Нарисовать мечту

После осмотра когорта Донателло выдворила нас с творящейся в комплексе вакханалии, строго взяв слово, чтобы не пускали состояние Рафаэля на самотек и обязательно обращались, чуть что, в больницу к наиболее верифицированным по медицине тезкам. Дезориентация в пространстве у игроков прошла быстро, а вот степень амнезии прояснилась разной. Нам повезло: по крайней мере бунтарь помнил свое имя и осознавал личностью. Потерянный, неловкий и смущенный, как ребенок в компании недосягаемо непонятных взрослых, но все же и дышал без помощи приборов, знал и умел, как передвигаться самостоятельно. Гении вызванивали для пострадавших, кто потерял воспоминания о семьях, близких, чтобы сообщить нерадостные вести. Тем, о ком некому было позаботиться, пришлось несладко. Конечно, их никто бросать в одиночестве не собирался. Но выхаживать их будут в госпитале весьма равнодушно. Даже если это будет веселая группа Майков-психиатров. Когда вокруг столько однотипных братьев и даже сестер, сочувствовать искреннее каждому не станешь, будь ты трижды добряком. Хулиган тормозил на каждом шагу, ошеломленно изучая окружение. Таращился во все зоркие желтые очи, то и дело сбавляя темп, и мне пришлось насильно тащить его за руку. На шикарном перекрестке центральной улицы нашего района замер камнем. Мутант стоял с разинутым ртом, по-настоящему поражаясь красоте местных небоскребов в пестрые вывески на все калибры. Город вскоре захватят сумерки, и тогда при включенных мерцающих ярких огнях крадущийся залипнет окончательно. Моих физических сил предсказуемо не хватило, чтобы буквально подтолкнуть идти дальше. Да и Донни предупреждали, что жестко процессы обдумывания чего бы то ни было прерывать категорически не советуют. Я просто ждала, пока друг раздуплится. Наконец Раф опустил задранную голову и спросил с сомнением: — Я тут всегда жил? Мне кажется, здесь слишком… – запнулся он, нахмуренный от скрипящих шестеренок мозгов, подбирая подходящее слово, – ярко. Как будто должно быть темнее. — Ты прав. Вы раньше жили под землей, чтобы скрываться от недружелюбного к мутантам верхнего мира, – я старалась объяснить как можно проще, не перегружая подробностями. – А потом мы перебрались сюда, чтобы спасти свои шкуры. На этой планете герои живут на поверхности свободно, потому что они по сути такие же, как ты или я. Так и появилась возможность гулять на улице даже днем. Да вообще в любое время суток! — А-а-а, – сузив блестящие янтари, неопределенно протянул Рафаэль. Спустя паузу склонился низко и вопросил заговорщическим полушепотом, словно хотел разузнать чьи-то постыдные интимные детали: — А че это, планета? — Ну, м-м-м, – от неожиданной викторины на познания мира немного растерялась. Пришлось разогнать мыслительные механизмы и мне. – Здоровенный кусок кривого каменного шара, на котором сейчас стоим, в пустоте бескрайнего космоса, – выдала я с нервным смешком. Темперамент встревоженно уставился на меня, по-собачьи склонив голову на бок. Учитель из меня явно никудышный. Все же мне свойственно в большей степени образное мышление художника, и вкладывать его правильно в другие умы не умела. Хотя формально ответила, вроде, верно. — Ладно, – доверчиво кивнул бунтарь. – А почему ты сказала «вы»? – тут же перешел он к следующей части моей первой ответной реплики, которую тот, очевидно, разложил на несколько частей, дабы хорошенько проанализировать каждую. – Я жил не один? – уточнил с некоторым подозрением в голосе. — И сейчас, тьфу-тьфу-тьфу! – машинально запальчиво сплюнула я. – У тебя есть трое братьев. Сейчас покажу, – пообещав, вынула че-фон, открыла галерею фотографий. – Вот этот, – ткнула пальцем в экран, – в фиолетовом младший брат Донни, ты их много видел уже, они гении наук. В оранжевом самый младший озорной Майки. Душа клана. А в синем старший Леонардо. Лидер вашей команды ниндзя. И ты вот, в красном. Самый сильный, выносливый и преданный, – с невольной любовной улыбкой гордо повествовала, чувствуя, как горели огнем щеки. Я бы столько хвалебных эпитетов перечислила без устали! – Здесь в основном у всех так распределено по цветам и характеристикам, – подобрав растекшуюся в лужицу себя, сухо подытожила. Здоровяк посмурнел. Огляделся. Снующие клоны черепашек подтверждали мои слова, и я ожидала следующий вопрос наподобие: «Почему почти все похожи как две (да сотня тысяч!) капли воды»? Но здоровяка озаботило сильнее другое: — Кто такие ниндзя? – явно чуя интуицией, что его ремесло неоднозначно, с тревогой узнавал он. — Вроде тайного ордена идеальных шпионов и убийц, которые все проворачивают незаметно, – молвила я размеренно. – У каждой такой группировки свой клан. Семья. — Вот как!? Семейное дело, значит, – подвел черту Рафаэль с ехидным фырком. – Крутые ребята с кровью по локоть? — Лучшие из лучших! – я приободренно вскинула руками. – Но все во имя справедливости! — Допустим, – вяло выдохнул забияка, потерев висок. — Можешь показать, как нужно в драке махать кулаками? – дабы проверить кое-какое предположение, попросила я, не жалея больной головушки. — Думаю, да, – озадаченно произнес Красный, зыркнув на свои раскрытые перед собою ладони, – наверное. Сложив кисти в кулаки, произвел серию ударов. На мой уже наметанный на движения крадущихся глаз, как-то уж совсем по-дворовому, любительски, некрасиво. Я долго наблюдала за тренировками в логове, и Раф, Лео показывали мне некоторые несложные приемы лично. Так что сразу заметила, как сейчас, начиная от стойки и завершая непосредственно сложением пальцев, бунтарь мог сойти за картинку с демонстрацией ошибок, как нельзя делать. На что мне тыкал некогда сам, наказывая не дурить с этим даже в шутку, чтобы не подкреплять неверное положение. Теперь стало определенно ясно, что именно по дороге смущало меня в движениях Рафа. Он шел нерасторопно, грузно, по-медвежьи. Дерганно. Почти как обычно. Но громко. В общем, совсем не крадучись по наитию, что присуще здесь каждому рефлекторно при любых обстоятельствах. Ниндзя всегда ходили тихо, включая самых шумных представителей семейства, редко обо что-то спотыкались и уж точно не футболили случайно каждый камешек на пути. Напротив, им приходилось громко ступать нарочно, если это было необходимо в тех или иных ситуациях. Не считая, разумеется, случаев с разного рода ловушками в логове врага. Вероятно, навыки теневого искусства парню тоже придется восстанавливать с нуля, если, не приведи великие, ничего не поможет избавить его от, да будет так, временного психического расстройства. Скорее бы оно развеялось! — Че-то не так? – с замешательством спросил Красный, видимо, пытаясь сообразить, к чему была моя просьба распустить руки с невидимым врагом. — Все в порядке, – скривила душой я, взяв громилу за горячую руку. — Мы с тобой встречались? – огорошил вдруг Рафаэль мягким бархатом, преисполненным воодушевлением. Внутри меня все упало с грохотом, нутро будто лизнул язык пожарища. В паническом отрицании я мотнула головой, с тоской кратко отрезая: — Нет. С чего ты так решил? – горестно мимовольно выплюнула жалким подобием дружелюбного оскала. — Жаль, – тяжело вздохнул громила, погасив огни янтарей. И все же не проигнорировал просьбу объясниться. – У тебя такие знакомые глаза, – понуро отвернувшись, голосил он упавшим тоном. – Улыбка красивая. И очень приятно, когда ты держишь за руку. Мне как будто этого постоянно не хватает. Даже когда ты уже рядом. Я догадывалась, что признание, вызванное ничтожными отголосками воспоминаний, адресовано вовсе не мне. Моя прежняя погибшая копия, вернее, улучшенная в разы версия, Кэролайн снова невольно перешла мне дорогу. Я в ней изменила от себя довольно многое, но кое-какие детали оставила от оригинала. Как раз глаза, губы и руки мне было совсем незачем корректировать. Метаморфозам же немного подвергся овал лица и чуток форма носа. Все же в сущности мы были весьма похожи. Если уж не как родные сестры, то по крайней мере ближайшие ветви древа родословной. Горячечно похаяв про себя персонажа разлучницей, остервенело сжала руку хулигана покрепче. Лишь бы удержаться от соблазна воспользоваться ситуацией, чтобы понежиться на время в ласковом объятии чужой любви! — Пожалуйста, пойдем домой, – надрывно, с приказными истеричными нотками требовательно попросила я. – Нужно рассказать всем скорее, что произошло. Не хочу этого делать в толпе. Сейчас придет автобус, – глянув на табло на противоположной стороне улицы, поторопила, шагнув к краю тротуара на мигающий красный. – Надо перейти дорогу на ближайшем зеленом, иначе пропустим. — Угу, – только и всего-то выдал грустно Рафаэль, послушно последовав вперед, не поднимая отсутствующего взгляда от асфальта. Общественный транспорт не шибко пользовался спросом у населения. Куда с большим энтузиазмом аборигены пользовались такси. Но, конечно же, преимущественно рассекали на личном автомобиле и прочих приспособлениях. Поэтому, заняв лучшие места у окна спереди рядом друг с другом (у автоматических электробусов отсутствовал водитель, давая возможность сидеть с чудесным панорамным видом двум парам везунчиков), покатили с ветерком из приоткрытой форточки практически без свидетелей. Молча, погруженные каждый в свои тягостные думы. Пока не вспомнила, что обладала телепортацией за две остановки до конечного пункта назначения. Вот же балда! Напрочь вылетело из головы от страха и нервов. И у кого из нас здесь амнезия?! Впрочем, склероз — совсем иной диагноз. А вообще, движение — это жизнь, которая не дает совсем разжиреть. Во всем нужно знать меру. Слабое утешение для тупости! А еще я все же могла подвинуть Рафа попросту силой мысли. Я влепила себе звонкую и жгучую пощечину. Длительно громко вздохнула, раздувая от негодования ноздри. Встрепенувшись, бунтарь удивленно вылупил зенки.

***

На Рафаэля с разномастной палитрой эмоций уставилось восемь пар глаз, сидящих в приколоченных к полу креслах напротив так же надежно закрепленного миниатюрного дивана под единый стиль. Корабль едва заметно покачивало на чуть разбушевавшихся волнах. Когда судно кренило, корпус издавал характерный металлический гул. Прохладный ветерок разносил аромат соли и йода. — Ну че? – раздраженно выпалил верзила, не вынося столь пристального внимания. — Реально никого не помнишь? Даже меня, братишка? – жалобно провыл Майки, присев с хулиганом, едва втиснувшись, и похлопал того по панцирю. Потерся щекой о плечо, сияя слезами щенячьих голубых глаз. – Совсем-совсем? — Ага. Понятия не имею, кто ты, – апатично дернул плечом Красный. – Вот ее, вроде, как будто смутно помню, – перевел на мгновение пронзительный взор на меня. – А вас всех, – в очередной раз обвел скучающим взглядом присутствующих, – первый раз вижу. Снова повисла немая гробовая тишина. Только на сей раз друзья вперились уже в мою персону. — Я не знаю, почему так, – смущенно откомментировала я. — Предполагаю, потому что Кира была последней, с кем Раф контактировал до атаки, – взявшись за подбородок, размышлял умник. Когда он что-либо пояснял, зачастую говорил об объекте так, словно тот не присутствовал при обсуждении проблемы. И не только Донни. – Или из-за того, что связанные с ней кое-какие воспоминания имеют весьма высокую психоэмоциональную степень переживания. На этом моменте Раф снова обжигающе скользнул по мне и тихо хмыкнул. Уж не посчитал ли он, что это из-за того, что некогда якобы отказала встречаться, по его спутанным представлениям и не нарочно ложным выводам? Или, может, что-то уже всколыхнулось с дна? Не выдержав, я в любом случае виновато опустила глаза под ноги. Со мной ему всегда не везло. — Но, конечно, это может и вовсе ничего не значить. Предугадать, за кого или что будет цепляться пострадавший, невозможно. Непредсказуемо совершенно, – продолжил меж тем Донателло. – Причины здесь вторичны. Важно, что есть, за что ему зацепиться, чтобы выкарабкаться, так сказать, из тьмы собственного забытья на свет. Я снова ощутила кожей, что на меня пристально смотрели. С усилием подняла взгляд на команду и скромно неохотно выдавила примирительную кривую улыбку. Если наш негативный опыт в прошлом положительно поможет в настоящем, само собой, постараюсь напомнить обо всем. В загашниках моей памяти имелось немало скарба отборнейшего ангстового сорта. — Дядя Рафи, – обратилась с надеждой Шедоу, предпринимая попытку тоже стать триггером возвращения целостности воспоминаний. – Может, ты помнишь наш с тобой тайный знак, которым мы пользовались в детстве? – печально улыбаясь, старшеклассница сложила большой палец с мизинцем в кольцо и два раза помахала тремя вытянутыми вверх. — Ни хера такого, малая, – отрицал хулиган, стуча себе по виску, – в этой черепушке нет. Ниче в том пустом котелке не отзывается. — Там и не должно отзываться, бро, – вклинился сочувственно Майки и, нежно побив брата по груди слева, добавил: — Оно отзовется вот здесь, – после оставил ладонь на пластроне. – Тук-тук! Тук!.. — Аргх! Да, бля, прекрати меня лапать, пиздабол! – недовольно прорычав, темперамент отстранился, насколько хватало маленького дивана. — Узнаю братика! – убирая руку, прогоготал Оранжевый. – Маленький, но прогресс! — Главное, как материться-то ты не забыл! – заметил Кейси почти хором с репликой озорника, испустив нервный смешок. И эта была та ситуация, когда подобный факт не мог не радовать. – Может, притворяешься уже, бандит?! — Ага, щас, – низко прошипел Рафаэль, буравя друга звериными кострами. – Буду еще тут спектакли вам на потеху устраивать! Мне и так хуево! — Тише, мальчики! – взяв мужа за руку, ласково, но с твердым нажимом, прикрикнула Эйприл, глуша конфликт в зачатке. Кашлянув, призывая к тишине, гений вернулся к мини-лекции, затараторив: — Судя по тому, что я уже узнал и увидел, имеет место выборочная амнезия смешанного типа. В таких случаях пациенты теряют память не обязательно только о собственной личности или социальных контактах. В особо тяжелых случаях, например, осознание себя вместе с воспоминаниями могут сохраниться целиком, но пережившие сильное потрясение, воздействующее непосредственно на мозг, забывают о безусловных рефлексах вроде, к примеру, желания есть, не умея ни распознать чувство голода, ни как его заглушить. Пропадает даже глотательная функция, которая не пробуждается и инстинктом самосохранения, поскольку, как правило, притупляется тоже, а то и вовсе исчезает. В иных ситуациях попроще пациенты могут помнить любые подробности обо всем, что когда-либо их касалось, но у них теряется само осознание понятий. Например, человек или мутант может помнить в деталях, чем занимался, но не назовет это единым словом, не будет знать и понимать, зачем это нужно, сам ничего не обобщит, продолжая выполнять задачи как раз уже автоматически по накатанной благодаря памяти и рефлексам, выработанной ею. У Рафа, очевидно, словом, частичная амнезия, которая на время вычеркнула воспоминания о разном, как социальных контактах, так и кое-каких, скажем, терминах и рефлексах. Амнезия, как правило, сопровождается медлительностью любых психических процессов. А реакции Рафаэля на раздражители скоротечны, он быстро схватывает окружение и адекватно реагирует, что говорит о скором выздоровлении, – подытожил Фиолетовый, дрогнув уголками губ кверху. Вся группа преисполнилась оптимизмом и, казалось, синхронно облегченно выдохнула. Диана, которая оставалась по-прежнему русалкой, ибо перемещаться благодаря волшебным крыльям ей все равно не составляло труда, бодро проголосила: — Приготовлю-ка на ужин любимое лакомство Рафа. Вдруг знакомый вкус тоже немного поспособствует? — Я с тобой! – вызвался помогать Майки со всей серьезностью. — Как вариант, – кивнул умник подруге и младшему. Затем продолжил, уже обращаясь ко всем: — Все, что угодно. Главное пробовать пробудить те ячейки памяти, которые оказались заблокированы. Может сработать как ментальное, так и физическое воздействие любого характера. Что-то плохое или хорошее. Подойдет как шоковая терапия, так и осторожное обращение. Не суть. Свойственная Рафу легкая возбудимость тут сыграет на руку. Словно в подтверждение, бунтарь фыркнул нечто неопределенное. Молчавший до сих пор смурной Леонардо в углу, издали внимательно наблюдавший, притворяясь невидимкой со скрещенными на груди руками, наконец-то выступил. Вылез из теневой завесы и, подходя к Рафаэлю, деловито произнес: — Нужно попробовать гипноз. — Ты и это умеешь?! – поразилась Эйприл. — А то ты не в курсе, как он грузит? – прохохотал Джонс. – Не каждый мозг выдержит! — Предки, не мешайте профессионалам! – цыкнула на родителей Шедоу. Сосредоточенный лидер выставил перед носом недоумевающего брата снятый с запястья плетеный браслет, продетый в центральное отверстие сюрикена. Озадаченный Рафаэль, вжимаясь в спинку дивана, отклонился как можно подальше от предмета и опасливо скривился: — И че щас будет? — Не бойся, – чеканил в размеренном темпе старший. – Просто смотри сюда и слушай. Бесстрашный закачал своеобразным амулетом, вкрадчиво, мягко, но отчетливо приговаривая: — Ты ощущаешь, как панцирь давит спинку дивана. Интуитивно ты понимаешь, что тебе здесь все желают только добра, поэтому чувствуешь себя в безопасности. Но твое сердце бьется очень быстро из-за неопределенности. Когда ты сейчас вдыхаешь, ощущаешь аромат моря, и это приятный запах, он тебе нравится. А когда-то в канализации всегда пахло паршиво, но ты привык вдыхать яд нечистот. Ты начал это вспоминать недавно на перекрестке. Такое было, верно? — Да, было, – податливо протянул Рафаэль в трансе, растягивая слова, как в зевоте. – Раньше всегда воняло снаружи дома. Он был глубоко. — Вернись, когда тебе было пятнадцать, – продолжал Леонардо. – Тебе не терпелось ощутить вкус свободы, и ты получил его вместе с ветром в лицо на крыше. Там ты впервые схлестнулся в настоящей смертельной схватке с ниндзя клана Фут. Тебя серьезно ранили в лодыжку. Текла кровь и было больно. Но ты сильный и на адреналине хладнокровно погубил обидчика. А враги все прибывали. Твоя кровь юного воина бурлила желанием проявить себя в настоящем бою. Но нам пришлось отступать. Тебе это жутко не нравилось. Ты хотел безрассудно перебить их всех. Твой огонь не был затушен. Ты сильно злился. — Точно. Те тоже ниндзя. Но другие. Не как мы. Я их ненавижу, – все тем же безразличным, невозмутимым тоном сонливо жевал слова Красный. — Хорошо. Теперь отправляйся в детство. Ты дико завидовал мне, когда узнал, что тебе не достались мечи лидера… Сеанс длился около двух выматывающих часов. Несмотря на все старания Леонардо, Рафаэль пока не сумел вспомнить ни братьев, ни отца, ни друзей. Лишь кое-какие обрывки самих совместных эпизодов, в которых не узнавал их в упор. Суровый рок стер самое важное из жизни. Не помогли вспомнить и мягкие вафли по-венски с мороженым и малиновым сиропом. После ужина все разбрелись по каютам. Приняв душ перед сном последней в очереди, я вышла из санузла и с удивлением узнала, что Рафаэль искал со мной встречи. Сославшись на бесючее гудение в голове и приняв какие-то препараты от Донни, он ушел на отдых первым. Поэтому была уверена, что давно беспокойно почивал в дурманном мареве таблеток. А бунтарь заметно оживился от моего появления. Без всяких предисловий зажал меня у стены, перекрыв руками проход. Взбудоражено пробасил прямым текстом: — Не знаю, че там между нами было в прошлом. Да и срать. Надо попробовать снова. Дай мне шанс, лады? По старой дружбе, да, так говорят? Давай все-таки встречаться, а? – с разнузданной мольбой шокировал мутант, выбивая почву из-под ног. Меня натурально пошатнуло, закружилась голова, гулко затрепыхалось сердце. Сперва обдало жаром, после окатило льдом. Мурашки щекотали от загривка до копчика, колко пробежались по рукам и ногам. Я могла легко ретироваться из капкана, но оставалась добровольной жертвой в тисках хищника. Рафаэль жутко ошибался насчет чувств, направленных не той. Мне следовало объясниться, принимая удар. Леонардо на сеансе не обмолвился ни словом о Кэролайн. Вероятно, посчитал лишним возвращаться к травмирующим историям, поскольку куда большее значение лично для него имела память именно о семье. Хотя бы братьях, на чем и делал акцент. Пропустил также историю нашего с Дианой попадничества, дабы не усложнять. Что, в общем-то, было правильным решением. Однако, по словам гения, пользу могли принести как раз именно жуткие переживания. Придется заставить снова пережить ад. Меня непроизвольно передернуло. — Не уходи, – жалостливо просил Раф, посчитав, что хочу буквально уйти от ответа. А ведь я могла вовсе раствориться в любую секунду прочь. Он уже это узнал по новой. – Меня так невыносимо влечет к тебе! Пылко проскулив, здоровяк аккуратно провел пальцами от груди до талии и чуть ниже, прижимая за спину второй рукой. Рвано ахнув от блеснувшего ослепляющей молнией желания, оставила рот приоткрытым. Челюсть задрожала, сводило скулы. Я не смогла пискнуть ни слова, проглотив язык. Нельзя сейчас этого допустить! Только не так! — И ты тоже этого хочешь. Я же ясно вижу, – поглаживая за ягодицы, низко пророкотал мутант на ухо. Мимовольно прикрыв веки от наслаждения, я вдохнула выбившийся из легких кислород. Но все равно задыхалась от боли в дырявой груди. Титанически пересилила себя и телепортировалась по левую сторону Рафа подальше, у лестницы, ведущей на палубу. Потеряв меня резко из виду, здоровяк, оголтело прорычав, бесовато завертелся. Почти сразу выцепив, ринулся вперед. На сей раз убегать у меня нужды точно не было. — Постой! – выкрикнул отчаянно громила и замер как вкопанный. — Я не она, – тихо проскрипела куда-то вниз, неохотно удерживая Рафаэля на месте суперспособностью, когда он почти достиг цели. – Ты меня путаешь с ней, – сквозь плотно сжатые зубы, чтобы не зарыдать в голос, процедила я. – Она погибла из-за меня, – превратившись в Лайн, я все-таки подняла голову на темперамента. Подлевитировала к нему совсем близко, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Невесомо провела по овалу черепашьего лица. – Это ее руки ласкали тебя прежде, а не мои. Именно это ты пытаешься вспомнить! «Хотя мне так хотелось бы, чтобы твое заблуждение не являлось таковым. Ты чертовски верно подметил, милый. Ты мне нравишься», – проглотила я с горечью, не озвучив. Возвратив себе обычный облик, освободила из заморозки Рафа, позволив снова говорить, но шевельнуться он пока по моей хотелке не мог. Мутант исступленно глядел не моргая и наконец тягостно заговорил: — К… кажется, я… по… м-м-м… – негаданно лицо Рафаэля исказила такая жуткая гримаса, что я испугалась. Тут же высвободила пленника. Корчась от боли, ниндзя схватился за голову и сгорбился в три погибели. Не мешкая, я телепортировала нас в каюту гения. Умник спал не крепко и сразу вскочил с койки, едва его слух уловил присутствие незваных гостей. Бегло оглядев брата, полез в аптечку. — Я щас сдохну! – истошно заорал зверем Рафаэль, будто старался перекричать, похоже, хлынувшие потоком воспоминания. – Хватит! — Потерпи, я сейчас! – пообещал гений, набирая шприц. — Что происходит? – обеспокоился Леонардо тут как тут. Прибежали на шум и Диана с Шедоу, показав в проеме трюма свои взволнованные мордашки. Старшие Джонсы ранее покинули корабль, пожелав прогуляться перед сном под восходящей вскоре луной в роще меж гроздьев генно модифицированных флюоресцирующих ягод личи. — Раф вспоминает, – не оборачиваясь, пояснил умник, присаживаясь на корточки рядом с братом. Нащупав вену, всадил иглу в локтевой сгиб. – Сейчас станет легче, – отняв опустевший до капли шприц, успокаивал, прижимая к проколу ватный тампон. – Вот так, – осторожно похлопал по панцирю затихающего здоровяка. — Как ты? – опустился рядом с потерпевшим и разбитый лидер, на чью долю судьба постоянно выкидывала сюрпризы, причем каждому члену семьи, за которую он отвечал. Ему было бы проще, если бы все испытания выпадали ему лишь одному. — Отвянь! – яростно рявкнул хулиган, шатко поднимаясь. Его сразу же под руки подхватили Донни и Лео. – Из-за тебя, придурка, у меня башка щас разрывается! Вот же банный лист где! Не мог раньше пореже увязываться?! — Похоже, дядя Рафи и правда приходит в порядок, – прохохотала школьница Диане. — Рафи-бой снова с нами! – со спальным колпаком на голове объявился с опозданием Майки, бросаясь на шею. Дрых он частенько в наушниках и запросто мог пропустить кипиш. Не припозднялся только к тому действию, чего виною был сам. – Тресни меня?! Надеюсь, я не сплю!? — С превеликим удовольствием! – отстранившись от младшего, задира, осклабившись, замахнулся. На сей раз как следует, но слабовато. Промазал, потому что из-за успокоительного мутило. Или не хотел ударить по-настоящему. Добродушно фыркнул. – Проходимец! Все три брата обступили пошатнувшегося снова хулигана, не давая упасть. Обнялись. — Я рад, что ты приходишь в норму, – тепло улыбнулся Леонардо. — Завали хлебальник, – усмехнулся, послав по-доброму, Раф. — Хорошо, что все довольно быстро закончилось, – расслабленно расплылся в улыбке Фиолетовый. – Силы к тебе окончательно вернутся часа через три, – добавил он важное сведение Красному. — Ну иди же сюда, малышка, – проворковал Раф, поманив Шедоу ладонью, лежавшей на плече лидера, – в наш круг нескромных обнимальщиков. И ты дуй сюда, – стрельнул он взглядом Диане. – Чего уж там? Вафли у тебя выходят классные! Художница мельком глянула на меня, словно спрашивая разрешения. И удостоилась одобрительного кивка. Пока пораженная вниманием бунтаря подруга подлетала к стоячей куче кавая, я поняла, насколько лишняя. Треклятая заноза в заднице темперамента. Всегда, когда что-то нас подталкивало друг к другу, обязательно что-нибудь случалось нехорошее. Мне не стоило приближаться, и не только, чтобы не мозолить глаза. — А где эта? – успела расслышать напоследок пренебрежительнейшее обзывание, прежде чем сбежать. Находится в каюте со всеми мне стало отчего-то нестерпимо тесно. Вроде как долг свой исполнила, можно и честь знать.

***

Телепортировалась я домой. Первым делом врубила телевизор, чтобы наполнить квартиру звуками, перекрикивающими звон одинокой тишины. Присев на диван напротив ящика, теперь уже я схватилась за голову, роняя ее на колени. Всхлипнула, беззвучно заплакав. Дура, дура, дура! Архинеподъемное чувство вины превысило всяческие адекватные границы. И я зачем-то его лишь поддерживала, вместо того чтобы избавиться. Традиционалист-ретроград фигов! Может, Раф ждал там по-настоящему именно меня? Конечно же, нет! Бред! Если уж и хотел бы видеть меня рядом с собой, то только из жалости, делая одолжение несчастной неудачнице, чтобы в край не раскисла. И то по чьей-нибудь наводке. Телепередача сменилась выпуском новостей. Как только услышала знакомое название в заголовке, подняла распухшие красные глаза на плазму. Протерла. Обалдела. Киберпреступником оказался наш сосед Донателло, тот, который сын Стокмана. Даже этот мир оказался тесен. Случайно ли данное совпадение? Гений проводил эксперименты над разумом, чтобы после захватить контроль над всей системой. Но что-то пошло не так, как он планировал. Глупо попался. Не всегда действовать в одиночку даже великому мозгу удается успешно. Злодей-дилетант. Минус одна проблема на лестничной площадке и в постирочной. — Хех, ну и ну, – бас заставил меня вздрогнуть. Обернулась. Рафаэль! – В кои-то веки я простой пострадавший свидетель, а не активная действующая морда! Интересно, моральная компенсация от организаторов мне полагается? — Ты как здесь оказался? – исступленно протянула я, бледнея. Может, у меня уже галюны начались? — В следующий раз, прежде чем сбежать, помни, что у тебя есть друзья и не одна ты умеешь прыгать через пространства, – жестковато напомнила Диана, вынурнув из-за панциря мутанта. Глядела на меня так сурово, будто отчитывала, пристыжала. Несложно было ей, пожалуй, догадаться, куда скрылась подруга. Может, на бумаге я и отличалась местами оригинальностью, но в реальности едва ли поступала самобытно. – Разберитесь уже наконец друг с другом, – перевела тот же непримиримо строгий взгляд с меня на Рафа. Улыбнулась, смягчаясь: — И ждем вас на Острове Сверкающих Кристаллов, – сестрица запульнула на кофейный столик у дивана буклет, чтобы я понимала, куда конкретно телепортироваться. – Мы там будет часа через пол, – твердо завершив, скрылась в портале плавающим полетом, закрыв за собой червоточину. Крайним в сужающимся окне юрко мелькнул хвостик. Ну как ее не любить? Какая я все-таки эгоистка! Огни янтарей прожигали меня насквозь. Не разрывая зрительного контакта, Раф опустился рядом. Набивка мебели замечательного качества, рассчитанная на мутантов, практически не прогнулась, так что я не съехала ниже к присевшему около, как бывало с обычным диваном. Поиграв желваками, бунтарь на вдохе начал: — Надо поговорить. Серьезно, – выдохнул он. — Ну и? – вырвался из пересохшего от соли слез горла писк. — Все, что я сегодня говорил, когда не мог вспомнить, все же не было ошибкой, – повествовал хулиган, понизив тон, будто боялся, что если станет произносить громче, взлетит на воздух. – Вообще все. Это, знаешь, как… Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, – иронично ощерился. Не имел же в виду, что?.. — Ты издеваешься?! – раскрасневшись, взревела я истерически до тряски от злости и обиды. – Я все понимаю. Правда. Но почему ты так жесток?! Я заслужила, но… Зачем ты… Дразнишь?! Хуже наказания не придумать! Лучше уж заставь меня сгинуть! – в носу снова защипало, и я затравленно сверкнула бусинами слез. — Да дослушай ты! – агрессивно прорычал громила и потряс за плечи. – Ты нравишься мне, поняла!? Меня однажды переклинило… — Вот именно! – перебила я с жаром, сбрасывая с себя чужие и манящие тяжелые лапы. – С какого это перепугу так диаметрально противоположно начинают относиться к кому-то?! Не думал, что тебя перемкнуло как раз сегодня после инцидента?! — Точно до этого! – выпалив, темперамент постучал по грудной клетке. – До талого! В голове думы завертелись черным водоворотом. Меня засасывало куда-то во мрак. Ни одной светлой мысли. Мечты не могут сбываться в одночасье поворотом на сто восемьдесят градусов. Естество противилось, отрицало. Очередной наивный самообман. Его необходимо искоренить! Пресечь сеяние нового чахлого зерна слабой надежды! — Мне сложно поверить, – честно призналась я. – Какую бы перемену в тебе не заметил лидер. Куда охотнее поверю, что ты хочешь побольнее укусить, притворяясь, что отпустил ненависть. Да так, чтобы я не оправилась никогда! — Я понимаю. У тебя все основания так думать, – ехидно усмехнулся Красный. – Но дай мне закончить, окей? — Да. Не потяну кота за яйца, – чуть охолонев, пообещала я, отдышавшись. Рафаэль не говорил — я не торопила. Взгляды наши не пересекались. Разве можно, сохраняя рассудок, полюбить того, кого столько времени приписывал в ряды врагов? Явно поехавший! Надо бы уговорить Лео завести Рафа в больницу проверить голову. Кроме шуток, так не должно быть! А я обойдусь и без лжи воспаленного и поврежденного разума. Явно не оправился до конца! Во время амнезии у некоторых пациентов нередки случаи ложных воспоминаний, которые воспринимаются ими как настоящий личный опыт. Поскрипев зубами в раздумьях, бунтарь начал спич заново: — Когда сегодня вычистились все посторонние мысли, я понял, что для меня важно. Вернее, кто, – он скромно улыбнулся с горечью. – Вот так вот незаметно ты всегда была рядом. Как раз со своим нытьем, неуверенностью и вечной виноватостью. Такая непохожая на… – запнулся ниндзя, – нее. Хуже смерти любимой, пускай и обманщицы, ничего не придумать. Разве что потери в семье, – исправил себя собеседник, – но я щас не об этом. То, что я пережил, в прошлом. Мы, блядь, даже в другой вселенной щас! Это же шанс начать заново по-другому! – распалялся бугай, задышав часто, как после длительного бега, аж заходясь. Похоже, ему и вправду тяжело давался этот непростой диалог. – Я пойму, если отошьешь, – тряхнул головой он, словно скидывая в несогласии такое развитие событий. – Но меня устроит, если мы останемся, как есть, приятелями, – на сей раз интонация стала уверенной, умиротворяющей. – Этого уже будет достаточно, чтобы чувствовать себя чуточку лучше, чем могло быть в одиночестве. Так что я прошу немного. Просто не избегай больше из-за надуманных страхов. Весь ужас позади, зуб даю! И... Это... Прости! Вот-те на! Где же он был намного раньше с этим?! В какой момент зря старалась не наскучить?! С каких пор томилась ни за что?! — Ты не понимаешь! – надсадно воскликнула я. – Неужели не заметил, что когда я рядом, с тобой обязательно происходит какая-то хрень?! – нашла аргумент против. – Нам нельзя быть вместе! — Ваще-то, я бы сказал наоборот. Не ты ли говорила, что черепахи как магнит для приключений? – припомнил крадущийся с ехидством. — Может, и нет. Однако, туше, – буркнула я. Потерев лоб, иронично выплюнула: — И что, мы отныне прямо будем держаться за ручки, будто ничего не было?! — Почему нет? – фыркнул беззлобно мутант. – Я подожду, пока ты все обмозгуешь. Мне-то уже заебалось копаться в себе. — Хорошо. Я подумаю, – тихо произнесла я, не в силах унять заколотившееся сердце, сбивающее дыхание. Его стуки гулко бились в ушах, отвлекали. Стало жарко и влажно. – Мне действительно нужно время осознать, – пряча неудержимую улыбку и пунцовый румянец за раскрытым во все сложения перед носом буклетом, изобразила сосредоточенность. Конец страданиям?! Реально?! Мне показалось, что я очутилась в невесомости. Правда, полет этот был вверх или вниз, не поняла. — Вот и славно, – довольно мурлыкнул Рафаэль. Я смотрела на фотографии абсолютно невидяще. Пришлось заставить себя заглянуть в буклет внимательно. Совсем небольшой остров, где вместо деревьев росли разноцветные кристаллы, очертаниями на фоне полной луны напоминающие тень мегаполиса. Светились они, только резонируя со звуком. Поэтому желающим поглазеть на красоту выдавались музыкальные инструменты. Воздействовать можно было и крепким голосом, верно взяв нужную ноту. Мое внимание привлек поющий звонкими трелями колодец, чей свет откуда-то из-под земли столбом дотягивался аж до самого неба, в центре изолированной земли. По поверьям, исполнял желания. Я встала и протянула руку бунтарю. — Пойдем, – произнесла я с воодушевлением, – пока-еще-приятель! Отзеркалив улыбку, мутант взялся за ладонь и резво потянул на себя. Ровно в тот момент, когда я настроилась на перемещение и не сообразила, что планы подверглись грубой корректировке без спроса.

***

На сей раз мимолетное робкое прижатие губ друг к другу нельзя было назвать полноценным поцелуем. Но мне и этого хватило, чтобы почувствовать себя на седьмом небе, воспылав. И отлипнуть, залитая всеми оттенками красного, лежа на хулигане, как ошпаренной, от объекта вожделения. Его слюна пекла кислотой, выжигаясь в памяти сладким отпечатком. Рефлекторно обведя губы кончиком языка, я драматично возмутилась: — Это был запрещенный прием! — То ли еще будет, – гаркнул здоровяк, хищно скалясь. Он похрустел панцирем о поломанные под ним цветы кристаллов, поднимаясь. Ходить в этом месте нужно было с осторожностью, чтобы не пропороть ненароком стопу. Тут хотя бы злосчастные тапки Синего пригодились. — Ай! Сука! – в подтверждение моих опасений выругался Рафаэль, наступив на гадкий весьма острый камешек. Мал да удал, кристалл вонзился в пятку. Бунтарь встал на одну ногу и, подняв вторую, с кряхтением вытащил обидчика. Мне бросились в глаза смутно знакомые очертания. — Не выкидывай! – разгоряченно попросила я, протянув ладонь. – Дай мне? — Да их тут полно. На кой те этот? – передавая найденыша, не понял Раф. — Этот особенный, – благоговейно улыбнулась я, разглядывая сакральный предмет в розоватом свечении колодца. Мечта сбылась. Полотно нынешней жизни наконец-то приобрело финальные мазки. Света и тени легли на свои места. Краски высохли. Композиция завершена. Если бы можно было откатить время назад и повторить, я бы непременно это сделала. Кристалл полетел в бездну поющего светящего колодца, резонируя разными цветами. Круг замкнулся. Эстафета передана. 28.12.2022–31.10.2024, 09–00