Catch a snowflake

Крупные хлопья падали с неба, как белые мотыльки, порхающие в воздухе. Кажется, впервые за весь месяц в Бруклине был такой снегопад, который наверняка утром затруднит положение многих горожан, но который в эту минуту был столь сказочно красивым, что не вызывал ничего, кроме восхищения. Шерлок не питал к зиме тёплых чувств. Разве можно было найти что-то приятное в промозглых серых днях и в смешанном с грязью снеге, хлюпающем под подошвами? Легко было слечь с простудой, тем более такому безалаберному человеку, как он, который всегда пренебрегал собственным здоровьем и частенько забывал даже шарф. А болеть Холмс просто ненавидел, и не потому что каждую мышцу невыносимо ломило от жара, а горло раздирал кашель. Дело в том, что мисс Хадсон, заприметив признаки недомогания у своего арендатора, угрюмо ворчала, отчитывая детектива, как мальчишку, пока готовила горячий чай, а Джон пичкал лекарствами и сыпал советами, становясь излишне заботливым врачом. Пусть он был им благодарен, всё же глотать горькие микстуры и испытывать чувство стыда, которое его домохозяйка умела пробудить в душе, детектив совсем не желал. Ну уж про праздничную суету и говорить нечего: на Шерлока она наводила только тоску. Тем не менее сейчас, идя по тропинке между ровными рядами деревьев, он чувствовал то необъяснимое умиротворение, которое можно ощутить, лишь выйдя в тишину морозной ночи и глубоко вдохнув холодный воздух, на мгновение считая себя единственным живым существом во всём мире. Но Шерлок знал, что далеко не красоты зимнего города так влияли на него, а компания дорогого сердцу спутника. У Лиама раскраснелись щеки, в пшеничных прядях запутались снежинки, они же блестели на длинных ресницах, как россыпь кристалликов, а взгляд мерцал ярким пламенем. Столь изящный, что у Шерлока захватывало дух, клубок смешанных эмоций щекотал где-то внутри и желание коснуться, согреть в своих ладонях, смахнуть налипшие снежинки зудело в груди и искорками разбегалось до самых кончиков пальцев, но он лишь любовался краем глаза и прятал невольно появляющуюся улыбку за обмотанным вокруг шеи шарфом. — Что у тебя на уме? — спросил Уильям; хитрая ухмылка скользнула по устам. От него не укрылось переменившееся настроение, когда детектив замолк после непродолжительного рассказа о приключившейся с ним утром забавной ситуации. — Ты же знаешь, Лиам. — хмыкнул Шерлок. Объяснять его мысли и правда не стоило: они открыто плескались в омутах его глаз, лежали на самой поверхности этих двух синих озёр. Когда дело касалось Лиама, Холмс не мог контролировать свои эмоции. — Но я хотел бы услышать. Уильям сверкнул в его сторону пробирающим до мурашек взглядом, таким, что Шерлок на мгновение растерялся и не смог найти подходящих слов. — Лучше бы ты смотрел под ноги, — сменяя тему, произнёс детектив, издав смущённый смешок. — Не хотелось бы, чтобы ты поскользнулся на льду. — Ну ты же поймаешь меня, Шерли. Шерлок вновь впал в ступор, а потом рассмеялся. Ему чертовски нравилось, когда Лиам шутил над ним, игриво подмигивал и бросался неоднозначными фразочками, от которых сердце или замирало, или лихорадочно колотилось. Это пробуждало воспоминание о совместном расследовании в поезде, кажущееся теперь таким далёким, когда одна фраза Мориарти заставила его загореться, как лучинку от малейшей искорки. И это было подтверждением того, что Лиам поправлялся. Шерлок теснее прижался к нему и сказал: — О, конечно, можешь не сомневаться. В Проспект-парке было тихо и безлюдно. Ни снующих туда-сюда детей, ни совершающих променадыпар, ни засиживающихся с газетами на скамьях почтенных джентльменов. Лишь лёгкий ветерок, гуляющий меж голыми верхушками, укрытыми снежным одеянием. Довольствуясь уютным единением, они могли быть друг к другу чуть ближе, чем дозволено двум мужчинам, не страшась попасться на чужие глаза. Уильяму нравилась такая тишина. Окутанная зимним сном природа, планирующие на землю снежинки и Шерлок под боком. Ничего больше. Ни души вокруг, ни лишнего шума, только биение двух сердец и разговоры вполголоса. Вскоре они дошли до фонтана, летом бьющего чистой водой, разбрызгивающей жемчужные капельки. Около него Лиам частенько подкармливал голубей. А ещё через несколько десятков шагов взору предстала скрытая под раскидистой кроной лавочка, на которой они спасались от знойного солнца. Веточки дерева в тёплое время года были испещрены зелеными листочками, отбрасывающими прохладную тень, а по весне даже красиво цвели. На этом же самом дереве Шерлок однажды выцарапал острым краешком камня первые букв их имён, пока Уильям, оставив попытки отговорить беспечного детектива от шалости, только поражался тому, как в одном этом удивительном человеке уживаются серьёзность и такая детская непосредственность, и прикрывал задорную улыбку ладонью. Мориарти приподнял уголки губ, вспоминая эти пронизанные теплом моменты. Прошедший год был нелёгким: он почти заново учился жить так, как никогда себе не позволял, пытался примириться с собственным прошлым и пусть медленно, но идти к подаренному вторым шансом будущему. И без Шерлока всë это не имело бы смысла, попросту не случилось бы. — Эй, Лиам, не убегай от меня, — голос детектива вырвал его из размышлений. — Я всего лишь думал о случившемся за этот год, — немного рассеянно ответил Уильям. При этом выражение его лица было для Шерлока сложнее даже самой мудреной загадки: задумчивость во взгляде рядом со светлой грустью, но в улыбке радость, такая тихая, спокойная. — И какой вывод ты бы сделал? Лиам не знал, как точнее выразиться, поэтому произнёс лишь: — Трудно, но интересно. И Холмса удовлетворила эта реплика, он мягко посмотрел на него и кивнул соглашаясь. Поднявшееся было внутри беспокойство улеглось обратно, уступив тёплой волне счастья. Оказавшись на каменном мостике через небольшое парковое озеро, Уильям остановился и, положив руки на перила, устремил взор куда-то вдаль, к тёмной линии горизонта, едва видной за деревьями. Сейчас всё было по-другому. Чужая страна, чужие пейзажи...и словно чужая жизнь. И нет возможности, как раньше, спрятать ладони в рукава вязаного свитера, подаренного Альбертом, и сесть рядом с Льюисом, прижаться к нему, склонив голову на плечо брата, только так чувствуя себя дома. Уильям запрокинул голову назад, подставляя лицо стихии; снежинки ласково касались щёк. А Шерлок наблюдал со стороны, завороженный прекрасной картиной, представшей его взору, и будто чего-то ждал. Казалось, весь образ Лиама был соткан из этих снежинок, мерцающих в свете фонарей, или он сам был ей. Такой же неповторимый, особенный и неуловимый... — Однажды в детстве мы с братьями гуляли в похожий снегопад, — начал Уильям, опуская взор к ледяной глади водоёма, на который он смотрел, но не видел: перед глазами проносилось прошлое. — Выбежали ночью на задний дворник, в ночных рубашках, распахнутых пальто, с наспех натянутыми шарфами, и просто играли. Как не знающие забот дети. Обкидывали друг друга снегом, таким чистым и ослепительно-белым... Он помнил тот день как вчера. Искрящиеся счастьем глаза, весёлый смех, улыбки до ушей. Помнил, как потом грели руки перед камином и тихо переглядывались, радуясь своей проказе, которая так и осталась незамеченной приютившими их Рокуэллами, а после забрались все в кровать Альберта и так и заснули в объятиях друг дружки. — Утром снег подтаял и к полудню, грязно-серый, представлял собой жалкую картину. А та ночь так и осталась в памяти волшебным сном. Шерлок все это время молча слушал, лишь только в какой-то момент подошёл и обнял со спины, опустив голову на чужое плечо. Ему нравилось узнавать Лиама, самые незначительные детали, которые имели огромную важность для него. Вот и сейчас он представил маленького Уильяма, резвящегося со своими братьями, свободного и жизнерадостного ребёнка. Сердце болезненно сжалось. — Скоро все наладится, Лиам. — тихо произнёс Шерлок и потерся носом о холодную щеку. — Вы снова будете вместе. Я обещаю. Уильям улыбнулся и кивнул. — Я верю тебе, Шерли. И тебе вовсе не стоит переживать. Всё хорошо. Просто эта ночь напомнила мне о том времени, потому что было так же красиво и рядом с тобой мне так же хорошо. Он положил ладонь на сцепленные вокруг его талии руки, находиться в которых было столь спокойно, что всколыхнувшаяся в душе тоска потихоньку отступила. Холмс обвёл взглядом окружающее пространство, напряжённо думая, пока в его голове не возникла интересная идея. Он отстранился и сделал шаг назад, но Уильяма не отпускал — держа его за руку, чуть потянул к себе. Мориарти повернулся, вопросительно глядя на Шерлока, который в свою очередь, не объясняя цель производимых им действий, свободной рукой приобнял его за талию. — Потанцуешь со мной? — спросил детектив с надеждой во взгляде. Он не был талантлив в танцевальном искусстве, но сейчас это было совершенно несущественной мелочью. Главное — подольше физически чувствовать присутствие Лиама, прижимать его к себе, ловить каждую эмоцию и наблюдать, как очаровательная улыбка вырисовывается на устах, а отголоски грусти растворяются в глазах. — Конечно, — быстро согласился Уильям и умело расположил кисть на плече Шерлока. Цепочка шагов, имитирующая темп вальса, плавные повороты и лёгкие покачивания в объятиях, тихий смех и слова шепотом. Кружась на мостике под известную только им мелодию в сказочном вихре усилившегося снегопада, они смотрели друг другу в глаза, читая чувства, что в них рассыпались фейерверками, чувства, что нельзя было выразить словами. Находясь так близко, что можно было рассмотреть каждую ресницу, со снежинками на них, вкрапления на радужках, ощутить чужое дыхание на лице. Сердце замерло, а весь остальной мир на несколько минут перестал существовать для двух влюблённых, превратившись в ленту неясных образов, мелькающих на периферии зрения. Остановившись на середине моста, чуть запыхавшись от движений, они счастливо улыбнулись друг другу. Шерлок пробрался одной рукой за край перчатки Лиама и сцепил их пальцы в замок. Уильям даже не вздрогнул, почувствовав холодную ладонь — свои перчатки Холмс благополучно оставил дома, — только крепче сжал её, стремясь отдать ему как можно больше тепла. — Лиам, — начал детектив, заглядывая ему в багряные глаза, такие ласковые и внимающие каждому произнесенному слову. — Проведешь и следующий год со мной? Конечно, в силу обстоятельств, возвратиться в Британию они, по крайней мере пока, не могли, а значит и дальше продолжат жить и работать вместе. Но этот вопрос был гораздо глубже, чем могло показаться, и оба знали его истинную суть. Уильям размышлял недолго. Засыпать и просыпаться в окутывающих объятиях, чувствовать рядом надёжное плечо, на которое всегда можно опереться в трудную минуту, совместно разгадывать тайны жизни, любоваться весёлыми огоньками в синих очах и лучезарной улыбкой. Он бы ни под каким предлогом от этого не отказался. — Как насчёт и всех последующих? — чуть взволновано произнёс Лиам. У Шерлока по-новому засияли глаза. Он придвинулся ближе и прошептал уже в самые губы, прежде чем прижаться к ним в нежном поцелуе: — Звучит чудесно. Снежинки надёжной завесой отделяли их от всего остального мира, падали на плечи и — не успеешь разглядеть их красоту — таяли от человеческого тепла. Невозможно было поймать их и сохранить. Но Шерлок свою поймал, самую уникальную, самую изящную, и она точно не растает в его объятиях.