Нарисовать мечту

На планете черепашек-ниндзя чьей-то фантазии смена сезонов происходила лишь по общему голосованию и обязательно несколько раз в год на непродолжительный период праздников. Поэтому формально там длилось вечное лето под строгим климатическим контролем. И с корректировками при необходимости вмешательства для поддержания комфортного уровня показателей и нивелирования катаклизмов. Тяжелые природные явления происходили очень редко и изредка использовались в качестве резервного оружия. Так что жгучие лучи постоянно августовского солнца даже не в тропической, а средней зоне северной полосы и в начале октября приятно ласкали кожу предплечий, куда не доставала тень от широкополой шляпы. Завернутая в тончайшую цветастую ткань с ног до головы от нежелания загорать, я стояла опершись о борт арендованного для морских путешествий корабля. Под полный штиль, чуть свесившись вперед, с улыбкой наблюдала, как в воде резвились друзья. С согласия девчонок по приколу перевоплотила их в золотисточешуйчатых русалок. Они быстро освоились с новыми телами, словно буквально ощущая себя как рыба в воде. Трое красавиц в любимой стихии с легкостью уделывали в подобие мокрого волейбола парней. Совершив пафосный кувырок в водухе с резким выныриванием из глубины, Диана вверх-тормашками передала хвостом чавкающий пас Эйприл. Рыжая цепко поймала перепончатыми пальцами мяч, будто взяв присосками, и, в свою очередь, грациозно крутанулась, метко бросая снаряд дочери. Шедоу так же отлично сработала, откинув шар плавниковой пластиной головы, хлопнув по нему гребнем, как дополнительной конечностью. Растерянный Кейси, не ожидав такого сказочного приема от ментальной кровинушки, не поймал. Призывая собраться, Донни от досады гневно окатил водой приятеля, хватившего лишка с алкогольными коктейлями, отчего постоянно мазал. Джонс в долгу не остался, притопив длинную черепаху, с кого гораздо больше пользы было бы в баскетболе, за ногу. Игнорируя ребяческую сцепку, Лео с мостика бойко огласил по громкоговорителю счет, переписав на магнитной доске, придвинутой к окну, новое большое число слева. Девять–пять в пользу морских владычиц. Раздался свисток. Неравная баталия продолжилась. Это была превосходная идея Дианы устроить семейный круиз. Мы уже третий день оплывали Черепашьи острова — сеть искусственных земляных насыпей, у коих имелось по своей тематической фишке. Например, на одном можно было прогуляться по исключительно кокосовой роще, на другом — полакомиться крабами, третьем — пофотографироваться в контактном зоопарке с мутантами-химерами и прочее-прочее. Экскурсии отличались увлекательностью программ для туристов. А самовольно побалдеть, как сейчас, останавливались как раз подальше от подобных уголков цивилизации в тихих, спокойных гаванях. И ночевали не в отелях, бунгало или дикарями на пляжах или в горах, а на корабле. Правда, для большей безопасности в специально оборудованных уединенных полуангарах мини-портов. Бултыхающиеся на морских волнах друзья выглядели безмятежно счастливыми, как беззаботные резвящиеся дети. Для Шедоу и Дианы это было первое путешествие по воде, оттого и впечатлений копилось море. Для старших трудяг Джонсов — заслуженным отпуском сродни медовому месяцу, так что те отрывались по полной, вспоминая молодость. Для черепашек — довольно обыденным мероприятием, но все же приятным, ведь в кои то веки оно протекало на расслабоне, а не в вечной гонке против смерти за жизнь. Меня никогда не тянуло в воду, и никакие уговоры не заставили присоединиться, дабы помокнуть за компанию. Прекрасно обходилась в жизни без ненавистного плавания и могла веселиться на курортах и без погружения в эти ваши моря и океаны, куда преимущественно любого тянуло пищом, в чем считался весь смысл отдыха. Однако, как бы широко сегодня не скалилась, радуясь за всех, глаза оставались тусклыми от печали. Не хватало одного. — Тоже думаешь о нем? – появившийся неожиданно сзади Леонардо меня не напугал. В воду лидер не полез, чтобы не портить честное количество игроков. Зато, привыкший ходить преимущественно босиком даже на холоде, нацепил для чего-то дурацкие скрипучие сланцы, слышные за километр. И некую совсем уж обшарпанную соломенную шляпу, которая была ни к чему рептилии. Мутанта едва хватил бы удар от перегрева, а загар не лег и при очень большом желании поменять цвет кожи на несколько тонов темнее. Из нынешнего образа не цеплялся глаз только за новую простенькую белую фенечку, сплетенную косичкой: подобные аксессуары ручной работы старший носил всегда, как и Майки. — С чего ты так решил? – фыркнула я, нахмурившись. — Я тоже переживаю, где он шляется, – сочтя мою реплику за однозначно положительный ответ, глава Хамато напряженно выдохнул. Поставил локти на перила и подался вперед за борт, задорно прикрикнув женской команде: — Так держать, девчонки! — Эй, ты на чьей стороне, бро? – хохотливо возмутился Микеланджело, звонко отбивая мяч, который в сим раунде не дали и притронуться к водной глади. – Предатель! — Прежде он никогда не отказывался от семейных поездок, – отклоняясь обратно, уже тише добавил Синий тет-а-тет. — Считаешь, дело во мне? – мой голос тревожно задрожал, зубы скрипнули. – Нас с подругой? — Уверен, что нет, – обнадеживающе мотнул головой лидер. – Вас он как раз во всех смысла наконец оставил в покое и отпустил негодование. Там явно что-то совсем иное, – его глаза возбужденно сузились. — Вообще я думала, все уже давно выяснили, где пропадает Раф, – растерянно промямлила я, чуть приободрившись, оттого что Красный не держал по крайней мере открытого зла, что даже старший счел его смирение совершенным фактом. – Кроме меня, естественно. — Нет, как видишь. Я все-таки уважаю личную жизнь братьев, – обаятельно залыбился Леонардо. – Тем более в столь райском и безопасном для мутантов месте. — Но удержаться от любопытства сложно, – поправила я с ехидством. — Это не любопытство, а ответственность, – строго произнес командир, смывая с лица всю напускную вежливую веселость. — А поговорить пробовал? – без издевки по глупости задала вопрос с очевиднейшим ответом. Систему автоматической слежки, вживленной в каждого жителя, можно было наглухо отключить по желанию. К тому же в городе орудовало куча Донов, кто мог бы обмануть любое оборудование. Так что воспользоваться лайфхаком зеленых ниндзя по щелчку гаджета прояснить, кто где, можно было не всегда. Оставались лишь рот и голосовые связки в качестве единственного инструмента, если по каким-то причинам тайно не использовать конечности для поисков. Разве что выбить правду. С Рафаэлем подобное не то что не давало эффекта, а, напротив, отводила от истины подальше. — Если бы беседы дали хоть какой-нибудь результат, едва ли подошел к тебе с данной проблемой, – поджав губы, деловито выдавил Бесстрашный. — И что ты предлагаешь? Прошпионить за братом? – уточнила не менее очевидное, не сумев скрыть яд в тоне. — Не прошпионить, а выведать, все ли в порядке, – с ноткой обиды отчеканил задетый на двойных стандартах предводитель черепах, – дабы отлегло от любящего сердца. — Это ты сейчас о ком из нас? – невпопад пошутила я, зардевшись. — Девять–шесть! – оповестил игроков Леонардо, пропуская мимо ушей мой тупой юмор. – Донни, лови! – подозвав младшего, стоявшего чуть выше пояса в воде ближе всех к кораблю, крадущийся запульнул свисток к гению. Умник поймал. – Мы отлучимся! — А вы куда? – с подозрением протянул Оранжевый и тут же заголосил наперебой самому себе: — Можно мне три порции картошки-фри? Нет, четыре! Нет, две! Две мне! Три, точно! Не более, не менее! — Кому-нибудь что-нибудь еще? – обреченно вздохнув, Лео обратился ко всем разом. — Мне бы, наверное, ведерко фруктового льда, – скромно попросил Донателло, теребя шнурок от свистка. — О, и мне! – запальчиво воскликнула Шедоу. — Всем тащите! – решил за оставшихся молчунов Джонс. – Да побольше. Сегодня реально че-то припекает! Леонардо кивнул и подтолкнул умника жестом начинать следующую партию. Донни, подняв руку, сразу же просвистел, призывая собраться. Когда внимание игроков приковалось к Фиолетовому, он опустил конечность, и очередной жаркий раунд под шаловливые всплески начался. — Через пять партий меняйтесь местами! – напомнил напоследок лидер. — Если к тому моменту от мальчишек хотя бы мокрое место останется! – хищно прошипела заведенная спортивным адреналином Эйприл, зловеще сверкнув зеленью глаз, не теряя зоркого взгляда с цели уничтожения с разгромом в пух и прах. — Ловлю! – Диана вовремя подоспела на помощь зазевавшейся школьнице, стрелявшей глазками дяде в оранжевом. Под грызню в мужицкой группировке, хихикнув, я повернулась к пылающему до закипания моря матчу спиной и с волнением узнавала: — Ну что, прямо сейчас? — Думаю, да, – подтвердил Лео, глянув на часы. – Раф скоро выходит. Перемести нас за мусорные контейнеры кофейни напротив дома, – распорядился он. Без дальнейших колебаний я исполнила просьбу.

***

В мгновение ока мы с Леонардо вернулись в город. Я слегка напортачила, позабыв о том, что в это время и день недели урны, как правило, наполнены до краев в ожидании мусорщиков. Так что оба угодили прямиком в кучу разорванных пустых коробок из-под неких ингредиентов. Благо там не оказалась чего-то зловонного, только нечто слегка жирноватое. Брезгливо отступив, Лео снял испачканные сланцы и придирчиво осмотрел. — Спасибо, – поблагодарил он мимоходом. Вежливость из уст Бесстрашного воспринималась так же незаметно, как дыхание. – Дальше я сам. А ты сходи в магазин. Купи, что просили, – явно отдав четкий приказ, а не попросив, лидер протер сланец о салфетку и заткнул пару под ремень. – И жди дома. — В смысле? Я иду с тобой! – непримиримо заупрямилась, имея весомый аргумент. – Или верну обратно! И вообще в лягушку превращу! Буквально! Я не шучу! Могу ведь! — Ладно, – дружески потешаясь про себя, главарь пошел на уступку. – Только не мешайся. Оставайся в стороне. И лучше пари. Синий отмерил несколько незаметных шагов и занял удобную позу с хорошим обзором за нашим подъездом для наблюдений издали, скрываясь за выставленной перед собою картонкой в рост. Из-за панциря по бокам, аки оружие, торчали треклятые сланцы, которые не давали мне покоя. Так что, подлетев ближе, я не сумела смолчать: — Можно кое-что спросить? — Только не об очень личном снова, – твердо проговорил Хамато шепотом. – Что тебя беспокоит? — На кой ляд тебе эти скрипучки? – я тоже перешла на пониженную интонацию. – Они же выдают тебя с потрохами! — Так я на отдыхе! – безапелляционно пожал плечами ниндзя. – Захотелось побыть обычным шумным гражданином. Как еще понять шиноби, что у него отпуск? — Например, не надевать портупею с мечами в ножнах? – дернув бровью, заметила я, бросив взгляд на рукоять катан за панцирем. — Враг не станет дожидаться, пока ты наберешься сил, – нервно поправив козырек шляпы, негодующе изрек Леонардо, будто уличила в чем-то компрометирующем. Я не собиралась спорить о том, что по-настоящему расслабиться он не умел. Да и нельзя. К тому же профессиональную деформацию никто не отменял. Если уж ты, к примеру, газовщик с многолетним стажем, то останешься им до мозга костей и во внерабочее время. Вытравить выработанные привычки не так уж и просто даже на отдыхе. Все мы носим в той или иной степени метки своих трудовых квалификаций независимо от обстоятельств. — А шляпа? – придралась я и к сему безобидному аксессуару, коробившему третий день. — А с ней что не так? – недоумевающий Лео вылупил океаны. – На мой взгляд, весьма стильная! — О вкусах не спорят, – примирительно выставила ладони вперед перед собой. – Нет, мне нравится подобное тоже. Очень даже. Но почему-то, если честно, выглядит на тебе излишне простецки, что ли. Особенно с этими шлепками! — Разве? Значит, сейчас модно выглядеть посредственно! – снова дернув козырек, но на сей раз игриво, воскликнул Лео. – К слову, о внешнем виде. Тебе не мешало бы приодеться, – бросил ответочку он. – Ты же все-таки в городе, а не на пляже. Хотя, кое-кто был бы только рад поглазеть, – многозначительно приподняв надбровные дуги, лидер кивнул к парадной, в проеме которой объявился один из разгневанных соседей-ухажеров, громко вынося кому-то мозг по че-фону. — Ой, да, точно! – покраснев, я одним лишь движением мысли сотворила из парео сарафан. По сути ткань просто потеряла прозрачность, и бордовое бикини больше не просвечивалось. Шляпа же тоже ушла в счет одежды для лучшей плотности. – Спас от позора. — Тц! – цыкнул лидер. – А вот и наш Раф. Замолкнув, я перевела взгляд с нового летнего платья на фаворита. Могучий воин издали выглядел не менее впечатляюще, чем вблизи. Вышедший за минуту до него другой Рафаэль мерк на фоне родного своими относительно обычными габаритами. — Держись от меня подальше, – наставил лидер. – Желательно растворись в толпе. — Легко! – щелкнув пальцами, действительно приняла цвет окружения, как хамелеон. — Не дурно, – кивнул одобрительно старший. – Вот только тебя все равно «видно» из-за встроенной системы. — Но это лучше, чем гулять совсем в открытую, – заверила я. Возражений не последовало. Леонардо молча подал знак выдвигаться. Объект преследования вел себя обыденно: спешно вышагивал на стреме, параноидально озираясь, как и большинство жителей мегаполиса. За три перекрестка он свернул к супермаркету и вышел спустя минут двадцать с пакетами, полными фруктов. Я уж было подумала, что крадущийся сейчас сядет на ближайший автобус или вернется домой. Но Раф уверенно направился дальше пешком. Вскоре мы оказались на месте в медицинском квартале. На мутантах хоть все заживало мгновенно, но калечились они много, часто и пачками постоянно. Неприметное здание, поглотившее Рафа с минуту назад, скрывалось на задворках. Вывеска меня напрягла. «Хоспис имени Хамато Йоши». Ни о чем подобном ни я, ни Лео не слышали раньше, не попадалось на глаза. Мы ошарашенно переглянулись, когда в коридоре наткнулись на десяток немощных, трухлявых Сплинтеров, ведомых под ручку медсестрами, других катили на креслах или кушетках. Нас никто не заметил или же не обратил особого внимания. И когда я вернула себе видимость, всем, похоже, новенькие в учреждении остались по барабану. — Добро пожаловать, гости! Пришли помочь или случайно забрели? – сквозь улыбку раздраженно спросила администратор Ангел, поднявшись со стула за высокой стойкой у выхода. — Случайно, если честно, – медленно протянул Леонардо, болезненно вытянувшись в лице от увиденного. В его памяти, вероятно, всплыла смерть отца, и печать скорби вновь легла на него свежей раной. – Что это за жуткое место? — Здесь проживают Сплинтеры, кто потерял сыновей при разных обстоятельствах, остался один и отчаялся. В основном у них проблемы ментального характера. Что неизбежно приводит к физическому истощению. Они поступают к нам из своих миров такими сразу. Потерянные. Ходячие мертвецы по сути. Но здесь им суждено прозябать в агонии вечно. Старость в нашей вселенной не панацея для смерти. Болезни и те обязательно проходят. А от эвтаназии было решено отказаться. Хотя, как по мне, это слишком жестоко, лишать возможности уйти на долгожданный покой. Они ведь сами, многие из них, просят. Молят. Но мои возгласы не слышат. За гораздо меньше, чем против. Я перестала выступать, – выпалила скороговоркой на одном дыхании медсестра. — Почему это место не афишируется? – возвратив дар речи, ошеломленно прохрипела я. – Не предлагают работу здесь за дополнительные бонусы? — Слишком травматично для черепашек, – иронично цокнула девушка. – Поэтому весь персонал здесь люди. Кроме забредших волею судьбы. Да и отцам не всегда идет на пользу общение с похожими на их погибших детьми. Зачастую это усугубляет ситуацию. — Мой брат здесь ведь? Где он? – упавшим тоном процедил Леонардо, покосившись в коридор с престарелыми пациентами, шастающих из кабинета в другой, шаркая и стуча. — Сейчас проверю, – девушка вернулась за компьютер, что-то покликала. – Да. Он в двести пятнадцатой палате. Лежачий слепой подопечный. Очень тяжелый случай. Но отчего-то именно с вашим Рафаэлем старик расцветает на время. Он почуял, кто в нем нуждается сильнее всего. Лестница в центре коридора слева. Второй этаж, прямо до упора и направо. Пароль «восемь–три–эм–икс–девять–ноль–бэ». Прошу меня извинить. Долг, – дежурно улыбнувшись, медик, грозно защелкав мышью, погрузилась в работу. Кто в ком нуждался? Вопрос я не озвучила. Леонардо сам выглядел постаревшим лет на десять, как будто осунулся, обморщинился и посерел, наблюдая за бесконечно умирающими крысами. А ноги его вели поскорее на второй этаж. Разглагольствовать на тему происходящего в стенах сейчас недосуг. Если на первом, вероятно, процедурном этаже помещения закрывались обычными дверями, которыми то и дело хлопали, то, начиная со второго, палаты запирались автоматическими под электронный замок. Лидер ввел комбинацию, и полотно бесшумно отъехало в бок. Открывшаяся картина отчего-то не укладывалась в голове. Рафаэль ухаживал за пожилым многоюродным отцом так бережно, нежно, будто за родным. Когда мы пришли, он уже сменил взрослый подгузник и, тихо хохоча, рассказывал какую-то смешную историю, осторожно укрывая одеялом иссохшее до крайней степени анорексии тельце облысевшего проплешинами мутанта. Старец совсем ослабевшим голосом что-то остроумно отвечал, судя по ироничному фырку приемного многократно сына. Из бокового окна на пациента ярко светило солнце. Но крыс оставался слово поглощенным тьмой. Повернутый ко входу панцирем, Рафаэль не заметил посторонних в своем таинстве общения. Черепашки в этом мире потихоньку теряли сноровку, сбитые с толку возможностью свободно гулять, где вздумается, в потоке тысяч клонов себя самих и братьев. На тумбе стояла полупустая миска с кашей. Красный взял ее и, подвинув стул, желая присесть боком, чтобы продолжить кормить Сплинтера, стал как вкопанный. Его лицо исказилось полнейшим смятением и диким смущением. Аккуратно поставив обратно кушанье, бугай налетел на брата с претензиями: — Лео?! Какого черта ты здесь делаешь?! А ты?! – бросил негодующий взгляд и на меня. — Раф, почему ты не рассказал нам? – едва выговаривая каждый слог, предъявил претензию Синий. – Это же… – терялся в чувствах и эмоциях лидер, подвисая. Он уставился через плечо младшего на крыса. Тот повел ушами и дрогнул усами. Его слепые, белесые и замершие навсегда глаза обращались в потолок. Тонкие лапки с длинными скрюченными пальцами были сложены, как у покойника. Одеяло практически не приподнималось в такт дыханию. – Здесь… Почему… Мы… — Вот поэтому и не хотел, чтоб ты узнал. Ты же, блять, здесь сам свихнешься! – рявкнул хулиган, покрутив палец у виска. — Но мы могли бы и так узнать рано или поздно, – полушепотом вклинила я реплику, канувшую в небытие за ненадобностью. — А… Они… Отец… – с каждым словом, выдавленным с усилием, Леонардо понуро опускал голову и плечи все ниже. – Нельзя…Вот так… — Лео? Лео, мать твою! Аргх! Дерьмо! Лео! – Раф обеспокоенно затормошил старшего за плечи. Тот, уставившись в пол перед собой, не реагировал. Тень от головного убора скрывала темные краски страдания. – Сними ты эту дурацкую шляпу, модник! – прорычав, бунтарь сорвал аксессуар и отдал мне. Наклонившись, заглянул главе в глаза. – Лео, этот старикан не наш отец! Смотри на меня! Мы давно прошли через это. Черт! Все в прошлом! Я никогда не видела Леонардо настолько отсутствующим в настоящем. При том что из-за постоянного пребывания где-то между астральных волн и реальностью его можно было наречь неземным существом. Взволнованность Рафа троекратно усиливало собственное расстройство. Чувствовалось, как он, побледнев, не на шутку распереживался. Едва ли стал так же хвататься, если бы наверняка знал, что это типичное для лидера зависание с быстрым, отходчивым эффектом. Не тот вьетнамский флешбек, который хотелось кому бы то ни было схлопотать. Вдруг скрипнула кровать. Пациент, медленно вытянув перед собою приподнятую трясущуюся руку, подал совсем вялый скрипучий голос: — Я слышал голос Леонардо. Он наконец-то пришел? Или мне снова почудилось? Кажется, его запах так близок по-настоящему. — Да. Да, отец, я рядом, – неожиданно резко придя в себя, мятежный сын бросился к отцу. Сел на колени у изголовья, взял крыса за руку. Поцеловал тонюсенькие пальцы, похожие на обнажившиеся кости. – Прости. Я не знал, что ты здесь. — Ничего страшного, сынок. Главное, что ты пришел, – второй свободной рукой мутант потянулся до щеки черепахи и ненароком царапнул шею, опуская обратно. – А это значит, моим мукам придет долгожданный конец. Я так устал. Как же я мечтаю к своим деткам! Помоги мне, сынок! Кто, если не ты, способен взять такую ношу из-за прихоти старого дуралея, который более не способен вынести испытание судьбы? — Снова здорова! Прекрати нести чушь, батя! – гневно прокричал Рафаэль, склонившись над ухом пациента. – Мы тя еще на ноги поставим! — Конечно, я поднимусь, Рафаэль. Но, увы, не в этом мире. Только если метафорически. Леонардо, пожалуйста. Я больше так не могу, сын мой, отрада моя, – мастер жадно вцепился в руку черепахи, затрясся от нахлынувших горьких слез. – Мой дух разорван на тысячи частей, и я скоро снова забуду, кто я. Опущусь до низменных животных инстинктов. Это так постыдно для воина! Силы меня давным давно покинули, чтобы совершить обряд самому. Молю о твоем безграничном милосердии и справедливости! – прокричав, учитель внезапно пружинисто приподнялся, заглянул пустыми белками глаз на старшего и, промахнувшись, чтобы схватиться за нагрудный ремень, гулко шмякнулся в постель. – Прошу! – пропищал он надрывно, растеряв силы. – Это невыносимо! Я встану в свой последний бой ради избавления! – крыс заелозил в кровати. Руки проскальзывали по простыни, и изможденное тельце падало, едва приподнявшись. – Сейчас! Я сам! — Прекрати дергаться! Лежи спокойно, сказал! – взбудораженный Раф пришпорил непослушного чужого, но своего отца ладонью за грудь. Старик, безысходно повинуясь, затих. – Как малое дитя, ей-богу! — С вами было не проще, – ностальгически улыбнулся дедуля, успокаиваясь. – Как же мне плохо без них. Я в Аду! – вновь задрожал крыс, душась слезами. Буравя туманным взором собственную ладонь, в которой только что покоилась рука, считай, призрака, Леонардо обнажил плотно стиснутые зубы. Громко тяжело сглотнув, истерически процедил: — Я трус! Я не сумею поднять руку! Я ничтожество! Даже если от этого зависела бы жизнь всей семьи, не смог бы! Извини, что подвел! Я навлек позор на твой клан! — Еще один, – разъяренно прорычал Красный. – Придурок, еще одно такое уничижительное слово о себе, и я за себя не ручаюсь. Я не стану снова слушать эту отборную херню о себе! — Я заслужил наказание. Бей! – одержимый Лео вскочил на ноги и развел руки в стороны. Обезумевшая синева сверлила младшего напротив. – Теперь ты старший! Приструни меня за постыдное нытье! — Ну все! – Рафаэль, не спуская звериного янтаря хищника с жертвы, принялся крадучись обходить кровать. – Я предупреждал! — Дети?! – испуганно застонал сенсей. Драматизм накалялся докрасна. Ну и каникулы выдались! Довольно простое решение пришло ко мне спонтанно. Испепелив треклятую солому в труху, чтобы не мешалась, я телепортировалась. Оказавшись между двух явлений, ледяного цунами и закипающей лавы, нахмуренно произнесла: — Никому из вас не нужно брать такой груз. Есть вариант попроще.

***

— Ну, наконец-то! Знаешь, как трудно быть русалкой на суше?! – возмущенно воскликнула Эйприл мне, смачно шлепнувшись о пол. Долго удерживать равновесие, стоя на согнутой рыбьей части тела, не удавалось. – А еще этот запах! — Эй, где моя картоха? – плаксиво пробубнил Майки, подбежав и не обнаружив ни одного пакета. – Так и знал, что попадалово! – театрально надул губы он. — А где Лео? Хавает втихую наш лед?! – прогоготал Кейси. — Кир? – обеспокоилась Диана, сидя в кресле-качалке, первой обратив внимание на понурый вид названной сестры. – Почему на тебе нет лица? — Лучше вам не знать, – низко просипела я, так и не подняв взгляд исподлобья. Не могла морально расправить плечи. – Но рассказать придется. Садитесь, кто стоит. Компанию я шокировала. Все, как один, уронили головы, сжались, глубоко задумавшись. Я жутко боялась осуждения. Но никто благо не посмотрел на меня, как на душегуба. Если бы я только могла омолаживать клетки, а не просто манипулировать ими, сохраняя исходное состояние, но меняя форму, включая расщепление на мельчайшие частицы, разумеется, инцидент завершился бы позитивно. Хотя назвать однозначно негативным содеянное тоже нельзя. Весьма дискуссионный вопрос — тема эвтаназии. Несмотря на испорченный отпускной настрой, Микеланджело не дал испоганить атмосферу легкости сполна. Хлопнув по коленям, разрезав траурную тишину, балагур встал и мудро изрек с приободренной интонацией: — Конечно, это печально и все такое. Но жизнь-то продолжается! Как раз именно наш папка там, – Оранжевый приподнял голову на секунду к потолку, – уже давно. И он завещал мне хранить оптимизм. Так что не вижу причин прерывать отдых. С нами ведь все в порядке! Живы и здоровы. Вы как, остаетесь со мной заслуженно развлекаться? То ли младшего не особо тронул ни рок десятков, если не сотен, брошенных Сплинтеров, ни извечные метания Бесстрашного, ни безграничное милосердие темперамента. То ли он и правда окончательно повзрослел, очерствев опытом настолько, чтобы тешить здравый эгоизм. Впрочем, он прав в том, что мы влезли в чужую летопись, поэтому так уж сильно убиваться не стоило. Все же формально все окружающие нас на планете не настоящие родственники, а параллельные прямые, которых вынудили пересечься, нарушив все законы мироздания. Обязаны ли мы возлюбить тех, кто просто до крайнего атома похож на близких, но с кем лично не имели ни одного потрясающего душу воспоминания, дабы сродниться в одночасье просто за сам факт существования где-то на одной территории? — Майки дело говорит, – согласился Джонс, и жена ему вторила кивком. — Да, мы продолжим свое путешествие! – уверенно воскликнула Шедоу, непроизвольно хлестнув хвостом по гению. – Ой, сорян, дядя! — Да ничего, кроха! – протерев щеку напульсником на запястье, отмахнулся Донни. – Я тоже за остаться. Здесь обитает весьма любопытная морская живность. Я только начал изучение благодаря открытию Дианы. — Всем возвращать ноги? – спохватилась я, обращаясь к женской части коллектива. — Да! – выкрикнули синхронно школьница с матерью. — Нет! – возразила Диана. – Оставь пока. Мне очень нравится! – смущенно заулыбалась подруга, возбужденно встрепенувшись плавниками. – Особенно прикольно порталироваться под водой, когда можешь долго обходиться без воздуха! Такие трюки получаются! Исполнив дамские капризы, я сразу же откланялся перед друзьями, обещая вернуться позже. Мне было необходимо переварить взятый на душу грех в покое подальше от веселья. И страдания Лео где-то близко, через несколько стен отлично оттеняли вайб. Друзья отнеслись к желанию отколоться на время от компашки с пониманием. Никаких возгласов остаться позади себя не потеряла.

***

Вернувшись домой, я столкнулась в гостиной с Рафом — он только что покинул комнату старшего, раздраженно поджав губы. Заметив меня, на сей раз не прикидывался неприступной крепостью, мечтающей обвалиться, чтобы задавить посмевшего вторгнуться в неприкосновенную зону прохожего. Напротив, оживился и, ускорив шаг, даже заговорил первым: — Эй, ты молодец. Хороший поступок, – неожиданно похвалил он. — Но я черства к этой смерти, – заартачилась я. – Мне гораздо жальче в этой ситуации Лео, вовсе не рандомного Сплинтера, – честно выдохнула с желчью. — Все равно. Это стремно, но правда смело, – гнул свою линию хулиган. – Правильно. А Лео тебе как благодарен! Да ты спасла его! Только он сейчас не готов высказываться. Нужно время. Эмоций боится, видите ли. Так что респект, короче! — Спасибо, что ли, – зардевшись, я рефлекторно повернула голову, поглаживая шею. Давно не общалась со здоровяком с момента попойки на двоих. И тем более в столь спокойной между нами обстановке. Никогда, вероятно. Не считая того, когда находилась в теле Лайн. Меня это радовало, но заставляло искать привычный подвох и готовиться к очередному падению. Опасения не остались проглочены: — Ты какой-то другой. Тебя точно не подменили? Хотя код тот же, – перепроверила идентификатор вручную по цифре и букве. — А че не так? – напрягся Рафаэль, будто сам засомневался в том, что над ним точно не проводили никаких тайных манипуляций. — Как раз все слишком так, – саркастично фыркнула. – В этом и дело. Чего ты ко мне сейчас такой душка-обаяшка? Только из-за того, что замочила старика? Мне надо было раньше взять себе звание ангела смерти слабых и беззащитных? — Не-а. Но без бати не обошлось, – тем не менее признал Раф. – Его мудрость помогла мне наконец-то справиться с потерей. Смириться и принять. И затушить гнев, соответственно. А ты своего рода отплатила ему за помощь мне. Сделала то, на что у меня не хватило духу отдать за его заботу, добро и тепло. Вернее, забрать. Это непросто, я понимаю. Зато всем пришло избавление. — Кроме меня, – жалко усмехнулась я. – Плюс одна кровавая вина за пазухой. Коллекционирование грехов становится моим хобби. Или работой? — А ты не должна загоняться. Ты поступила верно, говорю ж. По совести. И собак спускать не за что, – громила нахмурился. — Ну, у меня нет в графике ежедневной психотерапии, как было у тебя. Так что придется терпеть, как я убиваюсь. За убийства, ха! – я мерзенько, ехидно прохохотала. — Ваще-то я ходил в хоспис два-три раза в неделю, – поправил Красный, – иногда только один. Болтал там по полдня о всем таком мимоходом. Когда старикашка был в себе. А это было редко. В общем, мы оба вытягивали друг друга из тьмы, как могли. — В смысле два-три? А в остальное время куда ходил?! – поразилась тому, как ошиблась в выводах. — И хожу, – осклабился одной стороной рта мутант. – Бои без правил. Сейчас чемпионат. Нельзя пропускать, иначе достижения аннулируют. — Но на тебе никогда ни царапины! – заметила я. — Так там виртуальная среда, – пояснил Раф. – С полным погружением. Может, видела в рекламе? Названия я не припомнила. Но в памяти всплыли броские кадры. Бойцы сражались на виртуальной арене инкогнито через аватары. Их подключали к целой куче датчиков, чтобы сложнейшая чувствительная аппаратура реагировала без задержек на реальные движения, дабы повторять их в игре с точностью до миллисекунд. А вот зрители на арену приходили настоящими. Для них действо проецировалось реалистичными голограммами всего, что происходило в виртуальной борьбе. — Да и я же один из лучших, – не без хвастовства хвалился бугай. – Уже целое состояние сколотил, ставя на себя. Только никому не трепись! — Почему? – удивилась я заявлению. Выболтал такое характерное увлечение, что никто бы и не придал особого значения. – Что тут такого? — Из принципа, – отрезал ниндзя, скрестив руки на груди и сузив глаза. — Но как минимум Майки тоже было бы увлекательно присоединиться, – предположила я. — Да их и так там столько! Мартышки на сцене! – ощерился задира. – А вообще, может, и ходит наш в том числе. Мне по барабану ваще-то, против кого выставляться. В том же и весь сок, что ты не знаешь, кто скрывается за аватаром. И поэтому всем рассказывать, что играешь, не стоит. Так интереснее. А то потом сиди, думай, догадаешься или нет, кто есть кто, – объяснил он. — Тогда понятно, – улыбнулась я. Пауза затянулась. Мы просто смотрели друг на друга, стоя близко, но такие далекие друг от друга. Я по-прежнему прямо физически ощущала неразрушимую фантомную стену между нами. До тех пор, пока Рафаэль, неизвестно из-за какого беса попутанный, не пробасил: — Может, хочешь сходить поболеть? Возьму кубок, тогда и можешь разбазарить, что видела меня там. — Честно зовешь?! – поперхнувшись слюной от неожиданности, кашлянула и переспросила, подразумевая, что ответа не ждала. Самообманное недосвидание меня вполне устраивало в качестве утешительного бонуса за сегодняшние потрясения. – Конечно, хочу! – захлопав широко открытыми глазами, чуть ли не выпрыгнула из своей шкуры от воодушевления. С моими способностями это вполне можно было провернуть. — Ну, запретить посещать мероприятие в открытом доступе я не могу никому, – съехидничал хулиган. — Тогда заметано? – все еще не веря в реальность, хотела убедиться в том, что все верно понимала. — Ага. Завтра вечером приходи, – однозначно утвердил Раф. – Только за часа полтора, а то и раньше. Иначе на галерке сидеть будешь. Ниче не увидишь. А я выйду позже, чтоб не палить контору. Я все равно пятый по очереди. — Если только Лео снова не пожелает рассекретить твои похождения, – намекнула я на брешь в простейшем плане. — Его это щас точно не будет занимать, – уверенно произнес Раф, цокнув. — Все в силе? – вновь переуточнила я взбудоражено. — Ага, – кивнул бунтарь. На том и порешили, закрепив. Разошлись по комнатам.

***

До условленного часа практически не пересекались. Удлиненные относительно земных мер сутки как назло тянулись бесконечно. Я успела несколько раз побывать на корабле. Даже все же немного побарахталась в воде и позагорала. Посмотрела снятые с глубоководной камеры Дона виды морского дна и Дианово русалочье представление в режиме онлайн. Поела-таки фруктовый лед и зарубилась с друзьями в стройку песочных замков. Я постаралась вести себя свойственно и, вроде, ничем себя не выдала, излишне не веселясь. Ребята благо не поднимали более скробную тему и совсем не навязывались ни по какому вопросу, позволяя всецело решать самой, чем заняться, одной или со всеми. Так что мой вечерний уход никого не задел, хотя я и пропускала ужин из экзотических съедобных сверчков на одном из островов. С экрана телевизора бойцовский клуб казался гораздо эпичнее и масштабнее. На деле довольно скромный спортивный зал едва ли вмещал всех желающих. Народ толпился, гомонил, чавкал, хлебал, потел и благоухал. Несмотря на работающие на всю катушку микроклиматические системы было довольно душно. Тесновато и жарковато. Впрочем, когда потух боковой свет и прозвенел первый гонг, атмосфера зрелища вытеснила любые неудобства. Мне повезло сесть перед высоченными лбами на третьем ряду. Но впереди сидящие все равно то и дело вскакивали, поэтому я тоже в основном стояла. Ощущение было примерно такое же, как при нахождении на спортивном мероприятии, чем по сути бои и являлись. Кричалки, лозунги, дуделки. Давка и перепалки. Оказалось, Рафаэль управлял «сиськастой бабой» под псевдонимом Красная Тревога. Модулятор речи синтезировал разные голоса для персонажей, поэтому героиня обладала женским тембром. Так наверняка было сложнее разобраться, под чьим управлением боец. Впрочем, болтать игрокам было некогда. Они изредка перебрасывались задирающими фразами и в основном восклицали междометия да ругательства. Я болела за Красного с замиранием сердца. Пульс зашкаливал до высоких отметок, будто сама участвовала в соревновании по размахиванию всеми конечностями в разных невероятных приемах. Волновалась до колких мурашек, закусывая губы до крови. Примерно в середине раунда, когда Раф схлестнулся с лучшей камнеподобной глыбой мышц, изображение на сцене, дернувшись мелкой рябью, молниеносно исчезло. Свет погас. — Уважаемые зрители! – ожил громкоговоритель голосом Микеланджело. – Произошла беспрецедентная атака неизвестного вируса на программное обеспечение. Игроки не смогут продолжить бой в ближайшее время. Просим вас немедленно покинуть зал и пройти специальный досмотр на выходе из комплекса. Приносим свои извинения за неудобства! Благодарим за понимание! Присутствующие, кто возмущенно зевая, кто звонко освистывая организаторов, зашевелились единой живой массой. Я не торопилась покидать здание, зная, что Рафаэль определенно еще остался внутри. Да и мое чутье подсказывало, что все не так просто. Чтобы попасть в комнату с капсулами виртуальных воинов, мне пришлось пройти довольно унизительный осмотр. Которому, к слову, подверглись все, кто честно пожелал повиноваться обстоятельству, а не свинтить «по-ниндзявому». Зато выйти потом мне можно будет беспроблемно. Внутри помещения уже работали ученые. Мое сердце пропустило удар, а ноги подкосились, когда я увидела Рафаэля без сознания лежащим прямо на холодном полу рядом с другими игроками в таком же состоянии. — Что с ними? – еле слышно вопросила я у ближайшего Дона, словно боялась разбудить поверженные разумы. — В отключке из-за вируса, если просто, – ответил гений бесстрастно, не желая тратить время на болтовню. Подошел к другому поделиться своими данными из ноутбука, свериться с его на экране планшета. Я опустилась рядом с бунтарем. Снова, оказавшись со мной наедине, он пострадал. Похоже, я для него несчастливый билет, приношу одни неудачи. К гортани подкатил ком. — М-м-м? – замычал нечленораздельно хулиган, присаживаясь. — Раф! – возликовала я. – Раф, ты как? — Кто ты? – с подозрением спросил он, сощурившись, явно не узнавая. Инстинктивно отстранился. – Где я? – заозирался. – Что происходит? – обратился к какому-то из Майков, заглянув тому напрямую растерянным взором. – Я ничего не помню! – схватился за голову. – Как же башка раскалывается! — Да. Похоже, наши опасения подтвердились, коллега, – прокомментировал один Донни не то рядом стоящему, не то всем махом, кто здесь находился в сознании. – У тех двух, – кивнул он на очнувшихся двух Лео, – так же. Амнезия. Диагноз отозвался во мне тяжелым ударом. А ведь все, кажется, только начало налаживаться!