Двенадцать огненных цветов

Ожидание встречи с братом Вэй Ин занял попыткой успокоиться и осознать происходящее. В какой-то момент он взволнованно провел ладонью по волосам и обнаружил, что они отросли и теперь доходят до талии. Дернул за прядь и почувствовал легкую боль. Настоящие. Видимо, Цзинь Цзысюань и Лань Чжань все же не носят парики. Почему-то именно факт изменившейся прически, которому уже точно не найти никакого рационального объяснения, прогнал из сердца и разума всё волнение. Вэй Ин выдохнул и решил наблюдать и анализировать. Он воспринял совершенно спокойно, что появившийся вскоре Цзян Чэн с А-Лином на руках и Цзинь Цзысюанем за спиной выглядел как древний заклинатель, а не наследник крупной судоходной компании. Слегка заволновался, когда заметил, что взгляд у брата тяжелый, уставший. Улыбнулся Цзинь Лину в надежде, что тот улыбнется в ответ и развеет напряженную атмосферу. Цзинь Лин, к счастью, старшему дяде обрадовался и требовательно потянул к нему свои маленькие ручки. Цзян Чэн с явной неохотой, но все же подчинился и передал ребенка Вэй Ину. — Пойдемте лучше к беседке, — предложил Цзинь Цзысюань, — там нам будет комфортнее. Цзян Чэн пристально посмотрел сначала на него, потом на Вэй Ина. Оба старательно улыбались и это помогло части напряжения спасть с плеч Цзян Чэна. Он согласно кивнул и они втроём прошли к беседке. — Давно не виделись, А-Чэн, — с фальшивой жизнерадостностью начал разговор укачивающий сонного ребенка Вэй Ин. — Ну же, расскажи мне обо всем, что я пропустил. Сначала Цзян Чэн говорил словно нехотя, медленно, безэмоционально, взвешивая каждое слово. Но с каждой новой фразой он постепенно оттаивал, оживал. Вэй Ин внимательно слушал, в нужных местах улыбался или хмурился и старательно пытался скрыть, что понимает едва ли половину из того, о чём рассказывает ему брат. Ордена, кланы, конференции, заклинатели, ночные охоты, лютые мертвецы и множество имён и титулов, которые ни о чём ему не говорили. От всего этого голова шла кругом. К счастью, у Цзинь Цзысюаня такой проблемы не было и он редкими фразами помогал разговору не превратиться в катастрофу. — Да, много же всего на тебя навалилось, — неуверенно ответил Вэй Ин, когда спустя какое-то время Цзян Чэн замолчал и выжидательно посмотрел на него. — Но ты молодец, со всем прекрасно справился. Я горжусь тобой, диди. Цзян Чэн вздрогнул. — Я один, — с горечью сказал он. — Во всем этом дерьме я остался один, ведь ты ушёл. Обещал всегда быть рядом и помогать, но обманул. Вэй Ину уже доводилось слышать эти слова несколько лет назад, когда он сообщил семье, что хочет открыть свое дело, а не продолжать работать на дядю Цзяна. Но тогда они были произнесены со злостью, гневом и обидой. Вэй Ин знал, как с этим работать. Цзян Чэн всегда легко вспыхивал и также быстро остывал. Уже через неделю они снова устраивали совместные попойки, соревновались в Mario Kart, поедали острые закуски за просмотром ужастиков и были братьями. Что делать с горем и опустошенностью, которыми было пропитано каждое слово Цзян Чэна, Вэй Ин не знал. А-Лин внезапно заплакал и Цзян Чэн моментально забрал племянника из рук брата и привычными движениями начал его укачивать. — Ребенка нужно отнести в комнату и уложить спать, — заметил Цзинь Цзысюань, когда А-Лин слегка успокоился. Тихо напевая колыбельную, Цзян Чэн вопросительно посмотрел на зятя. — Неси ты, он уже почти уснул, не стоит его лишний раз дергать, — с грустью в голосе отказался тот забрать сына. Цзян Чэн кивнул и повернулся к брату. — Оставайся здесь, А-цзе скоро должна придти, она испугается если никого здесь не найдет, — и, дождавшись утвердительного кивка, добавил: — скоро увидимся на празднике. Вэй Ин улыбнулся.

***

Вэй Ин недолго пробыл в одиночестве: спустя примерно десять минут вернулась Цзян Яньли и изящно опустилась на лавочку рядом с ним. — Лань Ванцзи уже лучше, скоро он к нам присоединится, — тихо произнесла она, с волнением поглядывая на брата. — Хорошо, — облегченно выдохнул Вэй Ин, а затем, глядя сестре прямо в глаза, спросил: — Что происходит, А-цзе? Цзян Яньли печально выдохнула, но ее дыхание не окрасило морозный воздух струйками пара. — Постарайся не слишком пугаться или расстраиваться, А-Ин. Всё, о чём я сейчас расскажу, произошло не с тобой и не с твоими близкими. Оптимистичное начало. — Несколько лет назад в моем мире случилась война. Родители погибли еще в самом ее начале, защищая от захватчиков наш дом. Вэй Ину показалось, что его дважды со всей силы ударили плетью по спине: по одному разу за дядю Цзяна и тетю Юй. — Это было ужасное время, и оно не стало сильно лучше, когда война закончилась, ведь мир не наступил: кланы начали заново делить власть и ресурсы. Было много подлости, предательств и интриг. Вскоре после рождения А-Лина я умерла. Снова удар хлыстом. Куда более болезненный, чем два предыдущих. Вэй Ин не выдержал и схватил сестру за руку, чтобы убедиться, что она здесь. Материальная, живая. Но ладонь оказалась ледяной, ведь горячая кровь больше не текла по венам Цзян Яньли. — Поэтому я не могу прикасаться к сыну, — грустно сказала она, с нежностью глядя на их переплетенные пальцы, — материнские объятия должны согревать, а не нести в себе могильный холод. — Значит А-Лин жив? И Цзян Чэн? Цзян Яньли, к его огромному облегчению, кивнула. — А Цзинь Цзысюань? А я? Пальцы Цзян Яньли дрогнули. — Ты жив, А-Ин, а вот мой А-Сянь нет. Как и мой А-Сюань. Четвертый удар. Не такой сильный, как при новости о смерти А-цзе, но всё равно весьма чувствительный. Вэй Ин далеко не всегда хорошо относился к Цзинь Цзысюаню, но смерти ему никогда не желал даже в моменты самых жарких их ссор, когда гнев полностью затмевал разум. Вэй Ин собрал всё накопившееся горе у себя в легких и выпустил его изо рта вместе с облаком пара, чтобы оно не разорвало его изнутри. — Я умерла чуть позже А-Сюаня, так что когда оказалась в Призрачном городе, сразу встретила его. Я была почти счастлива. Мы проводили вместе время, общались, скучали по близким и ждали перерождения. А потом я узнала от других призраков, что А-Сянь тоже умер. Мы с мужем вдвоем без устали искали его повсюду, но мой брат не находился. Говорили, что он умер страшной смертью, что от его души ничего не осталось… Я в это не верила, продолжала искать, но… Цзян Яньли дрожала и Вэй Ин вместе с ней. — Умершие не должны долго находиться в Призрачном городе, им следует двигаться дальше, к новой жизни. И скоро, уже этой ночью, мы с А-Сюанем должны будем уйти, как уже давно ушли мои родители. Но я так сильно хотела в последний раз увидеть свою семью: А-Лина, А-Чэна, А-Сяня… поэтому, услышав мелодию «Расспроса» главы Ордена Лань, Лань Сичэня, я отозвалась и попросила о помощи... ... Если в зимнюю ночь, когда один год сменяет другой, зажечь на ели двенадцать фонариков, это создаст мост между миром живых и миром мертвых. — Свет от огоньков на елке красиво ложился на лицо Цзян Яньли, придавая ему тёплых красок и наполняя её призрачный образ иллюзией жизни. — Если живых подвести к этой ели и сыграть им определенную мелодию, то они смогут по этому мосту перейти, оставаясь при этом связанными со своим миром. Лань Сичэнь обещал напроситься в гости к А-Чэну, тайком повесить на дереве фонарики, сыграть мелодию и устроить нам встречу. А я решила, что во что бы то ни стало приведу на неё А-Сяня. С первого дня пребывания в Призрачном городе я улавливала чужие мысли и воспоминания. Они принадлежали другой Цзян Яньли. Она живет в мире, где летают не на мечах, а на самолетах, носят джинсы, а не ханьфу и коротко стригут волосы. В мире, где живы её муж и родители. Где жив А-Сянь, которого я отчаянно захотела на время похитить. Та Цзян Яньли тоже улавливала мои мысли и воспоминания. Она жалела меня, а потому прислала младшему брату приглашение приехать на праздники, нарядила ёлку во дворе родительского дома, зажгла на ней фонари. Она отправила тебе через вэйбо музыкальный файл, зная, что стоя в одной из предпраздничных пробок, ты обязательно прочтешь её сообщение и прослушаешь песню, пока будешь ехать. Мы не знали, сработает ли запись, а не живое исполнение. Сможешь ли ты перейти по «мосту», если прослушаешь песню-путеводитель заранее и вдали от ели с фонариками. Мы могли лишь надеяться и ждать чуда. И оно случилось. Цзян Яньли из мира заклинателей посмотрела на Вэй Ина с такой безграничной любовью, что у него на глаза навернулись слезы. — Но я «похитила» тебя вовсе не для того, чтобы заменить тобой своего А-Сяня. Я надеялась, что так же как я связана с твоей А-цзе, так и ты связан с моим братом. Что ты сможешь почувствовать отголоски его души и привести меня к ней. Вэй Ин посмотрел в полные надежды глаза своей… не совсем сестры и почувствовал желание солгать. Сказать, что внезапно вспомнил, как летал на мече, сражался с нечистью и воевал против тех, кто повинен в смерти ее родителей. Но не смог. Она слишком хорошо знала своего брата и наверняка его моментально раскусит, и лишь сильнее после этого расстроится. — Мне очень жаль. Ради него она попыталась сохранить улыбку на своем лице. — Прости, что втянула тебя в это. Завтра всё произошедшее живым покажется лишь сном. — Не извиняйся, А-цзе, меня греет мысль, что ради меня сестра готова даже пройти сквозь иные миры и бороться с самой смертью. Ее улыбка стала заметно меньше, но куда искренней. — А как же иначе, ведь он… ты мой младший брат! Боль от фантомных ударов чуть утихла и Вэй Ин с тихим довольным смешком положил голову сестре на плечо.

***

Они еще немного посидели вдвоем в уютной тишине, пока ее не нарушил хруст снега под ногами Лань Чжаня. Когда он подошел, Цзян Яньли, сославшись на то, что ей нужно проведать Цзинь Лина, оставила их наедине. Лань Чжань изящно опустился на освободившееся рядом место и пристально посмотрел на Вэй Ина, явно пытаясь понять, как много тому известно и как он воспринял ситуацию, в которой оказался. Немного подумав, Вэй Ин осторожно взял руку Лань Чжаня в свою и успокаивающе сжал ее. Лань Чжань позволил. — Как ты? — спросили они одновременно. Вэй Ин нервно усмехнулся. — Лань Чжань, я в порядке. Это не у меня, в конце концов, искалечена спина. Цзян Яньли рассказала брату, что ее резкая реакция на появление в этом промежуточном мире Лань Чжаня была вызвана тем, что тот и без ритуала находился одной ногой на стороне мертвых, так ужасны были полученные им (на войне? или где-то еще?) раны. Цзян Чэн, Цзинь Лин и Вэй Ин молоды и здоровы, им недолгое пребывание здесь ничем не грозит. А вот Лань Чжань обратно может уже и не вернуться. — Я тоже в порядке, Вэй Ин. Я сильный заклинатель и скорее всего моя жизнь будет долгой. Его голос ровный, лицо спокойное, но Вэй Ин отчего-то уловил в этих словах сожаление. Словно мысль о долгой жизни печалила Лань Чжаня. — Прости, — после короткой паузы тихо произнес Лань Чжань. Уже второе «Прости» за сегодня от дорогого человека. Вэй Ин почувствовал, что начинает ненавидеть это слово. — За что ты просишь прощения? Лань Чжань нахмурился и тут же отвел взгляд, но уже через мгновение возвратил его обратно на Вэй Ина. — За то, что навязываюсь тебе. Это была одна из самых странных вещей, которую Вэй Ину доводилось слышать. Лань Чжань навязывается ему? Но ведь это именно Вэй Ин тот, кто не может отлипнуть от Лань Чжаня. Цепляется при каждой возможности и отказывается отпускать, отчаянно требуя к себе внимания, потому что… Он сам не знает точно почему. Просто не может по другому. — О чём ты говоришь? Лань Чжань поднялся со скамейки, словно желая дать Вэй Ину немного пространства, о котором он не просил. — Как только я достаточно окреп, чтобы сесть за гуцинь, я начал играть «Расспрос» каждый день. Но ты… Вэй Ин из моего мира никогда не отвечал мне, сколько бы я его не звал. Спустя время я стал подражать манере игры моего брата, притворяться им. Сичэнь-гэ всегда больше нравился людям, чем я. Я надеялся, что даже если Вэй Ин не хочет говорить со мной, то хотя бы ему даст знать, что душа его цела. Именно тогда я услышал зов госпожи Цзинь и узнал ее просьбу. Она так и не поняла, что общалась со мной, а не со старшим братом. Теперь ЭТО стало самым странным из того, что когда-либо слышал Вэй Ин. Он едва сдержался, чтобы возмущенно не выкрикнуть: «Твой брат замечательный человек, но… Как я могу хоть в каком-то из миров предпочесть тебе Лань Хуаня?». Но вместо этого он задал другой вопрос: — Почему ты так хотел вновь увидеться с ним? На ум приходило лишь одно разумное объяснение, но Вэй Ин никак не мог ему поверить. Не мог представить, что где-то может существовать Лань Чжань, который… — Потому что люблю его. … любит Вэй Ина. Вэй Ин честно пытался, но не смог сдержать вырвавшийся из его неугомонного рта горький смех. Видел, что такая реакция на признание делает больно Лань Чжаню, пусть смеющийся сейчас Вэй Ин и не тот, которому предназначались слова любви, но не мог остановиться и продолжал смеяться так сильно, что из глаз потекли слезы. Его душу и сердце переполнял ядовитый коктейль из множества разнообразных эмоций, которые так смешались друг с другом, что Вэй Ин при всём желании не смог бы назвать их все, кроме одной, самой яркой. Зависть. Настолько жгучая, что если ее не излить, то она проделает в его сердце огромную дыру. Вэй Ин не знал откуда она там взялась и почему оказалась столь сильна. Он решил, что подумает об этом позже, сейчас главное с ней совладать. — А мой Лань Чжань меня ненавидит, — чуть успокоившись, неожиданно для себя самого пожаловался Вэй Ин. Чужой Лань Чжань вздрогнул, как от удара, а затем сделал стремительный шаг к Вэй Ину, больно впился пальцами в его предплечья и твердо сказал: — Нет, этого не может быть. Вэй Ин посмотрел в его обеспокоенное прекрасное лицо и, сделав над собой усилие, попытался улыбнуться. — Прости за эту истерику, Лань Чжань, со мной всё в порядке, не нужно меня утеша… Вэй Ин внезапно забыл все на свете слова, так как Лань Чжань наклонился к нему и прижался шелком своей ленты к его лбу. Их лица были так близко, что тяжелое дыхание Лань Чжаня опаляло Вэй Ину губы. — Возможно, у меня нет права говорить от имени Лань Ванцзи из твоего мира, но если он хоть немного похож на меня, как ты похож на моего Вэй Ина, то он будет не против, что я развею это ужасное недоразумение. Я плох в обращении со словами, а мое лицо ничего не выражает, а потому, Вэй Ин, прошу: слушай не их, а мое сердце. Лань Чжань нежно взял его руку и приложил ее к своей груди, где бешено билось о грудную клетку сердце, готовое вот-вот вырваться и упасть в дрожащую ладонь Вэй Ина. — Тебе не обязательно отвечать на его чувства, но ты должен о них знать. Твой Лань Ванцзи еще не испытал боль от потери любимого человека, не прожил ни дня в мире, где его нет, а потому, скорее всего, не обладает моей смелостью, порожденной отчаянием. Прости его за это. Вэй Ин пылал, сгорал заживо в огне любви Лань Чжаня и никакой мороз не был способен остудить его. Поэтому он попытался сделать это сам. — Он вырос в другом мире, его жизненный путь не такой, как у тебя. И чувства могут отличаться. Скажи, ты способен слышать мысли моего Лань Чжаня так, как это могут делать мои сестры? — Только их слабые отголоски, — ответил чужой Лань Чжань. — Мы оба живы и наши физические тела служат защитой от подобного соединения душ… Значит, никаких гарантий нет. —… но и этих отголосков мне достаточно, чтобы составить общую картину… Как же Вэй Ину хотелось ему верить. —… и в любом случае я не могу представить мир, где Лань Ванцзи не любил бы Вэй Ина. Последние слова Лань Чжань произнес совершенно уверенно, с легкой нежной улыбкой на губах, которая, впрочем, тут же исчезла, когда его взгляд что-то уловил за плечом Вэй Ина. — Твоя семья пришла. Время запускать фейерверки и прощаться со Старым годом. Вэй Ин же вместо этого услышал горькое: «Пришло время прощаться друг с другом».