Отражения

(Лиля)

Мы, наконец, вернулись на учебу. Хотелось верить, что карантин прошел. Хоть в глубине души все понимали: это только начало. Не закончилось все за полгода. Просто не могло. Первый раз в новом учебном году я увидела ее на линейке. Хотя нормальной линейкой это не было. Линейку в том году отменили. Мы потоптались у школы, выслушав поздравления директрисы. Ее пламенные речи о том, что все будет хорошо. Классные руководители выстроили нас колоннами. Сначала ушли «ашки». А потом моя способность соображать просто испарилась, исчезла, сгинула. Когда «бэшки» во главе с этой женщиной заходили в школу, я краем глаза увидела ее. И не смогла пошевелиться. Просто стояла и пялилась на шарики – оранжевые и бирюзовые – в цветах школы – обрамлявшие вход. – Пойдем? Эй, Лиль? Ты здесь? – Ага. Это правда, что ли? Виктория Сергеевна вернулась? – Кажется. Да забей! Литература все равно последняя! Свалим! – весело отозвалась Арина. Но мне весело не было. И «валить» я не собиралась. За тот год, что Виктория Сергеевна где-то пропадала, я определилась с направлением. Литература. Боже, я так ее полюбила! Очень захотелось рассказать учительнице об этом. О том, что, представьте себе, Лилечка, которая любила физику более прочих предметов, теперь готова вешаться перед ней. Скучно. Непонятно. А перед вашим уроком – молиться. На вас, в том числе. Мы пошли в класс, до конца дня все было хорошо. Классная провела урок географии. Потом была история, мы совершенно не скучали по учительнице, но поговорили здорово. Почти незаметно пробежало время, а с ним и все уроки. Но мы ждали литературу, интересно же посмотреть на Викторию Сергеевну, узнать, где пропадала весь прошлый год. Где-то здесь же я поняла, что совсем не помню ее, лишь ее потрясающий мысли и будоражащий самые противоречивые эмоции сарказм остался в памяти. Помню, как она подзывала к себе и спрашивала теорию, отчаянно комментируя ответы. «– Что? Глагол обозначает признак действия? Как там говорил Кот Матроскин? Поздравляю, Шарик, – обращаясь к классу, и класс, не подводит: – Ты балбес!» Мы уже заходили в класс после перемены, хотя от нее оставались ещё жалкие три минуты, когда увидели Викторию Сергеевну возле двери. «А шестой «Г», я смотрю, не изменился совсем!» – Мы восьмой, – пробурчали парни с последней парты. Впрочем, я уверена, Виктория Сергеевна их не услышала, а то отпустила бы какой-нибудь комментарий. Очаровательная ее фразочка выбила из меня остатки смелости. Пока остальные мои одноклассницы обнимались с ней, говорили, как скучали, я сидела, подперев голову рукой. Пыталась понять, что вообще могу ей сказать. И вдруг она посмотрела на меня, улыбнулась так мило, и я встала. Встала и пошла навстречу возможному счастью. Звонка еще не было. – Здравствуйте, Виктория Сергеевна! – я попыталась изобразить что-нибудь более радостное, а не вымученное. – Я безумно рада, что вы снова с нами. – Здравствуй, Лиля, – надо же, даже имя мое вспомнила. Удивительно! – Я тоже очень рада. Я жаждала поговорить с ней, ее общество очень меня расслабляло, мне было хорошо рядом с Викторией Сергеевной: – Знаете, я тут случайно увлеклась филологией. Собираюсь поступать на это направление. – Интересно, – кивнула она. – Получается? Здесь я не нашла, что ответить. Мне было странно, я вообще не понимала, что происходит. Звонок прозвенел, мы сели за парты. Литература началась.