Вожделение

Драко имел довольно прискорбный характер. Наверняка, все считали, что любовь окружающих он получил только благодаря статусу и деньгам. Крэбб и Гойл исполняли грязную работу, Пэнси таскалась за ним из-за подростковой влюбленности, а друзьями он мог называть только Блейза и Тео. Забини еще во время войны уехал в Италию. А с Теодором они прекратили общение в начале войны и на то была причина. Он рос в строгой консервативной семье, за малейшую погрешность отец наказывал: взял не ту вилку, неправильно поклонился или заработал меньше баллов, чем грязнокровка. Ненависть к последним приобрел с молоком матери, хотя ему изначально было глубоко все равно на Грейнджер, пока не стали приходить табеля с успеваемостью отцу, и тот был не шибко рад, что сын уступает ей в учебе. Если быть честным, то с каждым годом он все четче осознавал, что не так уж сильно ненавидел Гермиону из-за ее статуса крови. Его больше бесил младший Уизли, что таскается за Гарри. Она же раздражала за компанию, потому что была слишком умной, выскочкой, и до умиления хорошенькой, особенно после того, как исправила торчащие зубы и причесала волосы. Она становилась настоящей девушкой, что замечали и другие. И это раздражало. Драко бы наврал, если бы сказал, что Гермиона ему не нравилась. В том самом смысле, в котором нравилась Дафна и Пэнси. Но он не мог себе позволить думать об этом, особенно, когда рядом был Темный Лорд, способный убить за столь невинную мысль. Так же будет ложью, если он скажет, что не помог Гермионе спастись в ту весеннюю ночь, когда егеря приволокли Золотое Трио в Мэнор. Не опознал Поттера, вызвал Добби, с позором отдал палочку. Знал, что будет наказание от Повелителя, но не мог иначе. Совесть, итак, съедала каждый день по кусочку душу. А после битвы, колонии и суда, что забрал почти все, подумал, что теперь сможет позволить себе шальную мысль, что сможет быть с Гермионой, хотя бы приятелями. Но Тео… Теодор замер возле двери, позволяя Драко скользить горячим липким взглядом по обнаженной коже гриффиндорки, покрытой испариной. Она простонала, почувствовав в воздухе тягучий запах альфы, и Драко лишь сжал кулаки, чтобы не набросить на девушку в это мгновение. Он уже плыл от запаха, что пьянил, дурманил, от невинного тела, что призывало коснуться. Но нельзя. Нельзя ведь? Взглянул на Теодора, как бы спрашивая разрешения. Тот почувствовав взгляд, оторвал карие глаза с пола, смотря прямо в душу, строя невербальный диалог. Напряжение росло, и Тео не выдержал первый. — Тео, — сорвалось с пересохших женских губ. И он дернулся, будто пришибленный током, сократил расстояние, садясь у изголовья. Руки Гермионы потянулись к нему, скользя ноготками по коже, оставляя белые линии, требуя большее. И он коснулся, груди, провел пальцем по соску, огладил ряд ребер, не отрывая взгляда от Драко. Тот сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как член твердеет в штанах. — Еще, — Грейнджер выгнулась в спине. Малфой приняв правила их странной игры, сел у ног, пальцами касаясь щиколотки, глазами спрашивая у Теодора разрешения. После кивка, скользнул выше по бедрам. Хотелось заменить руки Нотта, что ласкали грудь, но нельзя. Пока. — Можно? — просьба с трудом родилась в сухом горле. И он снова кивнул, непонятно на что. И Драко повторил движение руки своим носом, вдыхая сладкий запах омеги. Коснулся языком бедра, и Гермиона сладострастно застонала, двигая бедрами, требуя прикосновений там. Он слегка прикусил бледную кожу, сдерживаясь, чтобы не накинуться сейчас же, желая растянуть собственное удовольствие, в ответ получив слабый всхлип. Языком тут же зализал покрасневшую кожу. Поднял взгляд, чтобы снова попросить разрешение. Теодор же коснулся сухих губ в поцелуе, поглощая стоны девушки. Припухшие губы Теодора блестели от слюны, становясь такими соблазнительно притягательными. Обхватив девушку за подмышки, потянул на себя, размещая голову на груди, выводя большим пальцами узоры на коже. Кивнул Драко, позволяя тому сорвать тормоза. Он в спешке стянул штаны, освобождая болезненный стояк с покрасневшей головкой. Подхватив Гермиону за бедра, наверняка, оставляя след на коже от пальцев, потерся членом о вход, срывая сладкие стоны. Она горячая, влажная и такая мягкая, будто действительно ждала его. Ждала Драко и это сносило крышу. Он терял контроль, теряя нить реальности от страсти, от желания и возбуждения. Он вошел быстро, получив ободрителен вскрик и встречные движения бедрами. Омега хотела его и о подобном он не мог мечтать и во снах. Что Грейнджер будет так ластиться, прогибаться, требуя его член. Она обвила его ногами, желая продолжение, а руками сжала предплечье Теодора, почти до боли. Драко двинулся вновь, ощущая, как она сжимается внутри. Их пальцы с Тео почти касались друг друга, обжигая сильнее огня. Он поднял затуманенный взгляд встречаясь с горячим омутом страсти. Сам не отдавая себя отчет коснулся столь желанных губ. Возможно, наконец-то, признаваясь самому себе, что именно этого так долго желал. Поцеловать друга детства, к которому испытывал нездоровое для их общества влечение. И когда Теодор поцеловал его на пороге смертельной битвы, испугался, оттолкнув того. Хотя больше всего желал не останавливать, а спуститься ниже, мокрыми касаниями лаская шею. Сейчас же он не отказывал себе в подобных запретных желаниях. Целовал Тео сладко, покусывая губы, растягивая удовольствие, продолжая трахать Гермиону. Это было что-то большее, чем просто животные инстинкты. Тео хотелось касаться просто потому что тянуло и уже давно. Теодор с трудом оторвался, чтобы спустить штаны, член нуждался во внимание, вырвав руку из когтистой хватки. Сейчас действительно хотелось, и не только потому что воздух был наполнен секретами, что побуждают возбуждение. Драко придвинулся ближе, прижимая Гермиону плотнее к груди, накрывая свободной рукой пульсирующий член. Аккуратно провел вдоль ствола, собирая смазку, размазывая по грибовидной головке, не отрывая взгляд, будто спрашивая разрешение, хотя, итак, получил карт-бланш на все. Малфой подстроил ритм руки на члене, ведя твердо и грубо, с тем же ритмом, двигаясь внутри Гермионы, ощущая, как та сжимается. Снова накрыл поцелуем чужие губы, углубляясь, скользя языком. Девушка слегка прикусила плечо, глуша стоны. Вязкий запах перемешанных секретов клубил в комнате, с трудом позволяя сделать вдох: мята, корица и яблоки. Ароматный букет звучал слишком сладко и желанно, срывая все тормоза. Теодор получив наконец-то доступ к столь желанному объекту своих подростковых грез, обнял Драко, сжимая ткань рубашки на спине. Хотелось большего, глубже, яростней, разорвать ткань, коснуться влажной кожи, но и чужих движений хватило, чтобы достичь пика. Теодор без предупреждения, излился в чужую руку, пачкая спермой, он подрагивал, больно прикусывая чужие губы, так как Драко не остановился сразу, пока сам не кончил, сцепляясь с Грейнджер. Она громко вскрикнула, наваливаясь на Теодора, что под тяжестью двух тел лег на матрас. Болезненный жар, что сковывал девичье тело начал отступать, она больше не скулила, лишь прикрыла глаза, наслаждаясь долгожданно связью. Драко коснулся соленой кожи шее, борясь с желанием оставить метку, словно клеймо пометить свое, лишь лизнул, двигаясь выше вдоль скулы. И только сейчас, когда пелена возбуждения и опьянения стала спадать, понял, что натворил. Но ему не было стыдно, кажется на войне он действительно потерял совесть. И последние терзания выбил поцелуй требовательных губ, что заставили оторваться от девичьей кожи.