клеймо ведьмы

Громкий стук каблуков набатом разносится по всей церкви. Стук сердца эхом отдается о стены. Пастырь и двое алтарников останавливаются у большого окна, с которого можно увидеть весь город. Святой отец подносит два пальца ко лбу и трижды крестится, наспех читая молитву. Горячий пот стекает водопадом по лбу, он стирает его трясущейся ладонью и поджимает губы. Мужчины сзади вторят "отче наш" и складывают руки у груди, склоняясь к полу. Свечи в кандилах тухнут и помещение тонет в ночном мраке. Алтарник что-то хочет сказать, но пастырь прикладывает палец к губам. Тишину нарушать нельзя. - Найдите пророка, немедля. - Дрожащим голосом произносит пастырь. - Бейте в колокола. Пускай люди не выходят из домов и прячут лошадей. - Он всматривается в окно, где огромная лавина чёрных туч, накрывает город. На западе мерцают молнии и вихри ветра срывают макушки деревьев. - Ведьмы что-то затевают... Звук колоколов разнесся эхом по всему городу. Люди стали закрывать окна, свет в домах начинал угасать, улицы медленно пустели и город совсем погряз в тьме. Лишь вдали, у самого моря светили огоньки и буря скапливалась вокруг них. Волны били о каменные стены и рифы, мелкий дождик обрушивался на сухой песок, а ветер скручивал песочные бури, унося ближе к городу, молнии рассекали небо пополам, вслед оставляя лишь устрашающую тишину. Затишье перед бурей. Самая страшная буря в уходящем столетии. Огромные сгустки туч были чернее ночи, поедали бледные звездочки и утягивали людские души в свою пучину. Ведьминская сила искорками неслась по пустым дорожкам, питалась страхами и тайными желаниями. Нежить вылезала из своих пещер, созываемая заклятием. Святой отец с ужасом смотрел на картину и перечитывал молитву. Церковь с ведьмами заключила прочный договор еще несколько столетий назад. Ведьмы и их прислуга не трогают город, город не трогает ведьм и всю нечисть. Настало время расторгнуть перемирие. Ведьмы никогда не отличались миролюбием. Лет 300 назад они истребили пол города, потому что человеческая нога ступила на их территорию и осквернила их заклятые места. Было много пролито крови с обеих сторон. Ведьм, пойманных в городе, обычно сжигали. Охотники на них ценились в былые времена, им платили золотом, и самых опытных причисляли к лику святых. После перемирия нужды в охотниках не было, поэтому они обеднялись и пускались в скитания по лесам, ловить другую нечисть. - Страшная беда надвигается на людей. - Пророк разрезает собственную руку и капает на свечу, та тухнет, и в тянущейся дымке пророк заглядывает в будущее. - Грядущий век станет веком разрушения и тьмы без просвета. Грязная полукровка погубит весь город! - Полукровка? - Переспрашивает Святой отец. - Их не осталось в нашем городе, всех сожгли. Этого не может быть! Как нечисть могла попасть в наш город? Найти ее, немедленно. - Поздно. - Шепчет пророк и прикрывает дрожащие глаза. По комнате разносится запах дыма, и вдали слышатся раскаты молнии, что через раз освещают церковь. - Он уже в руках ведьмы. Мальчик им нужен для жертвоприношения. Ведьмы устраивают ритуал, призывают своего Бога. Вы не успеете. Злые духи ждут часа, чтобы вылезти из своего мира и захватить город. Вам стоит оберегать людей от них, а не от ведьм. - Созывайте охотников. Против магии властны только они. - Святой отец кланяется пророку и уходит к алтарю. Гроза стремительно движется на город. Запах свечей и крови витает вместе с пылью. Непролитая кровь - самое страшное оружие. Она сладкая, желанная, против нее не устоит ни одно неживое существо. Люди всегда боятся неизвестности. По их ветхим домам с силой бьет ветер и дети срываются на плач, они чувствуют, что беда рядом. Издалека несет кровью и тимьяном. Собаки срываются с цепи, чтобы убежать от душегубов, но медленно слабеют, иссякают. По протоптанным тропинкам, куда ступала только людская нога, медленно ползут изголодавшие духи, а рядом с пристанью - на пляже - ведьмы призывают свое Божество.

***

Зрачки заливаются чернилами, огонь возвышается к небу, вокруг молнии освещают ночное небо. Лепестки алых роз в ступе превращаются в кашку и перекрывают запах сгнившей плоти. Книга по латыни почти улетает из-за сильного ветра, а песок тщательно пытается засыпать пентаграмму, которую Медея пытается нарисовать уже битый час. Остывшие угольки все еще неприятно жгут кожу, но это меньшая боль, за ней придет наслаждение. Обряд длинный и этапов в нем много. Девять опытных ведьм и одна юная ведьмочка хлопочут с вечера. Сегодня их единственный шанс, чтобы призвать Бога и отдать жертву, чтобы получить взамен молодость. Костер, плоть теленка, отвар роз, свечи, пентаграмма... ведьмы уже волнуются, потому что их жертва начинает просыпаться, если дать еще зелья, то он может умереть, а мертвая полукровка никому не нужна. - Проклятие, Агата, торопись, второй час от полуночи, вороны уже собираются, и человек почти проснулся, не хватало еще с ним проблем. Если полукровка проснется, то сил у него хватит, чтобы убить каждую из ведьм. По преданиям полукровка в разы сильнее чистокровных, он ни человек, ни ведьма, но убить может и тех и тех. Из-за этого их не принимают ни ведьмы, ни люди. Ужасная участь, поэтому всю жизнь им приходилось скитаться, их родителей сжигали за предательство, с самого детства несчастные дети остаются страдать. Но иногда пользу полукровки могут принести. Пользу для нечести. Божества питаются их энергией и душой. Ведьмы собирают целые отряды, чтобы поймать одну полукровку для обряда. Нечисть боится тех, кто сильнее их, они не рискуют как люди, но ради выживания приходится. Просто так нечистокровное существо не дается в лапы, в это столетие полукровку ловили около месяца и пострадало немало ведьм. Но это все окупится, когда их Бог Адонис снизойдет на землю и подарит жизненные силы. - Готово! - Восклицает Агата и подбирает подол своего платья, спеша к костру. Полукровку привязывают к шесту, а сами становятся в круг. Новый раскат молнии почти ослепляет. Пески кружатся над водой, а тёмно-синие омуты окутывают берег новыми волнами. Ведьмы сцепляют руки, и когда Луна выходит из-за черных туч и вдали слышится вой бродячих волков, то обряд начинается. Когда первые слова на латыни растворяются в воздухе, то ветер утихает и море засыпает вместе с песками. Костер сильнее возвышается к небу, пускает языки пламя, обжигая белоснежные морщинистые лица своим дыхание, но мантра не прекращает течь из уст. Медея разрывает круг, подходит к спящему полукровке и делает надрез на животе, отчего тот резко распахивает глаза, но кровь его рекой течет в костер и он медленно превращается в черное пламя, а буря на горизонте снова наступает к берегу. - Вот оно. Все на колени! - Ведьмы падают вниз, пачкая платья. Голову прислоняют к горячему песку, а руки вытягивают вперед. Полукровка пытается выбраться, но веревки стягивают кожу на тонких запястьях, а внизу под ним костер, готовый сожрать все поблизости. Глаза полностью черные, а нижняя часть живота неприятно саднит. Его поймали. Его скоро убьют. Но он не сдается до последнего. Шепчет проклятия, пытается вырвать руки, уже лучше без них, чем быть мертвым. Ведьмы начинают пугаться, потому что Адониса нет, а полукровка в ярости и почти выбрался. - Чертовщина, надо что-то делать. Раздается громкий стук и огонь тухнет. Волна ветра накрывает ведьм и они лишь сильнее склоняются к песку. За их спинами стоит тот, кто может погубить их души или исцелить. Он всемогущ. Он - Бог молодости и разрушений - Адонис или же как зовут его в их царстве - Ли Минхо. Он высокий и красивый, молодой и могущественный, в глазах бессмертной души он уважаем, только вот глаза напротив смотрят на него с презрениям, и Адонис им хитро улыбается. Ведьмы шепчут слова приветствия для своего Бога и кланяются. Он взмахивает тростью и одним жестом заставляет их разойтись, ведьмы послушно отползают на прохладный песок и почти падают в ноги Богу. Он поправляет мантию и ступает вперед, не переставая смотреть в глаза своей жертве. Если ему понравится, то он продлит ведьмам жизнь, а если нет - иссушит каждую. Мальчик перед ним хищно скалится, он совсем юный и красивый: худой, но руки его мускулисты и напряжены, по голому телу стекают капли горячего пота и смешиваются с засохшей кровью, тёмная челка прилипла к серым глазам и дыхание его совсем сбилось. Красив. Очень красив. Адонис улыбается и свободной рукой проводит по свежей ране, оставляя на ней лишь маленький шрамик, но парень почти рычит, явно не довольный тем, что его трогают. - Сколько тебе лет, кроха. - Голос у Адониса мелодичный, как тягучий мед. Ведьмы ахают и замирают. На них он не обращает внимание, они этим оскорбляются, но слова сказать не осмеливаются - задушит и не моргнет. Парень усмехается и отворачивается, не желая вести бесед с кем- либо. Его все равно убьют, смысла миловаться нет. - А зовут тебя как? - Все равно молчит, но нервы у Адониса такие же крепкие, как и железные прутья. - Молодцы, заслужили награду. - Он наконец-то поворачивается к ведьмам и улыбается, а потом протягивает две руки, и они отчаянно хватаются за них, как хищник на жертву. По венам разливается что-то теплое, и морщинки на лицах стремительно разглаживаются. Получив то, что хотели, они отстраняются и снова падают на песок, ведьмы не могут стоять перед Богом на равне. - Развяжите мальчонку. Думаю, мне придется задержаться тут. - Ведьмы разом охают, но полукровку развязывают. Если Адонис остается в их Мире слишком долго, то значит придет разрушение. И не только в людской мир, но и в мир нечести, страдать будут лешие, ведьмы, оборотни, колдуны русалки и прочие. Море потопит все живое, вулканы зальют магмой тропинки и вихри снесут дома. Адонис несет разрушение, взамен на красоту и молодость. - Что вас заставило остаться, святейший? - Медея разрезала веревки на покрасневших запястьях, и юноша обессиленный упал на колени. Адонис присел на корточки рядом с ним, посохом дотрагиваясь до чужого подбородка, заставляя поднять голову. - Красив, божественно красив. - Глаза Бога вспыхнули красным огнем, полукровка попытался отвернуться от пристального взгляда, но его грубо схватили за скулы и заставили смотреть прямо. Он был совершенно нагой и уставший, но гордость продать был не готов. - Ну же, пташка, подай голос. Тебе же от этого легче будет. - Чертовка, говори! - Прикрикнула Медея, но Адонис показал рукой замолчать. - Да пошли вы. - Ведьмы снова ахнули. Полукровка осмелился так разговаривать с Богом. Адонис лишь усмехнулся. - Джисон меня зовут. Ваше Величество доволен? Будьте добры, избавьтесь от меня поскорее. - Джисону позволили отвернуться. Он не боялся смерти, с рождения ему было приговорено быть убитым, принесенным в жертву, но только Адонис так быстро не собирался избавляться от такого прекрасного юноши. Он пристально рассматривал худое лицо парня и чувствовал, как внутри разливается энергия. С этим парнишкой будет весело. -Ну нет, красивый. Я же не просто так тут задержусь. Я останусь тут ради тебя, посмотрю на жизнь людскую и сделаю тебя своим слугой. - Адонис встал, расправил плечи и развернулся, чтобы уйти. - Следуй за мной, Джисон, а вы, - Он снова взглянул на ведьм, - Найдите для него вещи, не хочу я, чтобы на такую прелесть смотрели все люди. - Ведьмы нашли для Джисона плащ, который был слегка маловат ему, но это все же лучше, чем ходить по городу в чем мать родила. - Я не хочу быть прислугой. - Возразил Джисон, грозно смотря на Бога, будто бы это могло его разубедить. - Мне всего лишь семнадцать лет. Отпустите меня или убейте. - Помолчи. Адонис ступил на тропинку. Город спал после тревожной ночи, луна на чистом небе освещала пустую тропинку и мрачный город. Джисон посмотрел на Адониса. Как и было положено - он красив. Особенно при тусклом свете его красные глаза горели ярче. Он не мог знать куда они идут, но усталость сдавливала его в тиски, ноги покалывало, будто тысячи игл вонзили в пятки, обуви на нем не было, и лодыжки начинали быстро замерзать, слабый ветер покрывал бледную кожу мурашками. Джисон обнял себя руками и ускорил шаг. Они вошли в город, окутанный тьмой, в чужие дома пробирались духи, собаки жалостно выли, от чего в жилах стыла кровь от ужаса, но не у Джисона. Он сам как бродячая собака, побитая и покусанная блохам, брошенная и опороченная людьми. Может все-таки прислугой Бога не так уж и плохо быть? Его же будут кормить, у него будет комната, где за ним не станут следить, и мерзких людей и ведьм там не будет. Кажется, стадия принятия слишком быстро к нему пришла. Или же это так внешний вид Бога на него действует. Он ведь даже не заметил, что Адонис привел его к церкви. У Джисона сворачивались внутренности. Церковь - место, которое Джисон боялся так же, как и ад, хотя, во втором случае даже меньше. Его начинало потряхивать. - Не переживай, ты идешь со мной, не отходи и тебя никто не тронет. Мы идем забирать то, что должно принадлежать мне по праву. - Адонис отворил массивные ворота и прошел вперед, Джисону пришлось трусцой плестись за ним. У него было достаточно сил, чтобы убить всех священников, но страх был сильнее. Бог отворил дверь и в нос ударил запах свечей. Пастырь стал перед ними, словно ждал. - Ну здравствуй, знаешь же зачем я пришел? - Уходи. Ты не получишь копье. - Ну что ты так, Святой отец. Перед тобой стоит сам Бог. Вы же преклоняетесь Богу, почему же ты стоишь передо мной не на коленях? - Ты не Бог, ты такая же нечисть, как и тот, кто стоит рядом с тобой. Уходи. - Верни копье, - Строго сказал Адонис, - И твои люди останутся живы. То, что я здесь, совершенно не моя вина. Ведьмы меня призвали, с ними и разбирайся, а копье отдай, иначе мое присутствие не останется без следа. Отец, будьте хорошим человеком, не отходите от веры. - Святой отец пару раз постучал каблуком туфлей об пол и ушел, но через пару минут вернулся с копьем в руках. Оно переливалось под ярким светом люстр, камушки в нем светились как самые настоящие драгоценные камни. Это были алмазы. Джисон открыл рот от восхищения, в жизни он не видел таких дорогих и красивых вещей. Священник отдал копье в руки Адонису. Тот спрятал его за мантией, но Джисон до последнего прокручивал в голове картинку этой диковинки из чистого серебра. Адонису пришлось потрясти его за плечи, чтобы тот пришел в реальность. - Не спи, мальчишка, идем. Нам придется остаться на ночь у ведьм. Джисон еле перебирал ногами, но до халупы дошел и сразу же окунулся в беспокойный сон. Часто просыпался из-за того, что боялся смерти от ведьминых рук, но Адонис был рядом, значит никто его не посмеет тронуть. Странно, но почему-то с ним он ощущал безопасность, и это не потому что он Бог. В любом случае, пока он в их Мире, то не самый главный. Только Адонис так не считал, у него была власть и силы, чтобы приструнить любого, но тут он задерживаться надолго не собирается, и полукровка идет с ним. Он уже кое-что придумал и Джисон станет главным звеном в его плане. А еще он красивый. Минхо редко видел таких красивых людей, в его Мире были красивые существа, тот же Феликс был прекрасен, но он не человек, он - нефилим, а они всегда красивы. Джисон был необычным - смесь ведьмы и человека. Но, как правило, такие существа рождаются с кривым лицом и смотреть на них страшно, но этот полукровка не такой, для него даже человеческих слов не найдется, чтобы описать какой он диковинный. Сонный Джисон не замечал как пристально его рассматривает Бог. Ему снились черти и ад, он постоянно хмурился и громко дышал во сне. Адонис провел рукой по его бледному лицу, от чего морщинки разгладились и, наконец, пришел спокойный сон. Сам Минхо не мог уснуть долго, лежал напротив юноши в другой постели и тяжелые думы терзали его. В Мире людей ему не нравилось. С самого его рождения только ведьмы приклонялись ему, противные и мерзкие ведьмы, хитрые и ненавистные. Ему от них тошно, но сжечь он их не мог, тогда и в Мир людей ему не было бы дороги. С тяжелым вздохом Адонис уснул ближе к утру, когда первые лучи оранжевого солнца стали проходить через горизонт, проснулся от них же, только светили они в несколько раз ярче. Он любил тьму, когда все было в черных тонах, поэтому пробуждение от яркого будничного солнца ему, отнюдь, не нравилось. Он поправил на себе мантию, взял посох и прикрыл шторы. Джисон посапывал на своей кровати, зажимая зубами край хлопкового покрывала. Это со стороны выглядело глупо, Минхо даже хмыкнул, но спящую красавицу разбудить пришлось. - Вставай, мальчик, идем в город. Настроение прогуляться и на смертных посмотреть. - Он гордо возвышался над кроватью и со строгостью смотрел на подчиненного. Обычно это его будят по утрам, а не он, но раз он в другом Мире, то правила придется слегка поменять. - Поторопись. - Ему не нравилось ждать, особенно, когда Джисон так медленно потягивался на подушках и сладко зевал. Его волосы рассыпались по всему лицу, и он блаженно улыбнулся, поправляя их. Поторопиться все же пришлось, потому что Бог пригрозил навести на него проклятие и превратить в пса. Джисон неохотно умылся прохладной водой, натянул льняную рубашку, штаны и догнал Минхо, который уже медленно ступал по тропинке в город. Сзади слабо плескалось море и запах соли забивался в ноздрях, Джисону бы сейчас искупаться и погреться на солнышке, а не плестись в город, чтобы исполнить прихоти Адониса. - Как мне вас называть? - Джисон пинал камни по пути, подставляя лицо под горячие поцелуи солнца. - Ваше Величество? Отче наш? Господи Боже? - Минхо. Зови меня Ли Минхо, а лучше молчи без надобности, я взял тебя с собой не из-за жалости, ты мне нужен для одного дела. - Джисон фыркнул. Условия ему подходили. Он разговаривать не шибко любил. - Никуда от меня не уходи. Солнце припекало все сильнее и сильнее, ноги снова начинали гудеть, когда они подходили к городу. Понедельник для всех обычно начинался рано. Люди запрягали лошадей и ехали на рынок, время для сбора урожая уже пришло, а значит и полки пустовать не будут. В огромной толпе людей Джисон чуял запах свежей рыбы и мяса, слюна собиралась во рту, позавтракать то он не успел, поэтому остановился у прилавка с вяленным мясом и жадно рассматривал продукты. Минхо уже давно куда-то пропал, искать было бесполезно. Джисон успел прихватить у следующего прилавка булку и просочился сквозь толпу, но обрадоваться не успел, его ухватили за руку. Он уже подумал, что застукали за воровством и сейчас отхлестают хворостом, но, повернувшись увидел перед собой ярко-красные глаза и нахмурившиеся брови. - Сказал же не уходить. Идем. - Джисона потянули за руку, и он почти припечатался лицом в широкую спину. Булка почти выскользнула из рук, но парень успел ее ухватить ртом и жадно присосаться к еде, глотал почти не прожевывая. - Заклинания читать умеешь? Зелья варить? Гадать? - Умею, только не практикуюсь, мне оно не надо, я как человек живу. С умершими родителями только пару раз общался, да порчу на ямщика наводил. Черт проклятый, согнал меня на пол пути из города. - Они вышли из месива людей и прошлись по полупустой улице. Люди странно косились на них. Адонис не вел даже глазом, шел прямо, грациозно, как самый настоящий король. Они подошли к старой избе, где по слухам жила изгнанная ведьма, у ворот был прицеплен конь. Джисон проглотил булку, обтер руки об штаны и подошел к животному. - Здравствуй, прелесть. Какой красавец. - Он щекой прислонился к морде коня и потерся об гладкую шерстку, животное ответило на ласки и двинулось ближе. - Вести, надеюсь, умеешь. Нам надо к колдуну, у него я тоже кое-какую вещь оставил. - Вы по всему городу свои пожитки растеряли? - Джисон нахмурился, но на лошадь все же сел, погладив ее по загривку. - Садитесь, Ваше Величество. - Он протянул руку, Минхо закатил глаза, но руку все же принял, усаживаясь сзади и хватаясь за плечи парня. День был в самом разгаре, пекло жутко сильно, Джисону приходилось стирать пот свободной рукой и часто останавливаться, чтобы напоить животное и ополоснуться самому. Минхо терпеливо ожидал на месте, периодически наблюдая, как парень раздевается и заходит в реку, а потом весь влажный выходит из нее, вытирая нагое тело рубашкой. -Что значили слова священника о том, что вы такой же, как и я? - То и значили. - Джисон и не ожидал, что Минхо будет с ним милостив и расскажет ему о себе. - Моя мать была наполовину богиня, наполовину человек, отец такой же, но человеческого во мне нет ничего, только то, что, люди могут меня видеть. Именно поэтому большая часть меня ненавидит. Кто же будет преклоняться Богу разрушения, так еще и "полукровке". Это тоже самое, что преклонение Аиду - Богу смерти, но и он не остается одинок, другие существа поклоняются ему. У Джисона все равно осталось куча вопросов, но Минхо запретил ему много болтать. Все равно в тишине ехать было комфортнее, только парню хотелось есть, живот предательски урчал, даже ягод никаких поблизости не было. Колдун жил на самой окраине, оставалось только надеяться, что тот смилуется и покормит бедного полукровку, потому что сил ему не хватило бы даже запрыгнуть на лошадь, еще как назло назойливые пчелы жужжали над ухом и сладкий запах пыльцы забивался в нос. Минхо жары будто бы не ощущал, прикрыл глаза и почти задремал, только и его жужжание жутко доставало. Все-таки в его Мире ему нравилось гораздо больше. Домик колдуна стоял под огромным деревом липы, Джисон расслабился в тенечке, и коню стало легче, Минхо ушел к колдуну один, юноша взял с него обещание, чтобы тот притащил ему поесть, животное его к счастью питалось травой, он себе такого позволить не мог, поэтому мучительно долго ждал Минхо с едой. Солнышко уже не припекало и морские волны успокоились. Из дома колдуна тянуло травами, а на двери висел венок из костей животных.Оберег. Адонис вернулся, по ощущениям, часа через два, но зато с подносом, из которого сочился пар и пахло курицей, и каким-то свитком. На него Джисону было абсолютно плевать, но вот поднос с ароматным супом и жаренными овощами он схватил быстрее, чем Минхо успел что-то сказать. Парень сел на сухую траву и принялся уплетать ужин, а Адонис пока внимательно рассматривал содержимое свитка, Джисону казалось, что тот затеял какой-то ритуал. Глаза того краснели все сильнее и брови сдвигались к переносице все ближе, кажется, ничего хорошего в этом свитке не было. - В лес, к панам. - Скомандовал Минхо, сложил свиток и злостно смял его, почти разрывая на кусочки. - Подождите, - Джисон вскочил, будто его ошпарили кипятком, - В лес? На ночь глядя? - Да, а что, боишься? Ты же ведьмочка, любого упыря разорвешь на части. Седлай коня, завтра мы уже должны быть на пороге моего дворца. Вперед, мальчишка. - Джисон почти запыхтел от недовольства. Он дожевал овощи, снова обтер о себя руки и запрыгнул на коня, но руку Минхо больше не предлагал - обиду затаил на него. Интересное приключение получается. Он даже и думать не мог, что когда-то ведьмы отдадут его в жертву Богу, а тот заставит его кататься по миру и собирать барахло у нечести. А еще этот Бог до жути надоедлив, теперь в Джисоне нет сомнений, что в нем течет и людская кровь. Такой же заносчивый как и смертные. Он сплюнул на землю и повернул вожжи. Они ехали в полной тишине, и ни души не встретилось им, у Джисона начинало посасывать под ложечкой, он чертовски боялся идти в лес, а все усугубляло недовольное пыхтение Минхо сзади. Хан хотел повернуться и вмазать ему оплеуху, чтобы тот додумался дышать потише. - А конь может побыстрее передвигаться? - Может, но не будет. - Глаза Минхо снова покраснели, даже алый закат не отражался в зрачках. Джисон понимал, что его могут разорвать на кусочки, и это даже не упыри или оборотни, а разъяренный Бог. Он двинул вожжами и лошадь ускорилась. Алый закат медленно растворялся в чернилах ночи, сумерки уходили, и на чистом небе появлялись мириады звезд. Чистая августовская ночь. Слабый ветерок колыхал пшеницу, сверчки неприятно стрекотали в кустах, полная луна освещала маленькую тропинку. Пустота. Лес виднелся издалека, его массивные деревья пугали своей высотой. Запах ели и болота тянулся еще за пол версты. Холодок пробирался под тонкую ткань рубашки и очерчивал худые бока, покрывая неприятными мурашками. Оставалось совсем немного, лес возвышался, рядом валялись плоды дикой яблони, манили свой красотой, но на вкус были кислые и, наверняка, червивые. Сыростью и влажностью тянуло из самого входа в лес, а далекие звуки воя оборотней и шуршания змей противно оседали под ребрами и повторялись в голове как пластинка. Минхо слез с коня первым, щелкнул пальцами, и в руке его появился факел, это заметно облегчило им ситуацию, хотя бы хищников от себя отогнать получится. - Не трусись, мы не долго. - Минхо вошел в лес и вдохнул запах сгнивших листьев и желудей. Джисон привязал коня к ближайшему дереву. - Очерти его, чтобы живность никакая не тронула. - Парень совсем забыл, что оставлять лошадь просто так нельзя - сожрут и косточек не оставят. Он очертил круг вокруг лошади, прочитал заклятие по памяти и двинулся за Минхо, обнимая себя руками. В лесу всегда холоднее, со всех сторон задувает противный ветер, из под ног испаряется влага, окутывая худое тело морозком. Здесь совсем не уютно. - Я слышу стук твоих зубов, помолчи, ты мешаешь мне сосредоточиться. Лес был местом таинственным, за ним было озеро и маленькая деревушка, в которой живет остальная нечисть и кочующие полукровки. Лес был закрыт для людей - оборотни и лесные духи охраняют свое место от смертных, юного полукровку там тоже невзлюбили, но боялись к нему подойти в одиночку, а Джисон просто боялся. Свою силу он не знал. Не знал, что может истребить буквально весь лес, если захочет. Красота высоких, сгорбившихся деревьев манила, маленькие сверчки кучками летали над головами, слабо освещали непросветную тьму и воскрешали волшебство во мраке. Кое-где нога проваливалась из-за влаги, и тина засасывала ноги, Хан морщился и оттряхивал ногу от зеленой слизи, где-то на верхушках дятел отбивал дробь и от этого мурашки лишь сильнее бегали по холодной коже. В кустах что-то зашевелилось и сердце парня ухнуло в низы. Из темноты вылез упырь, жирный и клыкастый, явно голодный и счастливый от того, что жертва сама к нему пришла. Он жадно скалился и отпугивал надоедливых сверчков от себя. - Разберись с ним. - Минхо отошел в сторону, факелом указывая на голодное животное, готовое прыгнуть на него в любой момент. Джисон выпучил глаза и изогнул бровь, пот холодным ручьем стекал по щекам и шее. - Ну давай, а то он сейчас сожрет тебя. Задуши его. - Джисон крупно вздрогнул, когда упырь со всей скорости разгонялся и прыгнул на него, но реакция все же у парня была, отвернуться он успел, и полуживотное отлетело в сторону. Минхо слабо похлопал и развернулся, чтобы уйти. Хан потер ладошки, мысленно прокручивая в голове как надо сражаться с такими существами. Сверчки кружились вокруг них, и юноша мог видеть, как стекает слюна по морде упыря. Он выставил руки вперед, готовясь ловить существо, и на удивление удачно поймал, сразу схватился за горло и прижал к дереву. Откуда у него такая сила, он не знал, но упырь в его руках весил каких-то жалких десять фунтов. В какой-то момент Джисон почувствовал себя всемогущим, размахнулся и со все силы впечатал существо в дерево так, что насадил его на острый конец ветки. - Готово. - Он победно улыбнулся, хотел похвастаться перед Минхо, но от него уже и след простыл. -Ну и где его искать? Я не собака, чтобы по запаху хозяина найти. - Джисон нахмурился, но ничего лучше, чем ожидать на месте не нашел. Сел на пенек, сорвал грушу с дерева и, протерев, закинул в рот, морщась из-за того, что фрукт оказался кислым. Тишина оглушала. Жадные черви уже поедали свежее мясо упыря и ночь кутала лес все сильнее и сильнее, даже оборотни уже не выли, только дятел продолжал надоедливую трель. Минхо вернулся быстро. С каким-то кувшином.- Мы долго еще безделушки будем собирать? - А ты долго еще будешь спрашивать меня об этом? Я не для этого тебя своим прислугой нанял. В этом Мире совсем другие правила, не думай, что будет все так легко, когда ты попадешь в Мир Богов, я покажу тебе жизнь прислуги. - Джисон снова фыркнул. Его, честно, уже мало что напугает. С детства он скитался от людей, потом от нечести, и был на грани жизни и смерти несчитанное количество раз. Если его там станут избивать, то это будет милость для него, а не наказание. - Ты первый полукровка, который попадет в божий мир. Ни ведьмы, ни люди там не бывали, но и ты бы просто так туда не попал. У тебя есть особое предназначение в моем Мире, после которого ты можешь и не выжить. - О чем вы? - Конечности Джисона сжимались. Смерть уже не пугала, но неизвестность внушала страх, под ребрами неприятно кололо. Строгий взгляд Минхо пронизал душу, глаза загорались огонь внутри распалял внутренности. - Ты поможешь воскресить мне мою жену.