Двенадцать огненных цветов

А-Лин, несмотря на очевидную усталость, наотрез отказался ложиться спать. Он словно предчувствовал скорую разлуку с родителями, а потому успокаивался только находясь в надежных объятиях дяди, сжимая при этом в своем кулачке одежды матери и неотрывно наблюдая за отцом, занятым подготовкой к запуску фейерверков. — Он не испугается шума? — взволнованно спросил Вэй Ин, щелкнув хмурого племянника по вздернутому носу. — Не должен, — ответил Цзян Чэн. — Небеса над Ланьлином семь ночей подряд озаряли фейерверки, когда ты… Когда все виновные в гибели его родителей были убиты. А-Лин спокойно тогда реагировал. — Какой храбрый мальчик, весь в старшего дядю, — с гордостью отметил Вэй Ин, стараясь не заострять внимание на странной заминке в речи брата. Цзян Чэн фыркнул. — Твоя храбрость происходит не от большого ума, так что не заражай нашего племянника своими безрассудством и дуростью. Состроив обиженное выражение лица, Вэй Ин последовал примеру А-Лина и сосредоточил всё свое внимание на Павлине. Наблюдать за тем, как золотой мальчик работает, пока сам Вэй Ин бездельничает — неописуемо приятно. Неудивительно, что малыша заворожило это редкое зрелище. И еще это мог бы быть хороший способ хоть немного отвлечься от тягостных мыслей о заклинателях Лань Чжане и Цзян Чэне, которые спустя всего несколько минут будут вынуждены навсегда проститься с любимыми людьми. Мог бы, но… Стоявший рядом Лань Чжань прожигал Вэй Ина своим пылающим золотом взглядом, крепко сжимал его ладонь и не позволял забыть о себе ни на секунду. Цзинь Цзысюань закончил наносить на снег вокруг елки замысловатые символы и, встав рядом с женой, щелчком пальцев активировал магический круг. Символы засветились теплым мягким светом, и в тот же миг заиграла та же прекрасная мелодия, которая несколько часов назад лилась из динамиков Чэньцин и скрашивала Вэй Ину дорогу до дома. Разве что тогда она исполнялась на гуцине, а сейчас ее пела флейта. — Это Лебин. Брат зовет меня обратно, — тихо прошептал Лань Чжань. Пока шла подготовка ко встрече Нового года, Лань Чжань рассказал Вэй Ину, что когда Цзян Яньли откликнулась на его «Расспрос», он сразу же обратился к Лань Сичэню за помощью и тот согласился. Вэй Ин вспомнил недавние слова сестры: «… я уверена, что вы здесь оказались без его ведома, в противном случае он не позволил бы вам совершить подобную глупость». «В каком же отчаянии ты пребывал, Лань Чжань, что Лань Хуань согласился помочь тебе отправиться в пограничный мир, откуда ты можешь и не вернуться?» Мелодии флейты вторил нежный звон колокольчиков, свисающих с поясов Цзян Яньли, Цзян Чэна и Вэй Ина. Один из двенадцати маленьких фонариков сорвался с еловой ветки и взмыл в зимнее звездное небо, на котором спустя мгновение с грохотом распустился прекрасный огненный цветок. Ослепленный ярким светом Вэй Ин зажмурился, а когда открыл глаза, то обнаружил себя не в центре запорошенного снегом юньмэнского сада, а на крыше низкого старинного здания, с высоты которого он мог любоваться изящной фигурой совсем еще юного Лань Чжаня. Юный Лань Чжань хмурился, сурово сообщал, что проникать на территорию Облачных Глубин после комендантского часа запрещено, гневно поглядывал на кувшины с вином, которые Вэй Ин бережно прижимал к своей груди. А Вэй Ин смотрел и не мог наглядеться. «До чего же он красивый!» Слушал, но почти не воспринимал сказанное, а вместо этого мечтал отчего-то о странном. «Вот бы он никогда не отводил от меня своих золотых глаз. Смотрел всё время только на меня…» Вэй Ин моргнул и вновь очутился у волшебной елки рядом со своей семьёй. Он пошатнулся от неожиданности, и лишь благодаря твердой руке Лань Чжаня на его талии Вэй Ин смог устоять на ногах. Второй фонарик отправился озарять небо огнем. На этот раз Вэй Ин оказался по пояс в ледяной воде, но холода при этом почти не чувствовал. Всё его внимание было сосредоточено на голой груди Лань Чжаня, его длинных влажных волосах, порозовевших ушах… Третий цветок перенес Вэй Ина в кусты, из которых он наблюдает за кроликами и думает, что пара столь мягких и теплых очаровательных меховых шариков способна растопить даже ледяное сердце Лань Чжаня. Он надеется, что даже если Лань Чжань никогда не улыбнется самому Вэй Ину, то сделает это хотя бы кроликам, подаренным им. А Вэй Ин на это посмотрит, запомнит и позже нарисует самый прекрасный в мире портрет. Следующие цветы тоже приносят с собой новые воспоминания, одно другого красноречивее. Вэй Ин предлагает понести Лань Чжаня на спине. Вэй Ин видит, что гигантская черепаха вот-вот откусит Лань Чжаню ногу и, впав в неистовство, он почти побеждает чудовище, для которого волшебный меч Вэй Ина не должен был быть опасней зубочистки… Вэй Ин сквозь лихорадку слышит прекрасную мелодию, очень похожую на ту, что однажды играл в пустом репетиционном зале современный Лань Чжань, пока современный Вэй Ин тайком слушал ее, сидя на школьном газоне под распахнутым окном… Воспоминания яркие, но на этот раз Вэй Ин не погрузился в них так глубоко, как это случалось с ним в самом начале. Он судорожно стал искать глазами сестру, чтобы сообщить ей, а найдя понял, что в этом нет необходимости. Цзян Яньли смотрела на него мокрыми от слез глазами и улыбалась. Она всё и так поняла. Тогда Вэй Ин повернулся к взволнованному его странным поведением Лань Чжаню, приблизил свои губы к его уху и, с горечью думая про себя: «Какие же мы с тобой, заклинатель Вэй Ин, идиоты! Так долго не могли осознать столь очевидную вещь!», уверенно крикнул: — Не существует мира, где Вэй Ин не любил бы Лань Чжаня! Слова столь громкие, что даже взрыв очередного фейерверка не смог заглушить их. Все удивленно повернулись в их сторону, но Вэй Ину всё равно. Он должен успеть сказать, пока не вернулся домой. — Завтра я первым делом отправлюсь к своему Лань Чжаню и повторю ему эти слова. А ты… дождись его! Своего Вэй Ина. Да, он умер, ну и что! Он обязательно вернется. Возможно, с его стороны было жестоко обещать это Лань Чжаню, но отчего-то Вэй Ин был абсолютно уверен в своих словах, которые диктовал ему чужой, но столь похожий на его собственный голос. — Вы летаете на мечах, колдуете с помощью музыки, вмещаете целый склад вещей в маленькие мешочки… Воскрешение после такого уже и не кажется чем-то совсем уж невероятным. — Недоверие на любимом лице заставляло Вэй Ина произносить каждое новое слово с большим жаром чем предыдущее: — Да даже если это и невозможно! Он всю жизнь совершал невозможное, сможет это и после смерти! А если всё же сам не сможет, то ему обязательно помогут. Ваша с ним история просто не может оборваться так! Лань Чжань в ответ не двигался, не моргал, даже его грудь не вздымалась, потому что он внезапно потерял способность дышать. Только бледные пальцы всё крепче сжимались на талии Вэй Ина. — Верь в него! Очередной цветок осветил лицо Лань Чжаня, губы которого медленно изогнулись в легкой улыбке. Вэй Ину нестерпимо захотелось ее поцеловать, он даже почти убедил себя, что поцелуи в новогоднюю ночь — это нормально, такова традиция и все так делают. Но всё же нашел в себе силы сдержаться. Лань Чжань заслужил, чтобы его первый поцелуй был именно с тем человеком, который не задумываясь пошел ради него на жуткого монстра, целиком отдал ему мешочек с лекарством, хотя сам был ранен, сражался с ним плечом к плечу на войне. Да, возможно этого поцелуя Лань Чжаню придется ждать еще много лет, но… Последний фонарик отправился в небо и двенадцатый огненный цветок погрузил Вэй Ина во тьму. Его глаза завязаны, руки находятся над головой и прижаты к чему-то твердому и шершавому. Кажется, к дереву. Его губ касаются чужие губы, ласкают нежно, но настойчиво, жадно крадут и без того жалкие остатки сбившегося от возбуждения дыхания, отчего ужасно кружится голова… Вернувшись к елке, едва сдерживающий смех Вэй Ин хитро посмотрел на серьёзного, чопорного Лань Чжаня, чей образ являл собой образец праведности и, не удержавшись, всё же поцеловал его. Целомудренно, в щеку. Что, впрочем, не помешало Цзян Чэну гневно выкрикнуть: «Вэй Усянь! Бесстыдник!». «Несправедливо, А-Чэн, ох, знал бы ты, кто именно среди нас является истинным бесстыдником!» Мелодия флейты затихла, цветок в небе погас, человеческие фигуры плавно осыпались искрящимися в лунном свете снежинками на землю.

***

Вэй Ина разбудил звонок телефона. Открыв глаза, он спросонья не сразу сообразил, где находится. Зевнув и протерев слипшиеся глаза, Вэй Ин осмотрелся и узнал гостевую комнату в доме дяди Цзяна и тёти Юй. Точно! Он же приехал к ним встречать Новый год. В его детской комнате давно пора было сделать ремонт: там было холодно и сыро, и было решено поселить Вэй Ина не в ней, а в главном доме. Стены были весьма тонкие, а потому он прекрасно слышал доносящиеся из гостиной звуки: радостный смех малыша А-Лина, тихий разговор дяди Цзяна и тёти Юй, беззлобный спор Цзян Чэна с Цзинь Цзысюанем. В воздухе витал умопомрачительный запах фирменного супа Цзян Яньли. Чудесное первое утро нового года. Но чего-то отчаянно не хватало. Странно, ведь всё, что нужно Вэй Ину для счастья, находится за дверью. Нужно лишь встать, улыбнуться, открыть ее и сделать шаг. Но чего-то не хватало. Что-то Вэй Ин забыл. Что-то крайне важное. Снова зазвонил телефон. Вэй Ин снял Чэньцин с беспроводной зарядки и посмотрел на экран. И всё тут же встало на свои места. — Лань Чжань! — взволнованно крикнул он в трубку, едва не свалившись с кровати от охватившего его волнения. — С Новым годом, Вэй Ин, — куда спокойнее произнес Лань Чжань. — С Новым годом! Небеса, Лань Чжань! Это ты! Я так рад! Мне жизненно необходимо срочно тебя увидеть! Это было весьма рискованно со стороны Вэй Ина, но слова сорвались с губ сами. Ещё пять минут назад он даже не мог надеяться, что у Лань Чжаня есть его номер. А сейчас, когда тот позвонил по чрезвычайному важному делу (по другим делам Лань Чжань предпочитал с ним не общаться), влюбленный Вэй Ин готов вновь наброситься на объект своего обожания. Лань Чжаню это не понравится, он вновь замкнется, вновь убежит… — Правда? — с совершенно несвойственной для него неуверенностью спросил Лань Чжань. — Ну конечно! — Тогда выгляни в окно. Вэй Ин подошёл к окну, отдернул плотные шторы и узрел чудо. Возле припаркованного на подъездной дорожке великолепного Бичэня стоял еще более великолепный Лань Чжань и смотрел вверх, ища глазами Вэй Ина. — Ты приехал, — зачарованно прошептал в трубку Вэй Ин. — Почему? Я все ещё сплю? — Нет, — ответил Лань Чжань. — Просто я проснулся несколько часов назад и почувствовал непреодолимое желание увидеть тебя. Вэй Ин даже с высоты второго этажа мог с восторгом наблюдать, как пылают уши Лань Чжаня, причем явно не от холода. В Юньмэне даже зимой не бывает морозов. Ему пришлось срочно напомнить себе, что Лань Чжань — человек, а не мифический заклинатель. Если Вэй Ин сейчас выпрыгнет из окна прямо ему в объятия, то Лань Чжань его может и поймает, но они явно оба покалечатся. Придется потратить драгоценное время на спуск по лестнице. К счастью, у них обоих впереди целая жизнь.