Отражения

(Елизавета) Мы вместе собирали и наряжали маленькую искусственную ёлку. Если бы не Лиля, я ни за что не стала бы доставать эту пыльную картонную коробку из-под кровати. Но мне хотелось создать ощущение праздника хотя бы для неё. И Лиля с таким детским восторгом возилась с игрушками и гирляндой, что понемногу это ощущение начало приходить и ко мне. Я позвала ее просто от безысходности. Я знала, что не смогу без кого-нибудь встречать этот светлый праздник. Слишком много я страдала, чтоб и в Новый год быть одной, а Лиля сказала, что ее родители уехали в другой город, и она тоже одна. – Что это? – спросила вдруг Лиля. Я повернулась к ней и чуть не выронила ёлочный шарик, спасло только то, что нитка зацепилась за палец. Всё-таки с нервами у меня совсем плохо стало. Лиля держала в руке и с любопытством разглядывала диск с фильмом «Хлоя», который мы, наверное, с Викой когда-то закинули под кровать. Удивительно, что он оказался на диске, так как я думала, что смотрели мы его в интернете. Лиля смахнула с него пыль и сказала: – Я даже не слышала о нем. Я думала, что смотрела все по этой теме. Она не произнесла вслух «про лесбиянок», но было несложно догадаться, что она имеет ввиду. – Вот и хорошо, что не видела. Дай-ка его мне – я протянула руку, но Лиля как будто и не слышала. Она перевернула коробку, собираясь прочитать аннотацию. – Хороший фильм? – спросила она. – Тебе не понравится. Давай сюда, – я подумала, что, пожалуй, слишком резковата с ней, но в голосе непроизвольно появились истерические нотки, и мне хотелось вырвать диск у неё из рук. – Почему не понравится? – Потому что… Потому что… – я пыталась вспомнить, что написано в аннотации, но в голове всплывало только «история неудавшихся отношений между двумя девушками». Лиля читала, а у меня так и не хватило наглости вырвать у неё диск. Да и было уже поздно. Кто вообще изобрел эти дурацкие аннотации на дисках? Зачем? Кто вообще решил, что именно сегодня Лиля найдет под кроватью этот диск? – Я же говорю, это плохой фильм. Тебе не стоит его смотреть, – я нервно усмехнулась. – Ну, может, все-таки посмотрим? А вот тут я совсем растерялась. Мне становилось, мягко говоря, не по себе от мысли, что я буду смотреть этот фильм не с Викой. А ведь он только наш. Мне вообще казалось, что так я изменяю ей. С Лилей, настолько они удивительно похожи. Даже этот блеск в глазах. – Это грустный фильм, – моя разумная часть заговорила в голос. – Драма. С плохим концом. Не очень здорово смотреть такое в праздник, как думаешь? Только настроение себе испортишь. Я закусила губу. Потому что была во мне ещё одна часть, которая уже готова была сунуть диск в плеер: старенький, ещё, кажется, оставшийся от моей более юной копии. Была во мне часть, которая почему-то очень хотела, чтобы Лиля посмотрела этот фильм, и ещё много фильмов на подобную тему, коих у меня было предостаточно. – А мы потом комедию посмотрим, – она обезоруживающе улыбнулась. – Мне обычно помогает. Тем более, мне начинают нравиться драмы. Я вздохнула. Разумная часть уже не знала, что возразить, а неразумная ликовала и манила меня к лежащему на диване пульту. Конечно, я, как и всегда, послушалась свою неразумную часть. Я была слабой. Но в тот момент мне показалось, что во всем этом действительно нет ничего плохого. Возможно, так оно и было. – Хорошо. Давай посмотрим, – сказала я с невольным облегчением, что удалось прекратить наконец эту внутреннюю борьбу. – Ура! – воскликнула Лиля, открывая коробку. Мы устроились на диване среди мягких маленьких подушек, и я подумала вдруг, что наблюдать за реакцией Лили будет куда интереснее, чем пересматривать кино. Я смотрела «Хлою» всего один раз. Вместе с Викой. Лет десять назад. Она подарила его мне на какой-то праздник (уж не на Новый год ли?!) А потом мы забыли про диск и, в итоге, еще через два года, наконец, посмотрели его вместе. И с этого началось мое увлечение фильмами «по теме». Почему-то с тех пор я больше не пересматривала этот фильм ни разу. Не только потому, что он был очень тяжёлым, но и потому, что подобных трагедий хватает и в реальной жизни. В какой-то степени я жила в одной из них. Сначала Лиля сидела, расслабленно привалившись к спинке дивана, потом завертелась, и поза её стала напряжённой, а взгляд не отрывался от экрана. Точно так же, как мой взгляд не отрывался от неё. Она этого не замечала, всё более погружаясь в сложную, противоречивую и мучительную, как непроходящая боль, атмосферу фильма. Я невольно вспоминала поведение Вики в те или иные моменты. Внешне она, как всегда, была спокойной и никак не показывала своих эмоций, но погрызенный маникюр, который я заметила позже, ее выдал. Когда дошло до рассказов Хлои про оранжерею и мужа Кэтрин, Лиля уже была сильно напряжена, и, возможно, готова плакать. И я была поражена до глубины души и смотрела на эту девочку, обхватившую подушку обеими руками. Потом, когда после ночи вместе Хлоя пришла к Кэтрин на работу, а та сказала: «никогда не приближайся ни ко мне, ни к моему сыну», Лиля заплакала. Это была всего парочка слезинок. Но потом я заметила тяжёлый взгляд, направленный прямо в телевизор, в котором шли последние сцены. С окном – фееричная с точки зрения ракурса, а потом – с похорон, где Кэтрин поняла, что жизнь ее никогда уже не будет прежней. Я молчала. И сердце моё неумолимо наполнялось безудержной нежностью. К воспоминаниям по Вике, в первую очередь. Я даже представить не могла, что фильм так заденет Лилю: всё-таки она уже почти взрослый человек. Что она сможет так прочувствовать его и понять. Я помнила, как Вика на финальных титрах сделала ровным голосом какое-то очередное критическое замечание, повернулась ко мне с улыбкой и через секунду уже повисла у меня на шее. Она никогда не плакала. Она не любила долго ходить под впечатлением, предпочитая побыстрее выбросить из головы всё, что способно было выбить её из равновесия. В этом мы всегда были с ней непохожи. – Ты как? – спросила я, нажимая на «стоп». Экран телевизора погас, стало совсем тихо. Лиля всхлипнула. – Почему всё так? – прошептала она. – Что? – я наклонилась к ней с каким-то благоговейным трепетом. – Что «так»? – Почему Кэтрин попросила Хлою убраться из ее жизни? Почему Хлоя влюбилась? Она же намного искушеннее во всем, что связано с постелью, интимом с девушкой ее не удивишь! – Потому что Кэтрин не нужна была Хлоя: казавшаяся такой милой и уверенной в себе, однако, с кучей комплексов. Она, Кэтрин, по-прежнему любила своего мужа, который стал более отстраненным. Она воспринимала его через рассказы Хлои, а потом… – я запнулась. В этот момент я поняла, как сильно Лиля презирает то, что показывает свои эмоции. Тогда я осмелилась на невиданную роскошь – обнять ее, как Вика когда-то меня. – Хлое нужна была мама, а не девушка. Она увидела в Кэтрин авторитет и несчастную душу. В ответ Лиля только судорожно вздохнула. – В следующий раз будешь меня слушаться! – прошептала я. Она улыбнулась. – Всё нормально. Правда. Фильм потрясающий! Я не жалею, что посмотрела его. – Точно? – Точно. Извините, что сижу тут, распускаю сопли. – Да ладно. Я не против твоих соплей. Она засмеялась, смутившись. – Пойду умоюсь. – Иди, – я пожала плечами, – и приходи на кухню. Я собираюсь приготовить нам какой-нибудь праздничный ужин. Поможешь? – Конечно! – и её личико тут же осветилось улыбкой. – Я быстро! И мне хотелось сказать, какая она милая. Но я не стала. Я боялась испортить. Неловким словом, неосторожным прикосновением или случайным взглядом. Боялась спугнуть. Это лёгкое, неуловимое, неосязаемое нечто. Я просто хотела относиться к нему бережно. Я просто сидела на полу и не переставала улыбаться. Мне вдруг показалось кое-что. Кое-что очень странное. Мне показалось, что я счастлива. *** Часовая стрелка неумолимо отсчитывала последние мгновения уходящего года. – Желание! – воскликнула вдруг Лиля. – Чего? – не поняла я. – Пока будут бить куранты, нужно обязательно загадать желание! – Ты в это веришь? – я старалась изгнать из своего тона любые проявления снисходительности и «взрослости» по отношению к ней, но на этот раз не вышло. – Конечно! – обиделась она. – В Новогоднюю ночь может случиться любое чудо! – Хорошо, – смягчилась я. – Что будем загадывать? – Только нужно обязательно поверить! Вы верите? Если не верите, ничего не получится! – Верю, – спокойно отозвалась я. И действительно готова была поверить. Я думала, почему бы и нет? Ведь случаются же чудеса с другими, так пусть и с нами случатся. Я смотрела в её глаза и верила. Вика говорила мне то же самое. «Лиза, нельзя жить так: не веря ничему, постоянно думая о плохом!». Викин позитив… его хватало нам обеим с головой. – Хорошо. Тогда давайте вместе загадаем кое-что. Если мы обе поверим, желание обретёт ещё большую силу. – Давай, – я беззаботно улыбалась. В моём взгляде было восхищение, и я знала, она замечает его. – Давайте загадаем, чтобы Виктория скорее вернулась к нам, – прошептала она. Воздух будто выбили из лёгких. Никак не привыкну, что у нее тоже есть своя драма с Викой. Но я попыталась вернуть состояние адекватности. Медленный вдох: – Хорошо. И когда пробили куранты, мы загадали одно и то же желание. И я думала о том, что если сама больше не могу быть счастлива, то я должна помочь Лиле в этом. Я не в праве ее лишать позитивных эмоций!