Плохие шутки

Соседний столик в кафе взрывается громким хохотом, владелец которого отчаянно, но все же безуспешно, пытается его скрыть. Лицо Хэ Сюаня замирает в удивлении и медленно поворачивается, глядя на держащегося за живот молодого парня, волнистые волосы которого содрогаются с каждым «ха» в унисон. — Аэ… — О Боже, это самая лучшая шутка, которую я когда либо слышал, ха-ха, — видимо шутка его и правда развеселила, потому что к смеху прибавились легкие удары ладошкой по колену. — А вы знаете еще? — Ну… Что сказал пират, когда у него началась сыпь? — Хэ Сюань ляпнул первое что пришло на ум, надеясь, что эта шутка тоже придется по вкусу, потому что если нет — будет супер неловко. — Что? — Парень смотрит в ответ так заинтересованно, что Хэ Сюаню действительно жаль, что эта шутка настолько плоская… — Я — корь, — Он вновь вздрагивает от повторившегося хохота, теперь в наглую уставившись на человека, что утирает указательным пальцем нижнее веко, смахивая слезинку. Он решил, раз уж первые две шутки так обескуражили парня, то надо идти по чернухе, и произнес: — Какую инструкцию нельзя давать инвалидам? — Какую?.. — Пошаговую. Парень резко вскинул обе руки, ладошками закрывая себе рот. Он замотал головой из стороны в сторону, его грудь судорожно содрогалась, а в глазах снова заблестели слезинки. — Ме езя ад эим еятся! — Можно, разрешаю. Видимо, серьёзное лицо Хэ Сюаня никак не вязалось с его словами в голове незнакомца, что тот слегка завыл, а его мелкие и редкие смешки разбавлялись громкими истерическими вздохами. Тот поднял руку с оттопыренным указательным пальцем, мол, погоди минуточку, дай собраться, и положил ладонь на грудь, пытаясь нормализовать дыхание. Резко захотелось ещё что-нибудь сморозить, чтобы разбить все старания по успокоению, поэтому Хэ Сюань выпалил: — Суп из одной рыбы — уха, суп из пяти рыб — ухахахахаха... Незнакомец коротко, но громко и на выдохе произнес "Пфффха", снова попытался заткнуть себя ладонями и чуть не перевернулся вместе со стулом, но Хэ Сюань, осторожно улыбаясь, ловко придержал того за локоть. — Впервые кому-то настолько сильно заходит это дерьмо. — Пожалуйста, помолчите, если вы скажете ещё хоть одно слово, клянусь, я умру от удушья. — Незнакомец слегка помахал на лицо ладошками, пару раз громко вдохнул-выдохнул, закрыл глаза и через несколько секунд на его лице появилась довольная улыбка.

***

Ши Цинсюань задумчиво гладил большим пальцем кружку с теплым кофе, хмурился, сдирал зубами кожу с губы и слегка топал носком стопы, совершенно этого не замечая. Хэ Сюань вздохнул, осторожно взял чужие руки в свои и заглянул в ореховые глаза напротив, привлекая к себе внимание. — Не нервничай ты так. — Да как я могу не нервничать, Хэ-сюн? Я так долго к этому шёл, я так старался! Чёрт бы побрал эти собеседования, я вечно вываливаю всю информацию о себе, когда нервничаю, а потом, осознавая, что наговорил лишнего, начинаю странно смеяться. Ты бы видел их глаза, они не возьмут меня на работу. — Парень тараторил нарочито обиженным голосом и морщил нос. — Цинсюань. — Я заполнил миллион скетчбуков, придумал уйму дизайнов, Хэ-сюн. Я за день придумал пятнадцать разных блузок! — Вот именно, Цинсюань. Ты пришел туда не просто попробовать на авось, ты знаешь свое дело и делаешь его хорошо. Работодатель, смотрящий только на коммуникативные навыки, говно работодатель. Успокойся. Ши Цинсюань вздохнул и устремил расфокусированный взгляд куда-то за Хэ Сюаня. Кажется, придётся прибегнуть к тяжёлой артиллерии. — Цинсюань. — М? — Грудная клетка подпрыгнула на этом звуке. — Почему охранники на рынке такие серьезные? — Внимание Цинсюаня тут же сфокусировалось на Хэ Сюане. Парень легонько улыбнулся, вопросительно наклонил голову и прищурил глаза. — Почему? — Потому что они следят за базаром. Цинсюань прыснул, инстинктивно потянулся ладошкой закрыть рот, но остановился на полпути, поймав грозный взгляд. Как только парни познакомились, Хэ Сюань спросил, почему тот почти всегда, когда улыбается, закрывает рот. Он не говорил прямо, что ему хочется видеть улыбку, не говорил, что она красивая, но Цинсюань понял. Он прошептал тихое "Извиняюсь", а Хэ Сюань почувствовал как тело напротив немного расслабилось. — Так не честно, Хэ-сюн. — Все честно, честнее некуда. Вот слушай, шел бог по раю, видит: два сада горят... — Цинсюань уже затрясся, но ещё сдерживает звуки. — Я же даже к самой сути не перешел... — Пха, прости-прости! Продолжай, ахаха. Хэ Сюань поднял бровь, но всё же продолжил: — Шел бог по раю, видит: два сада горят. На грушевый было все равно, а яблочный спас. Громкий смех и легкие удары ладошкой по столу — это все Цинсюань. Хэ Сюань подпер рукой подбородок и не смог скрыть довольной улыбки. Смешить Цинсюаня его любимое занятие. — Хэ-сюн, ну почему ты делаешь это в общественных местах, я даже не могу вдоволь посмеяться, у меня болит живот от сдерживаемых смешков. — Хэ Сюань фыркнул, поднес к своему лицу чужие ладони и примостил на них своё лицо. — Зато ты чувствуешь себя намного лучше. Ответом ему был легкий румянец и мягкая любимая улыбка.

***

— Стоять. — Хэ Сюань остановил Ши Цинсюаня, положив руку тому на плечо, развернул к себе и попытался состроить недовольное выражение лица. — Ты еще никуда не опаздываешь, успокойся. Я понимаю, это твой первый рабочий день, но тебе не обязательно вваливаться туда за час до начала работы. Он взял с полки любимый шарф Цинсюаня и заботливо обмотал его вокруг шеи, ворча что-то про жаворонков, здоровом сне и ранней работе. Он вытащил мягкие волосы из-под шарфа, откинул их назад, но не убрал ладошки с кашемирового плаща. — Хэ-сюн, снова слишком туго. — Иначе горло застудишь. — Он помолчал немного затем шутливо пригрозил пальцем. — Если расслабишь — получишь. Я же узнаю. Ши Цинсюань недовольно поморщился, но только для вида, угукнул в шарф, немного опустил его рукой, чмокнул Хэ Сюаня в нос, поднявших на носках, и собирался было открыть дверь, как услышал вдогонку: — Что говорят человечки лего, когда не знают что делать? — Ты чего вдруг?.. — Ничего, разберемся. Цинсюань прыснул, опёрся о ручку входной двери и немного повернулся. — Ну, не самая сильная твоя шутка. — Вот как. Я понял. Удачи на работе. — Хэ Сюань развернулся, чтобы уйти, но его руку поймала твердая хватка. — Что? — Я не это имел ввиду... — О? — Мужчина развернулся и скрестил руки на груди. По его вздернутой брови можно было сказать — тот ждет пояснения, причем четкого. — Я не имел ввиду, что твои шутки несмешные, просто... — Цинсюань немного стыдливо и в детской манере смотрел себе под ноги и мямлил, но, услышав совсем тихий смешок, осекся и вскинул голову. — Ах ты! Так тебе не обидно! — Цинсюань, — Хэ Сюань обнял парня и следующие его слова вибрацией передавались в чужую грудную клетку. — Если бы я грустил из-за этого, я был бы цыганом, увидевшим кентавра. — Чего? — Ну... Цыган расплакался, когда увидел кентавра... — Что? Почему? — Цинсюань хотел немного отодвинуться и посмотреть в глаза Хэ Сюаня, но тот держал крепко, загадочно хмыкнув. — Не мог понять: украсть или обокрасть. Хэ Сюань немного дернулся в сторону от неожиданного громкого смеха, но все же остался на месте, тихо хихикая в чужие волосы. — Ты засранец, Хэ-сюн, — отсмеявшись, сказал Цинсюань. — Из-за тебя я могу опоздать. — Не опоздаешь. — Опоздаю. — Ты что, гриб? — Чего? — Цинсюань на секунду потерялся, но после улыбнулся, осознавая, что это ещё один подход к шутке. — Что мама-гриб, говорит сыну-грибу? Не спорь. — Ха! Я почти сам догадался. Хэ Сюань легонько щелкнул Цинсюаня по носу и снисходительно улыбнулся. — Да ты что? — Да! — Он выглядел таким довольным, таким мягким и уютным. Захотелось никогда его не отпускать, стоять, обниматься и шутить. Всегда-всегда. — Ладно, тогда что насчет... Как называются гомосексуальные связи между призраками? — Аэ... Хм. — Цинсюань поднес руку к лицу, вытянул указательный палец и потер кончик носа — он всегда делает этот крохотный жест, когда капитально задумывается над чем-нибудь. — Сдаюсь. — Полтергейство. — Цинсюань прыснул в ладошку, потом издал звук, наподобие «Хе» и любопытно уставился на Хэ Сюаня. — Ты и такое знаешь? — Я и не такое знаю, но тебе пока хватит. — Он поправил пояс пиджака Цинсюаня, целомудренно поцеловал того в макушку и прошептал трогательное, — Возвращайся поскорее.