Я, замолчавший.

Вздрагивать каждый раз, когда слышишь жалобный визг — Это плачет маленький теплый комок Нашей с тобой большой любви…

☆☆

Хёнджин не справлялся. Хочется просто не грузиться. Хочется просто расслабиться. Просто, просто, просто… Просто не бояться проснуться. И осознать, что он потерял всё. Буквально… Всё. — Прости меня… Прости меня, Йеджи. В комнате пусто и холодно. Слышен только свист ветра за окном да какое-то шуршание в шкафу. Будто старая мебель помнила, что кто-то часто там бывал, и скучала. Девочки до сих пор нет дома. Хёнджину сначала, вроде как, показалось, что дверь скрипит, но потом он понял, что это взаправду. — Йеджи? — он с надеждой поднял глаза и уставился на дверь. Лучше бы это был ветер или очередные проделки скучающего дома. — Солим сказала, что ты деньги не возвращаешь, — серое опухшее лицо отчима пугало, а острый, как бритва, взгляд заставлял встать в ступор. Страшно. Снова страшно и больно. В груди щемит. — Я тебя выкину отсюда! — он подошёл и ударил едва поднявшегося с пола парня прямо под дых. Тот закряхтел. — Я верну… Хёнджин боялся этого человека. Точнее, это существо, которое уже давно не является человеком, как внешне, так и внутренне. — Ты мне это каждый день говоришь! — пробасил. И что с того? Это не твои деньги! Хёнджин вскипел. Несправедливо. Нечестно. Почему он всё время должен выслушивать это, учитывая, что он один всю ночь бегал по дворам в поисках сестры, в то время как родители просто отмахнулись кратким «Вернётся». Почему? Почему? — Это были деньги, оставленные бабушкой, почему это ты ими распоряжаешься? Я имел на это больше прав, чем ты! Снова грёбанная гордость не позволила заткнуться. Удивительно, что она всё ещё не была растоптала в таких условиях. Хён сам рыл себе могилу, сам засыпал себя землёй и сам потом плакал. Всё сам. — Что ты сказал, щенок? — крикнул он нарочно громко, знал, что эти дети больше всего этого боятся. Ни боли от хлёстких ударов, ни обидных, унизительных слов, ни голода и холода. Больше всего они боялись криков. Знали ведь, что за ними последует и всё остальное. — Где Йеджи? — Ты издеваешься надо мной? — усмехнулся шатен, глотая обиду. Он даже не помнит… — Где она? — он снова закричал так громко, что стены зашевелились. Хёнджин затрясся, а из его карих глаз полились солёные слёзы. Глаза уже устали и замылились, но он ничего не мог с этим поделать. Животный страх сковал всё тело. Вдруг где-то под завалами одежды послышался грохот. Банка упала. И снова эти банки с засохшей на дне краской. — Она там? — Кто? — мальчик уставился на него, как на дурака, что взбесило мужчину. — Не испытывай моё терпение, Хёнджин! — он подошёл к источнику звука и руками зарылся в беспорядочно разбросанные вещи. Там никого не было. — Последний раз спрашиваю… Где Йеджи? — мужчина начал противно скрипеть челюстью. — Нет её… — закусив щеку изнутри, ответил Хван. — Её нет уже вторые сутки, «отец». Мужчина подумал, что Хёнджин не говорит ему правду, а потому, разозлившись, одним толчком свалил его с ног. И Хёнджин снова упал. И снова на банки. И снова эти банки с засохшей на дне краской. Но на этот раз было больней. Шейные позвонки громко хрустнули. Всё погрузилось во тьму. Никого больше нет рядом. Йеджи… Даже Йеджи.

☆☆

Дождь капал на макушку, плечи, растекался по щекам. Всё вокруг какое-то серое, неживое. Молнии сверкали где-то на горизонте, а вокруг ни души… Пальцы дрожали, а губы тряслись. Весь мокрый до нитки, он шёл в неизвестность. Улицы совсем незнакомые, чужие. Он искал кого-то. Выискивал в тёмных переулках. Кого-то… Кого-то… Кого же? А дождь усиливался, превращался в ливень. А он всё брёл и брёл вдоль пустых дорог. Ну где же ты? И вот он уже стёр пятки в кровь, неся на себе мокрую, тяжёлую одежду, а погода всё не улучшалась. Казалось, становилось только темнее и темнее. Пока не стало темно настолько, что он уже больше ничего не видел. — Эй, просыпайся, — глаза вновь приоткрылись, впуская яркий-яркий свет. А самым ярким было не голубое небо и жгучее солнце, а янтарные глаза со смоляными ресницами. Хёнджин не сразу понял, кто перед ним, но когда вспомнил и осознал, то, резко распахнув глаза, поднялся. И вдруг перед глазами больше не яркое небо, а пустая комната. — Ты… — шепнул он, метаясь взглядом по комнате. Проснулся. Он медленно поднялся, когда вдруг острая боль пронзила шею. — Блять, — прошипел Хёнджин. — Йеджи, сколько времени? Тишина, вот что пугает, когда ты точно знаешь, что твоя сестра должна быть рядом. Всегда. — Джи? — глаза распахнулись, а рот был прикрыт рукой от осознания неминуемого: Йеджи больше нет рядом. И Джин не знает, где она. А такого никогда не было. Он выбежал из комнаты, ища в доме хоть одну живую душу. Благо, в зале на диване спала мама. — Мам, мама, — он начал трясти её за плечо, заикаясь. Вдруг сейчас она будет в состоянии выслушать и понять. Вдруг он достучится. — Что тебе нужно? — пробормотала она, не открыв глаз. — Помоги мне… — Чуть позже. — Ты говоришь мне это каждый день! — резко поднялся он, а потом завопил от колкой боли в шее. — Йеджи неизвестно где, мам… Она не дома. Её нет рядом, — его голос был полон отчаяния, а глаза женщины все так же отражали пустоту. Почему все так безразличны? Хван впал в истерику, пытаясь достучаться до матери. — Что мне делать, мам?! Мне страшно! Он пнул ногой диван, но тот не сдвинулся. Опрокинул стол, случайно уронив старый пузатый телевизор. Кричал что-то, но сам не осознавал, что именно. Солим от этого грохота вскочила и начала что-то писклявым голосом кричать, но Хван не слышал. Он не мог привлечь внимания адекватно, значит, сделает это другим способом. Картины со стен полетели на пол, разбиваясь с оглушительным звуком бьющегося стекла. Давно пустой аквариум тоже упал. И тоже превратился в осколки. — Мне так страшно, мам! Ужасно, блять, страшно! Наверное, он тоже уже сходит с ума. Йеджи больше нет рядом. Он не защитил её. Он не справился. Какой из него теперь старший брат?.. Он должен был не думать о своих проблемах, а больше уделять времени сестре. Но теперь… Теперь он один. И останется один до конца своих дней, ведь не смог защитить её.

☆☆

— Почему ты выглядишь таким грустным? — Потому что никого нет рядом, чтобы помочь мне. Мальчики сидели под высоким, многоруким деревом и, прижавшись друг к другу плечами, пытались сростись. Чтобы больше никогда не разлучаться. — Так бывает, когда рядом не оказывается нужных людей. Ты должен постараться и найти того самого человека, который всегда будет на твоей стороне, — ответил он, зачесывая назад мятную чёлку, мешающуюся из-за ветра. Морской воздух даже под деревом не покидал их лёгкие. — Как мне найти тебя? — не задумываясь, спросил Хёнджин, на что мальчик бодро рассмеялся. — Полюби жизнь, и тогда она будет на твоей стороне. Всегда. Но жизнь не была на стороне Хёнджина. Даже когда он пытался выбраться из всего этого, судьба снова громко смеялась за его спиной, обволакивая его шею своими невидимыми руками. Скоро он задохнётся. Скоро его задушат.

☆☆

Мальчик шёл, поправляя вечно отлепляющиеся от мокрых колен пластыри. Он никогда не мог ходить как обычные люди: то камень в ботинок попадёт, то огромная шапка упадёт на глаза. Он шёл и думал: «А ведь пока я просто скитаюсь, проводя обычный день, кто-то сейчас считает последние минуты своей жизни…» Эта мысль его напугала. Поэтому он решил про неё забыть. Мальчик задумался и случайно споткнулся о какой-то злой камень. Он сразу же полетел вниз. Теперь у него будут ободраны не только коленки, но ещё и руки. Мама будет ругать… — Ой! — все, что вырвалось из него, когда он понял, что упал не на острый и жгучий асфальт, а не чье-то тело. Тоже острое: кости сильно выпирали, да так, что мальчик о них стукнулся, но всё же менее болезненно. Мальчишка быстро вскочил, извиняясь. — Всё нормально, — как-то совсем блекло ответил человек. Мальчик поднял взгляд. Он увидел совсем юного, угловатого и высокого парня. Его лицо было необычайно бледным, а взгляд казался совсем пустым. — Ты в порядке? — спросил чересчур любопытный юноша. — А ты? — мальчишка сначала не понял, но потом заметил, как мутные глаза незнакомца разглядывают его разбитые колени. Пластырь снова отклеялся, но на этот раз насовсем: упал на асфальт. Все колени его были в шрамах, но он никогда не считал это чем-то удивительным. Чем-то, на что стоит обращать внимания. Неуклюжим людям приходится привыкать к боли и больше не обращать на неё внимание. — Я в порядке… Благодаря тебе, — он усмехнулся и как-то по-особенному качнул головой. Парень вздрогнул, будто бы узнал этот жест. — Спасибо. Хёнджин побледнел ещё сильнее, кожа его была цвета мела. Он нерешительно поднял взгляд и не поверил своим глазам… — Ты… Ты существуешь? Свист. В голове тихий свист и ничего больше. Все звуки исчезли… Остался противный писк его сошедшего с ума пульса. Нет… Нет. Он замотал головой и картинка перед глазами стала более резкой, чем была до этого. Перед ним незнакомец. — Конечно я существую, что за вопрос? Ему просто показалось. Это совсем другой юноша… Года на два старше и выше где-то на полголовы. — Я Ким Сону, — он широко улыбнулся и протянул ему руку. Хёнджину было всё равно. Этот мальчик точно не был тем, к кому Хёнджин небезразличен.