была пытка. Тебе там по-настоящему больно было? — Когда стало по-настоящему — я снялся... Даже до конца не продержался, — он по-прежнему стоял в той же позе: то ли любуясь членом Гарри, то ли наблюдая, как медленно успокаивается его собственный зад, то ли боясь выпрямиться и встретиться взглядом хоть с кем-то из остальных. — Всё ты продержался. Терпел до последнего. Это было чертовски мужественно. Пиздец как заводит. — Ты серьёзно так считаешь? Или подлизываешься? — Серьёзно. — На это мне давить нет смысла. Я всё равно больше не выдержу. — Я и не давлю... — он призадумался, решаясь, и добавил. — А ещё — мне кажется, выдержишь. С этими словами он снова подался вперёд, медленно пытаясь войти снова, но давая Тиберию, в случае чего, возможность отстраниться. Тот взвыл снова, уставившись округлившимися глазами на это (чего никто из присутствующих, конечно, не мог видеть)... но не воспротивился. Гарри вошёл и, лишь на миг замерев, продолжил его ебать — не так медленно, как в самом начале прошлого раза, а сразу на полной скорости, лишь чуть-чуть не дотягивая до того порога, за которым Тиберий уже не выдержал. Старший МакЛагген рыдал, но двигался навстречу, жадно принимая в себя член гриффиндорца, необычайно свирепый для такого-то худощавого парня. Не сразу, нескоро, но через некоторое время Тиберий всё-таки начал медленно успокаиваться — по-видимому, привыкая. Произошло это минут через десять, которые для него, наверняка, показались вечностью. Плача уже, скорее, по инерции... а может — оттого, что просто хотел ощутить себя слабым в окружении тех, кто его за это не осудит, а то, и вовсе, сознательно играя на отвязном кинке молодого студента — он всё-таки выпрямился, опираясь о колени, и встретился взглядом с Кормаком. — Тиб, пиздец ты герой, — с честным восхищением и даже неподдельным опасением за дядю признался тот, не переставая при этом, пыхтя и прикусив губу — уже с практически не скрываемым садизмом — старательно выбивать усталые, но всё ещё куда более громкие всхлипы из Стивена. — У меня анал — пиздец какой узкий, — будто извиняясь, признался он, глядя на племянника измученным взглядом с жалобно сведёнными бровями. — Я вижу. Ты как? — Не знаю. — Тяжело? — А ТЫ, БЛЯДЬ, НЕ ВИДИШЬ?! — он расплакался ещё громче. — Но терпишь? — Чёрт... — сквозь зубы процедил он. — Не напоминай. Именно что, терплю. И пиздец с каким трудом. — Но... — Кормак замешкался, пытаясь подобрать слова, которые не заденут Тиба — такого уязвимого в этом моменте. — Не стесняйся и давай без пиздежа: нравится же?.. Что приходится именно терпеть такой дикий разъёб, — осторожно спросил он, вкрадчиво заглядывая в глаза дяде. Тот — задержался с ответом, неуверенно окидывая племянника взглядом. — Нравится, — наконец, признался он, откровенно разрыдавшись и стыдливо прерывая визуальный контакт, вновь склонив голову. — В другой ситуации — нет. Но тут... да, нравится. — Тем, что Гарри это делает? — Не только, — скулил он сквозь всхлипы. — А чем ещё? — Что он... что твой парень... что ты позволил... и что ты сам его привёл... — Так я же говорю: у него фантазия — чтобы мы его с двух сторон... — А ещё, — Тиберий перебил — с лёгким, но нажимом в голосе, который было едва слышно в потоке плача, — что я его при тебе... и что ты не против... и что ты это видел... и сам с другой стороны пристроился... — он помолчал и, вздрогнув, добавил, — и что он меня — тоже, у тебя на глазах... и при Стиви... И что мне за это не стыдно. Что он меня буквально до слёз опускает перед вами — а вы даже без осуждения смотрите... — Мак... Тиберий, — проревел Стивен, задирая голову вверх, изо всех сил пытаясь поймать взгляд ровесника в его самом невинном теле. — Лично я — не то что «без осуждения». Это заводит — пиздец!.. Поцелуй меня... пожалуйста. Один — без раздумий наклонился. Другой — приподнялся, дрожа всем телом, но кое-как извернувшись. Они слились в затяжном поцелуе, то и дело скуля, всхлипывая, а время от времени — и вскрикивая друг другу в рот. Но изо всех сил цепляясь за то, чтобы ни в коем случае не прервать столь искренний поцелуй. Любуясь этим, младший гриффиндорец продолжал жадно долбить несчастный зад Тиберия, который время от времени то беспомощно пытался сжаться, то непроизвольно вздрагивал, а то — и вовсе — недолго начинал трястись, пытаясь перетерпеть то, что с ним вытворяет беспощадный член третьекурсника. Перетерпеть то, что Тиберий сам позволил этому члену вытворять с его бедным очком, пока бойфренд его племянника, развратный не по годам и явно вошедший во вкус, наслаждался процессом. Тем, как он растягивает анал актива, по-настоящему лишая его девственности: не церемонясь, не давая поблажки, и делая это железным стояком здорового половоззрелого парня в самом расцвете своей сексуальности. Крепко стоящим, молодым, но совершенно взрослым хером нормального размера, который для такого неопытного очка — ДОЛЖЕН ощущаться таким огромным. Блондин был прав: Гарри откровенно упивался процессом. И самими ощущениями того, как жопа красавца стискивает ему член, пока он продолжает силой вгонять его на всю глубину, и осознанием того, что именно он удостоился такой чести. Именно его хую легендарный Тиберий МакЛагген позволил разъебать свой недоступный тугой анал чистого актива, да ещё и позволил разъебать его насильно, да ещё и на глазах у Кормака, да ещё и представ в виде молодого себя. Вот уж точно: от такого комбо — Гарри неприкрыто балдел. Но ещё больше — он упивался зрелищем, которое наблюдал. Тем, как жёстко — до слёз — они с его парнем насилуют двух мужественных самцов, жалобно скулящих на их хуях, да ещё и страстно сосущихся при этом. Тем, как они с Кормаком, соединённые через целующихся Тиберия и Стивена воображаемой непрерывной линией от члена к члену — будто ебут друг друга, оба при этом выступая активами. Гарри, наяривая в зад сексуального дяди — будто ебёт самого Кормака в виртуально преувеличенный хуй, а тот, терзая зад Стивена — будто с таким же зверством ебёт в хуй его. Предаваясь этой метафоре, третьекурсник всё больше округлялся в глазах от восторга и неверия в реальность происходящего, таращась на это зрелище. Его воспалённая фантазия рисовала всё более и более отвязные картины. На миг он, сам не до конца осознавая практическую реализацию того мимолётного образа, о котором замечтался, и лишь уловив мимолётную концепцию, представил, как бесподобно это было бы: реально выебать Кормака в хуй... как-нибудь... да не важно, как! Увеличив его до размеров совсем уж великана. Или уменьшившись самому... или наоборот. Чтобы уже Кормак — точно так же, как сейчас наяривает в жопу Стивену — с таким же остервенением долбил в хуй своего парня... Правда, этого амбала для такого опыта — пришлось бы уменьшить гораздо сильнее... И даже так — это, наверное, было бы охуеть как неприятно! Когда тебя ебут прямо в уретру. Но КАК ЖЕ это было бы охуенно! Терпеть, как этот ненасытный самец ебёт тебя прямо в хуй... А потом, когда настанет его черёд терпеть это же самое — он, от возбуждения не подрассчитав силы, уменьшит тебя сильнее, чем нужно — так, что ты ВЕСЬ станешь размером лишь немногим более, чем эта гигантская елда... но он не растеряется и, отлично понимая, что ты будешь СОВЕРШЕННО не против такого похабства — без единого слова просто схватит тебя и запихает в свой хер ВСЕГО тебя... ну то есть, не всего... ему же надо за что-то держаться... так что будет держать тебя за верхнюю часть тела — и засовывать по пояс... чтобы ты всё равно входил своим хуем в его, но СОВЕРШЕННО не так, как договаривались изначально... а ты, всякий раз погружаясь в него, будешь специально толкаться там тазом, чтобы — действительно — всё равно ебать ЕГО в хуй... а он, почувствовав это — начнёт запихивать тебя, конечно, с таким же остервенением, с которым он сейчас имеет Стивена... И как восхитительно он его имеет, м-м-м! Ещё и направляя свою елду, сквозь двух этих красавцев — аккурат тебе в хуй, словно сам жаждет выебать тебя в него... Наконец, резко охрипшим голосом застонал и Гарри: — Я сейчас... я как... я уже... я щас кончу... — Кончай, малыш. Прямо в него. И чтобы прямо заорал от того, как ты ему напоследок жопу рвёшь! — выпалил Кормак, точно с таким же вожделением уставившись на то, как его дядя сосётся со Стивеном — и неувренно добавил, будто прося не то прощения, не то разрешения. — Тиб, выдержишь же?.. Просто... пиздец как хочется увидеть, как ты превозмогаешь совсем уж зверскую анальную путку... в смысле, я — это... что именно Гарри тебе её устраивает. Как именно мой малыш испытывает твою жопу на прочность своим хуем... точно так же, как он мне самому очко драл. — БЛЯ-Я-Я!.. Да-а-а!.. Хочу так! — аж взмолился сам Гарри. Тиберий — жалобно взвыл, понимая, что сейчас будет, но не пытаясь соскочить с этого члена... и, даже наоборот — открыв заплаканные глаза и, не отрываясь от поцелуя, уставившись прямо в выпученные от восторга точно такие же голубые глаза племянника... и неуверенно кивнул. И без того тугое очко, еле-еле расслабившееся на одуревшем от желания члене Гарри — сжалось. По-видимому, специально. Тиберий, всё ещё не прерывая поцелуй, взвыл ещё громче — и от этого третьекурснику снесло крышу напрочь. Голова закружилась. Ноги подкосились. Дыхание участилось. Руки непроизвольно стиснули стальной торс ещё крепче... и Гарри ускорился, балдея на пике экстаза. Впервые с ним было то, что последовало за этим. Выпустив Тиберия из объятий, непроизвольно выгнув спину в обратную сторону, запрокинув голову и напрягшись всем телом, Гарри почувствовал, как от самого ануса, через яйца, простату — и до кончика члена — у него сжимается всё. Руки сами собой жадно вцепились в вожделенные бёдра чуть ниже поясницы — там, где можно большими пальцами похабно раздвигать эту мускулистую жопу, любаясь тем, как твой хер вонзается в бедное очко. Гарри ускорился до того самого темпа «в режиме отбойного молотка», в котором Кормак так любил драть ему глотку. Тиберий, вслед за ним одним резким движением оторвавшись от поцелуя — тоже выгнул спину и запрокинул голову, хоть и не выпрямляясь, но изо всех сил вцепившись в собственные колени. Он откровенно заревел на грани крика своим глубоким грудным голосом, что добило гриффиндорца окончательно. Тот успел сделать всего лишь пять-десять тех разъярённых движений, которых вожделел столь страстно всё это время, когда его накрыла мощнейшая волна оргазма — от которого третьекурсник еле устоял на ногах. Оргазма даже более мощного, чем тот, что был в самый их первый раз с Кормаком. Настолько, что Гарри, не контроллируя себя, содрогаясь всем телом — и сам практически заорал от кайфа во весь голос непривычно низким для себя, практически зверинным, не столько криком, сколько рыком — с размаху впечатавшись в красавца-блондина изо всех сил — так, что тот и сам еле устоял на ногах. У Гарри вдобавок к накрывшему головокружению — даже потемнело в глазах. Да не просто так, а за пару секунд — несколько раз подряд, этаким миганием. Весь трясясь, от пяток и коленей — до самых плеч — он выстрелил всё без остатка. Несмотря даже не то, что уже сегодня трахался с Кормаком и, вроде как, был не настолько сексуально «заряжен». Лишь через минуту-две — он, перестав напрягаться всем телом, будто парализованный, пока его простата изо всех сил пыталась выжать все остатки — наконец-то смог выйти из этого напряжения и расслабился, только сейчас осознав, что весь оргазм простоял на цыпочках, буквально пытаясь приподнять Тиберия на своём члене, хотя тот и так оставался задницей на нужной высоте только лишь для него. Теперь уже окончательно потеряв равновесие и резко обмякнув, Гарри упал на мощную спину Тиберия своим худым торсом — и благодарно обнял его сзади, поглаживая грудь и играясь с соска́ми. — Это было... блядь... это было... я в ахуе просто... это... — Что, у нашего мастера охуительных выражений, — сдавленным голосом ответил блондин, но уже не плача и даже не всхлипывая, а даже попытавшись измученно улыбнуться, — наконец-то кончился словарный запас? — Я... я просто... да. — Но я без слов всё понял. Да. Пожалуйста. И спасибо. ТАК — я могу честно сказать, ещё ни разу не ебался. — Я тоже... Спасибо... Я тебя обожаю. — Я чувствую. Взаимно... Ну что, теперь отпустишь? — А можно... я пока ещё в тебе побуду? — М-м-м... — блаженно протянул он. — Блядь, какой же ты... Да, можно. Но я тогда хоть подрочу. — Я сам. Мне нравится. — М-м-м... ты даже без этих выражений... давай, — умоляющим голосом простонал он. Гарри, со спины взявшись за его член обеими руками — одной за ствол, другой за головку — приступил к делу, довольно замычав от умиления. — Смазки добавь, — простонал он. — А то он у тебя вообще сухой. Только вспотевший. — Это не пот. Это Кор пол-бассейна расплескал. Пот — это у меня на спине, от грудной клетки до жопы и под коленями. Тебе там мерзко, поди-ка? — Не мерзко. Приятно, какой ты горячий. И я даже не заметил, пока ты не сказал... да ты и не вспотел почти. Но смазки добавь. Стивен, влюблённо глядя на Тиберия под аккомпанемент своих жалобных стонов — уже заботливо протягивал стеклянный флакон ароматного масла, так понравившегося сегодня всем присутствующим. На что блондин отреагировал, расплывшись в очарованной улыбке. Одно короткое движение — и Гарри принялся работать руками с утроенной силой. Безмерно уставший, но ещё более обожающий доводить до оргазма примерно такую же елду Кормака. Что он и делал с упоением минут пять, пока его член окончательно не обмяк, а Тиберий не возразил осторожно: — Давай, лучше я сам? Ты делаешь классно, но немного не так, как я. У меня уже пару раз оргазм подступал, но... как видишь. — Не парься. Мне только в кайф, если твой восхитительный хуило — ещё и, оказывается, такой бессовестно-капризный — придётся часами ублажать — хоть руками, хоть чем угодно ещё — даже после того, как я сам перестану получать от этого уже хоть какое-то удовольствие, а ты всё равно заставишь меня и дальше доставлять кайф своему ненасытному достоинству истинного альфа-самца, которое нахально требует, чтобы его покорно обслуживали, пока сам твой хер не решит, что его достаточно удовлетворили на сегодня, и он, с высоты своей благородной охуенности, всё-таки удосужится кончить, удостоив меня чести быть тем, кто довёл его до такого оргазма, который и полагается столь бесподобному красавцу. — М-м-м... опять эти формулировочки. Ты уже пришёл в себя, как я погляжу?.. И подобное описание — пиздец как лестно. Но серьёзно, отпусти. Если просто хочешь руки занять — лучше яйца мне мацай. Тут — я совсем не против. А дрочить — давай, лучше я сам. — Эх... ну ладно. Давай. Если честно, у меня уже тоже руки устали... но ещё полапать ваши солидные МакЛаггиновские шары — я всегда с удовольствием... и обнимать тебя так — охуеть как приятно. — Ну и отлично... м-м-м... да-а-а, вот та-а-ак... мни их... и, раз уж ты стал вдруг таким сговорчивым — можешь уже, всё-таки, свой вытащить? — Тоже устал? — Для первого полноценного раза — уже более чем хватит. — Ты ж говоришь, у тебя было уже? Даже двойной анал был? — Там были миниатюрные азиатики. Миниатюрные — везде. — Хорошо, — он тут же выполнил просьбу. — Ты и так — побил все рекорды. — Даже наш с тобой первый раз? — встрял Кормак. — Солнце, без обид, но вот это — вне конкуренции. — Справедливо. Согласен. — Ты тогда дрочи, — обратился Гарри к Тиберию, — а я тебя вот так гладить буду. Нравится? — Всё нравится. И что ты обнимаешь, и что лежишь на мне, и что сиськи мне мнёшь, и что живот гладишь, и как яйца мацаешь... всё нравится. — «Сиськи мнёшь». Скажешь тоже. Какие это, нахуй, сиськи? — Нормальные мужские сиськи. Тебе не нравятся, что ли? — Ещё как нравятся. Но так — я бы их не назвал, — он помолчал, одной рукой всё так же увлечённо лаская прекрасное тело. — А давай лучше лицом к лицу? Хочу всего тебя чувствовать, спереди. — Давай. Тоже хочу тебя видеть.

💕💕💕

Некоторое время они пососались, стоя лицом к лицу, пока Тиберий яростно дрочил свой агрегатище, старательно при этом утыкая оголённую головку в солнечное сплетение парню и возя ею оттуда в стороны и вниз, до самых нижних кубиков пресса, почти что до лобка Гарри (что безумно нравилось обоим). А сам гриффиндорец — тем временем раздвигал свой зад для стонущего туда Стивена, взмолившегося ранее в просьбе снова пориммить ему жопу, хоть тот уже и кончил (против чего Гарри тоже совершенно не возражал). Но вот — третьекурсник понял, что такого контакта ему мало. — Стивен, а поцеловаться — хочешь? — М-м-м! — умоляюще простонал тот, но по голосу было ясно, что он так своеобразно выражает, насколько он «за» такие предложения. — Эм... а я? — сдержанно, но явно скрывая обиду возразил старший блондин, которого решили обделить вниманием, только что выебав. — А ты — хочешь на меня лечь? — Всем телом, что ли? — Ну да. — А ты выдержишь? Пол-то твёрдый. — Нормальный. Выдержу, — усмехнулся тот. — Я же сильно больше тебя. — Именно. Заебись же, какие вы с Кормаком отборные самцы! — Нет, я в смысле: большой — значит, тяжёлый. Сможешь нормально дышать? — Смогу. Конкретно дышать — будет тяжело, но в этом-то и самый кайф. Чувствовать, какой ты мощный. И как ты, даже ничего не делая, припечатываешь меня к полу всем своим охуенным телом. — Ну давай. Кор, не против? — Да вытворяй с ним всё, что хочешь. Что он сам позволит. Мне-то не жалко. Даже в кайф им с тобой поделиться. И чем развязнее ты его оприходуешь — тем лучше. — Даже так? Ну спасибо. Тогда пошли. Руководи. Гарри отстранился от Стивена, до последней секунды жадно стремившегося засунуть свой язык поглубже ему в зад, и вместо этого лёг под него, на спину — лицом к лицу, но оказавшись под ним перевёрнутым, вниз головой. Третьекурсник нежно потянул мракоборца к себе — и тот наклонился, опираясь локтями о пол, всё так же согнутый через барьер бассейна. Они слились в поцелуе, и Гарри принялся с упоением вдыхать уже не вскрики, не плач и даже не всхлипы — а лишь жалобные стоны... пока они в такой позиции могли — прямо внутри поцелуя — похабнейше вылизывать друг другу языки на всю длину, чем оба, даже не спрашивая на это разрешения друг у друга, с упоением и занялись с первой же секунды. Затем гриффиндорец развёл руки, предлагая себя в качестве удобного мягкого матраса для мускулистого блондина, оставшегося не у дел. Тот осторожно опустился сверху, и едва он, тоже опираясь локтями о пол, прижался своим прессом и членом — Гарри жадно обхватил его и руками, и ногами, призывая полноценно улечься на нём. Тиберий от такого выдохнул дрожащим голосом и блаженно простонал, укладываясь поровнее, чтобы опуститься чуть ниже и прижаться своей грудью к груди гриффиндорца. Сделав это, он принялся целовать плечо Стивена, которое очень удачно оказалось рядом. А рукой — опустился вниз, взялся за свой болт и приступил к агрессивной дрочке, уткнув верхнюю часть члена вдоль яиц Гарри, обнявшего его и ногами тоже. Пару раз заехав тыльной стороной кулака тому в промежность, он остановился и извинился: — Прости. Так не очень удобно. — М-м-м... — он ненадолго оторвался от поцелуя, позволяя Стивену сменить мычание на стоны голосом. — Нечего извиняться. Мне там приятно. Только совсем кулаком — прямо костяшками — по яйцам не заедь... а вот как нагло ты сейчас своим толстенным хуем в них утыкаешься, прямо-таки требуя к нему внимания — несмотря на то, что я уже кончил — и так яростно себе дрочишь, что даже тыльной стороной кулака по ним лупишь от такой дрочки — даже заебись. — Тебе нравится, что я с тобой, уже кончившим и уже совсем не разделяющим моего сексуального желания, всё равно так навязчиво самоудовлетворяю себя о тебя? — Конечно! — Даже когда настолько эгоистично? Вот так бесстыже-напоказ? И когда при этом ещё и тычу тебе прямо туда своим хером, чтобы ты вынужденно чувствовал прямо самими яйцами, как я продолжаю это делать, хотя тебе уже больше ничего не хочется? — ЕСТЕСТВЕННО! — очередной искренне восторженный возглас. — Заебись же, когда такой парень-секс-бомба так настырно дрочит прямо В тебя — что аж в упор! И особенно — когда тебе уже ничего не надо, и он прекрасно знает об этом — а всё равно пихает тебе свой голодный хуй. — Пиздец Кору с тобой повезло, конечно, — он чмокнул того в губы и отступил, позволяя этому заманчивому рту тут же вернуться к Стивену. — Это дааа, — продолжая интенсивно расплёскивать воду, протянул племянник. — Но я же его к себе не приковываю. Так что если хотите — то и тебе с ним тоже «повезло». Только ты же сам после сегодняшнего интерес потеряешь. — Не потеряю... раза три — так точно. Пару минут они так и наслаждались друг другом, пока симфонию довольных стонов и частого, почти хриплого, пыхтения Кормака — не прервал Тиберий: — Гарри, а... можно вот так? — он обвёл хуем вокруг задницы гриффиндорца и уткнул мощную головку прямо в очко. — Ммм... я же кончил, ты чего! — испуганно выпалил тот, отдёрнувшись. — Да не, я не внутрь. Так, снаружи. Просто приятно чувствовать, как я утыкаюсь тебе прямо в анал, пока дрочу. — А, тогда ладно. Кормак так тоже любит... Ещё он любит — давить залупой мне в очко так сильно, что даже немного просовывает её внутрь. Но только чуть-чуть! Только самый кончик, не больше! Если так — наслаждайся, — он снова расслабился и двинулся тазом навстречу, чуть сгибая ноги на себя и тем самым раскрывая зад пошире. — Так? — блондин поспешил воспользоваться предложением и немного надавил. — Да. Нормально. — А так? — он надавил значительно сильнее — настолько, что их огромная залупа, хоть и совсем чуть-чуть, но довольно резко приоткрыла сфинктер, слегка протиснувшись внутрь. — Так — тоже, НО НЕ ГЛУБЖЕ! — Ладно. Просто приятно. — Ну и круто. А мне приятно, что тебе приятно... — Спасибо... — помолчав, он уже чуть ли не извиняясь, дополнил свою просьбу. — А если не глубже, но вот здесь — можно хоть чуть-чуть потолкаться? Не всем хуем, только самым кончиком. Погонять твоё очко только по само́й головке. Оно у тебя сейчас такое тугое... Так охуенно мне всё там сжимает... — Нет, даже чуть-чуть — не надо. — Я совсем аккуртно. Только головкой. Голой. Резко — мне и самому неприятно будет. — Да даже одной лишь головкой, но ВАШЕЙ, МакЛаггеновской — ты мне жопу сразу так растянешь, что я взвою. — Ладно. Прости, что спросил... — ещё одна коротка пауза. — Ну хоть наполовину? Я нежно. — Блин... Хорошо. Если только наполовину и нежно — давай. Вот где-то там же, где ты сейчас — мне самому приятно... Можно чуть глубже, но только чуть-чуть. Даже так — уже буду чувствовать, как в меня, уже кончившего, этот дрын, вообще не жалея, всё равно настырно ломится... с силой... пытаясь раскрыть моё сопротивляющееся очко... прямо своей голой залупой... этой вашей гигантской... и одной ею разодрать нахуй мой бедный анал... — Бляяя... Опять эти формулировочки... Вот так — можно? — он сделал пару движений. — М! — Гарри сдавленно промычал, когда Тиберий, и правда, толкнулся лишь «чуть-чуть» дальше — но и этого более чем хватило. — Впритык. НО НЕ ГЛУБЖЕ! Реально мне в зад — не ломись! — Понял я, понял... Гарри снова вернулся к губам и языку мракоборца, который, с неподдельным интересом проследив за этим диалогом, тоже предался поцелую с особым нетерпением. Ещё через пару минут идиллии — Тиберий снова прервал её: — Слушай, а может, всё-таки, можно? — Что? — снова вынужденно отвлёкся один брюнет от другого. — Ну, внутрь. — Тиберий... — виновато свёл брови гриффиндорец, выглянув к красавцу-дяде из-под его скулящего ровесника, — ну я же уже кончил. — Гарри, ну пожалуйста... — чуть ли не взмолился тот. — Ты тут лежишь — и так травишь. Тому потребовалось секунд десять, чтобы, глядя на этот чарующий несчастный взгляд, сдаться. — Ну... ладно. Только держи в уме, что я уже кончил. Давай совсем плавно. Еле-еле. — Ну пожаааалуйста, — уже натурально умоляя, протянул возбуждённый самец, который, вообще-то, при желании — и безо всяких разговоров мог насильно загнать свою елду со всего размаху. — Я так не кончу... ну, в смысле, нескоро. А эти двое — уже, поди-ка, близко. — Я — да, — коротко бросил запыхавшийся Кормак. — Я — тоже, — измученно простонал всё беспощаднее терзаемый им пассив. — Ну видишь, — пожал плечами дядя. — Можно не очень плавно? — Может, лучше тогда я помогу как-нибудь? Руками? Ртом? — Нет, хочу в попу. — «В попу», — усмехнулся третьекурсник. — С таким-то стояком — вдруг не в «жопу», не в «зад» и не в «анал», а даже в «попу»? Настолько хочется? — он тяжело вздохнул. — Да... Ну пожа-а-а-а-алуйста. — Ну блин, ладно... как тут откажешь. Давай хоть поначалу тогда нежно? — Давай... Но ты же понимаешь, что как только привыкнешь — всё равно терпеть придётся? Не совсем нежно. — Понимаю. — И пока я не кончу. — Ага. — И я там могу не удержаться под конец. — Да уж догадался. Но давай мягко хотя бы в начАААААА... Тиберий не обманул. Он вошёл плавно. Но с его-то размером, да ещё и после оргазма — задница Гарри, а, уж тем более, его простата — такому совершенно не обрадовались. — Потерпи... Тише-тише. Я медленно... но надо войти. Расслабься. Привыкай. Придётся хотя бы половину принять, чтобы мне было, где двигаться... — Да я... — стиснув зубы и зажмурившись, едва ли не прокашлял он сдавленным голосом, — ... уж понял... — Прости... Вот ещё немного... Да-а-а... моему херу в твоей жопе сейчас очень нравится... Совсем чуть-чуть осталось... — М-м-мффф... — Да-да, понимаю... Потерпи. Давай хоть до половины... Тише-тише... Вооот, уже почти... М-м-м, какой ты снова тугой!.. А вот эта твоя умоляющая мордашка — так вообще!.. Уффф... — завершающим движением — плавным, но непоколебимым в своей властности — он продавился до желаемой точки, преодолевая сопротивление с плохо скрываемым кайфом, и остановился, смакуя, как пульсирует на нём вновь растянутый анал. — Всё. Этого хватит. Видишь? Справился. Ты просто прелесть! Привыкай. И спасибо. — Нечего там... половину... Если твой... свирепый хер... требует... изнасиловать меня... давай целиком... ЗАПИХАЙ ЕГО, БЛЯДЬ!.. До упора... Натяни меня... насильно... ёбарь-ты-террорист... — Оууу... а вот с такими развратными разговорами — я быстрее кончу... По крайней мере, постараюсь — быстрее, — едва услышав разрешение, он без промедления продолжил входить ещё глубже. — Не надо там... ничего стараться... Используй меня... как нравится... кобелина ты хуястая... — М-м-м! Ну и непристойности твой грязный рот опять изрыгает!.. Ты супер!.. — возбуждённый стояк напрягся окончательно несгибаемым столбом. — Но серьёзно. Ты уверен, что не надо побыстрее? — Если быстрее... то быстрее... А если он требует... если... — Гарри прервался, часто дыша и снова зажмурившись в красочной демонстрации того, с каким трудом ему уже даётся принимать этот поршень, ещё даже не начавший двигаться, но, издав едва различимый полустон-полувсхлип от осознания того, что сейчас будет, он всё-таки закончил фразу, — если твой... ненасытный хуило... хочет... в смысле... если ему в кайф... ебать долго... пока я буду выть... от этой пытки... так же... как Стивен... то насилуй... сколько влезет. — Ебааать... — у Тиберия, жадно пожирающего взглядом это непередаваемое выражение лица, после таких слов аж расширились зрачки от восторга, и внезапно пропавший голос заставил его протянуть это шёпотом. — Бляяя... насиловать, говоришь? «Сколько влезет»? Осторожнее. Он вот настолько хочет до конца, — мускулистый альфач медленно ввёл своё хозяйство под самый корень, даже с силой вдавившись лобком и яйцами прямо в сам растянутый сфинктер, а в процессе — упиваясь тем, как Гарри от этого вхождения беспомощно заскулил. — Сам разрешил — теперь терпи, — бесподобный распиздяй по-хулигански ухмыльнулся их МакЛаггеновской улыбкой, неприкрыто наслаждаясь реакцией. — Похуй... — снова короткая пауза в попытке отдышаться, — разрешил или нет... Если хочет... совсем до конца... значит придётся... до конца. — М-м-м!.. А сколько мне сдерживаться, прежде чем ему можно будет начать «насиловать»? — Ты же... тут актив... ещё и такой... эталонный Самец... ещё и с таким... здоровенным елдоном... ещё и таким... свирепым... и диким... ещё и насилуешь... против воли... так что... тебе виднее. — А мне, может, после таких слов — виднее, что я сразу хочу? — он столь же медленно начал двигаться в обратную сторону. — Сразу... не надо! — Но я хочу. — А не надо... Ну нельзя... Погоди хоть... — Мне не терпится. Сам же сказал: я насилую. — Тогда... если правда насилуешь... то... на то, что нельзя... тебе не похуй ли? — М-м-м... — он почти вышел и остановился, оставшись внутри лишь одной головкой. — Ну тогда... — он просунул обе руки Гарри под шею, крепко обнимая его, но также — намертво фиксируя его на месте, создавая своими плечами упор, дальше которого гриффиндорец не сможет сдвинуться, даже если попытаестя выскользнуть. — Терпи у меня. С этими словами Тиберий безо всяких промежуточных этапов сразу со всего размаха грубо засадил свой стальной поршень толщиной с бейсбольную биту. Гарри тут же вскрикнул и взвыл. Но Тиберий не просто загнал так один раз, а с ходу принялся так ебать, с каждым движением столь же агрессивно вламываясь на всю глубину. Гриффиндорец затрясся всем телом и дёрнулся в попытке соскочить — но, вполне ожидаемо, не смог. Он заплакал. А блондин — всем телом ниже плеч припечатал его к полу, давая тому ещё меньше шансов избежать принудительного проникновения. — Как ты там меня назвал? Самец-насильник? — стиснув зубы с ухмылкой, медленно превратившейся в злорадную, Тиберий жадно таращился на то, что мог видеть — а видел он лишь лицо, нависая над ним, но и этого было предостаточно. — Да! — вздрагивая с каждым всхлипом от очередного толчка, скулил гриффиндорец. — И самец... и насильник... и ёбарь... террорист... — А кто ещё? — Гарри... — встрял Кормак с беспокойством в голосе. — Ты же помнишь стоп-слово? — Помню... — Какое оно? — Не скажу... ты что... не видишь... он меня насилует... по-настоящему... когда мне СОВСЕМ не хочется. — М-м-м... тогда да, пусть насилует. А я полюбуюсь. Давай, Тиб — дери его по полной. — Не нааадо по полной! Пожалуйста! — Гарри протяжно взревел от того, с каким садистским смакованием его парень не просто позволил, а прямо-таки пригласил этого шикарного хуястого ёбаря поистине изнасиловать своего бойфренда. После этого первоначального рёва — Гарри жалобно заскулил, но не перешёл на полноценные рыдания, а вернулся к обычному, хоть и громкому — но, всё-таки, просто плачу со всхлипами. — Ох уж я его разъебу, не сомневайся... у нас с тобой, Кор, хуи же огромные... Да ведь, Гарри? — ДА ПИЗДЕЦ ПРОСТО! — в ужасе выкрикнул он. — Ну как, всё ещё нравится моя залупа у тебя в жопе? Вот ЭТА! — Вот уже СОВСЕМ не нравится! — А всё равно терпи... Большой он у меня, да?.. Насколько большой, кстати? По ощущениям. — Да по ощущениям — метр, блядь! — А, ну если метр... то я тебя им проткну насквозь, нахуй. Буду ебать так, что он у тебя изо рта вылезет. Тот уже в самом настоящем страхе за свою жизнь уставился на, похоже, окончательно озверевшего доминанта, только сейчас вспомнив, что он даже близко не представляет весь арсенал чар Тиберия, и тот сейчас может на полном серьёзе наложить на свой и без того гигантский болт — ещё и какое-нибудь увеличивающее заклинание: — НАСКОЗЬ? Ты меня реально порвать хочешь? Насмерть??? Это уже совсем... Нет-нет-нет! Слизерин! — Так, Тиб! Это уже перебор, — совершенно серьёзно рявкнул Кормак. — Всё, хватит! — Да я же... — растерялся старший МакЛагген, резко замерев. — Я — так, фигурально. Не насмерть, вы что! — Как можно фигурально «проткнуть не насмерть»? — всё с тем же ужасом смотрел на него Гарри. — Там же кровища, все органы — в кашу! — Да нет-нет-нет, — тот и сам испугался того, что ляпнул, скривившись от отвращения к описанной картине. — Нет, конечно! Я в смысле... что я тебя в зад совсем глубоко. Прямо напялю тебя. Так, что мой хуй у тебя аж изо рта вылезет. Но без такой жести, ты чего! Я — это... пофантазировал. Как вы с Кором. Мы же, вроде, приукрашиваем? Или я не так понял? — по тому, как Тиберий растерялся, было похоже, что он, и правда, в потоке кайфа просто ляпнул не к месту. — Без такой жести? Точно? — переспросил третьекурсник уже не со страхом, но с настороженностью. — Ну да. Как-нибудь там вокруг... или... да, не подумал. Прости. Просто заводит мысль, что сразу тебя и в зад, и в горло, и головка моя — у тебя во рту. Гарри замер и проморгался, оценивающе на него взглянув сквозь слёзы. — Ну ладно тогда. — Всякие травмы — нет, конечно! Тем более — такие. — Хорошо. — Продолжаем? — Ну... — он жалобно свёл брови, догадываясь, что сейчас будет. — Кто тут насильник? — Бляяя... я тебя обожаю. Очередной вскрик — и вновь последовавший за ним плач. — А насчёт... того... чтобы... сразу в зад... и в горло... такая идея... мне нравится... чисто в теории... если без травм... — Так значит, ебать тебя метровым хуём — так, чтобы из глотки вылез?.. Он там внутри как-нибудь пропадёт. Пространственные чары или типа того. — Тогда да... чтобы вылез... ты мне им будешь... жопу драть... пока я им... ещё и... давиться буду. — А моя головка — ещё и будет долбиться в твоё нёбо. — Твоя огромная... бесподобная... залупа... а она же ещё... получается... будет верхней стороной на язык... Я её... лизать буду... — Бляяя... Да! ДА! Лижи мой огромный хуище... Ублажай его... пока я им деру тебе жопу... а ты им давишься... Это не опасно, потому что... Потому что те же пространственные чары, которые позволили мне проткнуть тебя насквозь, насадив на него, как штырехвоста на шампур — они же передают воздух тебе прямо в лёгкие. Так что я могу тебя так ебать — сколько угодно. Без передышки. Ты продолжаешь спокойно дышать при этом... Но это не мешает тебе захлёбываться моим хером, пока я тебя насилую дальше. — Если так — то насилуй... Вообще не вынимая... Зверски насилуй... своим огромным елдаком... и заставляй меня... вылизывать твою залупу... старательнее... чтоб я её... ублажал... как подобает... И вообще... возьми меня за подбородок... и толкай в него... с силой... чтобы лизал сильнее... хотя она и так... мне в рот... еле влазит... А ты... ещё и увеличь... свой дрын... магией... чтобы мне... было совсем... невыносимо. — Да у меня он и без магии — огромный. — Я уж чувствую, — он снова взревел. — Слишком огромный? — Да. — Дерёт тебя? — Да! — А насколько толстым ты хочешь, чтоб он был?.. Ну так же, если помечтать. Без вреда. — Чтоб вообще дубина! — Даже больше моего настоящего? — Да! — Сильно? — Да! — Насколько? — Ты скажи. Ты же меня им насилуешь. — В два раза? — Не знаю. — Настолько толстый, чтобы... — перевозбуждённый актив замешкался, но темпа не сбавил. — Чтобы я по твоему худенькому животу видел, как он входит? — Да! — Чтобы у тебя пресс таким бугром его обтягивал? — Да! — Хочешь, чтобы тебя натягивали, как гондон? Буквально? — Да! Он наклонился к уху и произнёс низким тихим голосом, звучащим с угрозой. — А ты представь, что я прямо им тебя сейчас — и насилую. Гарри снова разревелся, последовав совету. — Да-да, реви, — отстранившись обратно, он сказал уже обычным, хоть и всё ещё садистским тоном. — Я тебя так час драть буду. Своим толстенным болтом. Тот снова взвыл: — Не на-а-адо час! Можно долго — но не настолько же! Ты ведь даже... без передышки! Пожалуйста! Давай побыстрее! — Надо-надо... А потом — ещё Кор присоединится. Ещё один несчастный рёв. — И не в рот, не надейся. Мы твой узкий анал на два наших хуя сразу натянем. Наложим тебе на очко укрепляющие чары — и натянем. Тогда оно у тебя даже при таком раскладе не порвётся, но терпеть оба наших хера разом — это будет просто пиздец! Гарри уже ревел непрерывно. — А потом тебе ещё и яйца туда запихаем, — подключился Кормак, брызги усилились, а Стивен — снова вскрикнул и захныкал. — Во, точно, — со смаком ухмыльнулся Тиберий. — И не вместно наших хуёв, не надейся. А вдобавок к ним... Ещё и пальцы добавим. — По два пальца! Чтоб нам там вообще тесно было. — Ага. Каждый. — Каждой рукой, — уже втянулся в процесс и племянник. — А чего не по три? — Давай по три. Да все четыре, обеими руками. — А чего тогда не по пять? — Чтобы держать его прямо за жопу, — с довольным видом смаковал этот разврат Кормак, ещё ускоряясь. — Большими пальцами снаружи. Остальными — внутри. Чтобы его зад буквально на наши дрыны натягивать, как маггловский гондон. — Ага, — продолжил Тиберий. — Слышал? Четыре руки по четыре пальца, яйца нас обоих. Ну и наши хуи, естественно. Чтоб нам самим было уже больно оттого, как твой бедный тугой анал нам хуи стискивает. Прямо в лепёшку. И яйца — всмятку. А мы всё равно будем ебать дальше... — Я вырвусь! — рыдал тот. — Хуй ты у меня вырвешься! Терпеть будешь. И реветь — вот так. Пока мы тебя с Кором в два ствола насилуем. Любишь наши хуи? — Да! — Скажи, что нет. — Нет! Ненавижу! Они слишком огромные. — А мы их в тебя всё равно запихаем. И будем дальше насаживать, пока ты вырываешься. — А ты ори, сколько влезет, — снова подключился Кормак. — Тебя здесь у Тиба — никто не услышит. — Это точно. Пока я рву тебе жопу, одним лишь моим хуем. Как сейчас. Ну что, тяжело тебе принимать этого большого красавца? — Пиздец просто! — Невыносимо? — Да! — Терпи-терпи... ну или не терпи. Мне похуй. А моему хую — тем более. Я же — как ты там сказал? Блядун-насильник? — Блядун тоже. И насильник. — Кто ещё? — Ёбарь. — Ещё? — Форменный Самец. — Даже форменный? Ещё? — Актив... Доминант... Мужик... Да, точно мужик. Внешне — красавчик — а дерёшь, как мужик. С гигантским хером. Зверским. — Вот это — достаточно зверски? — ЭТО ПЫТКА, НАХУЙ! — Ну и заебись... Надо ещё добавить. Как ты там сказал, Кор? Вместе с яйцами? — Ага. Запихни ему. Будет знать, как тебя в жопу ебать... — НЕ НАДО! — завопил Гарри. — Надо-надо... — со злорадством ухмыльнулся Тиберий и замедлился. — ААААА! — запрокинув голову и распахнув рот так широко, как только способен, Гарри заорал во всесь голос под Стивена, в сторону его хуя. — Ага, вот это первое... — ААААА! — Вот второе... Ори сколько влезет. Ты меня ебал? Ебал. Так что теперь сам терпи. — Не так же зверски! — умоляющим взглядом уставился на него Гарри. — Ооо, дааа... вот эта мордашка, — у него глаза распахнулись от восторга, а зрачки — снова расширились. — Кор, у него — эта мордашка. — Заебись, да? — самодовольно ухмыльнулся тот со взглядом «я же говорил». — Вообще супер. Я представлял, конечно... но не думал, что будет прям ТАК круто... — Тиберий, не надо! — выл в голос насилуемый. — Надо-надо. Терпи, я сказал. — Пожалуйста, хватит! — было невозможно сказать, подыгрывает он или уже совершенно серьёзен... да и, пока не сказано стоп-слово — это никого не волновало. Никого из четверых. — Да, стискивай мой хер... И умоляй меня... — Не буду. — Умоляй, сказал! — ААА! Не буду... — с вызовом уставился он. — Это ты меня умолял остановиться, когда я тебя ебал. — За языком следи! — ААА! А я всё равно ебал. ААА! И мне понравилось. — Понравилось, говоришь? — Ещё как! Растянул твою тугую жопу. И ещё растяну. Ночью, пока ты спать будешь — проберусь к тебе и снова тебя оттрахаю. Орать на весь дом будешь громче, чем я сейчас. — На весь дом — точно не буду. И хер ты ко мне проберёшься. У меня тут защита на каждом шагу — разве не слышал? — Слышал. Но я находчивый. Разве не слышал? — передразнил его Гарри с ехидством сквозь слёзы. — Тоже слышал... но я, пожалуй, сам специально её сниму. Чтобы ты всё-таки прокрался — и я проснулся от того, как ты мне с размаху в зад засадил. — Примерно так? Гарри быстро смазал два пальца и, дотянувшись до аппетитной жопы, резко загнал их. — М-м-м... Ах ты гад! Вот тебе! — ААА! А вот — тебе! — он ускорился. — Мммфффф... Чертёнок. — Вот так ты хочешь, чтобы я в тебя ночью влетел? — Да. Только хуем. И с размаху. Чтоб у меня сразу глаза на лоб... — пребывая в каком-то дурмане кайфа, Тиберий с отвисшей челюстью уже просто не мог оторвать взгляд от невероятно развратного парнишки. — А ты ещё меня свяжешь перед этим — и я соскочить не смогу. Похуй, что я тебя больше. — Дааа... Пиздец насколько больше... Мускулистый кобелина... Но всё равно будешь терпеть. Пока я деру твою жопу. А она у тебя тугая до жути. — Ага. Ещё и голая. Я без трусов сплю. Скинул одеяло — и давай делать из меня пассива. Тоже насилуя. Пока я ору, как баба. — Да-а-а! А вырваться — всё равно не можешь. Прямо как я сейчас... Мы с Кормаком, кстати, тоже голышом ночуем. — Ебааать... — Тиберий закатил глаза. — Тогда потом — я к вам прокрадусь — и тебя так же выебу. С размаху. Правда, там Кор будет мешаться... — Не мешаться. Я его держать буду. А потом мы его с двух сторон. — Бляяяя... — старший МакЛагген запрокинул голову, а вернувшись к Гарри — взглянул на него уже совсем одуревшим взглядом. — Гарри... я почти... — Ну и прекрасно. — Сделай... эту свою моржашку... пожалуйста. Тот снова захныкал, сведя бровки и взглянув на него тем жалобным взглядом: — Тиберий, я больше не могу, — заскулил он, плача в голос. — Да... — дыхание участилось. — Терпи-терпи... — Это невыносимо.... — Терпи... мой хер... — Там же ещё и яйца! Я же сейчас порвусь! — Не порвёшься. Терпи-терпи... — и без того бешенные движения, и без того громадным инструментом — ещё участились. — Мой хер... в твоей тесной жопе... — Он же туда не лезет! — А я впихнул... Вместе с яйцами... Чтобы мало не показалось. И им там — заеби-и-ись! — Я больше никогда не буду тебя трахать! Пожалуйста, хватит! — Ах не будешь? Тогда я тебя... ещё час буду ебать... два часа... три. — Не на-а-адо! Это же пытка! — Ага-ага... Она самая... Пытка... Твоей аппетитной задницы... такой симпатично-подтянутой... миленькой... и невинной... Пытка — прямо самой этой тугой дырки... моим хуем... таким бесстыже твёрдым от удовольствия... совсем тебя не жалеющим... невыносимо твёрдым... и толстым... для твоей бедной молоденькой жопы... А я всё равно разрабатываю этот неопытный узкий анал... сразу своим хером... насильно... ващ-щ-ще не церемонясь... и даже не стесняясь... того, как бесстыже мой хуй кайфует... наслаждаясь твоим несчастным аналом... точно не заслужившим такого... но слишком уж заманчивым... И твою реакцию он тоже смакует... даже ведь не стесняется, подонок!.. А только больше твердеет от этой реакции... на то, как он бессовестно терзает твой сексуальный зад... только лишь ради своего удовольствия... а ты это терпишь... ещё и после того, как ты кончил... чтобы совсем невмоготу было... Да-а-а, самая настоящая пытка!.. Но слишком уж приятная... анальная пытка! Моим хуем... совсем оборзевшим с таким симпатяжкой... А ты терпи. — Я не могу! — Можешь... А ещё круче — если правда не можешь... а я впихну. Как следует тебя разработаю!.. своим хуем... с яйцами... у Кора на глазах... а он меня ещё и поддержит! — Не просто поддержу, а ещё и болеть за тебя буду! Давай, разъеби его по полной! Чтобы я сам потом сам ощутил, как мощно ты ему растянул жопу!.. Жалко, не вижу, как ты ему засаживаешь. — Бля-я-я... Да!.. Да! Гарри, не прекращая смотреть тем жалобным взглядом в охуевающие от кайфа голубые глаза, лишь продолжил плакать. — Это... это просто... я тебя... ещё заставлю... сперва кончить... а только потом... начну ебать... чтоб у тебя... очко совсем... сжималось... как сейчас... и пришлось... его насильно... м-м-м... — Сжималось — вот так? Он специально напряг мышцы — и от этого рывком снова запрокинул голову, заорав. — БЛЯЯЯ... — у Тиберия округлились глаза. Он, более не способный ничего сказать — одной рукой быстро, но аккуратно взял кричащего гриффиндорца за затылок и силой заставил наклонить голову обратно, сливаясь с ним в поцелуе, глотая его крик и начиная содрогаться всем телом. То ли рефлекторно, то ли потому, что захотел — но, похоже, скорее, рефлекторно — он оттолкнулся от пола, по-собственнически схватил Гарри в стальные объятия и, пока тот продолжал вопить ему в рот, обнимая его и руками, и ногами — Тиберий резко разогнулся, до упора всаживая в третьекурсника свой невыносимо огромный хер и перенося вес лишь на левое колено, чтобы второе отодвинуть максимально в сторону, выпячивая В Гарри свой внушительный МакЛаггеновский хуище, ставший на апофеозе удовольствия уже просто мраморно-твёрдым. А затем — он отклонился настолько, что изогнулся даже назад, принимая вес третьекурсника на свой корпус целиком, чтобы всадить этот дрын — нет, не до яиц, ведь они уже были внутри — а до самой промежности — будто специально демонстрируя племяннику — или даже с гордостью хвастаясь перед ним — как глубоко он запихал свой хуй в задницу его бойфренда и, в целом, как непотребно он её осквернил в присутствии самого Кормака. И лишь теперь — Тиберий судорожно затрясся, заливаясь отрывисто-протяжным стоном с медленно повышающимся тоном, который в определённый момент просто сорвался и перешёл на хриплый выдох. В кульминационный момент Гарри сжал анус ещё раз, снова вскрикнув от этого в рот дуреющему «охуенному дяде» и заставив его пошатнуться, но всё-таки устоять. Вот так, дрожа ещё примерно минуту, старший МакЛагген и простоял на одном колене, пытаясь во всех смыслах слиться с хоть и не совсем его парнем мечты — но тоже совершенно бесподобным красавцем, истинным сокровищем, доставшимся его племяннику, пока этот головокружительный распутник принимал в себя его оргазм, буквально выжимая его яйца самим своим очком так досуха, как он не мог припомнить ни одного оргазма со времён школы.

💕💕💕

Увидев, как Тиберий поднялся на вершину неземного кайфа и какой высокой она оказалась — Кормак от такого зрелища непонятно как, но ускорился ещё сильнее. Этого не ожидал ни он сам, ни сногсшибательный красавец-пассив, который от этого снова принялся рыдать во весь голос, покорно принимая стояк блондина и заставляя его крепчать всё сильнее. Но, к сожалению, несмотря на все старания, Кормак не успел догнать тех двоих, кого — теперь уже можно было говорить об этом с уверенностью — он любил, и любил примерно в одинаковом смысле. Тиба, благодаря их более богатому совместному прошлому — понятное дело, что более многогранно. Но, всё таки, в той же «плоскости», в которой он обожал Гарри. От вида их двоих вместе — а уж тем более, от вида того, КАК бесстыже Тиб специально выставил ему напоказ свой и без того восхитительный хуило, вместе с яйцами засаженный под корень в дрожащую жопку Гарри, именно в ней (такой аккуратной и миниатюрной, так мило сжимающейся в своей беспомощности перед этим великолепным елдоном) выглядящий совсем уж безразмерным и откровенно жестоким, прямо-таки целенаправленно издевающимся над несчастной (но такой сексуальной особенно сейчас) задницей бойфренда — младшему блондину сорвало крышу окончательно. Он, кажется, разогнался настолько, что ему уже стало не хватать воздуха, и от этого на миг закружилась голова, и даже потемнело в глазах. Пару раз подряд. Этаким «миганием». Поэтому, лишь когда Гарри с Тиберием вдоволь нацеловались и расцепились, он, уже не особо контролируя себя, лишь благодарно перевернул Стивена на спину, встретив его ещё более благодарный взгляд, и тоже слился с ним в долгожданном поцелуе. Напоследок сделав ещё несколько самых отъявленных, наиболее зверских толчков, он разогнулся, готовясь попросить партнёра расцепиться под предлогом смены позы, но тот заговорил сам: — Это... Это просто... ты — это что-то с чем-то... но я больше реально не выдержу. Может, хватит? Пожалуйста... — Конечно, хватит, — ответив тому доброй улыбкой, с заботливым взглядом сказал Кормак, ещё раз наклонившись, чтобы полизать ему соски, наслаждаясь, как тот извивается, пока хуй блондина ещё в нём, хоть уже и не двигается — и, наконец, разогнуться окончательно, отступая и вылезая из воды. Дальнейшие события произошли совершенно стремительно в дурмане страсти. Наградив дядю хитрым подмигиванием, Кормак кладёт руку на плечо бойфренду и тянет его к себе, забирая его, чтобы получить свою порцию объятий и поцелуев... пока поцелуй Тиба ещё остался у того на губах... и во рту. Не говоря ни слова, младший блондин просто кладёт Гарри ровно туда же, где тот лежал до этого, припечатанный к полу. Пара фраз с обменом восторженными впечатлениями, завершившиеся настойчивым «я хочу» от четверокурсника. Короткое растерянное непонимание во взгляде его парня... и последовавший за ним испуг, когда внушительный хер утыкается в бедный анал, уже один раз мучительно оттраханный после оргазма. — Солнце, у тебя же ещё больше! Я просто не выдержу! — прозвучавшее с умоляющим голосом. — Выдержишь-выдержишь... — сопровождаемое влюблённым взглядом, полным похоти и зверским желанием испытать то же самое, что только что испытал Тиб. Неловкое: — Кор, я же туда кончил... — эхом донёсшееся до сознания, пребывающего сейчас где-то на задворках, отдав бразды правления животным инстинктам. Уверенное: — Ну и что? У нас же почти идентичная генетика. Я будто по своей же сперме буду ебать... — машинально брошенное в ответ... Одновременно с: «И сейчас голой залупой буду тыкаться в твою сперму в нём... О, да-а-а!» — подуманным про себя. И округлившиеся глаза Гарри, когда он понял, что это сейчас реально начнётся... Понял, но даже не попытался отдёрнуться, когда блондин, даже не спрашивая, лишь подался тазом вперёд, медленно раздвигая своим стояком этот анус снова. Невыразимо сладкие стоны и вскрики, когда Кормак всё-таки ввёл свой хер до конца и принялся двигаться. Не так бешено, как со Стивеном, но ему это было и не нужно. Ему хватало и того, что он наблюдал, глядя сверху вниз. На серой плитке он сидел практически на корточках, упиваясь тем, как он выпячивает свой хер, широко разведя свои колени в стороны... и сам же — разводя ноги лежащего на спине Гарри, крепко держа их тоже под коленями. — Тиб тебя выебал после оргазма. А теперь — изнасилую я. Ты — мой, если забыл. Восхитительные уговоры не делать этого, однако, не завершившиеся произнесением стоп-слова. Зато сопровождаемые взглядом, одуревшим от восторга не меньше. И членом милашки, который медленно, но верно начал набухать снова. Безжалостные угрозы о том, кто там кому что чем порвёт. Что там у кого восхитительно тугое. Что там где и насколько невыносимо. А главное — какому зверскому ёбарю на это совершенно похуй, и с каким смаком что где и чем он хочет терзать часами, упиваясь тем, как там у кого будет от боли трястись жопа, пока этого кое-кого в четыре руки и в два хуя будут держать они с Тибом, насилуя по кругу, затыкая ему все доступные дырки всеми приятными местами. Своими дырками — в том числе. — Ты будешь это не просто терпеть, как с Тибом, — сказанное уже будто во сне, — а ещё и ублажать меня — и ублажать старательно — чтобы я остался доволен. И последовавшее за этим требование удовлетворить кинк хуястого бойфренда... Ну то есть как «требование». Кормак просто взял — и, ничего не спрашивая, наклонился к своему парню, пихая ему в рот свой левый сосок, чтобы тот его ублажал. Потом правый. А потом — совершенно бесстыже, прямо при дяде, блондин просто задрал руку и по-хамски сунул милашке в лицо свою подмышку, заставляя вылизывать её у всех на глазах. Да не просто заставляя, а даже не оглядываясь на то, что они тут сейчас не вдвоём, и на них, вообще-то смотрят ещё два взрослых парня, один из которых, тоже ещё не кончив, ещё и яростно дрочит на это блядство. Потом — столь же беспардонно он сунул вторую подмышку — точно такую же чистую, благодаря тому, что вспотевший блондин перед тем, как вылезти, бегло сполоснулся в бассейне. Но сунул её малышу в рожу — не менее непристойно, с не менее требовательно задранной рукой, чтобы это даже выглядело — а уж тем более, ощущалось — ну просто вкрай пошло. И всё это — продолжая не особо свирепо, но всё-таки безжалостно драть действительно трясущийся зад парня мечты, упиваясь его стенаниям. — Кор, а к вам можно? — послышавшееяся откуда-то с боку. — Да вытворяй с ним всё, что хочешь. Это же изнасилование. Настоящее, — сказанное с особым смаком. Тиб, максимально развязно усевшийся на любимую мордашку, раздвигая булки и приговаривая что-то вроде: — Сейчас мы этот рот-то заткнём... Да, мычи мне прямо в очко, которое выебал... А давай-ка поглубже: интересно, а выйдет ли эту смазливую мордашку запихать не просто в жопу, а прямо в сам анал... Эх, никак не выходит. Но я продолжу пытаться, если ты не против. Кор, я тебе. Понятно, что эту жертву никто не спрашивает. — Да как хочешь — так и используй, я же сказал! Он наш. Не мешай мне измываться над его жопой. Смотри, как она трясётся. Я ему сейчас ещё до желудка свой хер засажу. — А что так мало? Давай до самой глотки, как он сам предложил — чтоб аж изо рта вышло. — И час его так драть... Какой-то довольный ответ: и от Тиба, и, что ещё приятнее, от Стивена, давшего параллельно пососать свой болт, аж пульсирующий от запредельного возбуждения даже без проникновения в горло. Гениальная идея, пришедшая чуть позже: — А ещё сейчас яйца тоже запихаем... Рааааз, — сказанное со смакующим растягиванием дела. — Двв... — Слизерин! — донёсшееся откуда-то внизу в крике на грани. Короткие уточнения. — А одно — тоже Слизерин? — сказанное после. — Нет, но, умоляю... — дальнейшие слова не имели значения, ведь они оборвались посреди фразы, как только одно яйцо всё-таки вернулось внутрь под потрясающе возбуждающий вопль бойфренда. Восхищённые комментарии, последовавшие за этим... восхищённые — и тем, что они делают, и тем, что ещё собираются сделать, и тем, как невыносимо это для Гарри, разумеется, будет. Всё — сопровождающееся его беспомощными всхлипами, но уже давно — вновь крепко вставшим, совершенно несгибаемым стояком, а время от времени — и сознательным сокращением бедного сфинктера. — А в горло он ещё выдержит? — сказанное, внезапно, Стивеном. — Да кто, блядь, его спрашивает? — хором брошенное обоими МакЛаггенами. — Дышать ему, главное, давай, — уточнённое самим Кормаком, — а так — пусть хоть без передышки хуем захлёбывается. — Ага, рукой ещё сожми ему горло, чтоб давился сильнее, — заботливо добавленное уже Тибом, — и прямо натягивай его шею на свой член, будто буквально надеваешь. Какие-то беглые переговоры об их смене позиции — и в итоге красавчик-Стивен ещё и в глотку насилует малыша, всё так же лежащего на спине и мучительно извивающегося изо всех сил, пока Тиб, похабно разведя колени в стороны и стоя в полуприсяде спиной к племяннику, почти что выставив свою аппетитную жопу ему прямо в рожу, увлечённо елозит уже мягкими причиндалами по лицу министерского бойца, знающего толк в суровых тренировках... даже не замечая того, что, опускаясь тазом вверх-вниз он в упор демонстрирует племяннику свой аппетитный зад, ещё и раскрывающийся время от времени — так, что младшему блондину с трудом даётся удержаться, едва не вонзив язык прямиком в этот манящий анал. Наконец, из головокружительной страсти доносится стонущий голос самого малыша, и сознание Кормака постепенно забирает контроль у вырвавшегося зверя обратно.

💕💕💕

— Солнце... — Гарри уже трясётся всем телом. — Солнце... — повторяет он, сквозь пелену слёз глядя на любимого. — Да, блядь, заткни ему рот уже! Хули ты хер достал? — Сейчас заткнём, — отвечает за Стивена Тиберий. — Только скажет. Говорит, что-то важное. — Ладно... НА ТЕБЕ ЗА ЭТО, раз такой непослушный! — на этих словах третьекурсник снова взвыл. — Но так и быть, говори. — Солнце... — он часто дышит. — Посмотри внимательнее. — Куда посмотреть? — На меня. И вокруг. — Смотрю. Шикарная у тебя жопа. А как я её тебе задрал и как в неё мой хер входит — что я вижу, как она его стискивает — так вообще заебись. — Не это. — И яйца у тебя сжимаются — просто супер. Особенно когда я специально делаю ВОТ ТАК! — ААА!!! Ммм... И не это. Посмотри шире. — Да шире она у тебя будет, только если я тебе снова яйцо запихну... Кстати, пора. Теперь правое... — ААА!!! НЕ НА-А-АДО! Ммм... Ты не понял. — А мне и не надо понимать. Мне тебя так отодрать надо, чтобы в следующий раз мы с Тибом в два ствола тебе жопу рвали. — Порвёте-порвёте... Ммм... куда ж я денусь... ночью меня изнасилуете... Без остановки всё втроём драть будете 24/7... Чтоб я орал с утра до ночи, пока я тут, у Тиберия... — Это точно... Мы ещё только начали. Я ещё даже не в полную силу — а ты уже еле живой. Даже моим хером всего лишь зверский разъёб без тормозов выдержать не можешь. И ВОТ тебе за это! — ААааммм... Да... Не могу... а ты всё равно в меня засаживаешь. — Даже оба яйца принять не смог. А вот — за ЭТО! — АААааа... Да... А ты всё равно одно впихнул... Чуть не порвал меня... — И ещё порву! — Но я... ммм... я про другое... Посмотри внимательно... Я... Ты... кто вокруг... патронус... Кормак, злобно на того зыркнув, ещё раз провёл взглядом от своего озверевшего елдака до физиономии бойфренда, над которой так и болтался стояк Стивена... Когда его накрыло осознание. — ТВОЮ МАААТЬ... — простонал он, и его дыхание участилось. — Нравится? — Гарри расплылся в довольной улыбке — настолько, насколько мог с таким жалобным лицом. — Нра... — дыхание перехватило. — Нравится... Я... я кажется... СТИВЕН, ЗАСАДИ ЕМУ В ГЛОТКУ! — выпалил он. Тот с превеликим удовольствием немедленно это и сделал, ещё и как следует надавив Гарри на шею, заставив его снова захлёбываться даже поршнем не такого и большого размера... и продолжил его зверски ебать. А Кормак — округлившимися глазами принялся пожирать всё, что он видит. «Блядь... Ты прав! Точь-в-точь же патронус!.. А ещё и Тиб тут... И стоит ко мне жопой... И выставил её так... и самое очко видно... Сууука, как хочется тоже впиться языком...» Он, запрокинув голову, закрыл глаза, предавшись фантазии, что Тиберий вот прямо сейчас выпрямится, просто сделает пару шагов назад... и, жадно схватив его за затылок, уже сам запрокидывая племяннику голову ещё сильнее, сядет прямо ему на рот, вставая пошире и наклоняясь вперёд, чтобы максимально раздвинуть булки. «А потом... а потом... как запихнёт меня туда языком!.. Сам запихнёт... Заставит это сделать... А потом у него от этого даже после Гарри хуй так мощно вскочит, что он не выдержит. Шагнёт ещё назад, опустится — и КАААК ЗАСАДИТ мне без предупреждения в жопу!.. С ходу на всю длину, со всего размаха... Напяливая меня, как суку... Чтобы я совсем заорал... Ещё и Гарри возьмёт за ноги, натягивая на меня, чтоб зажать меня, и я никуда не дёрнулся с перепугу... И чтоб он сам глубже влетел...» — Парни, я... — ещё один голос за сегодня неожиданно сломался посреди фразы и перешёл на осипший шёпот... — Я кажется... я вот-вот... — Даваааай, — подбадривающе протянул Тиберий, — засади ему так, чтоб тебе самому хер всмятку! «Потому что ты в меня совсем по-зверски загонишь, и я дёрнусь...» — Да так, чтоб он от испуга ещё и сжал тебе его своим тугим очком! «А я — тебе... Да так, что ты сам заорёшь... Ты же вот сейчас — перешагнёшь — и как влетишь в меня со всего размаху...» — И давай вместе с яйцами — чтоб вообще орал во всю глотку. «И ты мне — тоже вместе с яйцами... Нашим размером — без подготовки, с первого же раза... Ты вот-вот это сделаешь...» — А глотку-то мы ему заткнём... «И ты мне... Сперва жопу раздерёшь — и потом ещё и в горло своей елдой изнасилуешь... прямо сразу после жопы... показывая мне, как мерзко и унизительно я должен пресмыкаться перед поистине главным МакЛаггеном, ублажая твой восхитительно прекрасный хер... перед всеми признавая твоё бесспорное превосходство... и доставляя тебе то удовольствие, которое тебе от меня полагается по праву... ведь за всё, что ты для меня сделал — я же ДОЛЖЕН обслуживать твой бесподобный хуй когда скажешь... даже если — а ОСОБЕННО если — скомандуешь совсем по-хамски... я ДОЛЖЕН доставлять ему удовольствие — любое, какое он захочет — по первому твоему требованию... не вякая... а лишь кайфуя оттого, что делаю тебе приятно... и благодарно улыбаясь за то, что ты всё-таки позволил мне снова поублажать твой дерзко-выёбистый хуило... да-а-а... охуенно выёбистый... просто шикарный... достойный легендарного звания истинного представителя МакЛаггенов... такого крышесносного блядуна, о котором вся Британия в курсе... и мечтает... и завидует... но ты только МОЙ дядя... только СО МНОЙ ты по-настоящему близок... даже настолько... и даже не стесняешься того, что хочешь меня грязно выебать... у всех на виду... а просто берёшь — и делаешь, напоминая, кто тут у нас НАСТОЯЩАЯ легенда секса...» — Я... я всё... — Кормак затрясся всем телом. — Я... я тоже... — простонал Стивен. — Только не внутрь ему... — прошептал блондин, уже готовясь к первому залпу. — Он не любит... сперму... Только не внутрь... куда хочешь... только не внутрь... Залпа — не последовало. Последовала — пулемётная очередь... А Гарри ещё и специально жопу сжал. Всю: и снаружи, и внутри. Блондин потерял равновесие и, трясясь тазом, повалился вперед, еле успев выставить руки... но они не достигли пола, потому что его поймали сразу бёдра Гарри, которые он резко свёл вместе, его руки... и одна крепкая ладонь резко шагнувшего в сторону и развернувшегося Тиберия, схватившая его за грудь ровно посередине, отчего оргазм усилился ещё больше. Фейерверк всех мыслимых и немыслимых гормонов удовольствия захлестнул всё тело, с каждой секундой не ослабевая, а лишь усиливаясь. Сперва — от заботливого касания тёплой сильной руки к груди племянника. Потом — от добитой фантазии, в которой мозг сделал финт и каким-то образом представил, что Тиберий, безо всякого «протыкания», неизвестно как трахнет Кормака и в рот, и в зад — сразу, да ещё и вот-вот, сию секунду, кончит и туда, и туда. Затем — оттого, что блондин вспомнил: прямо сейчас его член УЖЕ ведь непристойно измазан в сперме РЕАЛЬНОГО Тиба, которая так и осталась внутри Гарри. Глаза от этого распахнулись, где их встретила счастливая улыбка любимого, над которым ещё и в бешеном темпе дрочил Стивен, направив свой ствол прямо в лицо четверокурснику... От чего оргазм усилился снова. Кормак скользнул взглядом вверх по подтянутой фигуре рядового — и поймал там его встречный взгляд, тоже с широко распахнутыми глазами, над которыми в преддверие оргазма были жалобно сведены брови. И это тоже заставило простату взбеситься ещё сильнее. Младший МакЛагген в ответ сам широко распахнул рот и высунул язык, без слов давая понять, против чего он не возражает. У Стивена глаза уже просто полезли на лоб, а челюсть — невольно отвисла. Он рывком дёрнулся вперёд и грубо сунул свой аппетитный хер в рот младшему МакЛаггену. И это тоже заставило коленки затрястись с новой силой. А когда через миг тот, обильно накончав четверокурснику в рот первыми несколькими залпами — ЕЩЁ И СПЕЦИАЛЬНО ДОСТАЛ ЧЛЕН, яростно трясущийся в приступе дрочки, чтобы, вдобавок к этому, остатками неприкрыто мерзко обкончать и всё лицо, а затем — и грудь, и пресс, и на хуй, вроде, даже попало, и на яйца Гарри, и даже на его хуй и низ живота — у Кормака, вот так похабно помеченного... даже УНИЖЕННОГО этой спермой из этого нахального, но немыслимо прекрасного хера, грубо пихаемого в рожу настоящим министерским бойцом... от этого у блондина уже просто перехватило дыхание. Через минуту он, обмякший, лишь изредка вздрагивал — поочерёдно со Стивеном, пока тот вульгарно водил своим наглым хуем ему по лицу, размазывая остатки, и то и дело пихая в лицо свои яйца, размазывая сперму также и по ним. А после этого — еще и совал их в рот, настойчиво требуя напоследок их тоже как следует вылизать. Яйца, измазанные в его сперме. Что блондин выполнял с особым наслаждением, жадно глотая скользкое, но такое приятное семя этого неожиданно пассивного, но не менее восхитительного грязного мракоборца. Обкончавшего его поистине грязно.

💕💕💕

Окружённый тремя сказочно развратными и головокружительно сексуальными парнями, Гарри доводил себя до второго оргазма. Когда он только заикнулся о том, как именно хочет это сделать — они сами были рады ему угодить, благодарные и в высшей степени довольные. Кормака, как только тот дёрнулся, чтобы со влюблённым, но слегка виноватым взглядом поскорее достать свой успокаивающийся елдон — его парень столь же спешно попросил остаться на месте, «как у нас теперь будет». Блондин на это отреагировал лишь счастливой улыбкой, полной уже не просто влюблённости, а завороженного обожания. Его дядя — тоже поспешил выполнить желание третьекурсника. А именно — сесть ему на грудь, раздвинув зад и прижимаясь к телу самым очком — и продолжить возить как им, так и своим уже мягким, но всё ещё бесподобным хером по всему, до чего дотянется: от самой груди и сосков — до шеи. Что тот делал в высшей степени старательно и даже заботливо, добавив ароматного масла, специально раскрыв свою мощную залупу и водя по груди именно ею. А Стивен — услышав просьбу, с особенно счастливым видом вытер свой член и засунул его парню в рот вместе с яйцами, позволяя его жадно сосать, пока этот стояк не спеша, но всё-таки тоже спадал. — Солнце, задери мне зад повыше, — ненадолго выпуская изо рта восхитительное лакомство, умоляющим голосом стонал самый младший из них, и Кормак спешил сделать своему парню приятно. Гарри уже практически стоял на лопатках, жопой вверх, с согнутыми на себя ногами. Он яростно дрочил одной рукой, второй сжимая себе яйца, пока его несчастная жопа — по-настоящему изнасилованная, прямо-таки растерзанная двумя огромными хуями обоих неподражаемых МакЛаггенов — всё ещё была растянута на дрыне любимого — до сих пор частично твёрдом и даже напрягающемся время от времени. А сам третьекурсник, не переставая дрочить, изо всех сил старался прижаться ко второму блондину, сидящему на нём. Он уже убрал вторую руку и вдавливал свои яйца в широкую спину мускулистого самца, наклонив зад на себя и разведя ноги ещё шире. Тиберий, осознав, что тот пытается сделать — сам откинулся назад... и Гарри жалобно заскулил, осознав, что теперь он прижался не только яйцами. И даже не просто промежностью. А прямо краем растянутого очка. Тем самым местом, где в него входил елдон Кормака. Тиберий, похоже, сам того не понимая, прижался прямо к аналу третьекурсника... и хую своего племянника. Осознание этого — заводило неимоверно. И, похоже, не только его одного. Уже почти обмякший болт у него в жопе снова напрягся, ещё сильнее давя на простату. — Солнце... — часто дыша, взмолился он, — а можешь снова... ещё и яйца?.. Только теперь... оба. — А ты оба-то — выдержишь? — с заботой в голосе переспросил тот. — Ты немного... обмяк... так что да... Впритык... но да... растянешь меня до предела... но думаю... что выд- МММ! — он снова заскулил, когда просьба была выполнена. — Вот ра-а-аз, — с садистским наслаждем в голосе протянул он. — Вот два-а-а, — Гарри зажмурился со смесью запредельного кайфа и невыносимых мучений на лице. — А вот ещё па-а-алец, — третьекурсник снова заплакал на этих словах, но принялся дрочить уже просто в каком-то диком темпе. — Ты не просил, но кто ж тебя спрашивает? А вот втор... — Второй не надо! — испуганно выкрикнул Гарри. — Хорошо... Но этим я тогда тебя ещё и поебу-у-у... — М-м-м... — он умоляюще захныкал. — Нравится, так, да-а-а? — Да... — он, жалобно сведя брови, открыл глаза, и увидел, как три восхитительных самца склонились над ним, с упоением уставившись на него вожделеющими взглядами — даже ПОСЛЕ оргазма. — Ты у нас с Тибом два-а-ажды кончишь, малыш, — Кормак, возвышаясь за плечом дяди, и сам, похоже, балдел от того, как доводит своего парня до оргазма... при этом, втайне от дяди, вдавливая ему в спину свой изогнутый вниз хуй. — Я... я близко... — стонал тот. — Ти... Тиберий... — дыхание уже почти не удавалось контролировать. — А можешь... дать... свои яйца... — В рот? — тот с готовностью сразу привстал. — Да... — С радостью, — он, окончательно добивая гриффиндорца, ещё и сверкнул той своей соблазнительной улыбкой. Он слегка сместился вперёд, буквально отодвигая Стивена, уткнувшись в его хуй своим собственным, и уже коснулся яйцами жарких губ... — А ещё... — поспешил сказать Гарри, пока его рот не заняли, — хуем... по лицу... И Стивен... ты тоже... не убирай... — С удовольствием, — хором ответили они. — И... — он уставился в завораживающе прекрасный голубоглазый взгляд дяди. — Можешь тазом... подвигать... будто ебёшь... — Тоже — с удовольствием. Что-то ещё? Не стесняйся. — Солнце... — Да, малыш. — Приподними... мне зад... повыше. — Вот так? — Ещё... до упора... Так высоко... как сможешь... — Вот та-а-ак? — Да-а-а... — он простонал уже почти шёпотом. — И прижми... меня... к нему... посильнее... — Это — тоже с удовольствием, — он поиграл бровями, зная, что ни Тиберий, ни Стивен, столь же жадно пожирающие Гарри взглядом, не видят, как похабно он ухмыльнулся. — Что ещё? — Всё... Едва услышав это, Тиберий опустился до конца, запихивая свои мощные шары ему в рот — уже не такие напряжённые, как раньше, но всё ещё массивные. И тут же принялся двигать тазом, как тот просил... и возить ему по лицу обмякшим хуем, стараясь как можно больше тыкать вниз своей оголённой головкой. Стивен принялся делать то же самое, тоже не отрывая взгляда от охуенного гриффиндорца... и не менее охуенного хера Тиберия у него на лице. Гарри округлившимися от восторга глазами уставился на шикарный торс, который начал обворожительно извиваться своим прессом с каждым медленным, прямо-таки растягиваемым, движением таза. Свободная рука третьекурсника, перестав упираться в пол позади, сама собой метнулись к этому бесподобному телу и начала скользить по нему. Да не просто скользить. Трогать. Лапать. Мять. Парень со шрамом метался взглядом по мускулам, играющим в ярком дневном свете, который, поблёскивая по массажному маслу и проступившему поту альфача, подчёркивал все формы. А Тиберий, похоже, и сам упивался тем, как Гарри балдеет от того, как неприкрыто он красуется... и как бесстыже он время от времени, приподнимая свой болт с симпатичной дуреющей мордашки, смачно шлёпает им по ней. Это было уже слишком. Гриффиндорец зажмурился от мощности накрывших его ощущений и замычал, ускоряясь в дрочке до придела и изо всех сил вжимаясь яйцами в широченную спину дяди. Всё его тело — от бровей и до кончиков пальцев на ногах, напряглось... и задрожжало. Даже губы, сомкнувшиеся на мошонке, от чего сперва вздрогнул, а потом застонал и сам Тиберий. Из перевозбуждённого члена вылетела лишь пара капель, вмазавшихся в спину Тиберию, который снова вздрогнул и довольно замычал в унисон с Гарри, своим грудным низким голосом. Но ощущались два этих жалких выстрела не иначе, как та струя, которой лупил из палочки базовый патронус студента. Бедная простата умоляла над ней сжалиться, кое-как выдавив третью каплю... когда Кормак — очевидно, подгадывавший момент, медленно ввёл ещё и второй палец, давя на неё ещё сильнее. Уже практически болезненно. От этого третьекурсник вновь распахнул глаза и увидел, как и Тиберий, и Кормак — оба, свесившись над ним, не привычно улыбаются и даже не ухмыляются, а, как два оголодавших зверя, таращятся на него, как на аппетитный кусок мяса, похотливо прикусив губу с жадным и совершенно одинаковым выражением лица. От такого вида — у Гарри окончательно закружилась голова и снова потемнело в глазах — уже в который раз за эту встречу — когда последняя, четвёртая капля всё-таки проступила из его члена, а несчастная простата уже изо всех сил вопила на весь организм: «ВСЁ! ХВАТИТ! БОЛЬШЕ — Я УЖЕ НЕ МОГУ НИКААААК!» Он, хоть и с измученным лицом, но всё же расплылся в довольной улыбке, выпуская яйца изо рта, пока продолжал плыть... Вот только на самом деле за эту встречу ни у него, ни у Стивена, ни у Кормака, ни у Тиберия — в глазах не темнело. И им это предстояло выяснить буквально через секунду.