Отражения

(Елизавета)

В ту пятницу, когда до Нового года оставалось два дня, а с работой было на какое-то время покончено, я смогла вздохнуть спокойно и наконец решиться на поездку в больницу. Я распечатала фотографии. Конечно, не отказав себе в удовольствии поразглядывать каждую, просматривала, даже редактировать немного пыталась. В итоге решила, что оригинал лучше. Я не видела Лилю неделю и теперь после всех этих застывших чёрно-белых образов мне захотелось услышать её живой голос и смех. Я помню, как торопилась тогда, потому что боялась не застать её. Не сидеть же ей в больнице весь день. Я была ей благодарна за то, что она так сопереживает мне. Я забывала, что она приходит в больницу не из-за Вики, а из-за своей «первой любви». Мне казалось таким естественным, что она приходит в больницу со мной, не всегда заглядывая в палату того, «своего» человека. Такой вот эгоисткой я бывала. В последние дни уходящего года на улице было тепло, шёл снег. Мне они так и запомнились нервными, полными вечной спешки, страха не успеть, не увидеться с Лилей, не поздравить Вику с Новым годом. И пусть я бежала навстречу новой боли и ошибкам, но мне было куда спешить. Кто-то ждал меня. Я на это надеялась. Мне так хотелось, чтоб ждали. Я так боялась думать об этом. Все время чего-то боялась. Я всегда была трусихой, хоть и стремилась казаться храброй и сильной. Особенно для тех, кто был дорог мне. Когда я ворвалась в холл больницы, пришлось остановиться и отдышаться, прежде чем идти дальше. Сердце выпрыгивало, а я продолжала обзывать себя то трусихой, то просто дурой. «Неужели ты думаешь, что она всё ещё сидит здесь и дожидается тебя после того, как ты не пришла ни разу за всю неделю?!», - думала я. Сейчас мне тепло вспоминать об этом. Это действительно было очень мило. И мне просто хотелось увидеть её. Просто так. Она была там. На нашем месте. Читала какую-то толстую книгу, готовую вот-вот выпасть из её расслабленных тонких пальцев. Вялый взгляд скользил по странице, не выдавая ни капли интереса. Она похудела и как будто очень устала. Сердце защемило. А потом она увидела меня. Глаза округлились, руки вздрогнули, и сама она вся дрогнула и выронила всё-таки книгу, которая оказалась первым томом «Анны Карениной». Неделю назад я бы, наверное, засмеялась, но сейчас было слишком грустно. Я смогла лишь просто улыбнуться и сказать: – Здравствуй. – Здравствуйте! – от волнения у неё перехватило дыхание. Неужели она действительно так рада меня видеть? Я наклонилась, подняла книгу и вручила ей. – О, тяжеленная! – сказала я. – Кирпич, а не книга. Я бы её держать устала, не то, что читать. Её лицо просветлело. Я села рядом. – Вы читали ведь? – спросила она с надеждой. – Да. Давно. Наверное, тогда в моем издании она была ещё толще. Она почему-то рассмеялась, а у меня в сердце почему-то снова защемило. Я сама не понимала, как не хватало мне смеха. Ее, Викиного… любого! «А ведь их смех так похож. Боже!»