Некоторые заметки из жизни Ивана Федоровича и Катерины

      У Ивана и Катерины выработался ритуал: по своему возвращению с работы Иван целовал Катю в макушку. Она внутри себя всегда расплывалась в умилении и ее щеки покрывал румянец. Чем бы она ни была озабочена в ту минуту, она всегда чувствовала счастье, когда Иван целовал ее именно в макушку. Иван это замечал, и однажды всё-таки спросил ее об этом. Тогда Катя рассказала, что ее отец, лет до двенадцати, всегда так целовал по приходу домой.       - А меня мама часто целовала в лоб, - сказал Иван грустно.       - А что ты еще помнишь? - осторожно спросила Катя.       Они сидели в гостиной, была середина июля, в воздухе стояла духота. Иван снял галстук с шеи и, отставив стакан воды, встал со стула.       - Мало что, - бросил он холодно, и вышел.       Катя больше не допыпывалась, хотя внутри часто возвращалась к этому вопросу, но подловить супруга в хорошем настроении в следующие пару дней ей не удавалось. Их браку ещё не прошел и год, поэтому Катя была осторожной в разговорах, как кошка подкрадывалась к Ивану, нащупывала подходящие темы для разговоров.       Иван тоже в свою очередь присматривался к переменам настроений Кати, но... женская душа - загадка. Он часто не мог обосновать ее поведение и решения. Однако со временем, кажется, научился ее чувствовать.       В выходной день, когда утро только занялось, Катя неожиданно для себя обнаружила, что Ивана в постели уже нет. Закутавшись в свою синюю шаль, она вышла в гостиную и увидела полевые цветы, стоящие в вазе на подоконнике. Букетик был скромный, но милый. Кате он напомнил те букетики, которые дети собирают своим мамам на день рождения.       Послав Марфу готовить завтрак, Катя, не желая увлекаться хождением в одной ночной рубашке по дому, поспешила переодеваться и прихорашиваться. Затем она спустилась в кабинет Ивана и, не обнаружив его там, аккуратно проверила ящики в его столе. Просто так. Из женского любопытства. Не найдя ничего особенного, она взяла с полки книгу с бордовой обложкой и ушла в гостиную. Там она переставила цветы на стол, почти в середину комнаты, села напротив и развернула книгу.       Иван не заставил себя долго ждать. С приближением его размеренных шагов, Катя выпрямила спину и постаралась сделать непринуждённый вид.       - Евклид сложноват для начала, - заметил Иван, войдя в комнату и тут же разглядев книгу в руках Кати.       Она взглянула на обложку и, поняв игру слов с названием, улыбнулась.       - И тебе доброго утра.       Иван взял вазу с цветами и переставил обратно на окно.       - Им нужен свет.       Во всех его движениях была размеренность и спокойствие, на лице - затаенная грусть. Человек, не знавший Ивана лично, принял бы ее за глубокую задумчивость и обязательно подумал: "Вот он - человек ума". Но Катя, заметив эту грусть, не подумала ничего, просто поспешила вскочить с места и обнять его.       Так неожиданно, но тепло и нежно она это сделала, что Иван даже немного улыбнулся. Он смотрел на Катю, но сквозь свои мысли, не связанные с происходящим.       - Сейчас Алёшка поднимется, - произнес Иван. - Извини, что не предупредил. Он уже в доме, просто задержался внизу.       Когда Иван ещё говорил, Алешины шаги уже достигли Катиного слуха, и она стыдливо отпустила Ивана, присев на прежнее место.       Разговор завязался как и обычно: о семье Снегиревых, об Аграфене с Митей и их предстоящей свадьбе и о Лизе Хохлаковой, которая научилась играть на пианино и хвастает этим по случаю и без.       Ни слова о причине Алешиного визита не было проронено. Катя чувствовала, что этого спрашивать не стоит, и отгоняла от себя желание допытаться.       На завтрак Алеша отказался оставаться, любезно поблагодарил и ушел, оставив супругов наедине. Катя подняла глаза на Ивана и вздрогнула: он уже смотрел на нее своим проницательным взглядом. Катя кинула взгляд на цветы, и Иван поманил ее сесть рядом с ним на диване.       - У мамы сегодня день рождения, - сказал он с небольшой запинкой.       Катя вскинула брови и внутри раздосадовалась на саму себя: она должна была догадаться! Иван погладил ее по щеке тыльной стороной ладони и хотел было встать, но она задержала его руку у себя на лице.       - Давай посидим так ещё немного.       Кате показалось, что уголки губ Ивана снова поднялись, но это произошло слишком быстро, и тогда она подсела к нему ближе и, не выпуская его руку из своих, положила голову на его плечо.       - Спасибо, - прошептал Иван.       Катя не ответила. Она была так рада разделить с супругом его грусть, что ей казалось, будто в ней самой зацвели цветы.