Парень с кладбища

      Распинывать ботинком грязь, поджигать сигарету и вдыхая никотин, оставляющий горький привкус на языке и облизывая губы чувствовать сладкий вкус от кнопки. В каком-то из тёмных и обшарпанных, от того в темноте ещё более стрёмных, дворов слышать какую-то заунывную музыку в перемешку с рэпом с чужих колонок, возможно откуда-то украденных, и пьяные выкрики. О да, это Воронеж, родной, ударяющий по лицу мерзкими каплями противно моросящего дождика и бьющий по ушам скрипом качелей на детской площадке. Таким его видит не каждый, таким он предстаёт лишь перед теми, кто здесь живёт и жить не боится. Но сегодня Антон не услышит тех привычных звуков, не узнает в валяющемся на асфальте и пьяном в дребезги парне своего бывшего одноклассника, не будет замечен матерью. Потому что когда он вернётся, будет уже поздно и дома не будет гореть свет, сообщая о том, что все, кто в квартире присутствовали до его прихода, уже спят. Ведь сегодня Антон там, где его самый близкий человек, тот, кем он дорожил больше всего, сегодня Шастун там, где был вчера и где будет завтра — он на кладбище.       Антон прощаться не любит, поэтому на похоронах деда не был. Зато после них приходит каждый день. И сейчас, когда он сидит на мокрой оградке, прямо напротив могилки человека, который, по сути, его воспитал, сигарета кажется особо мерзкой и никакого расслабления уже не приносит. Дед терпеть не мог курящих людей, хотя сам дымил как паровоз, вот такой вот парадокс. Шастун смотрит себе под ноги и усмехается, вспоминая как получил нехилого такого ремня, когда попалился первый раз на курении. Тогда он просто стоял с друзьями в каком-то из дворов и они решили попробовать. Их аргументом было «ну интересно же» и прямо в тот момент, когда сигарета оказалась в руках у Антона, мимо проходил дедушка. Тогда Антону было двенадцать. Во второй раз его заставили скурить пачку самых дешёвых и дерьмовых сигарет, после них ужасно тошнило и есть не хотелось после этого ещё несколько дней. Антону было пятнадцать. Сейчас Антону девятнадцать и он может курить спокойно, потому что наказывать уже некому, но почему-то всё желание так развлекаться пропадает.       На улице уже стемнело, моросящий дождь переходил в разряд ливня и толстовка совсем от воды не спасала. Капюшон лип к лицу, как и отросшая чёлка. Мокрая и по мерзкому холодная ткань прилипала к бокам. Шастун вздрагивает и оборачивается, когда его плеча касается чья-то рука. На него смотрит какой-то незнакомый парень и смотрит с каким-то слишком уж обеспокоенным видом. Он стоит под зонтом, а на шее висит фонарик, освещая на данный момент не дорогу и окружающее пространство, а куртку, накинутую поверх футболки с каким-то глупым принтом, и немного лицо. В общем-то ничего такого, ну, может причёска у незваного гостя немного дурацкая, а в остальном среднестатистический какой-нибудь там Саня или Вован. — Всё нормально? — обращается брюнет к Шастуну, пытаясь перекричать ливень. Антон ничего не отвечает, лишь пожимает плечами и утвердительно кивает. Небо озаряет молния, а через пару секунд раздаётся гром. Парень с дурацкой причёской хмурится и подходит чуть ближе, протягивая зонт чуть вперед, чтобы хоть немного закрыть Антона от дождя. — Пошли, а то тут скоро всё затопит. Идти, если честно, никуда не хочется, но и плавать в грязи потом тоже. Шастун ответа не даёт, снова, лишь перебрасывает через низенькую ограду скачала одну ногу, затем другую и встаёт. Антон оказывается чуть выше парня с зонтиком, а потому приходится чуть нагнуться, чтобы не задеть головой временное укрытие. Они идут быстро, пиная перед собой мелкие камешки, коими была посыпана дорожка.       Антон почему-то не удивляется, когда незнакомец открывает дверь маленького домика, находящегося совсем рядом со входом на кладбище, ладно, может немного и удивляется. Ну а как не удивиться тому, что этот парень работает здесь сторожем.Хотя, что бы он тут делал в такой поздний час.       Удивительно молодой сторож стягивает с себя обувь и проходит дальше, оставив за собой приоткрытую дверь, ведущую в жилую комнату, а Шастуну не остаётся ничего, кроме как последовать его примеру. В домике тепло. Деревянный пол в комнате застелен коврами, у стены старенький стол с клеёнкой, а в углу старая панцирная кровать, на таких прыгать можно как на батуте. Антон вздрагивает, когда в него прилетает полотенце. — Пардон, — слышит он за своей спиной и оборачивается, — это тебе вытереться, тут пусть и тепло, но от окон всё равно дует, вдруг заболеешь, а мест на кладбище у нас и так мало. Брюнет расплывается в улыбке. Антон вздыхает и кивает. Да это всего лишь шутка, но и в каждой шутке есть доля правды. Хотя Антон никогда не слышал, чтобы от простуды умирали, но всё равно вытирает голову полотенцем и послушно отдаёт свою толстовку с футболкой на сушку и принимает чужую на замену. — Я Арсений, кстати, можно просто Арс, но ни в коем случае не Сеня, — вдруг произносит парень, подходит к Шастуну и протягивает руку. — Антон, — коротко и ясно, он пожимает руку новому знакомому, — можно Шаст, это от фамилии. — Круть, а от моей ничего не придумаешь. Арсений улыбается так ярко и искренне, что Антону кажется, что тот похож на ребёнка, радующегося тому, что нашёл нового друга в песочнице, когда мама вывела погулять.       Они пьют чай, болтают о чём-то бессмысленном. Арсений шутит, очень много и глупо, будто перечитал анекдотов категории Б из какого-нибудь паблика в соцсетях, а Антон смеётся так, словно Попов великий комик и выдаёт реально что-то мега ржачное. Арсений ничего не спрашивает про могилу и почему Шаст сидел на кладбище так поздно и Антон ему за это благодарен.       Когда время переваливает за полночь, дождь кончается и Антон собирается домой. — Заглядывай ещё, — Арсений открывает калитку и выпускает Антона. — Обязательно, — калитка снова закрывается, оставляя Арсения по ту сторону ограды, — в следующий раз с пирогом прийду, жди. — Замётано, без пирога не пущу, — Арсений убирает ключ в карман, — ну, до встречи. — Ага. Шастун разворачивается и уходит, оставляя за спиной кладбище, деда и такого яркого Арсения, который в эту картину вообще никак не вписывается.

***

      Антон ходит на кладбище практически каждый вечер и после визита к деду заглядывает к Арсению. Просто чтобы поболтать о всякой фигне, просто чтобы отвлечься. Каждый раз Арсений угощает Антона конфетами с кладбища и каждый раз нелепо шутит, тем самым заставляя Антона улыбаться. — Почему ты работаешь на кладбище? Арсений чуть не разливает свой чай, смотрит на Антона непонимающе, но потом ставит кружку на стол и улыбается одними лишь уголками рта. — Хочу накопить на общагу. Уехать в Питер и поступить там в театральный, — Антон видит в чужих глазах искорки надежды, — Вся эта экономика не для меня. Да из меня экономист, вон, как из тебя балерина, только без обид. — Ничего, балерина из меня и правда херовая. Антон делает глоток чая и смотрит в чужие глаза, напоминающие два океана, в которые так и хочется глубже зайти, при этом точно зная, что утопит, зная, что пути обратно больше не будет. Антон улыбается, он позволяет себе улыбаться так часто только здесь, позволяет себе открыться только Арсению.       Антон снова уходит, обещая при этом заглянуть завтра, а ещё он обещает сохранить маленький секрет Арсения, ведь он первый, кому Попов доверил такую важную тайну. Антон не прощается, а Арсений этого и не просит. Лишь смотрит вслед, смотрит на удаляющуюся фигурку Шастуна и думает, что жизнь его станет менее яркой и радостной, когда из неё уйдёт Антон. Уйдёт не попрощавшись.

***

      Антон рассказывает Арсению всё и в какой-то момент просто не понимает как до этого докатилось. Он рассказывает Арсению об учёбе, о друзьях, о страхах, о мечтах, о семье. Он слушает рассказы Арсения и плевать о чём они, он просто слушает и слушать хочет. Антон окончательно перестаёт что-либо понимать когда рассказывает Арсению про деда, когда рассказывает про самое сокровенное. В какой момент Антон стал ему настолько доверять? Арсений слушать людей не любит, он больше любит говорить, быть в центре внимания. Но Антона Попов слышать и слушать готов всегда. Арсений не понимает когда так успел привыкнуть к Антону, когда он решил наплевать на собственное личное пространство и наступить на горло собственной брезгливости. Почему решил достать всех друзей и знакомых и отрыть раскладушку, чтобы Антон мог оставаться на ночь, когда у него дома было всё совсем херово. Когда он успел смириться с тем, что в стаканчике помимо его зубной щётки стоит чья-то ещё?       Антон приносит с собой пироги, торты, фрукты, а ещё снег в ботинках и грязь на кроссовках, но Арсению плевать — лишь бы приходил. — До сих пор не могу поверить, что ты любишь груши только из-за того, что их можно целиком съесть. Шастун вытаскивает из рюкзака пакет с грушами и кладёт на стол. Арсений улыбается и уже представляет как будет развязывать, а может и разрывать, этот бедный пакетик, а потом нюхать его содержимое. — Не только из-за этого, — с важным видом говорит Попов, — они ещё пахнут классно. — Не понять мне тебя. Антон пожимает плечами и улыбается. Арсений эту улыбку любит. Арсений любит любую улыбку Шастуна. А может и не только улыбку. За окном начало весны, когда Арсений понимает, что любит Антона.       У Антона плохое предчувствие, он не может объяснить, просто надеется на апокалипсис пока идёт на кладбище. Всё как обычно. Антон рассказывает деду о своём дне, о том куда пойдёт после, извиняется за то, что не пришёл вчера и позавчера. Кладёт пару конфет на могилку, зная, что скорее всего они снова окажутся у него, потому что Арсений эти конфеты собирает и потом отдаёт Шастуну. Антон идёт к Арсению, на этот раз без угощений и даже без комков грязи на обуви, он знает, что его там ждут и без подарков, ведь Шастун сам как подарок. Так говорил Попов, а Антон хочет ему верить и он верит. — Я еду в Питер. Арсений смотрит на Антона как-то виновато, но тот лишь кивает. — Это же круто, ты наконец сможешь учиться там, где хочешь. Рад за тебя. Антон пожимает плечами и улыбается, он хочет быть спокойным, хочет просто продолжить пить чай и слушать радио, а потом поиграть в заигранную уже до дыр бродилку. Но он совсем не спокоен, ему хочется кричать, хочется крушить всё вокруг и выплеснуть этот чай куда-нибудь, а не пить его с видом довольного жизнью удава. — Улетаю через три дня, в два пятнадцать. Приходи проводить. — Ничего обещать не буду. — Хорошо.       Арсений ждёт Антона, ждёт до последнего. В какие-то моменты ему просто хочется бросить всё и пойти искать Шастуна, сказать, что никуда он не уезжает и всё будет как раньше. Но в итоге он лишь сидит и ждёт, надеется, ищет Антона глазами и ждёт от него хоть какого-то сообщения. Но ничего. Арсений улетает. Антон сидит на скрипучей детской качели, пока по площадке носятся дети, обрадованные началом летних каникул. Антон крутит в голове яркие моменты, произошедшие с ним почти за год. Думает о том, что забыл книгу в сторожке на кладбище, думает об Арсении и о том, что буквально через полгода Попов о нём забудет, а если и не забудет, то Шастун останется в его памяти лишь призраком — парнем с кладбища. Антон смотрит на время — два часа пятнадцать минут. Он улыбается экрану телефона. Антон с Арсением не прощался. Потому что Антон прощаться не любит. Потому что Антон не может прощаться с теми, кого любит.